Глава 12 из 14 · 15 мин
Глава 11. Путь ученика: этика, смирение и служение Лишма
Гмар Тиккун
Вступление
«Качества — материя, а разум — их форма». — Авраам Абулафия, «Ор а-Сехель»
«Без сердца, очищенного от нечистоты, глаза, смотрящие на буквы, бесполезны — даже если передадут ему десять тысяч тысяч преданий». — Авраам Абулафия, «Хайей а-Олам а-Ба», ч. 5
Монолитный вход и этика как закон духовной оптики
В предыдущей главе мы увидели, какую всепоглощающую мощь несет в себе пламя желания (хэшек), и как древний пророческий закон «бега и возвращения» (рацо ва-шов) спасает мистика от безумия и преждевременной физической гибели. Однако удержание «узды разума» на вершине экстаза невозможно одним лишь усилием рассудка в момент созерцания. Способность властвовать над собой в огне пророчества куется задолго до входа в уединенную келью — она целиком определяется нравственным состоянием человека.
В популярной литературе и поверхностной эзотерике часто встречается опасное заблуждение: будто бы медитативные техники, комбинаторика священных букв или дыхательные ритмы нейтральны сами по себе, подобно математическим алгоритмам или гимнастическим упражнениям. Кажется, что достаточно механически выучить правильную последовательность слогов, выверить траекторию движений головы — и результат гарантирован независимо от того, каков человек в повседневной жизни: гневлив ли он, тщеславен, жаден или завистлив.
Для Абулафии подобный взгляд — вернейший путь к духовному краху и помешательству. В его системе этическое совершенствование — это не благочестивое пожелание и не абстрактное морализаторство, а строгий, неумолимый закон духовной оптики.
Разум познает метафизическую реальность не изолированно, а через конкретный психосоматический аппарат человека:
— Материя и Форма характера: В трактате «Ор а-Сехель» Абулафия формулирует фундаментальный принцип: душевные качества (мидот, ) служат материей (хомер), а высший разум — их формой (цура). Если материя деформирована, мутна и полна внутренних трещин, совершенная форма истины физически не способна запечатлеться в ней.
— Гнев (каас, ) как идолопоклонство: В трактате «Шомер Мицва» Абулафия приводит классическое талмудическое правило: «Всякий гневающийся подобен служителю идолов». Почему гнев приравнивается к тягчайшему греху? Потому что во вспышке ярости человек свергает разум с престола и падает ниц перед слепым животным импульсом своего внутреннего Сатана. В состоянии гнева кровь закипает, мозг наводняется желчью, а способность к трезвому самонаблюдению полностью уничтожается. Человек становится бесноватым автоматом.
— Зависть и сребролюбие: Эти страсти намертво приковывают внимание ума к материальным телам других людей и к золоту — самой плотной, тяжелой и косной материи земного мира. Сознание, поглощенное подсчетом чужих благ, становится тяжелым, как свинец, и не способно подняться даже на первую ступень созерцания.
Без чистоты сердца любые предания бесполезны, как семена, брошенные на раскаленный гранит. Душа с неисправленными нравственными качествами подобна кривому, покрытому грязью стеклу. Если сквозь такую деформированную линзу пропустить ослепительный луч Б-жественного Имени, он не осветит истину, а отбросит чудовищные, искаженные тени. Именно из этической нечистоты рождаются религиозный фанатизм, мания величия, сектантство и черная меланхолия.
Принцип «Иштавут»: равностность перед похвалой и хулой
Среди всех этических качеств Абулафия выделяет состояние, без достижения которого вход в созерцательную практику категорически запрещен. Это принцип Иштавут (Hishtavut, — «равностность», «невозмутимость»), происходящий от ивритского корня шавэ ( — «равный»). В развернутом виде это учение запечатлел ближайший последователь и продолжатель школы Абулафии — рабби Ицхак из Акко в книге «Оцар а-Хаим».
Суть принципа Иштавут — абсолютное освобождение сознания от рабской зависимости от социальных оценок:
— Если человека осыпают пышными похвалами, превозносят как великого мудреца, святого или чудотворца — а его эго сладостно трепещет от гордости и упивается признанием, он остается жалким рабом своего внутреннего Сатана.
— Если человека презирают, клеймят оскорблениями, насмехаются в глаза или объявляют безумцем и еретиком — а он обижается, сгорает от возмущения, впадает в ярость или лихорадочно ищет оправданий, он точно так же остается пленником плотской иллюзии.
В состоянии подлинного Иштавут похвала и хула для мудреца становятся абсолютно равны, подобно ветру, обдувающему недвижную гранитную скалу. Мудрец ясно постигает: и аплодисменты толпы, и ядовитые проклятия завистников относятся исключительно к его преходящей внешней оболочке — к биологическому костюму плоти, но никак не затрагивают его подлинную сущность — чистый бестелесный разум.
