Глава 7 из 14 · 13 мин
Глава 6. Разрушение мифов: Сатан, природа зла и големы
Гмар Тиккун
Вступление
«Пусть не придет тебе на ум безумие исследователей „Сефер Йецира“ — сотворить третьегоднего тельца: те, кто стремится к этому, сами тельцы». — Авраам Абулафия, «Ситрей Тора»
Онтология зла: «Никакое зло не сходит с Небес»
В предыдущей главе мы увидели, как устроен человек: его бестелесный разум призван царствовать над аффектами сердца и влечениями чрева. Но когда этот естественный порядок извращается, разум меркнет, и сознание неизбежно погружается в плен суеверий. В средневековом религиозном сознании мир представлялся ареной непрестанной битвы двух равных сил: с одной стороны — благой Творец и Его небесное воинство, с другой — самостоятельный владыка тьмы, демонические легионы и черная магия. В народных верованиях зло наделялось физической плотностью и могущественной собственной субстанцией.
Абулафия выступает как бескомпромиссный разрушитель этой дуалистической мифологии. Он категорически отказывает злу в самостоятельном онтологическом статусе. Опираясь на великий принцип Маймонида («Море Невухим» 3:10), он провозглашает:
«Никакое зло не нисходит с Небес!» ().
Первопричина есть абсолютное бытие и совершенное благо. Из абсолютного бытия может исходить только бытие, а из совершенного добра — только благо. Откуда же в тварном мире берется зло?
Абулафия дает строгий философский ответ: зло не субстанционально. Зло — это нехватка, дефицит, отсутствие (хеадер, ).
— Тьма не имеет собственного источника — это просто отсутствие света.
— Холод не является физической субстанцией — это лишь недостаток тепла.
— Слепота не есть самостоятельный телесный орган — это выпадение зрительной способности.
— Болезнь не сотворена сама по себе — это нарушение естественной гармонии и баланса элементов в организме.
Точно так же любое зло в материальном мире творения — мире возникновения и распада (олам а-шфила, ) — это результат ограниченности грубой материи (хомер, ) и дефицита разума. Когда человек отворачивается от света бестелесного интеллекта и всецело погружается в плотские импульсы, он выпадает из поля индивидуального б-жественного Провидения (ашгаха, ). Он оказывается беззащитен перед слепыми законами физической природы и случайностей (микрэ, ). И тогда закономерные свойства материального мира (старение тканей, телесные недуги, природные стихии) невежественный человек со страхом объявляет «кознями бесов».
Разоблачение Сатана: три лика одной иллюзии
В трактате «Бава Батра» (16а) Талмуд формулирует поразительное уравнение: «Он — Сатан, он — дурное начало (йецер а-ра), он же — Ангел Смерти».
Для Абулафии это изречение — ключ к раскрытию психологической природы зла. Ни один из этих образов не является внешним крылатым демоном. Все три имени описывают различные аспекты нашей собственной неодухотворенной природы:
Сатан ≡ Дурное начало (Йецер а-Ра) ≡ Ангел Смерти (Малах а-Мавет)
1. Косная телесная материя (хомер, ):
Само имя Сатан () восходит к корням сата ( — «уклоняться от прямого пути», «ставить препятствие») и шут ( — «блуждать в мыслях, рассеивать внимание»). Гравитация плоти, физическая лень, тяга ко сну, обжорству и праздности — это главное препятствие для полета мысли. Тело постоянно стремится уклониться от интеллектуального труда и увлечь сознание вниз, во прах. В этом фундаментальном смысле всякая материя есть Сатан.
2. Необузданное воображение (коах а-димион, ):
Воображение — это внутренний лик Дурного начала (йецер а-ра, ). Это фабрика иллюзий: именно оно внушает человеку зависть к чужому имуществу, ненасытную жажду земной власти, страх перед несуществующими призраками и суеверия. Воображение рисует сиюминутный грех упоительным, а путь мудрости — скучным и неподъемным.
