Часть 5: Тройственность речи

Вступление

Пятая часть: буквенные знаки ее — цади (צ), куф (ק), рэйш (ר); частей в ней три, и разделов три, а слово [из знаков] — алеф (א), бэт (ב), вав (ו).

Раздел 1 — часть цади (צ), знак алеф (א): тайна имен

Среди знатоков языков уже стало общеизвестным, что слова языка произносятся устами, чтобы указывать ими на сущности существующих вещей и на их привходящие свойства. И нет во всем сущем ничего, кроме того, что представляет собой сущность или привходящее. Сущность делится на виды: сущность отделенная и сущность составная. Так же и привходящее делится на виды: привходящее отдельное и привходящее неотделимое. И имя, указывающее на сущность, делится на части: имя простое и имя составное; то же относится и к имени, указывающему на привходящее. Поэтому языковеды увидели, что все имена — как сущностные, так и привходящие — с необходимостью разделяются на три высшие общие категории: обособленные, синонимичные и омонимичные. И вот их краткое объяснение: обособленные — это имена, где каждый сущий предмет отделен от другого и сущностью своей, и именем, как, например, огонь от воздуха, воздух от воды, вода от земли, а земля от огня, и так же при переходе одного в другое в обратном порядке. Ведь ни один из них не есть другой в актуальности, хотя потенциально он и другой составляют единую сущность — то есть сущность их состоит из единой материи. Они обособились в своей сущности со стороны своей актуальной формы, и потому обособились и своими именами. Когда же огонь превращается в воздух, его имя меняется, и он называется воздухом — не из-за изменения его материи, ведь материя огня сама по себе есть материя воздуха, но из-за изменения его формы. И со стороны этой перемены может показаться, будто бытие имени и сущности вместе непрерывно течет; однако имя «огонь» уже утвердилось по соглашению для целого и меняется только тогда, когда меняется его часть. Именно часть изменилась от формы к форме и от имени к имени, и при всем том не изменилась вся его сущность и не изменилось его общее имя. А раз так, это привходящее обстоятельство, случившееся с частной сущностью и вместе с тем с ее именем; и то же относится ко всем остальным вещам. Синонимы же — это когда имен много, а общий смысл, объединяющий их все, один, как, например, «путь», «тропа» и «стезя». Грамматики назвали их одинаковыми по значению и различными по произношению. Омонимы же противоположны синонимам: имя у них одно, а смыслы многочисленны и различны. И поскольку синоним и омоним противоположны друг другу, обособленное имя служит промежуточным звеном, разделяющим их. Грамматики назвали омонимы одинаковыми по произношению и различными по значению; таково общее правило.

Омонимы же разделяются на шесть видов. Среди них есть омонимы, называемые абсолютными, как, например, «восточный ветер» и «святой дух»: они сходятся только в имени «ветер» (дух), но полностью различаются по смыслу. Причина в том, что это две сущности, между которыми нет никакой сущностной общности, которая указывала бы, почему они объединились под этим единым названием. Другие называются согласующимися: это когда некое общее свойство конституирует обе сущности, носящие одно имя, или множество сущностей. И это имя, общее для тех, кого им называют, по соглашению указывает на каждую из них постольку, поскольку они объединяются в этом свойстве. И то, что поддерживает существование одной сущности, называемой этим именем, само поддерживает и существование других из всех тех, кого называют этим именем, общим для них по языковому соглашению, — подобно имени «живое», которое по соглашению сказывается о человеке, об осле, о воле и о каждом из живых существ. Ведь свойство жизни есть свойство, присутствующее в каждом из них, и оно поддерживает сущность каждого отдельного существа. Живое — это тело питающееся и чувствующее, и это определение обще для всего живого. То же самое можно сказать и обо всем, что представляет собой род, вид или отдельную особь, где видовое отличие сказывается о них одинаково по соглашению: ведь и род, например «тело», конституирует всякого обладателя тела. То же относится и к виду, каков человек, а также к «разумному», что служит видовым отличием и конституирует сущность человека, чье определение — «животное разумное».

