Часть 3: Тайна святого языка

Вступление

Третья часть: буквенные знаки ее [частей] — каф (כ) и ламэд (ל), частей в ней две, и разделов в ней два, а слово [из знаков] — бэт (ב) и нун (ן).

Раздел 1 — часть каф (כ), знак бэт (ב): тайны языков

Относительно каждого языка, распространенного в каждом из народов, следует понимать: цель его существования заключается не в самой природе человека, а в том, чтобы передавать мысль, возникшую в душе одного человека, в душу другого человека. И язык [как орган речи] вместе с пятью местами [сочленения] во рту служит орудием, готовым для этого действия передачи мысли на любом языке — то есть на общепринятом языке каждого народа. Известно и общепризнано, что языков множество — не менее семидесяти, поскольку и народов, различающихся между собой своими законами, также не менее семидесяти. Если же их больше, это не невозможно и вполне допустимо; и если бы дело обстояло так — то есть если бы народов было больше, — то неизбежно и языков стало бы больше. И тогда принятое предание о семидесяти народах мы истолковали бы в том смысле, что их просто множество. Ведь число семь, или семьдесят, и подобные им семерки в нашем языке допускают толкование как указание на множество. И различие между народами обусловило разницу в их законах, верованиях, некоторых обычаях, а также во всем их языке и письменности.

Однако понятия, пребывающие в душе любого народа и в душе всякого иного [человека], в общем и в частностях, все происходят из одного источника. И о них в целом можно сказать, что они направлены к единому общему первому замыслу. В том же, что присуще [человеческой душе] по природе, ничто не меняется само по себе, разве что привходящим образом. Известно, что привходящее большей частью разделяется между волей и природой; то же, что обусловлено природой, не может измениться со стороны самой природы. Если же в ней изредка что-то и меняется посредством Б-жественного волевого чуда, то это происходит через пророка — ради подтверждения истинности его пророчества в какой-то части природного бытия; но это не охватывает весь мир, так как это [абсолютно] невозможно. Ведь у невозможного есть постоянная природа, и изменить ее нельзя. Иногда же изменение происходит по необходимости и помимо подтверждения пророчества пророка.

Однако это бывает лишь ради какого-либо постижения Славного Имени и в силу необходимости речи, связывающей человека с Б-гом. А именно: чтобы возвестить видящим изменение, когда оно случается на земле. При этом невозможно, чтобы такое изменение оставалось навсегда отличным от того, что было заложено в его природу изначально; напротив, произойдет еще и второе изменение — при возвращении к его первоначальной природе и закону. И в этом возвращении удостоверяется и утверждается чудо, становясь истинным чудом.

Подобное может произойти и на небесах — в частном, отдельном движении, но не в общем и не в какой-либо из телесных частей; то есть так, чтобы какая-то звезда изменила свою природную сущность. Ведь высшая телесная часть пребывает в своей сущности благодаря сохранению того, что именуется «целым» в нижних [мирах]. Более того, непосредственная причина сохранения того, что у нас представляет собой целое, — это существование высшей части, и высшая часть сохраняет все нижнее. И хотя существование части — в целом, а целого — в частях, в высших [сферах] ничто никогда не меняется ни в своей сущности, ни в каком-либо из своих привходящих свойств, кроме отдельных моментов кругового пространственного движения, запечатленного в небесных сферах. Ведь всякое движение есть изменение, но не всякое изменение есть движение. Необходимость же различия между народами возникла изначально из различия высших и нижних мест, поскольку весь мир находится в определенном месте привходящим образом, а [его] части нуждаются в месте и во времени. Что же касается человека, то он представляет собой целое, а его части многочисленны, распространяются и причастны к тому, что является целым и частью. При этом имя первого целого и имя последней части в этом целом называются одинаково: имя отдельного человека и имя человека вообще, то есть название вида. И то, что именуется «целым», оказывается предельным целым, за пределами которого нет иного целого, подобно наивысшему роду (роду родов), над которым нет другого рода, если говорить притчей. А то, что именуется «частью», оказывается предельной частью, ниже которой нет другой части, подобно низшему виду (виду видов), под которым нет иного вида, если говорить образно. И если вид составлен из множества [особей], то и отдельный человек составлен из множества органов. Разница же между ними в том, что состав вида слагается из [отдельных] частей, тогда как состав отдельного человека скреплен воедино своими частями. В первом случае это множество тел, не соединенных между собой, а во втором — множество органов, соединенных воедино. Они отличаются и тем, что у каждого человека есть собственный управитель, подобно тому как у каждого органа есть собственный управитель; и как у одних есть частные и общие силы, так и у других есть частные и общие силы. Все части мира уже уподобляли телу человека в его общих и частных свойствах, и особо выделили человека говорящего — то есть разумного (постигающего), чтобы уподобить мир именно ему, а не какому-либо иному животному, поскольку он обладает интеллектом и составлен из множества органов.

