Часть 4: Тайна букв творения

Вступление

Четвертая часть: буквенные знаки ее частей — мэм (מ), нун (נ), самэх (ס), айн (ע), пэй (פ); частей в ней пять, и разделов в ней пять, а имя, [составляемое знаками], — Шмуэль (שְׁמוּאֵל): шин (ש), мэм (מ), вав (ו), алеф (א), ламэд (ל).

Раздел 1 — часть мэм (מ), знак шин (ש): сотворение человека

«Сефер Йецира» свидетельствует, что при помощи двадцати двух букв были созданы три творения: первое — мир, второе — год, и третье — душа. Мир — это огонь, вода и воздух, и созданы они буквами алеф, мэм, шин (אמ״ש); семь планет созданы буквами бэт, гимель, далет, каф, пэй, рэйш, тав (בג״ד כפר״ת); а двенадцать созвездий созданы буквами хэй, вав, зайн, хэт, тэт, йод, ламэд, нун, самэх, айн, цади, куф (ה׳ו׳ז׳ח׳ ט׳י׳ל׳נ׳ ס׳ע׳צ׳ק). Таковы мир в целом и его частности в общем виде. Год же создан из мира — это тепло, холод и насыщение влагой, которые также созданы из огня, воды и воздуха буквами алеф, мэм, шин. И семь дней творения также созданы из семи планет буквами бэт, гимель, далет, каф, пэй, рэйш, тав. И двенадцать месяцев года также созданы из двенадцати созвездий буквами хэй, вав, зайн, хэт, тэт, йод, ламэд, нун, самэх, айн, цади, куф. Таковы год в целом и его частности в общем виде. Душа же создана из мира во всеобщем годе и в его частях; и это голова, живот и туловище, которые также созданы из огня, воды и воздуха буквами алеф, мэм, шин. И семь врат [в теле человека] соответствуют семи планетам [и созданы] буквами бэт, гимель, далет, каф, пэй, рэйш, тав; и двенадцать управителей [в теле] соответствуют двенадцати созвездиям [и созданы] буквами хэй, вав, зайн, хэт, тэт, йод, ламэд, нун, самэх, айн, цади, куф. Мир и все созданное в нем — сущностны; год и все его части — привходящи; душа же и ее части — телесны. Впрочем, из букв-матерей, называемых также отцами, корнями и основами, созданы еще три вещи: небеса, земля и воздух. Все три они — тоже тела, однако небеса просты и чисты, подобно огню; земля сложна и мутна, подобно воде; а воздух — промежуточный, соединяющий их, подобно духу (ветру). Тли (небесный Дракон) в мире — как царь на престоле своем; сфера в годе — как царь в государстве; а сердце в душе — как царь на войне. Тли подобен небесному засову (оси): когда голова его в одном созвездии, хвост его — в седьмом по отношению к нему, ровно напротив, от ста восьмидесяти градусов до ста восьмидесяти градусов из трехсот шестидесяти градусов, на которые разделена сфера. Голова его — заслуга, хвост его — вина, а сердце его склоняет весы между ними. Сфера же подобна окружности с двумя противоположными концами, а середина склоняет весы между ними. Душа же — это сила, добавленная к сущности тела; она движет тело сущностно, а сама движется вместе с ним привходящим образом. Обитель этой силы — в сердце, и она служит формой сердца, потому и называется «сердцем». Душа также зовется «кровью», и сердце держится силой крови. Кровь же — это первое, что образовалось в человеке; поэтому слова адам — «человек» (אָדָם) и дам — «кровь» (דָּם) близки по смыслу; в их число входят также димьон — «воображение» (דִּמְיוֹן), адама — «земля» (אֲדָמָה), дмут — «образ» (דְּמוּת) и дмама — «безмолвие» (דְּמָמָה). И каждое из них отличается смыслом от остальных, но соединяется с ними благодаря скрытым намекам.

Первое возникновение человека — событие привходящее: это излияние семени (кери, קֶרִי), служащее названием семенной влаги, и это семя белое. Будучи семенем, оно разделяет общее название со всяким семенем, белизна же его привходяща; в ней заключена тайна белого снега, на что намекают слова: «подобное кладке из сапфирового кирпича» (Шмот 24:10), а в высших мирах — «подобие камня сапфира, образ престола» (Йехезкель 1:26). Однако то высшее соотносится с именем «камень» (эвен, אֶבֶן), а это нижнее — с именем «кирпич» (левена, לְבֵנָה); у того же, чья речь смешалась, кирпич стал вместо камня. Свойство кирпича слабо, так как это материя, легко поддающаяся воздействию и возникновению, легко изменяющаяся и разрушающаяся; это предмет, соединенный искусственным действием, совершаемым руками человека, и таково свойство нижней первоматерии. Свойство же камня прочно, так как это материя, с трудом поддающаяся воздействию и возникновению, с трудом изменяющаяся и разрушающаяся; это предмет, соединенный естественным действием природы, действие которого не воспринимается чувствами и не схватывается воображением, но постигается интеллектом. И таково свойство высшей первоматерии. Всевышний уже намекнул на них там, где указал на тайну формы человеческого постижения, сказав: «И был на всей земле один язык и одни речи» (Берешит 11:1). Это призвано показать, что постижение присутствует в человеке благодаря присущей ему способности речи, и что устремление во всех его силах едино: они получают от него излияние в едином равном постижении, и способности речи совершенны, без разногласий. В этом и состоит тайна слов «один язык и одни речи». Писание также намекнуло, что эти силы движутся в обители света, и оттуда начинается их спуск; об этом сказано: «И было, когда двинулись они с востока, нашли они долину…» (Берешит 11:2). И на это намекнули мудрецы (ХАЗАЛЬ), сказав: «Когда они двинулись прочь от Предвечного мира» (Берешит Рабба 38:7). Ведь это свет интеллекта, соотносимый с востоком, откуда свет исходит в мир: востоку имя кедем (קֶדֶם). А о словах «и нашли долину в земле Шинар» мудрецы толковали, что это земля, в которую были сметены (нинеару, נִנְעֲרוּ) воды потопа — от стиха: «И стряхнул Г-сподь Египет» (Шмот 14:27). Я же принял по традиции, что здесь содержится намек на возвращение умопостигаемых сил к незрелому отрочеству (наарут, נַעֲרוּת) в том месте, где пребывает отрочество. Потому и сказано: «и поселились там», ведь они не сошли с пути детства и юношеской поры, когда способность речи пребывает в смятении. «Посему наречено имя ему Бавель, ибо там смешал Г-сподь язык всей земли» (Берешит 11:9), и первоначальная цель постижения была утрачена. Потому и сказали, что они замыслили объединение: ведь объединение служит причиной интеллектуального порядка, послушания сил друг другу и следования одной за другой по установленному чину. Рассеяние же происходит от расстройства намерений и мнений. И после того как от них удалилось постижение истины, и стал у них кирпич вместо камня, а глина была вместо извести, разве возможно было построить места единения — город, вмещающий всю совокупность сил, и башню, служащую обителью властвующего над ними начала, местом способности речи, соотносимой с головой, как намекнули строители словами: «и башню главою до небес» (Берешит 11:4)? Это показывает: если между намерениями возникло смятение, исполнить желаемое уже никогда невозможно. И поскольку постигающему не подобает помышлять в постижении о том, чтобы сделать себе имя, и не подобает искать постижения ради награды — ведь это служение не бескорыстное, — интеллект выносит приговор вовсе не достигать постижения и наказывает за это силы, лишая их повиновения друг другу и возможности объединиться вместе. Об этом сказано при их наказании: «Сойдем же и смешаем там язык их, чтобы не понимал один речи другого» (Берешит 11:7); и тотчас покарал их, как сказано: «И рассеял их Г-сподь оттуда по лицу всей земли» (Берешит 11:8). И при всем том, хотя мы и указали на сокрытый смысл этих событий, стихи Писания не теряют своего буквального значения.

