К содержанию

Часть 1: Ограждающий проломы

Вступление · осталось 23 мин · Ор а-Сехель

Глава 2 из 11 · 23 мин

Часть 1: Ограждающий проломы

Рабби Авраам Абулафия

Вступление

Первая часть. Буквенные обозначения ее частей — алеф (), бэт (), гимель (), далет (), хэй (); частей в ней пять и разделов пять, а имя — алеф (), бэт (), рэйш (), хэй (), мэм ().

Раздел 1 — часть алеф (**א**), знак алеф (**א**): защитная ограда от всякой бреши

Первая ступень каждого, кто ищет Г-спода ради Его славы, — не ломать защитную ограду, чтобы его не ужалил змей, который обычно пробирается сквозь бреши и жалит. На это намекнул мудрый Шломо, сказав: «Кто копает яму, тот упадет в нее, а кто ломает ограду, того ужалит змей» (Коэлет 10:8). И поскольку эта книга включает в себя предметы, весьма чуждые нашему народу сегодня, в нашем поколении, мы начали ее с вопроса о закрытии брешей, из-за которых в древние времена споткнулись многие из разумных. Как предрек им Даниэль, сказав: «…попытаются утвердить видение и споткнутся» (Даниэль 11:14), и еще сказал: «И некоторые из разумных споткнутся…» (Даниэль 11:35), указав причину этого словами: «…чтобы испытать их, очистить и убелить…» (Даниэль 11:35) и всем, что следует за этим, вплоть до слов о том, что в конце дней «многие будут рыскать, и умножится знание» (Даниэль 12:4), — ведь сказано: «…будут бродить в поисках слова Г-спода и не найдут» (Амос 8:12). Ведь когда умножились распущенные, коэнам запретили благословлять народ Именем так, как оно пишется, но постановили, чтобы они благословляли народ Именем в Храме так, как оно пишется, а по всей стране — по заменяющему наименованию. Распущенные же, зная тайну Имени, ломали защитную ограду Торы и заповедей и губили веру, когда узнавали, что истинная вера противоположна их ложным мыслям и дурному воображению. Ведь если человек верит во что-то, не имея весов интеллекта, чтобы взвесить на них веру, принятую им в детстве, — а из-за незрелости ума он и не мог верить иначе, и если бы не принял никакой веры, то навсегда остался бы животным в человеческом облике, — то, когда его интеллект разовьется, ему все же следует исследовать и осмыслить свою традиционную веру, и учиться, пока он не переведет ее в постигнутое умом на деле. Об этом и сказано: «Простак верит всякому слову, а рассудительный вникает в каждый свой шаг» (Мишлей 14:15). Если же он постоянно пребывает в традиционной вере, не осмысленной должным образом согласно Б-жественному разуму, он все еще коснеет в своей наивности.

Но когда он постигает веру, принятую в детстве, часть этой наивности уходит, и он становится разумным. Так он постепенно поднимается со ступени на ступень, и его интеллект растет день ото дня, когда он вникает в постигаемые умом предметы, которые прежде воспринимал через образы воображения, следующие за чувственными впечатлениями. И ему не следует подозревать [в дурном] своих родителей, учителей и наставников за то, что они не открыли ему тайн веры в детстве: ведь задержка произошла не по их вине, а из-за слабости его собственного ума. Точно так же не следует винить свою кормилицу, вскормившую его молоком из груди, за то, что она не стала сразу кормить его грубой пищей. Ведь если бы она так поступила, ей было бы гораздо легче кормить его пищей со стороны, чем питать собственной кровью.

Но она мудро стремилась сохранить ему жизнь, а не погубить неподходящей едой. Известно ведь, что хлеб, мясо и вино, хотя и служат живительным снадобьем для взрослых, чьи силы способны их усвоить, становятся смертельным ядом для младенцев, не имеющих сил их выдержать. Так же обстоит дело и с верой, постигаемой умом, в сравнении с верой традиционной: хотя вера, постигнутая умом, — живительное снадобье для разумных, чей ум способен ее вместить, она — смертельный яд для простаков, чей ум не в силах ее выдержать.