Почему без Иштавут созерцание физиологически невозможно? Это требование обусловлено строгой психосоматической необходимостью. Если человек эмоционально уязвим для чужого мнения, то оставшись один в ночном затворе, он окажется не в силах созерцать Священное Имя.
Его телесный мозг, предоставленный сам себе в тишине комнаты, немедленно начнет лихорадочно прокручивать дневные микротравмы: воображаемые споры с оппонентами, уязвленную гордость, планы отмщения или сладостные мечты о признании. Человек будет думать, что медитирует на Имя, но на самом деле он будет кормить внутренних демонов собственного тщеславия.
Врата высшего постижения открываются лишь тогда, когда весь социальный шум человеческого муравейника полностью умолкает в глубине сердца.
Смирение (Анава) и две ступени уединения (Хитбодедут)
Высшим плодом нравственной победы над эгоизмом является смирение (анава, ). Абулафия настойчиво предостерегает от ложного понимания этой добродетели: подлинное смирение — это не забитость, не пассивная трусость, не притворное самоуничижение и не показная нищета.
Смирение — это предельная трезвость и прозрачность чистого разума:
— Гордыня (гаава, ) раздувает эгоистическое «я» человека в колоссальную, непроницаемую стену. Чем больше в человеке самомнения, тем плотнее эта внутренняя стена, и тем надежнее она блокирует свет Активного интеллекта (Сехель а-Поаль).
— Смирение сводит эгоистическое сопротивление к абсолютному нулю. Тора называет Моше «кротчайшим из всех людей на земле» (анав ми-коль адам, Бемидбар 12:3). Величайший из пророков удостоился прямого созерцания Первопричины «лицом к лицу» именно потому, что в нем не было ни капли горделивой непроницаемости: когда искажающее «я» сведено к нулю, светопроницаемость души для высшей истины достигает совершенной полноты.
Два уровня уединения (Хитбодедут) Смирение открывает путь к искусству уединения — Хитбодедут (итбодедут, ). В системе Абулафии это понятие имеет два качественно разных уровня:
1. Телесное уединение (хитбодедут а-гуф):
Начальная, чисто внешняя фаза. Ученик запирается в отдельной комнате, где его никто не потревожит, занавешивает окна, гасит дневной свет, зажигает светильники и погружается в ночную тишину. Это изоляция от внешних физических стимулов, необходимая новичку, чтобы успокоить взбудораженные нервы.
2. Интеллектуальное уединение (хитбодедут а-сехель):
Высшая, подлинная ступень мастера. Это способность сознания полностью отключить внимание от внешних органов чувств (эргэш) и воспоминаний воображения (димион). Мудрец, в совершенстве овладевший интеллектуальным уединением, способен войти в состояние глубочайшего экстатического диалога с Именем даже посреди шумной рыночной площади или на перекрестке дорог: крики толпы, грохот повозок и внешнее движение перестают существовать для его разума, не нарушая алмазной тишины созерцания.
Служение Лишма и закон уподобления по свойствам против «духовного блуда»
В трактатах «Хайей а-Олам а-Ба» (ч. 2) и «Ор а-Сехель» Абулафия обрушивается с яростной критикой на распространенный порок, который он клеймит предельно жестким термином — «духовный блуд» (ниуф рухани, ). Он пишет: «Всякий, кто пользуется Явным Именем ради собственных нужд, преступает заповедь Всевышнего».
Что такое духовный блуд? Это корыстная попытка практиковать священные методы каббалы ради извлечения личной выгоды, самоутверждения или чувственного наслаждения:
— Когда человек медитирует, чтобы «испытать кайф экстаза», насладиться ослепительными видениями, потешить собственное самолюбие статусом «посвященного» или обрести тайную власть над людьми — он превращает познание Б-га в служанку своего низменного эгоизма.
— Это ничем не отличается от плотского блуда: человек использует б-жественную мудрость как наемную блудницу ради сиюминутного сладострастия своего животного начала.
Понятие Лишма: Истина ради Истины Единственно законное намерение мистика — служение ради Самого Небесного Источника — «ради Небес» (Лишма, ).
Вслед за Рамбамом («Хилхот Тшува», гл. 10), Абулафия опирается на знаменитую притчу об обучении ребенка. Когда дитя мало, учитель побуждает его учиться орехами и сладостями. Когда ребенок подрастает, сладостей мало — ему обещают красивую одежду и обувь. Затем — деньги, затем — почет, должности и уважение общины. Все это ступени «Ло Лишма» (не ради нее самой): человек изучает мудрость ради внешней корысти, награды или спасения от наказания.