Поскольку же ничто не вынуждает нас считать, будто этот рассказ — лишь притча, лишенная прямого смысла, мы прежде всего принимаем простой смысл буквально, когда ни одно интеллектуальное препятствие его не опровергает, а затем извлекаем толкования в тайном ключе, насколько текст это допускает. Ведь все, что истолковывается в сокрытом смысле, указывает на мудрость более глубокую и более полезную для избранного человека, чем прямое указание открытого текста. Открытый смысл написан ради пользы простого народа, не обладающего рассудительностью, чтобы отличить истину от лжи. Но это не приносит пользы человеку разумному, ищущему подлинного совершенства в способности речи. Ведь если бы родилась и умерла тысяча человек, и прожил бы каждый из них по тысяче лет, и произошло бы с каждым из них по тысяче событий за его век — одни в виде награды, другие в виде наказания, а третьи вовсе без награды, как чистая случайность, иные же без наказания, и одни возвышались бы, а другие падали, — какая польза во всем этом бесхитростном повествовании для избранника, уже знающего пути управления мирозданием?

Поэтому он ищет в этих словах путь, полезный для него самого и отвечающий той ступени, на которой он находится. Он знает также, что автор [Писания] имел в виду соединить воедино обе крайности (прямой и сокрытый смысл) в своих словах всюду, где только возможно сделать это через намек. Ведь рассеяние народов служит для нас чувственным свидетельством, а разнообразие языков — умопостигаемым свидетельством того, что все произошло буквально так, как сказано. Общая польза здесь — познать пути наказания и награды, исходящие от Всевышнего по Его провидению над совокупностью творений, сообразно их поступкам, речам и мыслям, так как все три эти начала включены здесь. Частная же польза для избранника состоит в том, чтобы постичь сокрытое, на которое намекают ступени постижения: ведь именно там заключены его истинная награда и наказание, тогда как всякая иная награда и наказание ничтожны для него в сравнении с ними. Ведь первые душевны, а вторые телесны. И мы включили это рассуждение в наши слова лишь для того, чтобы пробудить мысли разумных к истине вещей. Этот труд написан только для людей разума, принявших общие предпосылки в согласии с преданием Торы, действительно восходящим к Всевышнему. И поскольку речь наша шла о сотворении человека и о заложенной в нем способности речи, готовой воспринимать умопостигаемые формы и переходить в действие благодаря излиянию интеллекта, воздействующему на нее, пока человек облечен материей, — нам потребовалось сообщить тайну материи созидания, и потому мы включили в наш предмет тайну поколения Разделения в целом, в виде замечания и краткого намека. Вернемся же к предмету и скажем: естественный закон созидания человека определил человеку быть завершением всего сотворенного, чтобы в нем были собраны воедино все силы — природные, волевые, привходящие и интеллектуальные. Они также разделяются так, что часть из них — духовные, а часть — телесные; часть пребывает в нем в потенциале, а часть — в действии; те же, что пребывают в потенциале, разделяются на две основные части: близкий потенциал и далекий потенциал. Существование же органов указывает на существование действующего начала — близкого или далекого: тела, или силы в теле, или того, что не есть тело и не есть сила в теле, так как это разделение строго необходимо. Точно так же всякий сущий предмет — чувственно воспринимаемый или умопостигаемый — свидетельствует о существовании Своего Создателя и Деятеля и указывает на Его сущность после надлежащего исследования.

После того как мы напомнили, что все сущее заключено в форме этого отдельного совершенного человека, ясно: зная все его устройство, мы познаем через него все сущее. Поэтому мы исследуем только его устройство, в общем и в деталях, и этого будет достаточно — словно мы исследовали все мироздание, поскольку человек заключает в себе все. И мы скажем: тем, что человек — последнее из творений и представляет собой всё путем предельной сложности сочетаний, он подобен Своему Создателю, благословен Он, Который есть Первое Сущее и есть Всё путем абсолютного отсутствия всякой сложности. Простота и единство Его достигают предельной меры, какая только возможна для простоты и единства: в сущности Его нет никакой сложности — ни сущностной, ни привходящей, ни через отношение к чему-то иному, ни через отношение чего-то иного к Его сущности. Все сущие произошли от истинности Его бытия; все они — возможно сущие сами по себе и необходимо сущие по своей Причине, Он же — Необходимо Сущий исключительно Сам по Себе. По этой причине надлежало, чтобы Всевышний непременно осуществлял провидение над человеком с обеих сторон и Сам склонял весы между двумя его сторонами. Одна из них — со стороны простого начала в человеке, то есть способности речи, называемой душой. Вторая сторона — со стороны сложного начала в человеке, то есть материального начала, называемого телом. Начало же, склоняющее весы между ними, — это интеллект, изливающийся на них, и он отделен от них. Ведь речь разделяется между ними обоими: она сопричастна телу и сопричастна душе. Точно так же мысль разделяется в них надвое: одна — духовная, интеллектуальная, а другая — телесная, воображаемая; и точно так же действие разделяется надвое — на добро и зло.

Речь, исходящая из уст, разделяется на шесть частей, составляющих шесть пределов: истина и ложь, добро и зло, благословение и проклятие. Древние мудрецы уже говорили, что и эти части разделяются на подразделы. Они поместили середину между истиной и ложью, назвав ее «смешанным», и это «смешанное» также разделили на части. Известно, что нет истины большей, чем истина, и нет лжи большей, чем ложь, однако есть вещи, которые не являются ни истиной, ни ложью; есть близкие к истине и далекие от лжи, и есть близкие ко лжи и далекие от истины. Ведь истина и ложь — это две противоположные крайности, за которыми нет предела того же рода, и они представляют собой две абсолютные границы. И хотя истина есть нечто сущее, а ложь — несущее, именно поэтому смешанное стало серединой между этими крайностями и само разделяется по степени близости или удаленности от каждой из них. Одну крайность они назвали чистой истиной, а другую — чистой ложью. Середина же — наполовину истина и наполовину ложь, а ее подразделы — большей частью истина и большей частью ложь. Что же касается подразделения на то, что не является ни истиной, ни ложью, оно не относится к этому правилу деления. Известно, что речь указывает на сущий предмет: если предмет действительно существует так, как сказано в речи, этой речи усваивается наименование «истина» со стороны сущего, на которое она указала. Возможно также, что речь берется указать на некий предмет как на существующий, но этот предмет вовсе не существует так, как сказано в речи.