Известно, что всякое определение слагается из общего рода и видового отличия, отделяющего один вид от другого из тех, что объединены под этим родом. Ведь всякий род включает в себя по меньшей мере два вида. Поэтому согласующееся имя выражает род, вид или видовое отличие, указывающие на сущностную природу вещи, но не указывает на собственное свойство или на привходящее, так как ни собственное свойство, ни привходящее не относятся к вещам, поддерживающим сущность. Ведь согласно умопостигаемому вполне возможно, чтобы сущий предмет продолжал существовать и при устранении от него привходящего или собственного свойства. Есть также имена, которые называют сомнительными: это имя, сказываемое о двух существующих сущностях, объединяемых свойством, которое не поддерживает сущностную природу каждой из них, либо о большем их числе. Таково имя «лев», которое сказывается о живом, о мертвом и о нарисованном на стене. Оно может сказываться также об увиденном в зеркале или в воде, но у того нет существования, кроме как в воображении. Мы же говорили о реально сущих предметах. Общность между теми, кто назван одним именем, возникает здесь не со стороны того, что поддерживает сущность каждого из них, но со стороны привходящего обстоятельства, случившегося с ними, — а именно внешнего очертания, то есть строения тела. И известно, что строение не поддерживает сущность истинного льва, но лишь его внутренняя естественная форма — живая душа, питающая и чувствующая. И в этом живой лев не разделяет ничего с мертвым или с нарисованным, кроме одного лишь имени «лев».

И вот сомнительное имя уподобляется с двух своих сторон двум упомянутым именам: оно подобно первому — истинному и полному омониму — тем, что эта сущность поистине отлична от другой; и подобно согласующемуся имени тем, что оно называется одним именем с другим из-за некоего объединяющего их свойства, ради которого они названы одним именем. Из-за этого сходства с обоими именами оно и названо сомнительным. Есть также имена, сказываемые в общем и в частном смысле: это происходит, когда какой-либо вид называется именем своего рода, подобно имени «звезда», которое в общем смысле сказывается о каждой звезде небесной. Оно же сказывается в качестве омонимичного особого частного имени об одной особой планете — планете Меркурий (Кохав Хама), именуемой «звездой интеллекта», чья небесная сфера — вторая над сферой Луны, и она подобна писцу при Солнце.

И поэтому она названа «Кохав Хама». То же относится и к зелени, а также к подобным ей вещам: о ней говорят, что у нее есть общее и частное имя. Общее — потому что всякая трава по видам своим зовется зеленью (хацир, חָצִיר), но есть среди них один особый вид, чье имя также хацир (חָצִיר), и в арамейском переводе это карти (כְּרָתֵי — лук-порей). Есть имена, называемые переносными: сначала они указывают на сущность некой вещи, и это имя закрепилось и стало общеизвестным для этой сущности, а затем было заимствовано от той сущности, за которой оно прочно утвердилось, для другой сущности — однако за другой сущностью оно не закрепилось так, как за первой. Таково имя «лев», закрепленное за одним из видов животных; и поскольку лев могуч, храбреца среди людей порой называют именем «лев». Подобным приемам у рифмоплетов и поэтов нет конца — то есть они переносят имена через образы воображения от одного к другому. Есть имена, называемые переосмысленными: они указывают на некое понятие у простого народа и общеизвестны среди него, а затем у мудрецов были перенесены на вещи, значение которых не совпадает со значением у народа. Таково имя «молитва», которое у народа означает просьбу, а у мудрецов и пророков было перенесено на нечто особое в особой форме. Сюда же отнеси понятия «мужской пол» и «женский пол», «сыновья» и «дочери» и многое тому подобное.