И в первой части «Путеводителя» [растерянных] Б-жественный наставник раскрыл эту удивительную тайну; вглядись в него, и ты поймешь ее оттуда. И знай, что с каждым человеком из тех, кто совершенен телом, душой и интеллектом, пребывает Б-г. Он Един и изливает [благо] на всех, и излияние едино для всех, хотя они и различаются ступенями [достоинства]. И поскольку Б-жественное излияние безмерно велико — соответственно тому, что получающим его нет числа, если принять в расчет всех людей прошлого, настоящего и будущего из рода человеческого, — то этому излиянию по праву должно быть ближе к Б-гу, благословен Он, чем излиянию, ниспосылаемому на небеса в их частностях. Ведь небеса — это тела, принимающие излияние, и они имеют предел (исчислимы), а то, что исчислимо, не сравнится с тем, что не имеет предела на деле. Поскольку сохраняющиеся интеллекты людей не имеют числа, тогда как существующие интеллекты небес [конечны и] исчислимы. И потому этому возвышенному, славному действию, превосходящему все действия в мироздании, подобает относиться к Б-гу, да благословится Имя Его. И потому Б-г избрал род человеческий, чтобы его удел в Его действии был больше, чем у кого-либо другого из высших и низших, — и это в силу его интеллекта. И благодаря этому мы знаем, что Активный интеллект, действующий в нас как актуальный интеллект, есть владыка всех миров, а не какой-либо иной из всех отделенных интеллектов. И хотя этот наш интеллект является десятым, он есть всё, и по достоинству он выделен перед Первопричиной превыше всех. И вот, Его Единое Имя служит тому верным свидетелем, как будет объяснено.

Поскольку же действие его завершающее, имя его соотносится с последним числом, а поскольку по достоинству оно первое, оно соотносится с первым числом. И так как его действие подобно небесной сфере (колесу), вращающейся по кругу, ибо оно действует в том, что есть, было и будет, — то есть в частях человеческого рода, каковыми являются отдельные конкретные люди, — имя его соотнеслось со средним круговым числом. Первое же число — это первый край, подобный первому человеку (Адаму а-Ришону). На последний же край указывает последнее число, подобное последнему человеку. А среднее между ними, на которое указывает особое среднее число — являющееся пятью с одной стороны, пятью и шестью с другой стороны, и шестью отдельно с третьей стороны, — подобно человеческому роду, находящемуся между первым отдельным человеком и последним отдельным человеком. И потому первое и последнее суть по одному, а средних — два, по подобию обоих крайних, ведь и они соединены по одному. Если же ты повернешь колесо (сферу), указуемое обратится: два средних станут началом и концом, а то, что было началом, станет серединой, и то, что было концом, также вернется в середину. И в этом тайна Славного Имени.

И знай: из этого порядка бытия, предшествующего народам и языкам, с необходимостью вытекает, что народы сменяют друг друга во владычестве, переходя от одного к другому и от того к следующему. И с необходимостью следует, что Провидение обращается среди них подобно «крувим и лезвию обращающегося меча, [поставленным] к востоку от сада Эденского, чтобы охранять путь к древу жизни» (Берешит 3:24). И из обращений букв Имени Б-га с необходимостью вытекает перемена воззрений и форм, смена народов и изменение их законов. Более того, всякое круговое или прямолинейное движение обращается по подобию противоположных движений Единого Имени, а материальные субстанции бытия уподобились материи этого Имени. А она — это буквы, служащие материей речи. И как материя бытия пребывает в пяти местах — в четырех стихиях и на небесах, так и речь пребывает в пяти местах [сочленения] во рту. Поскольку же формы бывают как частными, так и общими, движениям в мироздании также необходимо быть общими и частными. И все это с необходимостью проистекает из Имени, чьи движения также были общими и частными. И точно так же движения всех языков одинаковым образом обращаются в пяти первых движениях: три из них — небесные, круговые, а именно с запада на восток, с востока на запад, и их отклонения в две стороны, вправо и влево; и хотя круговое движение включает в себя все три и по сущности едино; а две другие — стихийные, прямолинейные: сверху вниз и снизу вверх; и хотя прямолинейное движение включает в себя обе и едино.