Но высшая ступень — это Лишма: «Тот, кто служит Б-гу из любви, занимается Торой и заповедями не ради страха перед злом и не для того, чтобы унаследовать награду, но творит истину потому, что она — истина, а благо само придет вследствие этого». — Рамбам, «Хилхот Тшува» 10:2
В пророческой каббале служение Лишма означает: все твои мысли, дыхания, слова и перестановки букв имеют лишь одну цель — познание Истины ради самой Истины, без малейшей примеси корысти. Не ищи через Имя ни богатства, ни исцеления немощной плоти, ни славы пророка, ни даже личного блаженства в будущем мире. Познавай Творца потому, что Он достоин познания!
Закон уподобления по свойствам (Хашваат а-Цура) Почему служение Лишма является абсолютным условием пророчества? Ответ кроется в фундаментальном законе метафизики — законе уподобления по свойствам (хашваат а-цура, / хидамут ла-Эль):
1. Природа духовного расстояния:
В материальном мире расстояние измеряется физическими единицами длины (метрами, локтями). Два камня могут быть близки или далеки в пространстве. Но в бестелесном мире разума физического пространства нет. В мире духа расстояние измеряется качественным различием свойств, а близость — их тождеством.
2. Пропасть между эгоизмом и Творцом:
Природа Первопричины — абсолютная, бескорыстная отдача (ашпаа). Творец только дарует бытие, не требуя ничего взамен. Если человек погружается в практику с эгоистическим расчетом («что я получу для себя?»), его внутреннее свойство прямо противоположно свойству Творца — это ненасытное поглощение. Между эгоистом и Первопричиной разверзается бесконечная метафизическая пропасть. Они качественно противоположны, как свет и тьма. Такой человек физически не способен приблизиться к Б-гу: его эгоизм действует как закон взаимного отталкивания одноименных магнитных полюсов.
3. Единство через совпадение формы (Девекут):
Когда же намерение человека очищается до ступени Лишма, его внутреннее устремление становится чистой отдачей: стать прозрачным проводником истины и блага. В этот миг качественная форма человеческого сознания совпадает с формой Первопричины. Духовная дистанция исчезает, исчезает сопротивление среды, и между душой и высшим светом вспыхивает неразрывное слияние — Девекут (прилепление).
Когда человек достигает этой чистоты намерения, вся его обыденная жизнь освящается. Прием пищи, сон, физический труд, супружеская близость, забота о семье и гигиена тела перестают быть животными инстинктами — они превращаются в священное служение, в бережное поддержание телесного сосуда в безупречной исправности ради познающего духа.
Ловушка незрелого плода (Босер) и закон великого молчания (Штика)
Одной из самых частых и разрушительных катастроф на пути ученика является соблазн незрелого плода (босер, ). В трактате «Гет а-Шмот» Абулафия строго предостерегает: величайшая опасность подстерегает тех, кто пытается одним незрелым прыжком ворваться в Святая Святых.
Едва начинающий искатель переживает первые успехи созерцания — легкое расширение сознания, вспышку внутреннего света, прилив необычайной радости или ускорение мысли, — в нем пробуждается скрытый духовный эгоизм: тщеславие неофита.
Ему начинает казаться, что он уже достиг вершин пророчества и избран для великой миссии. Возникает непреодолимый, невротический зуд немедленно побежать к людям: проповедовать на площадях, учить окружающих, разоблачать чужие заблуждения, писать трактаты или собирать восторженную паству.
Абулафия предупреждает: сорвать незрелый плод — значит отравиться горьким ядом:
— Неокрепший, хрупкий мистический опыт при публичном разглашении мгновенно расплескивается в яму человеческой гордыни.
— Полученное постижение вырождается в самолюбование, а сам неофит становится посмешищем для мудрецов или легкой добычей сектантского безумия.
Закон великого молчания (Штика) До тех пор, пока нравственная трансформация не пронижет все естество человека и не станет абсолютной, нерушимой основой его характера, практик обязан хранить закон великого молчания (штика, ).
Именно поэтому передача пророческого метода от наставника к ученику в традиции Абулафии защищена четырьмя строжайшими фильтрами:
1. Нравственная победа: полное подчинение вспышек гнева, обидчивости, гордости и половых вожделений диктату разума;
2. Интеллектуальная зрелость: безупречное владение строгой логикой, еврейской грамматикой и философским корпусом Маймонида;
3. Абсолютное бескорыстие: искренняя готовность постигать истину в полной безвестности, не ища славы и почестей;
4. Умение хранить тайну: способность нести знание внутри сердца, не испытывая потребности хвастаться им перед миром.