Таковы шесть видов омонимичных имен. Кроме того, есть еще множество других имен: производные, местоимения, прилагательные и многие другие. Производное имя — это, например, «белый» от «белизны», «мудрый» от «мудрости», «праведный» от «праведности»; и субъекты определяются тем, что их определение произведено от имени качества. Сами же качества — это белизна, мудрость, праведность и подобные им. Местоимения, служащие заместителями, могут быть отдельными словами, как «я», «он», «мы», «вы», «они». А могут быть буквами, присоединяемыми к именам и действиям, как «моя мудрость» и «мои деяния», «твоя мудрость» и «твои деяния», «наша мудрость» и «наши деяния», а также «их мудрость» и «их деяния»; или «мой сын», «моя голова», «твой сын», «твоя голова» и тому подобное. Некоторые называют эти местоимения «десятью обладателями», поскольку они сводятся к десяти. Если же ты сделаешь различие между мужским и женским родом, единственным и множественным числом, как ты еще услышишь, их число с необходимостью возрастет до двенадцати местоимений, поскольку подобает довести все категории, встречающиеся в речи, до двенадцати частей, как будет сказано в третьем разделе этой части, в которой мы сейчас находимся. Есть также сложные числительные, и свойства имен подвержены множеству изменений. Грамматики уже разделили их на великое множество разрядов, но до сих пор не исчерпали их до конца и никогда не исчерпают, ведь им нет предела. Мы же кратко наметили здесь вопрос об именах, чтобы раскрыть с его помощью далее то, что ты услышишь с помощью Всевышнего, благословен Он.

Раздел 2 — часть куф (ק), знак бэт (ב): вопрос о действиях

Поскольку имя указывает на сущностное или привходящее бытие, а действие не является ни сущностью, ни привходящим, но отношением одного к другому, мы скажем о нем то, что ты сейчас услышишь, а именно: знай, что действие бывает сущим в потенциале, а бывает сущим в актуальности. И бывает оно естественным, бывает искусственным, а бывает случайным. То, что находится в потенциале, делится на две части: близкое и далекое. Близкое — это то, что очень близко к актуальности, а далекое — то, что далеко от нее. Поэтому градации близости и дальности возникают еще и между близким и далеким — подобно тому как ты говоришь, что далекая материя человека — это стихии, близкая же — семя, именуемое истечением семени (кери), а промежуточные ступени лежат между ними. Естественное же действие — это подобно тому как ты говоришь: «человек пишет» во время самого письма, ведь тогда он действует актуально; а небесная сфера вращается актуально всегда. И скажи, что действие — не сущность и не привходящее, но отношение, соотносящееся с действующим, совершающим его, и с объектом, несущим его на себе. Оно не является сущностью, поскольку не есть тело и не есть сила в теле — ведь если бы оно было силой, оно не было бы действием. А если ты скажешь, что оно есть пассивная [претерпевающая] и пребывающая сила, тогда оно оказалось бы сущностью. Его можно назвать лишь сообразно отношению определения, которым определяется действующий, и определения, которым определяется объект, находящийся в несущей его сущности или привходящем. Естественное же действие является сущностным — независимо от того, присутствует ли оно постоянно в потенциале, готовое выйти в действие, или же присутствует актуально. Таковы, например, тяжесть тел, в составе которых преобладают вода и земля, и легкость тел, в составе которых преобладают огонь и воздух, а также горячность огня, влажность воды, подъем одного вверх и опускание другого вниз и тому подобное. И эти свойства, обнаруживаемые в естественных действиях, могут быть названы как привходящими, так и сущностными: ведь сами по себе они не сущности, но мы назвали их сущностными потому, что они неотлучно пребывают с несущими их сущностями и актуально без них не существуют — подобно белизне в снегу и черноте в смоле. Привходящим же мы назвали то, что случается с сущностью временами, а затем исчезает из нее, подобно теплу в воде, мягкости в воске и тому подобным временным привходящим свойствам. Эти и подобные им действия существуют в природе и называются естественными; и оказалось, что природные вещи с необходимостью связаны с упомянутыми привходящими свойствами, случающимися с ними при временных превращениях, и потому зовутся случайными. Искусственные же действия — это то, что совершается исключительно человеком; при этом никто из приходящих в мир не способен сотворить ни единой крупицы материи — ни малой, ни большой, ни много, ни мало, равно как и не может уничтожить ее из природного бытия.

Однако ремесло отчасти подобно природе, поскольку оно сообщает форму материи определенного сложения. И сообразно этому действующие соотносятся со своими объектами действия [претерпевающими], а объекты действия — со своими деятелями. Отношение же действия — общее для них обоих: соотноситься с ним и соотносить его с ними. И поскольку нет действия вне времени и вне места, то и действующий, и объект, и само действие соотносятся также со временем и с местом. А так как нет действия без четырех причин — материи, формы, действующей причины и цели, — всякое действие соотносится со всеми четырьмя, являющимися причиной их бытия. И все эти вопросы разъяснены в книгах по мудрости.