Таким образом, все движения объединяются в наивысшем роде (роде родов) под именем «движение», а две его первые части — круговое и прямолинейное — служат видами движения. И круговому подчинены три: восточное, западное и отклоняющееся, а прямолинейному подчинены два: восходящее и нисходящее. Точно так же они пребывают в самой речи по образу ее и подобию, ибо из того, что существует во всяком языке, с необходимостью возникло то, что существует в мире. А поскольку движения представляют собой привходящие свойства, они нуждаются в направителе, который управлял бы ими в материальных телах. Направитель же должен разделяться на две части: один направляет и движется вместе с тем, что направляется, а другой направляет, но сам не движется вместе с тем, что направляется. Поэтому к огласованным буквам — где огласовки подобны формам движений — с необходимостью должно было присоединиться третье начало: то, что именуется знаками кантиляции и напевами. И для букв и огласовок они словно души, которые также движутся вместе с ними, когда приводят их в движение, — с той лишь разницей, что их движение привходящее, а движение букв сущностное. И в силу этого всему данному [строю речи] необходимо должен был предшествовать неподвижный движитель, приводящий все в движение извне, — то есть отделенный от них по своей сущности и изливающий на них [свое влияние] посредством присмотра; и это — человеческий интеллект, приводящий в движение все языки. И он неподвижен ни сущностно, ни привходящим образом; речь идет о человеческом интеллекте, действующем в роде людском актуально с его собственной стороны и потенциально со стороны самих людей. Именно он изменил языки после того, как они были единым целым, понятным всякому говорящему. Ведь и сегодня язык по сути един, но стал непонятен каждому говорящему, и причиной тому было рассеяние народов.

Как на это намекает тайна разделения [поколений] в словах ва-яфец — «и рассеял» (וַיָּפֶץ) и балаль — «смешал» (בָּלַל): ведь если один народ находится в Индии, а другой — в Эфиопии, будучи предельно удален один от другого, и язык первого принят по соглашению в его краях, а язык второго — в его краях, и один не видит другого, и нет между ними торговли и общения, то это разделяющее их расстояние и послужит причиной того, что один народ не понимает языка другого. Ведь уже было объяснено, что языки установлены по соглашению, тогда как речь природна, а не основана на соглашении. При этом природа человека не принуждает его непременно реализовывать то, что заложено в нем лишь как возможная потенция — способность к речи и ко всем ремеслам; ведь если человека им не научат, он никогда их не узнает. Они заложены в человеке как возможность, а не как юность и старость, которые заложены в нем как необходимая потенция, непременно переходящая в действие, и ничто не может этому воспрепятствовать, кроме разве что утраты его [телесной] формы.

Поэтому те свойства приходят к человеку не от учения и привычки, а от природы; знание же ремесел и понимание речи — это душевные силы, нуждающиеся в том, кто переведет их из потенции в действие. И если не найдется того, кто перевел бы их, они никогда не проявятся. И поскольку человек по своей природе разумен потенциально, то если его обучат — он воспримет, а если нет — то нет. А так как он уподобляет одно понятие другому, то даже если он сам не учился, но увидел того, кто учился, и представил себе его действие, он может случайно, без систематического обучения, совершить нечто подобное его действию, либо соединить одно действие с другим и породить из них третье действие, поскольку все следует за природным основанием. И потому ты обнаружишь, что на пограничных окраинах двух соседних народов каждый знает язык соседа. И, возможно, это [взаимное влияние] широко распространится в одном народе и незначительно в другом, либо широко в обоих — так что слушающий их речи подумает, будто это один и тот же язык; либо незначительно в обоих, так что различие между ними будет заметным.

