Глава 6 из 8 · 12 мин
Глава 5. Западный ствол: греческий поворот, логика Аристотеля и ответ Авраама Абулафии
Гмар Тиккун
Вступление
Вернемся теперь в Средиземноморье IX–VIII веков до н. э. и проследим судьбу второй, западной ветви финикийского письма — той, которую на торговых кораблях Тира и Библа переняли древние греки (правая половина схемы во Введении).
Около 800–775 годов до н. э. на общих торговых пристанях Эгейского моря и Южной Италии эллины переняли у финикийцев все 22 знака алфавита вместе с их порядком и названиями (отец истории Геродот, V:58, прямо называл греческие буквы «финикийскими письменами»). Но за следующие четыре века греки совершили над этим семитским алфавитом три больших переворота, которые создали всю европейскую письменность и науку.
Разворот строки: от письма справа налево через «пахоту волом» (бустрофедон) к строке слева направо
Самые первые греческие надписи VIII века до н. э. (на Дипилонском кувшине из Афин и на «Кубке Нестора» с острова Искья) еще шли по-финикийски — справа налево (←).
Затем, в VII–VI веках до н. э., греки стали писать надписи на камне способом бустрофедон (буквально «разворот быка при пахоте поля»): первая строка шла справа налево (←), доходила до края камня, и вторая строка под ней тут же разворачивалась в обратную сторону — слева направо (→), причем все несимметричные буквы (Β, Γ, Ε, Κ, Π, Ρ) тоже зеркально поворачивались лицом по ходу чтения!
К V веку до н. э. в Греции окончательно победило письмо слева направо (→), которое в 403 году до н. э. было узаконено в Афинах при архонте Евклиде как государственный стандарт из 24 букв. С точки зрения смысла этот разворот очень показателен: семитская строка течет справа налево — от правой линии дающего Источника (Хесед) к получающему человеку; европейская же строка движется слева направо — от самого познающего человека во внешний мир, который он измеряет и раскладывает по полочкам.
Пять речевых зон «Сефер Йецира» и превращение гортанных букв в гласные (А, Е, И, О, У)
Второй переворот был вызван самим устройством греческого языка. Как мы уже видели, в индоевропейском слове гласный звук входит в самую сердцевину корня и окончаний (ср. греч. лего «говорю» — логос «слово, закон»). Без гласных букв записать греческую поэму Гомера было просто невозможно.
Но откуда греки взяли знаки для гласных? Ответ с удивительной точностью дает классификация букв по пяти зонам речевого аппарата в «Сефер Йецира» (гл. 2, мишна 3) и у АРИ:
1. Гортанные буквы (, , , — ахаха, сфира Бина): рождаются в самой глубине гортани чистым дыханием еще до участия языка и губ;
2. Нёбные буквы (, , , — гихака, сфира Хохма): у свода нёба;
3. Язычные буквы (, , , , — датланат, сфира Даат): кончиком и спинкой языка;
4. Зубные буквы (, , , , — засашрац, Зеир Анпин): у зубов;
5. Губные буквы (, , , — бумаф, Малхут): на самом выходе, смыканием губ.
В греческом языке гортанных согласных первой, самой глубокой группы (, , , ) не было вовсе! Когда грек слышал от финикийца названия букв ʾалп, хэй, хэт, ʿайн, его ухо не замечало начального гортанного щелчка и слышало сразу идущий за ним гласный звук. Поэтому греки взяли все четыре гортанные буквы (и две полугласные и ) и превратили их в гласные буквы:
— гортанная Алеф () стала гласной Альфой (Α — звук [а]);
— гортанная Хэй () стала краткой Эпсилон (Ε — [э]);
— гортанная Хэт () стала долгой Этой (Η — долгое [э], позже [и]);
— гортанная Айн () стала круглой Омикрон (Ο — [о]), из которой греки сделали также долгую Омегу (Ω);
— полугласная Йод () стала гласной Йотой (Ι — [и]), а губная Вав () дала гласную Ипсилон (Υ — [у]).