Тогда этой речи усваивается ложь, поскольку сущее не подтвердило того, как о нем было сказано в речи. Если же речь берется указать на два сущих предмета, из которых один существует, а другой отсутствует, то речь соотносится с ними пополам: она наполовину истинна со стороны сущего и наполовину ложна со стороны отсутствующего. Точно так же при преобладании или меньшинстве все определяется соотношением сущего и отсутствующего. Подобным же образом из сказанного в речи постигаются добро и зло, благословение и проклятие — по образу истины, лжи и их подразделов. Точно так же обстоит дело и с самой мыслью. Действие же охватывает добро и зло, однако истина и ложь не относятся к нему сущностно, а лишь привходящим образом. Это подобно тому, как если ты скажешь: «Такой-то написал такую-то книгу», — в этом утверждении истина или ложь присутствуют привходяще. То есть высказывание возвращается к сути действия и к деятелю: совершил ли деятель то действие, о котором сказано, или нет.

Но если ты скажешь: «Такой-то совершил такой-то поступок», к этому не применимо суждение: «Он поступил истинно», даже если он действительно его совершил. Но если ты скажешь: «Он поступил хорошо» или «Он поступил дурно», это относится и к самому поступку — хорош он или дурен, — и к деятелю, поступившему хорошо или дурно. Что же касается сущего предмета, то о нем, если он существует, говорят: «Истинно, что он существует», и «Истинно, что он имеет такую форму», или наоборот. Следовательно, определение «истина» применимо лишь к сущности сущего и к его действительным свойствам, а определение «ложь» применимо лишь к противоположному им. Что же касается мироздания в целом, то о нем дано указание, показывающее, что оно «хорошо» в силу совершаемого действия, и дано указание на необходимое бытие, которое и есть истина.

Действие творения также было соотнесено с прямым замыслом в словах: «И увидел Б-г, что это хорошо» (Берешит 1:4). И потому, когда Говорящий подошел к указанию на предмет, возникший без прямого замысла, Он не упомянул о нем: «что это хорошо», — и в этом состоит великая тайна, открывающаяся во втором дне творения. И пусть тебя не вводит в заблуждение то, что сказано: «Да будет свод посреди вод…» (Берешит 1:6) и сказано: «И стало так», — ведь это указывает на прямой замысел, тогда как отсутствие слов «что это хорошо» произошло исключительно из-за того, что возникло из двух родов вод. И это неизбежное следствие самого существования свода, после того как он возник и стал различим между водами верхними и водами нижними. На это было намекнуто в пятый день, сопряженный со вторым днем: ведь во второй день происходило действие над водами, а в пятый — порождение тварей из вод. Сила эта зародилась и была создана уже во второй день, и намек на нее содержится в написании тан ниним (תַּנְ נִינִם); из ребра же была создана та, кто восполнила состояние «нехорошо», обратив его в «хорошо». И вместе с добром соединилось зло, намек на что — «дерево познания добра и зла» (Берешит 2:9). Второй же намек: с сотворением женщины был сотворен и сатана вместе с ней (Берешит Рабба 17:6). «И пришел также сатана среди них» (Иов 1:6) — приход его не был прямым замыслом; и вошел он к Хаве после того, как был подле нее, а не над нею. И он вверг в нее нечистую и неочищенную силу — случайность, именуемую ночным семяизлиянием (кери, קֶרִי); это скверна (зухама, זוּהֲמָא) и «гнилая капля», ибо средняя капля загустела. И эта тайна откроет тебе силу чародея (хартом, חַרְטוֹם), заклинателя (ашаф, אַשָּׁף) и халдея (касди, כַּשְׂדִּי): ибо конец гнилой капли — раскаяние (харата, חֲרָטָה). И он обработал его резцом (херет, חֶרֶט), и намек на это: «он будет разить тебя в голову, а ты будешь язвить его в пяту» (Берешит 3:15), а огненная печь Ур-Касдим общеизвестна. И сообразно тому, на что я намекнул, если ты желаешь достичь истинных постижений — всматривайся в творения и в буквы, которыми эти творения созданы: в их огласовки, в их смыслы, в их гласные движения, в их имена, в их числовые значения, в их части и в части частей, в их первое сочетание и в умноженное многократно; «тогда уразумеешь страх пред Г-сподом и познание Б-га найдешь» (Мишлей 2:5). Невозможно распространяться сверх меры о тайне сотворения человека, ибо мудрости нет конца, но этих намеков довольно. А именно: голова человека устроена по подобию небесных сфер и того, что пребывает выше них, а от живота и ниже — по подобию нижнего мира, из которого он создан и в котором сотворен в таинствах запретных связей, в тайне кровопролития и в идолопоклонстве.

Поэтому в мужском начале — властвующем и управляющем, производящем это действие в воспринимающем, — дана тайна завета обрезания, охватывающего все три эти греха: идолопоклонство, кровопролитие и разврат. И это тот завет, который заключил Всевышний с нами — с потомством Авраама, любящего Его, и с потомством Исраэля, раба Его. Завет дан, чтобы отсечь от нас эти три тягчайших греха в Торе, которые перешли к нам при нашем созидании от бытия нижнего мира, к которому у Всевышнего нет желания, — подобно тому как человек не испытывает желания к нечистотам, извергаемым из съеденной им пищи, однако природа принуждает его к тому; и завет дан как напоминание. Чтобы, если человек соберется совершить один из этих грехов, он вспомнил о завете обрезания, пребывающем на нем, — о том, что свидетелями против него выступают уже семь первых высших свидетелей: семь дней творения, а вслед за ними — все сотворенное в них. И потому временем завета стал день после круговращения семи дней — то есть восьмой день: день, в который человек был сотворен и рожден, день его сотворения (брият, בְּרִיָּתוֹ) и день его завета (брит, בְּרִיתוֹ). Ведь если бы обрезание совершалось раньше этого срока, оно не пришлось бы ни на день его завета, ни на день его сотворения; и кроме того, что младенец не смог бы вынести боли, сотворенные существа еще не были бы свидетелями против него, и ему следовало бы не подлежать суду в какой-то из дней, и он избежал бы суда в одном из мест мироздания: у него были бы времена для греха, в которые он уходил бы от наказания. А если бы оно совершалось позже восьми дней, ему следовало бы прийтись лишь на пятнадцатый день от рождения. Ведь мироздание совершает круговращение от семерки к семерке по тайне семи сфирот, обращающихся в свойствах Всевышнего, которыми Он судит Свой мир, и тогда одни семь дней и другие семь дней разделились бы: одни к делу, а другие попусту. Смыслы же обрезания, изложенные Учителем (Рамбамом) в третьей части «Путеводителя растерянных», общеизвестны; поэтому оно и совершается на восьмой день — познай же их оттуда, ибо они изложены в ином виде, также превосходном и достойном. Об этом сказал Всевышний: «И призову в свидетели против них небо и землю» (Дварим 31:28), и все последующее за этим.