Однако обитатели далеких окраин вовсе не понимают друг друга. И вот, с языками произошло то же, что со стихиями: хотя с языками это произошло по соглашению, и причиной была отдаленность между ними, а со стихиями это происходит по природе, — причина у обоих явлений одна, и это отдаленность. Ведь та стихия, чьи части близки к соседней стихии, превращается в нее, а та своими частями превращается в первую. Поэтому огонь легко превращается в воздух, а воздух — в огонь в их близких частях. Точно так же воздух легко переходит в воду, а вода — в воздух в их близких частях; и так же вода — в землю, а земля — в воду в их близких частях. Но взаимное превращение земли и огня на их [естественных] местах затруднено, поскольку между ними крайняя отдаленность, и оно легко лишь тогда, когда они оказываются вблизи друг от друга. И это с необходимостью вытекает из того, что материя четырех стихий есть единая первоматерия, общая для всех четырех. И подобное произошло и с самими языками, поскольку все они также обладают единой материей — всеобщей речью, частями которой являются двадцать две буквы. И то рассеяние, которое постигло избранный народ, рассеянный по лицу всей земли, привело к тому, что он забыл свой язык и стал говорить на языке тех, кто был близок к нему по соседству; и это стало Б-жественной причиной для того, чтобы в конце концов достоинство речи вернулось к своей древней [полноте], когда этот избранный народ соберется в особом месте. Ведь это собрание будет охватывать все языки, существующие на земле, и послужит причиной того, что все заговорят на общепринятом между ними языке, и все языки соединятся в едином составе; поскольку конечная цель языка — передавать смыслы из души в душу. Так что по прошествии долгого времени носители этого составного языка уже не будут знать, какое слово принадлежало такому-то языку, а какое — такому-то, и этот язык не разделится на два. И это рассуждение близко к очевидной истине (первому умопостигаемому), ведь подобное происходит и сегодня с тем, кто говорит со своими маленькими домочадцами на двух языках и приучает их к этому: они полагают, будто все слышимое ими — не более чем один язык. И хотя следовало бы подробнее остановиться на тайнах языков, и мы могли бы раскрыть в них удивительные вещи, но нам потребовались бы пространные рассуждения и многочисленные предпосылки, чтобы подтвердить их сокровенный смысл ясными доказательствами. Поэтому довольно сказанного здесь в общих чертах, сообразно стремлению к краткости в этом сочинении.

Раздел 2 — часть ламэд (ל), знак нун (נ): тайна языка, избранного из всех языков

Мы уже сообщили общие сведения о языках и разъяснили, что Б-жественное излияние приводит их все в движение и служит причиной их существования, переводя их из потенции в действие. Поскольку это так, необходимо выяснить, равны ли они все перед Ним или не равны. И так как все они суть Его действия, мы скажем: известно, что они равны перед Ним с Его стороны, и они равны перед Ним со стороны своего существования, поскольку их материя — это всеобщая речь, которой Он придает частные формы, являющиеся умопостигаемыми постижениями, извлекаемыми из речи. И коль скоро само постижение одинаково, то и все равно; различие же между языками подобно различию между народами и различию между их письменностью. И известно, что всякий народ, обладающий Торой, заповедями, законами и правосудием более праведными, нежели у других, более почитаем перед Тем, Кто изливает [благо] на всех. И чем дальше народ отстоит от упомянутого всеобщего закона, тем дальше он отстоит от Того, Кто является Первопричиной ниспослания веры — то есть от Б-жественного излияния, приводящего в движение всеобщую речь. И среди народов уже стало общеизвестно, что наш народ — первый народ, принявший Тору из уст Всемогущего, и ни один народ этого не отрицает. А то, в чем все согласны и что уже стало общеизвестным, не требует доказательств. Если так, то тот, чье положение перед Изливающим [благо] выше, чем у остальных, — и язык его перед Ним превосходнее прочих языков. И свидетельством тому служит то, что на языке этого избранного народа Он изрек ему все, что изрек, и его письменами повелел записать все, что следовало записать. Более того, то, о чем сказано, что оно начертано Его десницей на двух каменных скрижалях — понимать ли это только буквально, или же совмещая прямой смысл и сокровенный, так что оба они истинны, или лишь один из них, — было начертано на святом языке, и предание об этом непрерывно сохраняется до сегодняшнего дня. Если же кто-нибудь скажет: «Действительно, так было, но [Б-г] увидел, что этот народ недостоин столь высокой ступени, и заменил его другим народом, изменил его законы и заповеди, уменьшил их и переменил его письменность», — то утверждающий подобное тем самым поневоле признает былое достоинство этого народа, достоинство его языка и достоинство его письменности.