Посмотрим на рисунок ниже (на примере корня святости — кодеш, кадош, кидуш, микдаш). В иврите гласные звуки живут на отдельном этаже света над и под строкой, а три согласные буквы корня () стоят в строке слитно и нерушимо. Греки же впервые ввели гласный голос прямо внутрь строки на одну линию с согласными. Благодаря этому европейскую книгу стало можно читать вслух с листа без предварительного знания языка и без учителя («красота Йефета»), но сам корень слова в строке оказался разрезан меняющимися гласными буквами.
Буква как переменная у Аристотеля («Первая Аналитика») и предупреждение Бааль Сулама
Третий шаг греков оказался не менее судьбоносным: буквы потеряли свои смысловые имена. На иврите слова алеф, бэт, далет, мэм означали «бык / обучение», «дом», «дверь», «вода». А по-гречески слова альфа, бета, гамма, дельта не значили вообще ничего — это были просто звуковые ярлычки.
Но именно благодаря тому, что буква перестала что-либо значить сама по себе, греки смогли превратить ее в чистый формальный значок — стойхейон (στοιχεῖον, «первоэлемент»). В IV веке до н. э. Аристотель в «Первой Аналитике» совершил с помощью таких обезличенных букв переворот, создавший всю западную науку. Вместо реальных слов («человек», «смертный») он впервые подставил в рассуждение буквы-переменные:
«Если А присуще всякому В, а В присуще всякому Г, то А необходимо присуще всякому Г».
Без этого шага Аристотеля не существовало бы ни формальной логики, ни буквенных чертежей геометрии Евклида («треугольник ΑΒΓ»), ни школьной алгебры с ее x и y, ни формул современной физики и программирования.
Однако у этого великого инструмента есть опасная ловушка, о которой предупреждает Бааль Сулам во «Введении в Книгу Зоар» (пп. 11–17). Все, с чем работает наша мысль, Бааль Сулам делит на четыре ступени:
1. Материя (хомер) — сам реальный сосуд желания;
2. Форма, облаченная в материю (цура мелубешет бе-хомер) — реальное свойство или действие этого сосуда, которое можно проверить на опыте;
3. Отвлеченная (абстрактная) форма (цура муфшетет) — свойство или идея, мысленно оторванные от сосуда и рассматриваемые сами по себе;
4. Сущность (маут) — сама по себе непостижимая для нас вообще.
Главный закон каббалы как точной науки гласит: человеческий разум не ошибается только тогда, когда изучает первую и вторую категории — реальный сосуд и форму, одетую в этот сосуд. Стоит человеку оторвать «чистую форму» от сосуда (третья категория) и начать строить красивые логические цепочки из пустых абстракций, как он тут же уходит в мир фантазий. В ивритском письме гласная огласовка («форма») физически не может стоять в строке сама по себе без согласной буквы («сосуда»). А в европейском письме гласная буква встала на одну линию рядом с согласной, а сама буква превратилась в отвлеченную переменную А, В, С, что и породило соблазн принимать бумажные логические схемы за саму реальность.
Ответ Авраама Абулафии («Ор а-Сехель»): внутренняя логика букв, закон 11 + 11 и живая скрижаль сердца
В XIII веке выдающийся испанский каббалист рабби Авраам Абулафия (1240 — после 1291), глубоко изучивший труды Аристотеля, дал в своих книгах «Шева нетивот а-Тора», «Ве-зот ли-Йегуда» и «Ор а-Сехель» («Свет разума», 1285) прямой каббалистический ответ на формальную логику греков.
1. «Внешняя логика» Аристотеля против «внутренней логики» сочетания букв (хохмат а-церуф) Силлогизмы Аристотеля Абулафия называет «внешней логикой»: она берет готовые бытовые слова как завязанные мешки и переставляет их по внешним правилам вывода. Это полезно для земных наук, но не дает войти внутрь духовного смысла. Выше нее стоит каббалистическая наука сочетания букв — хохмат а-церуф (), которую Абулафия называет «высшей внутренней логикой». Она развязывает застывшее бытовое слово обратно на живые буквы «Сефер Йецира» и вращает их сочетания вместе с дыханием огласовок, пробуждая внутренний разум человека.