Поэтому, когда человек открывает истинную веру разумному, пусть проверит его ум — способен ли тот ее вместить или нет. И вот тебе верный знак: если он обрадуется ей, не испугается, услышав ее тайну, и не станет ломать ее защитные ограды, которые служат для нее подобно ключам к замку (ведь и тем и другим берегут сад от проникновения хищных зверей), — сразу пойми, что принимающий веру, постигаемую умом, мудр и постигает собственным разумом: «Дай [наставление] мудрому, и он станет еще мудрее; научи праведника, и он приумножит знание» (Мишлей 9:9); «Не удерживай добра от того, кто в нем нуждается, когда это в твоих силах» (Мишлей 3:27). Если же ты откроешь ему одну тайну, а он испугается, придет в ужас, решит, будто утратил всю свою веру, и сочтет тебя глупцом, еретиком (мин) или вероотступником (апикорос), — не корми его живительным снадобьем, чтобы не умертвить его. И душа его взыщется с тебя, ведь Шломо уже предостерег тебя о таком, сказав: «В уши глупого не говори, ведь он презрит разумность речей твоих» (Мишлей 23:9), и: «Не передвигай древней межи…» (Мишлей 22:28), «…которую провели первые [поколения]» (Дварим 19:14). И по этому правилу проверяй силу каждого, кто принимает предмет, постигаемый умом или традиционный, и суди о нем по тому, каков он есть.

И первая тайна, которую ты ему откроешь, пусть будет из самых простых, слетающих с уст, а не из того, что хранится в твоем сердце, о чем сказано: «сердце не открыло устам». Поступая так, ты дашь каждому человеку положенную ему долю и последуешь путями Всевышнего, благословен Он, Который дает хлеб всякой плоти и «насыщает все живое по благоволению» (Теилим 145:16) — то есть насыщает всякое живое существо по Своему благоволению, как Сам желает, по тому, что в нем узнал. И старайся в этом «воздать каждому по путям его и по плодам дел его» (Ирмеяу 17:10). Если же с твоих уст сорвутся слова, показывающие, что ты сломал у него защитную ограду, беги скорее и заделай то, что сломал, пока его намерение не вернется к тому, каким было изначально. Действуй с хитростью, так, чтобы он тебя не заметил и никоим образом не распознал твоей цели, — и тогда ты будешь назван закрывающим бреши.

Раздел 2 — часть бэт (**ב**), знак бэт (**ב**): сущность пользы защитной ограды

Все, к чему направлено намерение человека, должно приносить большую или малую пользу, ведь если он не имеет этого в виду, его действие будет лишено осмысленности. Осмысленность указывает на намерение, волю и выбор, а действие того, кто совершает его без них, называется случайным. Вплоть до того, что даже если человек приступает к действию, неизбежному по законам природы, к которому у него нет никакого [осознанного] намерения, — и возможно, если бы он мог обойтись без него, он был бы рад этому и никогда бы его не совершал, как в случае с приемом пищи для человека разумного, что для него тягостно, поскольку присуще ему как живому существу, а не как обладателю интеллекта, или в случае естественных отправлений при возмещении того, что усвоилось из пищи, что неизбежно для поддержания его жизни на некое время, — даже к такому действию ему необходимо приложить некоторую долю намерения, соединяющегося с природной необходимостью. А именно: иметь намерение принимать полезную пищу, ведь природа не принуждает его есть пищу вредную. Природная же необходимость, присущая человеку в силу его жизненности, требует лишь питания как такового.