И признав основу, он затем выдвигает против нее возражение, видя, что ныне мы лишены этих трех упомянутых достоинств. И мы не станем спорить с ним по поводу ощутимого изъяна, ведь если бы мы отрицали чувственно воспринимаемое, то не смогли бы подтвердить умопостигаемое, так как чувственно воспринимаемое предшествует ему по природе, хотя умопостигаемое предшествует чувственно воспринимаемому по достоинству, как это было разъяснено на путях пяти предпосылок. Мы и сами признаем правду: сегодня нам недостает этих трех достоинств, но вовсе не потому, что одно было заменено другим. Это подобно человеку, у которого была драгоценная жемчужина, и он желал передать ее в наследие своему сыну. И в то время, когда он обучал сына путям богатства, чтобы тот осознал достоинство жемчужины и полюбил ее так же, как любит ее отец, сын рассердил своего отца. Что же сделал отец? Он не захотел отдавать жемчужину в чужие руки, чтобы сын не лишился наследства, если одумается и помирится с отцом; вместо этого он бросил ее в яму, сказав себе: «Если мой сын не раскается, я не хочу, чтобы он унаследовал ее, а если раскается — не хочу, чтобы он ее потерял. И пока он не вернется, она будет сокрыта в яме, а когда вернется — я тотчас подниму ее из ямы и отдам ему». И все то время, пока он не возвращался, слуги его отца приходили и досаждали сыну изо дня в день, и каждый из них хвастался, будто господин отдал жемчужину ему. Сын же не обращал на это внимания, так как в нем еще не было разумения. Спустя время они так извели его, что он раскаялся и вернулся; отец простил его, поднял жемчужину из ямы и отдал ему. Увидев это, слуги отца тотчас пали ниц и устыдились своей лжи перед сыном, и им пришлось долго упрашивать его великими мольбами о примирении, чтобы он простил им обиды, которыми они его изводили. Точно так же обстоит дело у нас с теми, кто утверждает, будто Б-г заменил нас ими: нам нечего ответить [им] до тех пор, пока мы не умилостивили Б-га за грехи, совершенные перед Ним. Однако когда мы вернемся к Нему и когда Он вернет нас из изгнания, те, кто позорил нас, устыдятся перед нами, видя, что Г-сподь возвратил нас из плена; и то, на что они надеялись и что воображали, было лишь иллюзией, мы же пострадали за свои грехи, и они были очищены до конца.

И поскольку мы ныне еще не находимся на той ступени, на которую надеемся взойти каждый день, спор о том, кому принадлежат сокровище и истина — нам или нашим врагам, — все еще остается неразрешенным, пока не придет Решающий, Который извлечет жемчужину из ямы и отдаст ее тому, кому пожелает: нам или им. И тогда истина выяснится со всей ясностью, и сокровище вернется к своим законным владельцам, достойным унаследовать его, именуемым «сыновьями», и исчезнут зависть и ненависть, и упразднятся мнимые помыслы в сердцах, и каждый человек будет смотреть на каждого из представителей человеческого рода как на своего ближнего, а на ближнего — как на самого себя, подобно тому как человек видит каждый из своих органов: хотя один отличен от другого, каждая часть для него представляет собой целое.

И тогда «многие будут скитаться, и умножится знание» (Даниэль 12:4), и не будут учить больше друг друга, говоря: «Познайте Г-спода», ибо «все они будут знать [Меня], от малого из них до великого» (Ирмеяу 31:33), подобно водам в море, как сказано: «…ибо наполнится земля познанием Г-спода, как воды покрывают море» (Йешаяу 11:9). И раз это так, все признают, что избранный среди всех языков издревле — это святой язык. И потому пророкам открылось через него в тайне Явного Имени (Шем а-Мефораш) то, что не открылось никому иному из представителей человеческого рода. Да и сама природа повелевает, чтобы Б-г избирал нечто одно, особенное среди всех частных явлений, — подобно тому как Он избрал [небосвод] Аравот среди всех небесных сфер. Как сказали [мудрецы]: «Семь небесных сводов сотворил Святой, благословен Он, в Своем мире, и из всех них Он избрал престолом славы Своего царства лишь Аравот» (Псикта де-Рав Кахана 23), и это седьмой [свод], хотя название «Аравот» многозначно. И видно среди всех звезд небесных, что Б-г избрал солнце превыше всех; и видно среди стихий, что огонь — избраннейший из всех и находится выше всех; и видно среди металлов, что золото — превосходнейшее из всех; а среди плавающих животных — что Левиафан превосходнее всех; а среди деревьев — финиковая пальма превосходнее всех; а среди летающих — орел превосходнее всех; а среди четвероногих — бык среди домашних животных (называемых скотом) и лев среди диких (называемых зверями); а превыше всех них — человек; [а из людей — Исраэль]; а из Исраэля — колено Леви; а из колена Леви — священник-пророк. Вот уже и прояснился тот замысел, о котором мы хотели возвестить в этой третьей части: что избранный из всех языков — это святой язык.