2. Равновесие 11 букв Материи и 11 букв Формы («Ор а-Сехель», ч. 4, гл. 5) В 4-й части книги «Ор а-Сехель» Абулафия открывает поразительную математическую симметрию внутри самого еврейского алфавита: 22 буквы делятся в грамматике иврита ровно пополам — 11 на 11, как Материя (хомер) и Форма (цура):
— 11 чисто корневых букв — «Материя языка» (хомер): они собраны в осмысленную фразу («грех исчислил ствол праведности» — буквы , , , , , , , , , , ). Эти 11 букв в иврите могут стоять только внутри корня слова и никогда не бывают приставками или окончаниями! Они образуют плотную «плоть» словаря, и ни одна из них не входит в главные священные Имена Творца.
— 11 служебно-корневых букв — «Форма языка» (цура): вторая половина алфавита складывается в формулу («ибо дело его — понимание Бины» — буквы , , , , , , , , , , ). Эти 11 букв не только входят в корни, но и служат всеми без исключения грамматическими приставками и окончаниями иврита, наделяя корень временем, лицом и движением. И именно из этих 11 букв «Формы» на 100% состоят священные Имена Творца: , и !
3. Геометрия 5 огласовок из точки (8:2–3) и 4 ступени слова (10:3) В 8-й части «Ор а-Сехель» Абулафия сравнивает чернильницу писца с первичной материей (хьюли): пока чернила налиты в чернильницу, в них скрыты все возможные книги, но ни одна буква еще не видна. Когда же перо касается пергамена, рождается неделимая точка, из движения которой разворачиваются пять главных гласных огласовок:
1. Холам [о] — точка, парящая наверху над буквой (), как центр небесной сферы;
2. Патах [а] — точка, растянутая в прямую горизонтальную линию под буквой ();
3. Цере [э] — точка, раздвоившаяся на две опорные точки ();
4. Хирик [и] — одиночная точка, спустившаяся вниз под основание буквы ();
5. Камац [а/о] — соединение горизонтальной линии и точки под ней (), которое Абулафия описывает как всеобъемлющую сферу (кадур макиф), вращающуюся вокруг своего центра.
А в 10-й части «Ор а-Сехель» (гл. 3) Абулафия выстраивает четыре восходящие ступени существования слова:
— I ступень — записанное слово (михтав): чернила на внешнем пергамене или камне;
— II ступень — произнесенное слово (мивта): звучащий голос и дыхание в воздухе;
— III ступень — мысленное слово (махшава): беззвучные буквы в уме человека;
— IV ступень — живая скрижаль пророчества: Б-жественная речь внутри человека, где каменной скрижалью служит само человеческое сердце, а чернилами — живая разумная душа (по словам Писания: «напиши их на скрижали сердца твоего», Мишлей 3:3).
Латиница Западной Европы и германские руны: почему для звука «Ш» понадобилось четыре буквы
От греческого алфавита (в его западном, эвбейском варианте) в Италии VIII–VII веков до н. э. через этрусков родилась римская латиница, а на севере Европы в I–II веках н. э. — древнегерманские руны Старшего Футарка (ᚠ ᚢ ᚦ ᚨ ᚱ ᚲ, чьи угловатые формы возникли потому, что руны резали ножом по волокнам дерева).
У латиницы обнаружилась одна серьезная нехватка. Ни в греческом, ни в латинском языке не было шипящих звуков [ш], [щ], [ч], [ж] и звука [ц], поэтому латиница сохранила от древней буквы шин только свистящую букву S. Когда после падения Рима латинский алфавит приняли английский, французский, немецкий и польский языки, средневековые писцы не решились добавлять в священный римский алфавит новые буквы. Вместо этого они стали собирать один шипящий звук из двух, трех и даже четырех букв подряд: английские sh, ch, французское ch, немецкие sch, tsch (4 буквы для одного звука [ч]!) и польское szcz (4 буквы для [щ]).