Эти три греха призваны указать на три сфиры, известные в Каббале: Мысль, Мудрость, Понимание (מַחֲשָׁבָה חָכְמָה בִּינָה), которые суть Хохма, Бина и Даат (ХАБАД), и все три они наставляют в том, во что надлежит верить относительно Всевышнего. Хохма повелевает не служить идолам. Бина повелевает не проливать кровь того, кто сотворен по образу Б-жьему. Даат же повелевает не вступать в запретную связь, чтобы не подменять свою силу чужой, посторонней силой, не принадлежащей к его роду. Человеческая природа определяет, чтобы человек и жена его представляли весь человеческий род, и каждый пребывал в своем роде; подменяющий же подобен существу, изменяющему своему роду. И это чуждо самой природе — тем более знанию (Даат), стоящему выше природы. Супруга человека подобна его собственной сущности и плоти его, всякий же иной для него — чужой. И Всевышний заключил завет — не приближаться к чужому и бежать от необрезанного. Потому и намекнуло Писание о пасхальной жертве, призванной разделить между кровями: «И никакой чужой не должен есть ее» (Ваикра 22:10), а также: «И никакой необрезанный не должен есть ее» (Шмот 12:48). А о храмовом жертвоприношении сказано: «А чужой, приступивший, да будет предан смерти» (Бемидбар 18:7); и необрезанный пред Всевышним подобен чужому. Тайна же в том, что всякое сердце, запечатанное к восприятию, чуждо Ему, и потому Он прямо заповедал: «Обрежьте же крайнюю плоть сердца вашего» (Дварим 10:16). Об этом сказано и в вопросе раскаяния (тшувы), которое есть причина избавления и тайна собирания изгнанников: «И обрежет Г-сподь, Б-г твой, сердце твое и сердце потомства твоего, чтобы любить Г-спода, Б-га твоего, всем сердцем твоим и всей душой твоей, ради жизни твоей» (Дварим 30:6). Слова же «ради жизни твоей» указывают на то, что открытое обрезание плоти служит причиной обрезания сердца, а обрезание сердца служит причиной жизни грядущего мира для сердца и души, любящих Всевышнего.

Раздел 2 — часть нун (נ), знак мэм (מ): 22 буквы

В «Сефер Йецира» (глава 2) написано: «Двадцать две основные буквы: три [буквы-]матери — буквы алеф, мэм, шин (אמ״ש), семь двойных — бэт, гимель, далет, каф, пэй, рэйш, тав (בג״ד כפר״ת), и двенадцать простых — хэй, вав, зайн (ה׳ו׳ז), хэт, тэт, йод (ח׳ט׳י), ламэд, нун, самэх (ל׳נ׳ס), айн, цади, куф (ע׳צ׳ק)». И там же написано, что именно этими двадцатью двумя буквами сотворено всё, как сказано: «Двадцать две буквы: Он высек их, вытесал, взвесил, заменил [одну на другую], сочетал и сформировал ими душу всякого творения и всего, что будет сформировано в будущем». И еще сказано там: «Двадцать две буквы: высечены голосом, вытесаны духом, закреплены во рту в пяти местах». И упомянул он место их произношения и источник исхождения каждой из них сообразно их природе. И сказал он, что они закреплены в сфере двумястами тридцатью одним вратами (רל״א = 231) — и все, что следует за этим, и оттуда ты поймешь остальное.

И вот, автор «Сефер Йецира», кем бы он ни был, благословенной памяти, пришел возвестить боящимся Г-спода и чтущим Имя Его, что двадцать две буквы — это основа речи. И это десятая сфера, то есть сфера букв; она — высшая из сфер и первая по достоинству, предшествующая всякой сфере по своему бытию; это сфера Торы и заповеди, и все высшие и нижние управляются по ее велению. И о ней сказано: «Словом Г-спода сотворены небеса, и духом уст Его — все воинство их» (Теилим 33:6). И автор «Сефер Йецира» уже назвал ее первой единой сфирой, сказав: «Одна — Дух живого Б-га», и добавил: «Голос, дух и речь — это и есть святой дух». И он же назвал ее второй сфирой, сказав: «Две — дух от духа», объединив имя «дух» для двух разных значений, поскольку первая речь, внутренняя, — это святой дух, а вторая речь, внешняя, — это способность речи. И в этом тайна стиха «И стал человек душою живою» (Берешит 2:7), что Таргум передает как: «и стала в человеке духом говорящим» (ле-руах мемалела, לְרוּחַ מְמַלְּלָא). И отсюда ты поймешь тайну говорящих огненных существ (хайот эш мемалелот, חַיּוֹת אֵשׁ מְמַלְּלוֹת), которые то безмолвствуют, то говорят: хаш-мал (חַ״שׁ מַ״ל). Хаш (חַ״שׁ) ускоряет движение, мал (מַ״ל) прекращает двигаться. И так же: хаш молчит — знак подсчета (хешбон, חֶשְׁבּוֹן) и мысли (махшава, מַחֲשָׁבָה); мал говорит — знак слов (милот, מִלּוֹת). Соедини их окончания — и найдешь бонот — «строят» (בּוֹנוֹת), намек на то, что «два камня строят два дома», и так все они. И там сказано, что во втором духе, сотворенном из первого, Он высек и вытесал двадцать две буквы. И всеми своими словами он показал, что десять сфирот — это первая основа, а ближе всего к ним по бытию — двадцать две буквы. И оба эти начала он назвал 32 сокровенными путями мудрости и сказал, что ими начертал Свое Имя: ЙА (יָהּ), АВАЯ (יהוה), ЦВАОТ (צְבָאוֹת).

Я же обращаю твое внимание на эту тайну: знай, что Имя ЙА (יָהּ) — самое возвышенное и почитаемое из всех Имен. Полное же [Имя] — это оно само, только первое состоит из двух букв, а второе — из четырех букв. И подобно тому как первое написано как половина Имени, так следует отделить его вторую половину от целого. Тогда первым будет ЙА (יָהּ), и это половина [Имени]; средним будет АВАЯ (יהוה), и это все [Имя] целиком; а последним будет вав-хэй (ו״ה), и это его вторая половина, оставшаяся от первой половины. И тогда все вместе составит два полных Имени, но из их соединения и разделения раскрывается тайна сути, указывающей на Корень, называемый этим Именем. И запиши это в таком виде — две половины раздельно, а среднее [Имя] полностью и слитно, вот так: ЙА, АВАЯ, вав-хэй (י״ה יהוה ו״ה).

Теперь раздели эти восемь букв поровну, по четыре буквы [в каждой], и найдешь явную тайну: йихье (יִהְיֶה — «будет») и ве-хове (וְהֹוֶה — «и есть»); соедини еще и вторую половину с первой половиной, поставив последнюю первой, а первую — последней. Вначале у тебя получится так: ЙА, вав-хэй (י״ה ו״ה), а обращенное [сочетание], перевернутое от начала к концу и от конца к началу: вав-хэй, ЙА (ו״ה י״ה). Соедини их — и получишь ве-хая (וְהָיָה — «и был»). Соедини первые два [слова] с этим третьим и составь из них три слова по четыре буквы в каждом, и откроется их тайна: йихье, ве-хове, ве-хая (יִהְיֶה וְהֹוֶה וְהָיָה — «будет, есть и был»). Возьми еще две последние буквы и поставь их в начало первого слова — и найдешь тайну, отчетливо раскрытую из шести букв: шесть с этой стороны и шесть с той стороны. И довольно тебе этого удивительного намека здесь, ведь далее эта тайна будет раскрыта шире с помощью Его Имени. Это замечание было сделано здесь для того, чтобы дать тебе знать: первая ступень нестираемых Имен — это досточтимое Имя [ЙА], а последняя ступень — Имя ЦВАОТ (צְבָאוֹת). И автор книги соединил начало с концом, однако между ними находятся только три ступени, а именно: АДОНАЙ, ЭЛОКИМ, ШАДАЙ. При этом ЭЛЬ (אֵל) и ЭЛОАХ (אֱלוֹהַּ) относятся к тому же значению, что и ЭЛОКИМ.