Испытание ученика и тайна истинного Учителя Молчание не означает, что мудрец должен унести знание в могилу. Абулафия настаивает: учитель обязан передавать знание — но строго по силам ученика, «насколько ученик способен его вместить»: сначала темными намеками (рашей праким), затем общими главами, и лишь в конце — открыто («Хайей а-Олам а-Ба»). Полное сокрытие истины — такой же грех, как и ее профанация: как сказано в «Хайей а-Нефеш», «иначе мудрость пропадет у достойного».
Передаче предшествует тайное испытание. Наставник проверяет ученика бескорыстно, «во имя Небес», желая лишь его блага. Поскольку душе по ее природе свойственно колебаться, несовершенного ученика не отвергают с порога: его наставляют и тайно испытывают снова — так, чтобы он не догадался о проверке, до трех раз. Даже если ученик исправился, глубокие тайны не открывают ему, пока его нравственность не станет твердой, как гранит. Тому же, кто испытаний не выдержал, запрещено открывать даже крупицу.
И главное откровение школы Абулафии заключается в следующем: смертный наставник — это лишь проводник.
Кто познает законы мироздания собственным очищенным умом, того, по словам Абулафии, «будет учить тот самый Учитель, который зовется „Человек“» (Адам). Этот Учитель — сам Активный интеллект (Сехель а-Поаль). Земной учитель лишь подводит ученика к порогу, снимает шоры с его глаз и отходит в сторону, оставляя его наедине с вечным Разумом.
Воплощение в практике: этический регламент
Этический кодекс школы Абулафии прямо определяет поведение адепта перед медитативным сеансом и после него:
1. Раскаяние (Тшува) перед входом:
Прежде чем зажечь светильник и приступить к дыханию, практик садится и беспристрастно анализирует прошедший день. Если в его мыслях или поступках шевельнулась ложь, раздражение, высокомерие или злопамятность, сеанс не начинается до тех пор, пока совесть не очистится глубоким и искренним раскаянием. Нарушенный баланс должен быть восстановлен.
2. Белые одежды:
Практику предписано облачаться в чистые белые одеяния. Белизна напоминает о свойстве Хэседа (чистого милосердия и отдачи), абсолютной чистоте помыслов и отказе от земных эгоистических претензий.
3. Реакция на «молчание небес»:
Если после выполнения всех перестановок и дыханий озарение не наступило и человек не почувствовал отклика, ему строжайше запрещено роптать, обижаться на Творца или сомневаться в истинности метода. По Абулафии, отсутствие отклика — безошибочный признак внутренней неготовности: человеку необходима глубокая тшува за скрытую гордыню или за то, что Имя было произнесено с корыстным расчетом, а не ради Небес. Это не наказание, а милосердное предостережение от падения («Хайей а-Олам а-Ба», ч. 4).
Мост к мессианскому универсализму: от Индивидуального очищения к Пробуждению человечества
Пройдя через горнило этического очищения, овладев принципом невозмутимости (Иштавут) и научившись служить исключительно ради истины (Лишма), ученик достигает вершины личного развития. Он подчиняет тело разуму, преображает своего внутреннего Голема и обретает непрерывную связь с Активным интеллектом.
Однако здесь возникает центральный вопрос всей пророческой каббалы: является ли это освобождение лишь частным, эгоистическим спасением одиночки? Призван ли пророк замкнуться в башне из слоновой кости, наслаждаясь собственным совершенством вдали от страдающего мира?
Абулафия решительно отвергает подобный эгоцентризм. Личное освобождение мыслителя — это лишь начальная лаборатория, личный прообраз грядущего вселенского спасения. Тот, кто освободил свой разум из плена материи, обязан принести этот свет остальному человечеству. Внутреннее избавление человека (геула) неразрывно связано с наступлением всеобщей Мессианской эры.
В следующей главе мы исследуем сокровенную тайну Избавления: почему исторический Мессия — это не завоеватель на коне, а «Совершенный Писец», собирающий разрозненные буквы человеческих умов; в чем кроется числовая тайна тождества Мессии и Змея (гематрия 358); и почему учение о пророческом разуме стирает религиозные перегородки, обращаясь ко всем народам земли (Глава 12: «Мессианская эра и универсализм разума»).
Практика по этой теме — во второй книге, «Практика пророческой каббалы»:
— Условия пути, учитель и ученик — шаг 0.1 — критерии готовности, испытание ученика, этапы передачи метода.
— Рамка сеанса: подготовка и настрой — шаг 0.2 — омовение, белые одежды, чистота намерений и выход из практики.
— Если не пришло — шаг 6.5 — алгоритм действий при отсутствии отклика: покаяние (тшува), терпение и повторение.