Мы же упомянем здесь только отношение действия ко времени вместе с действующим и претерпевающим объектом; остальное же пусть ищут в надлежащем месте, где оно будет найдено и понято благодаря размышлению разумного человека. И скажем об этом, что действующий бывает в единственном числе или во множественном. Единственное число делится на две части: мужской род или женский, и множественное число также делится на две части: мужской род или женский. Лица же, указывающие на действующего, делятся на три разряда: говорящий, беседующий со слушающим о третьем лице, которое перед ними не находится; говорящий о самом себе; и говорящий собеседнику лицом к лицу о нем самом. И эти три разряда охватывают трех общих деятелей во множественном числе — это «мы», «вы», «они»; и трех частных деятелей в единственном числе — это «я», «ты», «он»; и мы называем их местоимениями. Раздели их далее по мужскому и женскому роду — и они составят двенадцать разрядов. И если в них чего-то недостает, знай, что это от неполноты языка.

И вот в нашем языке, когда мы желаем отнести глагол прошедшего времени в одной из глагольных пород к действующим лицам, в языке недостает трех форм из двенадцати, и три формы удваиваются и не выделены особо для тех, кому следовало бы их выделить, так что остается всего девять. И вот они: Реувен действовал вчера (пааль); действовал некто, действовала его жена (паала); действовал некто; действовали Реувен и Шимон (паалу); действовали Рахель и Лея (паалу); действовали мы, Авраам и Ицхак (паальну); действовали мы, Сара и Ривка (паальну); действовал я, Яаков (паальти); действовала я, Билха (паальти); действовал ты, Яаков (паальта); действовала ты, Зилпа (паальт); действовали вы, Амрам и Моше (пеальтем); действовали вы, Йохевед и Ципора (пеальтен); вчера действовал некто. Итак, упомянутых форм в соотношении с действиями — двенадцать; причем для единственного числа — шесть, и для множественного — шесть.

И вот, две формы во множественном числе совпали: это паалу и паалу, а также паальну и паальну. И в них мужской род не был отделен от женского, как он отделен в остальных случаях. Таким образом, объединенных форм оказалось четыре, и две из шести исчезли. И сверх того совпала еще одна форма единственного числа — паальти и паальти, где мужской род не отделен от женского, как он отделен в остальных формах единственного числа. И так частных форм оказалось пять, а всего получилось девять, и три исчезли. Есть языки, где недостает больше, есть такие, где недостает меньше, а есть такие, где недостает столько же, сколько в нашем языке, то есть остается девять; однако добавить сверх двенадцати невозможно согласно естественной речи, потому что категорий сущего не больше и не меньше.

И вот сами эти местоимения: он, она, они (м.р.), они (ж.р.), мы, я, ты (м.р.), ты (ж.р.), вы (м.р.), вы (ж.р.). И по этой языковой норме местоимений получилось десять, так как формы паалу и паалу, которые были одинаковыми для обоих родов, получили каждая свое выражение и разделились посредством букв мэм (מ) и нун (נ) в словах «они» для мужского рода (хэм) и «они» для женского рода (хен). И если бы можно было восполнить их все, это было бы превосходно. Из того же, что мы находим «мы» (анахну), а также нахну, и «я» (ани), а также анохи, тогда как подобного удвоения мы не встречаем у остальных местоимений, видно, что намерением языка было разделить между теми, кто ими обозначается. И мы не станем распространяться об этом, чтобы не подвергнуться осмеянию. И нет возражения в том, что мы находим атэна вместо атэн, или в том, что кое-где встречается атэм применительно к женскому роду, поскольку и это относится к смешению языка либо проистекает из некоей сокровенной тайны о Единстве.