И вот, соединение ЭЛЬ с буквами вав-хэй (ו״ה) освящено в обращенном виде в значении Элохай (אֱלֹהַי), а соединение ЭЛЬ с ЙА (יָהּ) освящено, и это удвоение ЭЙЕ; также освящено [соединение] ЭЛЬ и буквы вав с ЙА (א״ל ו״י״ה), и тайна его скрыта в имени Элияу (אֵלִיָּהוּ) и намеком — в [словах] «и в Б-ге Яакова» (у-ве-Элохей Яаков, וּבֶאֱלֹהֵי יַעֲקֹב), и это удвоенное [Имя] АВАЯ (יהוה = 26; 26 × 2 = 52). И у половин [Имени] есть удивительные свойства; и так же — у частей, у целых, у соединений и разделений, ведь через них познается подлинная тайна Шем а-Мефораш. И вот, Имя возросло до пяти букв на двух ступенях, а именно: ЭЛОКИМ (אֱלֹהִים) и ЦВАОТ (צְבָאוֹת), и вместе их стало десять. Поэтому буква йод (י) [означает] десять; и всякое имя, относящееся к Всевышнему, непременно содержит одну из букв алеф, хэй, вав, йод (אהו״י), которые суть четыре буквы покоя, называемые скрытыми буквами, и из них составлено сущностное Святое Имя.

Теперь запиши упомянутые десять букв — пять сверху и пять снизу, и сделай между ними небольшой промежуток, вот так:

ЭЛОКИМ (אֱלֹהִים)

ЦВАОТ (צְבָאוֹת)

И если ты найдешь силу интеллекта в своем разуме, то легко поймешь их раскрытые тайны; а из тайны мужского и женского начал ты пробудишься к заложенным в них намекам. И из того, на что мы намекнули тебе, а также из того, что ты услышишь после этого, ты узнаешь, что все зависит от десяти сфирот белима и двадцати двух священных букв.

Раздел 3 — часть самэх (ס), знак вав (ו): их разделение

Разделение букв, упомянутое в «Сефер Йецира», было троичным: из первых трех — букв алеф, мэм, шин (אמ״ש); из вторых семи — бэт, гимель, далет, каф, пэй, рэйш, тав (בג״ד כפר״ת); и из третьих двенадцати — хэй, вав, зайн (ה׳ו׳ז), хэт, тэт, йод (ח׳ט׳י), ламэд, нун, самэх (ל׳נ׳ס), айн, цади, куф (ע׳צ׳ק). И это разделение — по созиданию. И была взята первая буква из них по прямому порядку алфавита и положена первой основой; а она — начало всякого числа, перед которым нет числа, ведь «перед одним что ты сочтешь?». И три ступени, существующие в мире: стихии, планеты и знаки зодиака, из которых сотворено всё, разделены по подобию букв аналогичным образом. Это так, потому что эти три числа обращаются в согласии друг с другом: ведь если ты утроишь эти три числа [умножив каждое] на 3, то найдешь тайну их разделения. Как именно? 3 раза по 3 — получается 9 (ט = 9); 3 раза по 7 — получается 21 (כ״א = 21). Соедини 9 с 21 — получится 30 (ל = 30).

И еще: 3 раза по 12 — получается 36 (ל״ו = 36). Соедини 30 (ל) с 36 (ל״ו) — получится 66, то есть луль (לוּ״ל = 66); раздели его на сочетания троек и тридцаток [букв гимель и ламэд] — получится гальгаль («колесо» или «сфера», גַּלְגַּל = 66). И тайна этого — хая, хове, йихье (הָיָה הֹוֶה יִהְיֶה — «был, есть, будет»), по тайне десяти букв, которые суть десять сфирот; и это 6 раз по 11 (א״י = 11; 6 × 11 = 66), и знак их — ва-и (וָאִי), и это место Бины. И так же сделай для 7 [умножив на 22], и получится 154 (קנ״ד = 154); соедини 154 с 66 (ס״ו = 66) — и получится 220 (ר״כ = 220), что составляет 20 раз по 11 (כ × י״א).

И еще так же сделай для 12 [умножив на 22], и получится 264 (רס״ד = 264); соедини их с 220 — и найдешь даати («мое знание», דַּעְתִּי = 484). И тайна его — бе-михтавха («в твоем писании», בְּמִכְתָּבְךָ = 484), садер ацмеха («упорядочь себя», סַדֵּר עַצְמְךָ = 484). И это то число, которое обращается на буквы, возведенные в квадрат сами на себя, ведь их корень — 22 раза по 22; и они происходят от умножения [букв] אהו״י на אהו״י (22 × 22), что составляет 484 (תפ״ד = 484). И знак тому: «И положу Я разделение между народом Моим и между народом твоим» (Шмот 8:19), так как [слово педут — «разделение», פְּדֻת] написано без буквы вав (ו). И они также пребывают в этой тайне: нисдар а-зман бе-гальгаль («упорядочено время в сфере», נִסְדַּר הַזְּמַן בְּגַלְגַּל = 484), или же скажи: седер а-зман бе-гальгалим («порядок времени в сферах», סֵדֶר הַזְּמַן בְּגַלְגַּלִּים = 484).

И вот, из их порядка рождается год, являющийся одной из частей времени в сферах. И вот тайна — бе-дам у-ве-нефеш («в крови и в душе», בְּדָם וּבְנֶפֶשׁ = 484); и это гальгаль («сфера», גַּלְגַּל), [в фразе] «в крови твоей почитай Б-га твоего» (бе-дамха мехабед ЭЛОКЕХА, בְּדָמְךָ מְכַבֵּד אֱלֹהֶיךָ); и это 11 раз по [числу слова] дам («кровь», דָּם = 44; 11 × 44 = 484). И тайна этого — эм дай («достаточная мать», אֵם דַּי), и смысл ее в том, что после того, как найдена Мать сущего, достаточно ее бытия, чтобы присоединить к ней всеобщее начало — букву шин (ש), включающую в себя первую единую сфиру, называемую «Дух ЭЛОКИМ» (Руах ЭЛОКИМ, רוּחַ אֱלֹהִים); тайна ее — МАЦПАЦ (מצפ״ץ), и из нее выходит АВАЯ (יהוה) по замене букв ат-баш (א״ת ב״ש). И это намек на три ступени: единицы, десятки и сотни. Ведь вот: 3 в квадрате — 9 (ט = 9); кроме того, 3, помноженное на 30, дает 300 (ש = 300) при сопряжении с 10, а само по себе дает 90 (צ = 90) — вот 99 (ט״ץ = 99); и еще [3], помноженное на 300 по своему корню, дает 900 (ץ = 900) — вот 999 (טצ״ץ = 999). И оно происходит от сочетания гимель, ламэд, шин (גל״ש = 333), чья тайна — шелег («снег», שֶׁלֶג = 333), намек на снег под Престолом Славы, из которого образуется прах, называемый землею, как сказано: «Ибо снегу Он говорит: будь [на] земле» (Иов 37:6). И тайна 999 (טצ״ץ) — шихват зера («семяизлияние», שִׁכְבַת זֶרַע = 999), и это Кетер ше-бе-мазаль («Кетер в созвездии», כֶּתֶר שֶׁבְּמַזָּל = 999); и всякая буква шин (ש = 300) — это йецер (יֵצֶר = 300). И об этом сказано: михтав сар а-лев («писание владыки сердца», מִכְתַּב שַׂר הַלֵּב), а также катав шамар а-лев («написал: сохранил сердце», כָּתַב שָׁמַר הַלֵּב); и тайна в том, что «огонь раскрывается в луне, луна раскрывается в огне» (эш митгала бе-яреах, яреах митгале бе-эш, אֵשׁ מִתְגַּלֶּה בְּיָרֵחַ, יָרֵחַ מִתְגַּלֶּה בְּאֵשׁ).