Однако даже сама природа принимает полезную пищу и воздействует на нее с подобием намерения, хотя природа и не обладает намерением; и она не принимает точно таким же образом пищу вредную, но вредное обращается против ее действия. Ведь намерение Того, Кто запечатлел природу, состояло в том, чтобы сохранять естество питающегося существа определенное время по его темпераменту, и непрерывно сохранять этот питающийся вид в круговороте возникновения и уничтожения. И если Тот, Чей замысел направлен на устроение вещей, стремился к полезному (а уничтожение неизбежно ради возникновения), то тем более тому, кому целиком принадлежит польза, следует стремиться принести пользу себе самому в своем действии. Если он поступает так, его действие будет действием обладателя интеллекта. И чем совершеннее человеческий интеллект в том, кто стремится к пользе, тем больше польза по своему значению; и тем более она будет прочнее и совершеннее, если с его намерением соединится некая доля Б-жественного разумного замысла, — ведь тогда сущность пользы достигнет искомой цели.

Каждому совершенному разумному человеку известно: польза, которую он обретает, закрывая образовавшуюся брешь, заключается в избавлении от всевозможных видов ущерба. А если через эту брешь многим легко было понести ущерб, и он закрыл ее, сущность пользы становится еще весомее и ценнее. И если закрытие бреши полезно отдельному человеку и многим для [сохранения] тела или имущества, то тем более — когда закрытие бреши приносит пользу отдельному человеку и многим в спасении душ. Поэтому всякий правитель страны, или какой-то ее области, или многих стран, когда он стремится своими действиями упорядочить жизнь людей своего времени, устанавливает правила и издает указы, чтобы закрыть бреши своего поколения, поднимает этот порядок со ступени на ступень: пока не достигнет пользы денежного достатка для народа, а оттуда — пользы мира, спокойствия и телесного здоровья, и оттуда — пользы обретения мудрости, приводящей к вечной жизни душ, — поступая так, этот человек вместе со всеми, кто слушает его слова и следует за ним, достигает высшей цели всякой пользы. Ведь если суть любой пользы вообще есть благо, то эта польза неизбежно приводит к тому, ради чего человек и был сотворен в нижнем мире. Значит, сущность конечной и самой возвышенной из всех видов пользы — это обретение будущей вечной жизни, ведь целью всех начальных и промежуточных ступеней пользы было достижение именно этой упомянутой конечной ступени. Если она достигнута, в ней исполнился высший замысел; если же нет, замысел остался неосуществленным и оказался напрасным. Известно, что Тот, Кто установил конечную пользу в мироздании в неразрывной связи с существованием человека, непрестанно стремится воплотить ее на деле; и если в мире случится недостаток, из-за которого этот конкретный бренный человек, подверженный тлению, ее не достигнет, ее может достичь другой. Ради этого и сохраняется [человеческий] род — чтобы один достиг ее и восполнил недостаток другого. Следовательно, со стороны Замыслившего ясно, что сущность конечной пользы сохраняется для некоторых людей этого рода.

Раздел 3 — часть гимель (**ג**), знак рэйш (**ר**): необходимость существования пользы

Нет сомнения: поскольку Первый Замысливший при действии замыслил существование пользы, она неизбежно и обязательно должна существовать. И даже если она достается лишь малой части людей и удовлетворяет их, только умножаясь, она тем более ценна для принимающего народа — так же, как необходимо, чтобы существовали отдельные человеческие личности. И хотя до своего появления эти или иные создания были лишь возможными по существованию, после появления о них говорят, что они необходимо-сущие со стороны своей причины и возможно-сущие сами по себе. Тот же, Кто был первопричиной их появления, задумал их цель и запечатлел суть их пользы по их сущности: подобно тому как в начале их существование было возможным, в итоге оно стало обязательным и необходимым благодаря тому, что Он их создал. Все это — по мнению тех, кто верит, что существование каждого человека замыслено его Создателем: то есть Тот, Кто задумал создать его, задал и необходимость его пользы, обязав ее присутствовать до него, вместе с ним или после него, то есть когда он покидает этот нижний мир. Подобно тому как мы видим, что Он позаботился создать для человека все необходимое и полезное в этом мире.