Итак, то, что мы упомянули, относится к прошедшему времени, и мы сказали, что оно вмещает двенадцать форм сообразно категориям сущего со стороны речи. Но поскольку время делится также на настоящее и будущее, глагол указывает на оба они. Будущее же делится на две части и на восемь речений: четыре из них — повелительное наклонение, указывающее на действие, которому предстоит совершиться в будущем, и четыре из них — будущее время для четырех деятелей. Повелительное наклонение имеет четыре формы потому, что принимающих повеление всего четверо: единственное число делится на мужской или женский род, а множественное число делится на мужской род или женский. Подобно тому как ты, повелевая им, произносишь повеление: «Реувен, храни этот дом сейчас или завтра». Но о прошедшем нельзя сказать «храни», ведь всякое повеление обращено к будущему и не относится к прошедшему. Можно лишь сказать о сохранении настоящего в данный момент, однако начало его — от момента повеления и далее, продлится ли оно или нет; и нет никакого повеления иначе как лицом к лицу.

И пойми это: это великая тайна из величайших во всей Торе. Ведь то, что я пишу здесь, отнюдь не лишено тайны; я взялся за этот труд не для того, чтобы переписывать книги грамматиков, но все эти вопросы приведены здесь как указание на нечто необходимое или полезное для цели нашего сочинения. И отсюда же то, что женщине в повелительном наклонении ты скажешь: «храни этот дом в такое-то время» (шимри), а множественному числу мужчин — «храните» (шимру), а множественному числу женщин — «храните» (шморна). И вот десять обладателей — то есть местоименных окончаний — добавляют к основам имен или глаголов десять букв на конце [слов], чтобы различить обладателей в именах. Как ты говоришь: мое имя (шми, שְׁמִי), его имя (шмо, שְׁמוֹ), ее имя (шма, שְׁמָהּ), твое имя (шимха, שִׁמְךָ), их имя [жен.] (шман, שְׁמָן), наше имя (шмену, שְׁמֵנוּ), их имя [муж.] (шмам, שְׁמָם), его имя (шмо, שְׁמוֹ), ваше имя [муж.] (шимхем, שִׁמְכֶם), ваше имя [жен.] (шимхен, שִׁמְכֶן). И в глаголах — как ты говоришь: «он действовал» (пааль), «она действовала» (паала), как я наметил для них и для местоимений; однако в глаголах недостает одного, как я упомянул, местоимений же десять, как и имен. И поскольку их начало — от «он» и «она», ты поймешь их тайну.

И так же ты поймешь тайну начала трех местоименных окончаний имен: «мое имя» (шми, שְׁמִי), «его имя» (шмо, שְׁמוֹ), «ее имя» (шма, שְׁמָהּ), ведь их окончания (י, ו, ה) служат свидетельством. И так же окончание повелительного наклонения в трех из них: шимри (שִׁמְרִי), шимру (שִׁמְרוּ), шморна (שְׁמֹרְנָה). Пробудись же от моих слов к Имени и оцени величие Единого Имени, благословен Он! Кроме того, глагол указывает на настоящее время, и так же пребывает претерпевающий объект; деятель же зовется действующим лишь тогда, когда он действует актуально во время действия. И если его действие непрерывно и неизменно, то и он непрерывен и неизменен. И это первое умопостигаемое. Если же деятель перестал действовать, но объект действия пребывает — подобно написанию книги после того, как она была написана: жив ли писец или умер, его уже не называют действующим, но объект действия зовется созданным до тех пор, пока само действие сохраняется в нем. Если же его действие исчезнет — например, со стиранием буквы с доски, — он уже не будет тогда называться претерпевшим действие, но о нем скажут, что он некогда претерпел действие, теперь же он не есть объект действия в актуальности, но лишь в близком или далеком потенциале.

