Дух при взаимной перестановке Хеседа и Гвуры
Руах бе-итхалфут а-хуг
Бааль Сулам · Ор а-Бахир
Дух, состоящий из десяти сфирот, устроен вопреки обычному порядку сосудов: Хесед духа находится в сосуде Гвуры, а Гвура духа — в сосуде Хеседа. В этом тайна взаимовключения («Эц Хаим», врата 5, гл. 6).
Тайна этого взаимовключения и перестановки Хеседа и Гвуры в десяти сфирот духа такова: только так света Хеседа и Гвуры могут прийти одновременно, уже облаченными в сосуды. В то самое время, когда свет Гвуры входит в сосуд Хеседа — как в пророчестве Моше, где зов: «Моше! Моше!» означает свет Гвуры (см. статью «Моше»), а ответ: «Вот я» (Шмот 3:4), то есть способность слышать, есть несомненный сосуд Хеседа, позволивший ему услышать голос Всевышнего, благословен Он, — свет Гвуры принимается в сосуд Хеседа. И ровно в этот же миг к нему приходит свет Хеседа и облачается в сосуд Гвуры. Это раскрывается в том же примере: сказав: «Вот я» и постигнув великую ценность света Гвуры, Моше принял его в сосуд Хеседа и вместе с тем обрел сосуд святой Гвуры по тайне стиха: «И скрыл Моше лицо свое…» (Шмот 3:6). Это тайна вечной души (нефеш), принявшей все верные милости, как сказано в отрывке о любви: «…всей душою твоей и всем достоянием твоим» (Дварим 6:5). Когда удостаиваются совершенной вечной души, в нее тотчас облачается все подобающее достояние. Так свет Хеседа облачается и входит только в сосуд Гвуры.
(Возможно, отсюда же выводится и общее правило: среди светов первыми приходят низшие, а среди сосудов первыми возникают высшие. Поэтому низший свет — Гвура — приходя, неизбежно облачается в высший сосуд, то есть в сосуд Хеседа, и так далее. Однако здесь возникает вопрос: если так, то позже, когда приходит свет Хеседа, Гвура должна была бы опуститься в сосуд Гвуры, а свет Хеседа — войти в свой собственный сосуд Хеседа. Это требует дальнейшего разбора).
Перестановка Хеседа и Гвуры. Чтобы разрешить это затруднение, можно объяснить иначе. Свет Гвуры — это зов «Моше! Моше!», как сказано выше. Он приходит первым и входит в сосуд Хеседа — сосуд вечной души — по тайне стиха: «…всем сердцем твоим и всей душою твоей…» (Дварим 6:5) в вечной любви. Затем приходит свет Хеседа, опускающийся сверху вниз. Вначале он еще пребывал в тайне отраженного света, поднимающегося снизу вверх по тайне зова «Моше! Моше!», по тайне слов: «…и будут они знаками над глазами твоими» (Дварим 6:8) и по тайне окружающего света (ор макиф), и потому оставался тогда светом Гвуры. Но затем, когда свет распространился как отраженный свет, опускающийся сверху вниз, сама суть окружающего света засияла внутренним светом (ор пними) по тайне слов: «и благословил его больше всех дней». Это и есть свет Хеседа. Он неизбежно остается и облачается в сосуд Хеседа — то есть в сосуд, раскрывшийся первым, по тайне слов: «…всем сердцем твоим и всей душою твоей…» (Дварим 6:5). А свет Гвуры — первоначальный образ зова «Моше! Моше!» — опустился теперь ниже сосуда Хеседа, на ступень тох де-Миквэ («собрания вод»), и облачился в сосуд Гвуры, собранный там по тайне слов: «и освятил его больше всех времен».
Одним словом, в парцуфе духа (руах) сначала раскрывается именно свет Гвуры — тайна зова «Моше! Моше!», то есть созерцание Маациля (Источника). Этот свет принимается там в сосуд, собранный из «всех дней», ведь такой сосуд всегда раскрывается в парцуфе первым. (И хотя слова: «И сказал: вот я» собраны из «всех времен» по тайне «звучных кимвалов» (цильцелей шама, Теилим 150:5), ступень эта была мала, и ее форма там еще не проявилась). Ведь среди сосудов первыми формируются высшие, а когда затем приходит свет Гвуры — свет святости, — вместе с ним раскрывается и сосуд, предназначенный именно для него, собранный из «всех времен» по тайне «громогласных кимвалов» (цильцелей труа, Теилим 150:5). Однако среди светов первыми приходят низшие. Поэтому сначала раскрылся свет Гвуры — зов «Моше! Моше!» по тайне святости места, ведь свет Хеседа еще не явился. Когда же раскрылся свет Хеседа — свет благословения, — свет Гвуры по тайне стиха: «…Моше! Моше!» (Шмот 3:4) опустился в уготованный ему сосуд Гвуры, собранный из «всех времен». А свет благословения вошел в свой собственный сосуд, собранный из «всех дней».