Но даже по мнению тех, кто считает, будто все это происходит по законам природы, чувства и разум уже вынудили их признать, что это устройство подобно устройству, созданному с намерением, хотя понятие намерения здесь к нему неприменимо. И нам нет нужды спорить с их воззрениями, ведь наша цель далека от их целей. Однако если бы не необходимость существования пользы, ничто не могло бы существовать: так же как пища необходима для природы всякого питающегося, и если бы в ней не было пользы, необходимой для его существования, ее бы не было. Пять же чувств, составляющих способность ощущения, даны живому существу ради пользы. Некоторые из них жизненно необходимы — то есть без них оно не проживет ни мгновения, а некоторые полезны, но не необходимы. Жизненно необходимы те два чувства, которые ближе всего к самой жизни: вкус и осязание. Полезны же остальные три чувства, которые более духовны, чем первые: зрение, слух и обоняние. Ведь если человек слеп, он вполне может жить, и так же если он глух или лишен обоняния. Ибо дыхание через нос — это не обоняние; дыхание, от которого зависит жизнь, вообще не относится к чувствам. Доказательство тому — человек, лишенный обоняния: хотя он не чувствует запахов, он дышит, а если перестанет дышать хоть на краткий миг — умрет.

Но если он не будет чувствовать запахов всю жизнь, он от этого не умрет, ведь смысл обоняния — ощущать приятный запах, дурной или нейтральный. Стало быть, дыхание — это совсем иное, а не обоняние. Что касается вкуса, то на первый взгляд можно было бы сказать, что человек проживет и без него, ведь пища — это не сам вкус. Однако мы видим: у того, кому еда кажется безвкусной, не пробуждается влечение к еде; он не может проглотить пищу через пищевод, а если и проглотит, его стошнит, потому что желудок ее не примет. И это станет причиной его смерти. Поэтому мы знаем, что вкус неразрывно связан с пищей: как пища необходима для жизни, так и вкус необходим для жизни. То же самое можно сказать и об осязании: известно, что у того, кто лишен осязания, плоть и кровь омертвели. А если омертвели они — пристанище жизни, то тем более мертво и остальное тело; и это верно при жизни плоти и крови, и тем более после их смерти. Следовательно, существование пользы столь же необходимо, сколь необходимо существование живого существа, пока оно живо; и так же обстоит дело в некоторых других вещах.

Раздел 4 — часть далет (**ד**), знак хэй (**ה**): смысл полезной необходимости

Поскольку польза необходима согласно замыслу Создателя того, кому эта польза предназначена, как мы упоминали, может показаться, будто необходимость — это и есть сам смысл (причина). Однако при внимательном рассмотрении становится ясно, что смысл отличен от необходимости. Ведь если бы необходимость можно было устранить, ее существование оказалось бы напрасным; а если бы необходимость была бесполезной, Создавший ее не действовал бы с намерением и волей. Смысл же необходимости состоит в том, что следует исследовать, почему некая вещь оказалась необходимой для пользы другой вещи. И объяснение этого смысла относится к путям тайн Торы и скрытых оснований мироздания. Выслушай же суть этого в общих чертах.

Знай, что «смысл» здесь означает «причина». И тот, кто постиг, что Обязанный быть сущим Сам по Себе (Необходимо-сущий), благословенно Его Имя, есть Первопричина всего мироздания, уже понял, что у всех вещей есть неизбежные причины. Ведь бытие развертывается от причины к причине, пока от Первопричины не дойдет до одного сущего, которое само уже не служит причиной ни для чего и является конечной целью всех причин. И все, что находится между Первопричиной, у Которой нет причины, и тем сущим, которое само не служит причиной, неизбежно представляет собой причины и следствия. Первопричина — это Б-г, благословенно Его Имя; а последнее следствие, которое уже не служит причиной для чего-то другого, — это человеческий интеллект, пребывающий в совершенном осуществлении на деле, после которого нет ничего иного. Это подобно высшему роду родов, над которым нет иного рода, а именно сущности или телу, согласно двум мнениям; и подобно виду видов, после которого нет иного вида, а именно живому говорящему существу, или, скажем, человеку, чье определение — «живое говорящее смертное существо», согласно двум известным мнениям. И все, что лежит между этими двумя пределами, соотносится как род и вид по отношению к выше- и нижестоящему. Это известно всякому, кто хоть немного знаком с логикой философской речи.