3. Ангел Смерти (Малах а-Мавет, ):
Если человек всю жизнь подчинялся лишь гравитации плоти и прихотям воображения, финал неизбежен: его биологические силы истлевают вместе с трупом. Нераскрытый разум в потенциале растворяется в небытии. Материя, которой человек слепо поклонялся, в итоге сама поглощает и уничтожает его.
Тело как источник помех: тайна трех букв Сатана Где именно живет Сатан и почему воображение искажает истину? Абулафия совершает фундаментальное открытие: искажение порождается не абстрактным мышлением, а физическим телом человека на трех его анатомических уровнях.
Здесь важно устранить частую современную ошибку. В XXI веке принято отождествлять мозг с интеллектом. Но для Абулафии и всей традиции еврейского аристотелизма это принципиально не так:
— Интеллект (сехель, ) бестелесен. Он нематериален, не состоит из плоти и крови и не имеет физического органа в черепе. Интеллект — это бестелесная способность души постигать чистые законы бытия.
— Физический мозг (моах, ) — это орган ТЕЛА. В средневековой анатомии мозг рассматривался как материальный орган «внутренних чувств», и прежде всего — телесного воображения (димион, ) и памяти. Мозг — это высший этаж физического организма, но он соприроден плоти, подвержен усталости, перегреву и болезням.
Именно поэтому мозг является главной ареной духовной борьбы. В «Хайей а-Олам а-Ба» (ч. 5) Абулафия раскрывает подлинную природу Сатана. Слово Сатан () происходит от глагола (шат — «бродить», «скитаться», «уклоняться от прямого пути»).
Сатан — это не внешний бес с рогами, а шум и сопротивление материального тела, распределенные по трем его главным центрам. Сам Абулафия раскрывает три буквы как , , — разум, природа, душа («Хайей а-Олам а-Ба», ч. 2). Если разложить их по трем этажам тела, получится:
1. Верх — МОЗГ (буква Шин, ):
Физический орган воображения (димион, ). Абулафия прямо пишет: «Сатан — это то, что бродит в мозге (шат ба-моах, ) и рождает вещи, которым вообще нет реальности в бытии». Во время практики мозг непрерывно подсовывает человеку паразитные навязчивые образы, суеверия, эротические картинки и визуальные химеры, пытаясь сбить ум с абстрактного созерцания.
2. Середина — СЕРДЦЕ (буква Тэт, ):
Центр витального дыхания, кровообращения и аффектов (коах а-миторер, ). Неочищенное сердце встречает б-жественный свет эгоистической вспышкой: рождается гордыня и мания величия («я — избранный пророк, мне повинуются высшие силы!») либо панический животный ужас перед гибелью тела.
3. Низ — ПЕЧЕНЬ И ЧРЕВО (буква Нун, ):
Центр растительной души и плотских вожделений (коах а-митъаве, ). Грубая материя преломляет высший импульс в сексуальное возбуждение, чревоугодие, лень и телесную тяжесть.
Если три этажа тела не согласованы и не очищены, человек вместо пророчества впадает в галлюцинации, безумие или манию величия. Сатан () — это оптические и психосоматические помехи, возникающие при прохождении света через неочищенные мозг, сердце и чрево.
Сатан как «ангел жизни» При этом Абулафия делает вывод, поражавший средневековых догматиков: в своей природной основе Сатан — это слуга Творца и инструмент жизни! Его собственные слова: «Хотя он Сатан, он ангел — и ангел жизни» («Хайей а-Олам а-Ба», ч. 5).
Биологические инстинкты тела (голод, жажда, сексуальное влечение, инстинкт самосохранения) жизненно необходимы человеку, чтобы выжить в материальном мире и продолжить свой род. Без аппетита тело умерло бы от истощения; без полового влечения прекратилось бы человечество; без импульса страха человек шагнул бы в огонь или пропасть.
Инстинкты становятся разрушительным Сатаном лишь тогда, когда свергают разум с престола и превращают человека в своего раба. Мудрец не уничтожает биологическую природу, а обуздывает ее: «Удостоился человек — телесная механика становится верным помощником (эзер); не удостоился — восстает против него (ке-негдо) и губит его».