Вот, раскрылись тебе из букв сокровенные тайны; и это намек: все [устроено так, что] материя берет начало в форме, а форма берет начало в материи — знай это! И из этого ты узнаешь, что Метатрон, Князь Лика, который есть князь воинств, движением сферы сотворил небеса; и он — тот, кто запечатлел материю формой, подобно тому как запечатлел форму материей. И на этом ты возведешь великое здание из подобных им [понятий], пока не откроются тебе через них тайны Торы и тайны мироздания; а разъяснит тебе это разделение букв.

Раздел 4 — часть айн (ע), знак алеф (א): все числа

Знай, что общее число весьма полезно во всем, что ты пожелаешь постичь. И пример тому: если ты хочешь найти тайну сущности Шхины, тебе нужно сначала свести ее число к необходимой сумме, сказав, например, что число [слова] Шхина (הַשְּׁכִינָה) в общем итоге — 390 (ש״ץ = 390). И после того как ты получил эту общую сумму, сохраняй ее всегда. Будет ли это понятное слово или непонятное, не забывай его, но высеки его и запиши на скрижали своего сердца, ведь оно в любом случае откроет тебе тайны мудрости. Причина же в том, что все вещи, существующие в языке и равные ему по числу, направят твой разум к нему, и они же будут его свидетелями. Так, если тебе встретится понятие «мужчина и женщина» (захар у-некева, זָכָר וּנְקֵבָה), и ты захочешь подсчитать общее число обоих [слов], и оно тоже составит 390 (ש״ץ = 390), ты тотчас вспомнишь, к какому предмету относился счет 390. И если ты захочешь сосчитать итог такого-то и такого-то [понятия], посмотри, соответствуют ли они друг другу, и сразу узнаешь искомое — при условии, что ты убережешь свой разум от воображения, чтобы не подменить Б-жественное намерение в сокровенных вопросах. Как именно?

Вот, ты захотел сосчитать [слово] андрогинос (אַנְדְּרוֹגִינוֹס), и число его вышло 390 (ש״ץ = 390). И ты сказал в сердце своем: «Какое число на 390 у меня есть?» — и вспомнил: ведь у меня было «мужчина и женщина» (захар у-некева), а андрогинос на греческом языке означает «мужчина и женщина». Выходит, смысл один и тот же, хотя выражен на двух разных языках! Так же ты сосчитал зера лаван («белое семя», זֶרַע לָבָן = 359) и составил из него гуф ра («дурное тело», גּוּף רַע = 359) или нотер типа («хранящий каплю», נוֹטֵר טִפָּה = 359), и это хуш адам («чувство человека», חוּשׁ אָדָם = 359), и нашел в общем итоге число [слова] сатан (שָׂטָן = 359), то есть шанат (שָׁנַט = 359) согласно необходимому счету. И ты захотел сосчитать его имя на другом языке и обнаружил, что на греческом языке он называется диаболос (דִּיאַבּוֹלוֹשׁ = 359). Ты подсчитал сумму его числа и нашел, что она равна слову сатан (שָׂטָן = 359), и это он сам в самой своей сущности! И ты извлек из этого великую пользу: ведь если бы ты не знал сущности сатаны, описанного в книге Иова (Иов 1:7) или в других местах, то благодаря силе имен тебе открылась бы его тайна и скрытая суть. Дело в том, что истинное значение слова диаболос по нормам их языка таково: если [окончание] -олос (אבולו״ש) произносится с огласовкой холам, то это означает одного сатану; а если с огласовкой шурук [-олус], то это указывает на многих, и это бесы (הַשֵּׁדִים).

И вот, единственное число по своему счету равно множественному — как в нашем языке, так и в их языке. И еще раскрылось тебе из этого, если ты знаешь их язык, что это имя прилагается к обладателю двух сущностей: ведь «два» на их языке — дио (דִּיאוֹ), а сущности — болос (בּוֹלוֹשׁ). И еще у него есть вторая великая тайна: ведь словом болос там называют комья или шары, и, следовательно, это «два шара». И эту тайну они раскрыли во втором выражении своего языка, называя бесов именем стихия (שְׁטִיבִיאָה); и сами первоэлементы (стихии), разделяющиеся на две части — огонь и воздух, одна часть, восходящие, и вода и прах, другая часть, нисходящие, — они назвали тем же именем, что и бесов: стихия (שְׁטִיבִיאָה). И следуя этим путем, ты найдешь удивительные вещи в языках [народов], и прежде всего — в нашем языке, более чем во всех остальных. Общее же число всех букв без конечных букв мэм, нун, цади, пэй, каф (מנצפ״ך), являющихся удвоенными, составляет от буквы алеф (א) до буквы тав (ת) тысячу четыреста девяносто пять, то есть полторы тысячи без пяти. И число их выражено знаком этце (אַתְצָ״ה = 1495), а их приведенная сумма — 496 (תצ״ו = 496), и тайна их — Малхут (מַלְכוּת = 496). А если ты прибавишь к ним буквы מנצפ״ך по их краткому счету, составляющие 280 (פ״ר = 280), то все вместе они составят число 776 (парцот, פַּרְצוֹת = 776), тайна которого — шлемут («совершенство», שְׁלֵמוּת = 776). А если ты прибавишь их по длинному (конечному) счету, выраженному знаком бераш (בְּרֹא״שׁ = 3500), и соединишь их с 496 (תצ״ו), то найдешь, что тайна их — Сар ЦВАОТ («Князь воинств», שַׂר צְבָאוֹת = 999), являющийся «главой в Малхут» (рош бе-Малхут, רֹאשׁ בְּמַלְכוּת = 999).

И вот, буквы מנצפ״ך по своему длинному счету составляют три тысячи пятьсот, а двадцать две буквы составляют тысячу четыреста девяносто пять; соедини их — и получится четыре тысячи девятьсот девяносто пять, то есть пять тысяч без пяти. И когда каждая тысяча возвращается к единице, получается пять без пяти. И оказывается, что все они обратились и стали духовными, ведь у их числа не осталось тела, на котором пребывало бы это число, но все они вышли наружу в необходимом круговращении. И знай, что бытие двух алфавитов — одного из 22 букв и другого из 27 букв — заключает в себе намек на 49 лет (מ״ט = 49), сорок девять по тайне Юбилея (Йовеля), и бытие их — это 7 раз по 7; а число, включающее оба алфавита в общей сложности, составляет шесть тысяч четыреста девяносто (ו׳ אלפים ות״ץ = 6490), И вот 496 (תצ״ו), как в первом случае, и тайна их — «Б-жественное излияние» (שֶׁפַע אֱלֹהִי = 496). И так же [это составляет число слов] поаль а-иш («деяние мужа», פֹּעַל הָאִישׁ = 496). И это намек на сказанное нашими мудрецами, благословенной памяти: «бремя Царства Небесного», ведь «бремя Небес» (ол шамаим, עוֹל שָׁמַיִם = 496) численно равно слову Малхут (מַלְכוּת = 496); и оно охватывает оба алфавита, и это «бремя Царства Шхины» (ол малхут а-Шхина, עוֹל מַלְכוּת הַשְּׁכִינָה). И вот, «все — истина» (а-коль эмет, הַכֹּל אֱמֶת = 496), и это «ангел интеллектов» (малах а-схалим, מַלְאַךְ הַשְּׂכָלִים = 496); ведь буквы — это книги ангелов, подобно тому как они — ангелы книг, и они-то и есть ангелы небес — и познай их!