И пойми из этого, что во всем мироздании нет ни одной вещи без смысла (причины). Как же возможно при этом, чтобы Тора и заповеди были без смысла? Ведь если даже существование блох, вшей и гнид имеет свой смысл (ведь мы видим также, как они причиняют страдания человеку), то тем более есть смысл в вещах, стоящих на вершине мира, то есть в Торе и заповедях. Мудрецы уже писали в своих книгах, что у всякого творения есть четыре причины его существования: а именно материя, форма, действующая причина и цель. Разъяснение же состоит в том, что цель — благороднейшая из них, и ради нее существуют остальные три. Если цель не достигнута, замысел ставящего цель не исполнился; если же достигнута, его замысел исполнился. Стало быть, смысл полезной необходимости ясен: он состоит в достижении того, что имел в виду Тот, Кто определил цель. Ведь сначала Он создал вещь, затем устроил ее пользу, затем создал то, что необходимо для ее существования, а затем определил для нее цель. Значит, цель — это причина необходимости, необходимость — причина пользы, а польза — причина существования самого сущего. То есть ничто не существует без своей пользы; и необходимость Создателя побудила Его создать сущее, его пользу и то, что для него необходимо, чтобы достичь конечной цели Своего замысла, которая и есть Первопричина, являющаяся одновременно и Последней. И этого достаточно для данного места согласно замыслу нашей книги. Хотя для подробного и истинного разъяснения этих глубоких вопросов потребовалось бы умножить объемы книг, наше намерение здесь — быть краткими, а не пространными.

Раздел 5 — часть хэй (**ה**), знак мэм (**מ**): ущерб от отсутствия защитной ограды

Мы уже упоминали, что всякая защитная ограда возводится строителем с определенным намерением: он ставит ее ради пользы, и польза достигается сохранением ограды и должным ее устроением. Точно так же ущерб наступает при отсутствии этой предназначенной пользы. И насколько велика или мала сама по себе суть пользы от ограды, настолько же и отсутствие этой пользы в обратной мере разрушает осмысленный порядок и управление, соответственно их величине. Завершив подробный разбор пяти частей первого раздела, мы сообщим в общих чертах, в чем состояла наша цель, когда мы привели их в начале этой книги, — ведь читателю могло показаться, будто все это не относится к замыслу книги. Истинная же наша цель в этом такова. Знай: высшая цель существования человека в этом мире — познать умом Первый Предмет познания, то есть Первый Высший Интеллект, познающий все подчиненные Ему предметы познания через познание Своей сущности, вмещающей в себя всю их сущность. И чем больше каждый мыслящий человек познает Его своим умом, тем более почтенным, возвышенным, любимым и желанным он становится пред Ним по сравнению с другими, стоящими ниже него; и тем более он уподобляется Ему, чем прочие постигающие из его рода. И чем сильнее человек не ведает истины Его бытия, тем дальше он от Него отстраняется и все больше отдаляется по мере взросления, если не будет стараться углублять Его постижение, — то есть по мере взросления ума, когда человек приближается ко времени постижения, то есть к дням старости и седины. Ведь если человек стареет, не отдавая своей старости положенного ей удела — мудрости, как сказано: «У старцев — мудрость, и в долголетии — разум» (Иов 12:12), и продолжает прилепляться к суете этого мира, естественным образом приближаясь к расставанию с ним, он с каждым днем лишь все больше отдаляется от Г-спода. И такой человек, состарившись и полагая, будто стал мудрым, на деле оказывается старым глупцом. А если он думает: «Вот, я исполняю повеления моего Создателя, соблюдая часть Его заповедей», — ему необходимо очнуться ото сна. И если это сон опьянения, лучше разбудить его кузнечным молотом (марзефта де-нафхей), чем позволить ему уснуть вечным сном и не проснуться: а именно дать ему понять, что раз он состарился, пора старости — уже не время грехов, от которых он якобы отдалился, соблюдая тем самым заповеди Создателя, как он возомнил; ведь в нем грехи угасли сами по себе, по природе, и ему для этого уже не требуется предостережение Творца.