Тайна Голема: трансмутация животной механики в Человека
В XIII веке среди кругов немецких мистиков (Хасидей Ашкеназ) господствовала архаика магического буквализма. Ходили фантастические предания о том, что с помощью перестановок букв древнего трактата «Сефер Йецира» адепт может замесить речную глину, прочитать тайные формулы и вылепить живого физического истукана — голема — или теленка для субботней трапезы.
Абулафия в «Ситрей Тора» беспощадно высмеивает эту архаику:
«Пусть не придет тебе на ум безумие исследователей „Сефер Йецира“ — сотворить третьегоднего тельца: те, кто стремится к этому, сами тельцы». «А если Рава сотворил человека, и тот вернулся в прах, — в этом есть тайна, и это не в прямом смысле». — «Ситрей Тора»
Такие буквалисты не понимают величия мудрости и превращают науку об Именах в ярмарочное фиглярство.
Абулафия вскрывает подлинное значение термина Голем ():
1. Библейское значение: В Псалме 139:16 сказано: «Зародыш мой [гольми, ] видели глаза Твои». Голем — это сырая, еще не оформленная материя.
2. Философское значение: В традиции Рамбама и Аристотеля голем — это первичная бесформенная материя (хомер гиюлани, греческий hyle), чистая потенция, лишенная разумного отпечатка.
3. Этическое значение: В Мишне (Пиркей Авот 5:7) сказано: «Семь качеств отличают мудреца (хахам) от неотесанного невежды (голем)». Голем — это дикий, необразованный человек, живущий одними лишь рефлексами тела.
Внутренняя алхимия: оживление собственного голема Отсюда Абулафия выводит великую истину: каждый человек при рождении и есть Голем!
Новорожденный младенец — это лишь кусок глины, чистая животная плоть, движимая слепыми влечениями печени и сердца. Это неоформленное природное существо, всецело подвластное импульсам телесного Сатана. Если человек проживает жизнь, не развив интеллектуального постижения, он так и умирает неодухотворенным големом.
Подлинное «сотворение Голема» по Абулафии — это внутренняя работа самосозидания:
— Мастер не бежит к реке месить глину. Его материал — его собственная животная механика, его внутренняя природа, его собственный Сатан.
— С помощью 22 букв священного языка — объективных законов и пропорций разума — практик начинает упорядочивать хаос своих чувств, вожделений и мыслей.
— Он буквально «высекает живую разумную форму из бесформенного куска плоти», вдыхая бестелесный дух познания в биологический прах.
— Так совершается великая метаморфоза: животный голем преображается в подлинного Человека (Адам, ) — чье имя происходит от формулы эдамэ ла-Эльон ( — «уподоблюсь Всевышнему»).
Во внешнем же, педагогическом плане «сотворение душ» — это просвещение ученика. Когда наставник обучает дикого невежду языку понятий, дисциплине мысли и познанию истины, он извлекает мыслящего человека из сырой глины невежества, подобно тому как Авраам и Сарра «творили души в Харане» (Берешит 12:5).
Природа демонов (шедим), колдовства и суеверий
Существуют ли бесы (шедим, ) и колдовство (кешеф, ) как объективные силы природы?
Абулафия, продолжая линию Маймонида («Хилхот Аводат Кохавим» 11:16), дает однозначный ответ: в объективной реальности ни демонов, ни черной магии не существует.
Все рассказы о чертях, летающих духах, сглазе и магических проклятиях — это иллюзии, рожденные искажениями человеческого психосоматического аппарата:
— Физиологический корень: Разлив черной желчи (меланхолия), лихорадка, расстройство пищеварения или отравление мутной кровью вызывают зрительные и слуховые галлюцинации.
— Психологический корень: Необузданное воображение (димион), напуганное неизвестностью или темнотой, проецирует вовне собственные подавленные страхи и вину, облекая их в образы рогатых чудовищ.