Раздел 5 — часть пэй (פ), знак ламэд (ל): равное разделение

Это разделение букв согласно их природе делится, по правилам грамматики речи, на две равные части: одиннадцать букв служебных и коренных и одиннадцать букв коренных, которые не бывают служебными. Коренные [буквы] берутся в известном порядке согласно алфавиту, и это: гимель и далет (ג״ד), зайн, хэт и тэт (זח״ט), самэх, айн и пэй (סע״פ), цади, куф и рэйш (צק״ר). Служебные также берутся по порядку, и это: алеф, бэт, хэй, вав и йод (אבהו״י), каф, ламэд, мэм и нун (כלמ״נ), шин и тав (ש״ת). Знак коренных — хэт-тэт сфар гэза цэдэк (ח׳ט׳ ספ״ר גז״ע צד״ק), а знак служебных — ше-мелахто бина [«чья работа — понимание»] (שמלאכת״ו בינ״ה). Знак их общего числа коренных — тав-далет-ламэд-алеф (תדל״א = 631), и их явная тайна — «душа всего мира огня» (нефеш коль а-олам шель эш, נפ״ש כ״ל העול״ם שֶׁל אֵשׁ). Знак же общего числа служебных — тав-тав-самэх-далет (תתס״ד = 864), и их тайна — «завет светила» (брит а-маор, ברי״ת המאו״ר), «материя Торы» (хомер а-Тора, חמ״ר התור״ה), «образ и подобие» (целем у-дмут, צל״ם ודמו״ת), «по образу Б-жьему» (бе-целем ЭЛОКИМ, בצל״ם אלהי״ם). И распределение было таково: взяты алеф и бэт (א״ב) для служебных, гимель и далет (ג״ד) для коренных, хэй и вав (ה״ו) для служебных, зайн и хэт (ז״ח) для коренных, тэт (ט) — для коренной, а йод (י) — для служебной. И оказалось, что пять из них среди единиц — коренные, а пять — служебные. И восемь из них взаимно обращаются по девяткам: ведь алеф и хэт (א״ח) составляют девять (ט = 9), а также бэт и зайн (ב״ז), гимель и вав (ג״ו), далет и хэй (ד״ה). И их тайна в прямом порядке — алеф-хэт, бэт-зайн, гимель-вав, далет-хэй (א״ח ב״ז ג״ו ד״ה), и так сложилось истинное соединение: служебная со служебной; а при обращении их — коренная со служебной, коренная со служебной. И их начала — алеф, бэт, гимель, далет (אבג״ד), а их концы в обратном порядке — хэй, вав, зайн, хэт (הוז״ח), и это — высшая прямота в восьми буквах. А поскольку тэт (ט) также входит в число единиц, и они [тэт и йод] — завершение с двух сторон, то буква тэт (ט) — коренная, а буква йод (י) — поистине служебная.

И знай, что служебные [буквы] подобны формам, а коренные — подобны материи. И потому буквы Имени [АВАЯ] — из служебных, и числовое значение всего составило «один» (эхад, אֶחָד = 13), и [еще] один — 13, а их тайна — одна пара: один и один [13 + 13 = 26]. И если ты постигнешь эту тайну, то поймешь, что уже пришел Элияу и «…обратил сердце отца к сыну и сердце сына к отцу…» (ср. Малахи 3:24); и потому породил подобное, и объединилось единое сердце в тайне единиц, которые суть десять сфирот. Среди десятков осталось еще восемь, и их тайна — хэт (ח = 8), а среди сотен — четыре, [и их тайна — далет (ד = 4)]. Соедини воедино три этих уровня — и найдешь их словом яхад — «вместе» (יח״ד [10 + 8 + 4]). Твой знак — «Железо железо острит, и человек изощряет взгляд друга своего» (Мишлей 27:17), ведь буквы указывают на все колесницы.

Теперь возьми еще четыре из первых десятков — каф, ламэд, мэм, нун (כלמ״נ), и они были служебными; и возьми еще четыре из оставшихся десятков — самэх, айн, пэй, цади (סעפ״ץ), и они были коренными. Разделение же числа единиц — 24 (כ״ד) и 31 (ל״א), и они содержат в себе [буквы] коль эд (כ״ל א״ד — «всякий пар»), поднимающийся от земли (האדמ״ה). Тайна же — эдим («пары», אדי״ם), которые содержат одиннадцать (א״י = 11) раз по сорок четыре (מ״ד = 44), как я намекнул выше в разделе 3 этой части. И из этого пойми, что десятка вобрала в себя всё, и они — «всё» (а-коль, הכ״ל).

Восемь же десятков разделяются на 440 (שק״ם), и их тайна — «одушевляющие» (менашим, מנשי״ם = 440). Поистине, они — восемь (шмона, שמנ״ה = 395), которые суть небеса (а-шамаим, השמי״ם = 395). Соедини их — и найдешь тайну всех их: «орудия души» (клей а-нефеш, כל״י הנפ״ש), они — восемь орудий, они — восемь дней, и потому союз обрезания совершается на восьмой день. И ты поймешь эту тайну из [постижения] интеллектов (схалим, השכלי״ם = 405), а также из Имени АДОНАЙ (ש״ם אדנ״י = 405). Доподлинно зная его тайну, ты обретешь в себе силу, с помощью которой сможешь опровергать действия колдунов, и распознаешь три рода сущих, имеющих образ человека: человек (адам, אד״ם), ангел (малах, מלא״ך), сатана (сатан, שט״ן), которые и есть сами колдуны.

И вот, от разделения остались четыре буквы. Две из них были взяты для коренных — это куф и рэйш (ק״ר), и их сумма составляет шин (ש = 300); а две из них были шин и тав (ש״ת), и они стали служебными. Соедини их — и они дадут шешет (שש״ת); соедини их — и найдешь шесть дней, которые отсчитал Г-сподь Благословенный, сотворив мир с помощью букв. И ты поймешь из наших слов, что дни — это орудия, и они — шесть одушевляющих. Когда ты всмотришься в это удивительное правило, поразишься его сокровенным тайнам и очень возрадуешься своему постижению истинных тайн. И когда ты распознаешь корень служебных, а также службу коренных, ты оживешь и станешь владыкой служащих, и узнаешь, кто служит владыкам, чья тайна — материя и форма. И через них ты постигнешь тайну двух ангелов (שנ״י מלכי״ם), служащих Царю — АДОНАЙ ЦВАОТ, на которых намекнул пророк Йешаяу, мир ему, сказав: «Серафимы стояли вокруг Него…» (Йешаяу 6:2).