Доказательство тому следующее: причина грехов — дурное побуждение (йецер а-ра), которое по сути есть воображение, действующее в полную силу в пору цветущей молодости и слабее в отрочестве, а в старости оно уже не способно осуществить что-либо на деле. И если оно еще присутствует в сердце стариков, то по большей части лишь в возможности — то есть в мыслях, а не на деле, поскольку сила воплотить [задуманное] слишком слаба. Ведь непосредственная природная причина греха — кипение крови, кровь же старика очень холодна и лишена сильного жара: в нем уже берет верх сила черной желчи, чья природа холодна и суха, а прах требует своей доли, составляя большую часть сложенного из него тела. И все твердые части тела — такие как кости, сухожилия, кожа (алаль), ногти, волосы и им подобные, лишенные чувствительности при жизни, — мертвы даже тогда, когда кровь кипит, и тем более позже. И благодаря им совершаются действия, требующие непосредственного движения.

Поэтому в старости движения стариков слабеют. А раз так, какие грехи может совершить немощный старик? Если же ты скажешь, что он способен грешить устами и сердцем, поскольку грехи совершаются в трех главных областях — сердце, устах и действии, то ты услышишь мою мысль об этом во второй части. Что касается заповедей, которые он думает исполнить, известно, что все они следуют за одной особенной заповедью — тайной первой речи из Десяти заповедей. И все грехи также следуют за второй речью. Мудрецы уже сказали: «Всякий признающий идолопоклонство — словно отвергает всю Тору, а всякий отвергающий идолопоклонство — словно признает всю Тору». Вот, ты видишь, что вся Тора целиком зависит от двух первых речей. И если человек не понимает, что именно называют идолопоклонством в общем и в частностях, он не сумеет отвергнуть его в сердце; а если отвергнет лишь устами, этого недостаточно для полноты, хоть это и хорошо, ведь «Милосердный требует сердца». Постичь же суть идолопоклонства в совершенстве невозможно иначе, как через постижение познания великого и грозного Имени. И поскольку это постижение подобает лишь тому, кто достиг зрелости в мудрости и в годах, — ведь мудростью он постигает истину вещей во всей ясности, а годами познает бессилие идолопоклонства и силу Имени, — [мудрецы] постановили передавать его лишь достойному и удерживать от недостойного. А поскольку человеческие умы неодинаковы, они закрыли бреши и сказали, что познание Имени требует множества условий, — чтобы и познавший Имя не возомнил, будто освободил себя от всего, что неизбежно предшествует познанию Имени, пока это в его силах.

Но подобает соблюдать оба уровня хранения, ведь одно поддерживает другое взаимно, подобно телу и душе, которые нуждаются друг в друге; и подобно букве с огласовкой, ведь они существуют вместе в одно и то же время. И хотя буква подобна телу, а огласовка — душе, ведь огласовка приводит букву в движение, и буква движется, — знание того, как приводить в движение обе, подобно интеллекту, управляющему телом и душой вместе. Итак, когда человек пожелает передать некое предание о познании Имени, он должен передать его закрывающим бреши. Ведь если бы они нигде не нашли записанных заповедей, их сильный природный разум повелел бы им установить их по собственному суждению; ибо закрытие бреши подобно дарованию заповеди, с той лишь разницей, что первое совершается человеческим разумом, а второе — соединением Б-жественного разума с человеческим. А раз это так, тем более столь совершенный человек, принимающий [учение], не станет ломать никакой защитной ограды, но будет всеми силами стараться закрывать бреши там, где это необходимо, смотря по поколению и времени.

Заметка

Заметки в этой книге

Выделите текст или коснитесь абзаца и выберите цвет — место сохранится здесь, со своей заметкой, если захотите.

Все заметки

Заметки хранятся в этом браузере. Войдите, чтобы они были на всех ваших устройствах.

Ещё

Поделиться