— Самообман магов: Те, кто объявляют себя заклинателями духов, манипулируют фокусами и пользуются невежеством толпы ради наживы.
Реальная опасность суеверия Если объективных бесов нет, почему колдовство может причинить вред?
Абулафия объясняет механизм психосоматического самовнушения: Когда суеверный человек искренне верит, что на него «навели порчу», его собственное воображение приходит в ужас. Страх мутит кровь и расстраивает телесные соки, дыхание перехватывает, нарушается сон и работа внутренних органов. Человек чахнет и заболевает не от чужого заговора, а от разрушительной силы собственного испуганного воображения.
Ясный свет интеллектуального познания мгновенно уничтожает власть любых суеверий. Тот, кто понимает непреложные законы природы и метафизики, неуязвим для страха: перед лицом истины призраки рассеиваются без остатка.
Воплощение в практике: ночной затвор и победа над призраками ума
Учение о природе зла и иллюзиях воображения является главным щитом безопасности в медитативной практике Абулафии:
1. Ночной затвор (хитбодедут, ):
Практика произнесения Имен требует полного затвора в изолированной комнате ночью — при свечах, чтобы глазам было светло. Зачем нужна ночь? Чтобы полностью отключить пять внешних органов чувств (эргэш) от дневной суеты и зрительных впечатлений.
2. Атака внутренних фантомов:
Едва наступает ночная тишина, лишенное внешних впечатлений воображение начинает выбрасывать накопленные ментальные шлаки. Человеку внезапно чудятся шаги, шорохи, угрожающие силуэты, наваливается беспричинная паника.
3. Метод укрощения:
Невежественный практик решает, что в комнату явились демоны, начинает выкрикивать охранительные заклинания или в ужасе выбегает вон, лишь усиливая власть воображения над собой. Обученный каббалист встречает эти явления с абсолютным хладнокровием:
— Он помнит: это бунтует его собственная животная механика — неоформленный Голем, пугающийся тишины.
— Он не вступает в диалог с образами и не борется с ними.
— Он делает глубокий ровный вдох, фиксирует внимание на чертеже первой буквы и ее гласном звуке, возвращая ум к чистой математике Имени. Лишенные подпитки страхом, фантомы тают за считанные секунды.
Так учит и сам Абулафия: «даже если пробежит перед тобой собака или мышь… не отводи мысли от Имени». А о девяти дыханиях он пишет: «там я видел образ Сатана; может быть, увидишь и ты — не бойся» («Хайей а-Олам а-Ба», ч. 5).
Мост к двум путям: от Разрушения мифов к Полемике о сфирот
Но если бесы, колдовство и овеществленное зло — это суеверия простонародья, то свободны ли от иллюзий воображения ученые мужи и религиозные мыслители? Увы, коварная ловушка воображения подстерегает даже тех, кто искренне стремится к высшим тайнам бытия.
В ту же эпоху, когда Абулафия создавал пророческую каббалу, в еврейских общинах Испании и Прованса набирало силу другое направление — каббала сфирот. Ее последователи стали представлять десять сфирот как объективные б-жественные ипостаси, каналы нисхождения света и небесные структуры, наделяя их цветами, пространственными связями и внутренними взаимодействиями.
Для Абулафии это стало новым, еще более утонченным и опасным витком идолопоклонства воображения. В следующей главе мы исследуем великий спор двух направлений каббалы: почему Абулафия объявил веру в десять объективных сфирот «худшей, чем троичность христиан», как он демистифицировал сфирот в десять познавательных сил человеческого ума и почему считал великого философа Рамбама подлинным каббалистом (Глава 7: «Две каббалы: критика сфирот и наследие Рамбама»).
Практика по этой теме — во второй книге, «Практика пророческой каббалы»:
— Рамка сеанса — шаг 0.2 — привидевшееся, первая сила, посторонние мысли.
— Четыре Имени вокруг и девять дыханий — шаг 8.6 — картина станов и дыхание, убирающее помехи.