И от упомянутого ты обратишься к природе букв алфавита в произношении, разделенных на пять групп по пяти местам во рту:

алеф, хэй, хэт, айн (אהח״ע) — в гортани;

бэт, вав, мэм, пэй (בומ״ף) — в губах;

гимель, йод, каф, куф (גיכ״ק) — на нёбе;

далет, тэт, ламэд, нун, тав (דטלנ״ת) — языком, ударяющим о место корней зубов верхнего ряда;

зайн, самэх, цади, рэйш, шин (זסצר״ש) — в зубах, когда он ударяет в то же самое место, с тем лишь, что различие между ними очень мало и состоит в том, что последние произносятся с некоторым свистом, а первые — без свиста.

Свист же выходит между двумя рядами зубов при ударе языка о верхний ряд, именуемый нёбом, и это конец нёба; и также гимель, йод, каф, куф (גיכ״ק) — их произнесение происходит при ударах внутреннего корня языка о верхнюю часть внутреннего нёба.

И вот, после того как буквы распределились в целом по пяти упомянутым местам, все орудия разделились и обособились по формам произнесения на двадцать две (כ״ב) части. И в гортани оказались четыре части, одна глубже другой: ведь алеф (א) находится в начале гортани, то есть в самом верху шеи; хэй (ה) — глубже, спускаясь немного в гортань; хэт (ח) опускается еще глубже, а айн (ע) опускается глубже всех. А если так, то айн (ע) — начало возникновения речи. И потому намекается, что всех языков — семьдесят (ע = 70), и число народов — 70 (ע), и число письменностей — 70 (ע), и число Имен — 70 (ע), и число старейшин — 70 (ע).

Имя этой буквы — айн (עי״ן), а значение слова айн — «источник живой воды». Также это от слова «вглядывание» (июн, עִיּוּן) и «провидение» (ашгаха, הַשְׁגָּחָה). Тайна же ее числа — 70, а всякие семьдесят — это семь, что служит намеком на семь сфирот. И тайна — «источник Понимания» (эйн а-бина, עי״ן הבינ״ה), откуда начинается всякое движение, и это «лестница» (сулам, סל״ם = 130), и это «Синай» (סינ״י = 130); и это включает десять раз по «один» (эхад, אח״ד [10 × 13 = 130]), что составляет пять Святых Имен [АВАЯ: 5 × 26 = 130], и тайн у этого много. Буквы же, находящиеся в губах, разделяются также на четыре части. У буквы бэт (ב) есть два звучания: с дагешем и рафэ (без дагеша); и при дагеше ее отличие не заметно так, как при рафэ. И именно рафэ в букве бэт отличает ее в произношении от связанных с нею [губных], ведь мэм (מ) очень похожа на бэт (ב) и на айн (ע), а на вав (ו) — мало. Ведь вав (ו) произносится, когда нижняя губа помещается под верхний ряд зубов, и зубами человек смыкает рот и извлекает звук вав (ו).

Буквы же мэм и бэт (מ״ב) при зажатых ноздрях распознаются в их произношении, чего нет в остальных буквах. И все это — ради удивительных тайн, которые прояснятся при глубоком исследовании тому, кто изучит их совершенным интеллектом; и так тебе нужно исследовать каждую из них.

Порядок их расположения — природный, а не как у ранее упомянутых, порядок которых основан на соглашении; ведь если язык основан на соглашении, то речь — природна.

И вот их природный порядок:

алеф (א) — из гортани, бэт (ב) — от губ; вот у обоих — два крайних предела речи;

гимель (ג) — от нёба, далет (ד) — от языка; вот алеф, бэт, гимель, далет (אבג״ד) произносятся из четырех мест.

И вновь речь циклически возвращается, чтобы произнести:

хэй (ה) — из гортани,

вав (ו) — от губ,

зайн (ז) — языком из второго его места,

хэт (ח) — из гортани,

тэт (ט) — языком из первого его места,

йод (י) — от нёба.

И оказалось в гортани три буквы, и это алеф, хэй, хэт (אה״ח); две в губах — бэт и вав (ב״ו); две на нёбе — гимель и йод (ג״י); две на языке — далет и тэт (ד״ט); и одна на языке из второго его места — [зайн]; и так на языке три буквы: далет, [зайн], тэт (в тексте — דא״ט), против трех в гортани — алеф, хэй, хэт (אה״ח).

И далее оставшиеся: каф (כ) — на нёбе, ламэд (ל) — на языке, мэм (מ) — в губах, нун (נ) — на языке. Затем самэх (ס) — на языке во втором месте, айн (ע) — в гортани, пэй (פ) — в губах, цади (צ) — на языке во втором месте. Оказались две на языке — ламэд и нун (ל״נ), и две на нем же во втором месте — самэх и [цади, в тексте — ס״ע], вот четыре; две в губах — мэм и пэй (מ״פ), вот шесть; одна на нёбе — каф (כ); и одна в гортани — айн (עי״ן); вот восемнадцать (ח״י [8 вместе с первыми десятью дают 18]).

И еще четыре оставшиеся — это куф, рэйш, шин, тав (קרש״ת): куф (ק) — на нёбе, рэйш (ר) — на языке во втором [месте], и шин (ש) также, а тав (ת) — на языке в первом [месте]. Вот все вместе они составляют двадцать две (כ״ב).

И знай: хотя я сказал тебе, что они природны по источнику согласно их порядку, я сказал это не только об этих буквах, исключая любые другие буквы в письменностях прочих народов. Напротив, известно, что во всех языках таковы места их произношения, и их источник природен, и любую букву при произношении приводит в движение природа.

И знай: все то, что ты находишь у этого человека из этого народа и находишь у всякого человека из любого народа, и что не меняется сущностно, — всё это едино и именуется природой. То же, что в них меняется, именуется привходящим. Ведь речь в человеке — это природа, и то, что он говорит посредством сочетания букв (церуф), — тоже природа. Речь же включает в себя три вещи: имя, частицу и действие. Однако то, что данный человек называет этот предмет этим именем, принятым у него и у его народа, а это действие — этой известной формой, а эту речь — особым выражением, и все это отличается от произношения при чтении букв у другого народа, — знай, что это принято по соглашению у каждого народа и не является природой.

Но исход голоса из гортани, дыхания — из губ, а речи — из пяти упомянутых мест [природен]. Стало быть, речь вообще едина в этой общности, то есть в голосе, дыхании, буквах и огласовках; и звучание голоса непременно соединено с дыханием.

Все это природосообразно во всяком человеке и ни в ком из нас не меняется, разве что по привходящей причине, как у немого или ему подобных. И относительно этого со всей строгостью доказано, что языки основаны на соглашении. И поскольку это природа, создатель нашего языка пришел указать нам замысел речи и ее достоинство; так же поступил и всякий установитель языка или письменности.

И знай, что всякому установителю языка уже предшествовал язык, принятый по соглашению, прежде его второго языка. Свидетельство тому: если бы ему не предшествовал язык, он не смог бы договориться с другим назвать вещь иначе, чем она уже называлась. Ведь как этот второй поймет его второй язык, если не поймет его первого языка и не согласится с ним обновить язык или письменность?

Однако между их соглашениями есть некоторое различие, и здесь не место разъяснять это; но из того, о чем я упомянул, ты сможешь понять то, о чем я не упомянул. Мое намерение состояло в том, чтобы сообщить тебе в этой четвертой части некоторые намеки касательно сотворения человека. И я уже намекнул тебе здесь на то, что возможно кратко разъяснить согласно замыслу этого сочинения в этой четвертой части. Нечто из этого предмета намечено также и в некоторых других частях, и когда ты обратишь на это внимание, то поймешь все замыслы с Б-жьей помощью.