И вот речения, сказываемые о действующем в настоящем времени: «Реувен пишет» (котэв), «Лея пишет» (котэвет), «Авраам и Ицхак пишут» (котвим), «Сара и Ривка пишут» (котвот); причем буква тав (ת) в слове котэвет (כּוֹתֶבֶת) стоит вместо буквы хэй (ה) в слове котэва (כּוֹתְבָה), и все это равнозначно в языке. Так же обстоит дело и с объектом действия: «книга написана» (катув), «послание написано» (ктува), «книги написаны» (ктувим), «послания написаны» (ктувот); и это также четыре речения. И невозможно ни прибавить к ним, ни убавить от них ничего. Ведь если в языке обнаруживается одна форма, пусть даже остальные не встречаются — будь то во всей породе в целом или на одной из шести ее ступеней, — ты сможешь образовать ее везде, где пожелаешь. И есть два понятия, которые служат корнем для всего, о чем говорится как о глаголе, и они суть первые имена для действия: подобно тому как ты говоришь «порода» или «породы», на которых ты строишь все его формы: прошедшее, будущее и настоящее. И глагол не образуется от имени сущности [субстанциального имени], которое не принимает ни множественного числа, ни сопряжения, но изменяется по отношению к имени прилагательному и к привходящему, которые принимают множественное число или сопряжение. И общее правило для всякого имени гласит, что к нему на конце присоединяется буква; однако к имени сущности никогда не присоединяется буква на конце, но присоединяется только спереди. И это также великая тайна, знай ее; и случается, что имя сущности бывает производным. Отглагольное же имя делится на две части: одна из них — имя мужского рода в единственном и множественном числе, а вторая — имя женского рода в единственном и множественном числе. Как ты говоришь: кодэш, кодашим или кдуша, кдушот — с дагешем в букве шин (ש); так как формы с рафе указывают на признак определяемого предмета в них и тому подобном. Инфинитив глагола охватывает все три части времени: «было», «есть» и «будет». Сам по себе он звучит как шамор или захор, и у него есть множество форм во всех породах. И никто не способен вполне объяснить его суть, ведь оттого, что он есть источник, его смысл сокровенен. Перед ним могут присоединяться четыре буквы бэт, каф, ламэд, мэм (בכל״ם), и никакая иная буква не может присоединиться к нему в качестве служебной, однако к нему может присоединяться служебная буква вав (ו), как в стихе: «…и сделать этот день днем пира и веселья» (Эстер 9:19), а также может присоединяться вопросительная буква хэй (ה), как, например: «Скажет ли царю: негодяй?» (Иов 34:18), и никакая иная буква к нему не присоединится. Так же после него могут присоединяться все десять местоименных окончаний. А то, что он имеет четыре ступени с буквами бэт, каф, ламэд, мэм (בכל״ם), и то, что, будучи источником, он охватывает всякое время, указывает на наличие единой материи у четырех стихий: она общая для всех них и служит для них источником.

И вот его суть: в слове шамор буква шин (ש) с камацем — это инфинитив, а буква шин со шва — это повелительное наклонение (шмор). И из первого инфинитива и повелительного наклонения ты найдешь корень всякого слова; и ты не найдешь никакой служебной буквы при повелительном наклонении, кроме буквы вав (ו), которая добавляется, как, например: «выйди и сделай» (це ве-асе), «смотри и делай» (рее ве-асе). Когда же ты добавишь служебные буквы, ты скажешь: ки-шмор (כִּשְׁמוֹר), би-шмор (בִּשְׁמוֹר), ли-шмор (לִשְׁמוֹר), ми-шмор (מִשְׁמוֹר). И тогда буква шин (ש) становится огласованной шва из-за добавления четырех букв. Однако при наличии соединительной буквы вав (ו) огласовка камац не меняется, и вопросительная буква хэй (ה) не меняет инфинитива, кроме как с буквой каф (כ), когда за ней следует одна из гортанных букв, сочетающихся с нею.

И вот будущее время охватывает четыре категории для четырех деятелей, и знак, указывающий на них, — это буквы алеф, йод, тав, нун (אית״ן). И вот их суть: Реувен говорит о самом себе и произносит: «я порадуюсь» (эсмах); говоря о своем отсутствующем товарище, он говорит о нем: «Леви порадуется» (йисмах); обращаясь к нему в лицо, он говорит ему: «ты порадуешься» (тисмах); а объединяя других с собою, говорит: «мы порадуемся» (нисмах). И хотя встречается еще форма эсмэха, она равна первой; а форма йисмеху относится ко множественному числу; и так же нисмэха, тисмеху, тисмехи и тисмахна — все они охвачены буквами алеф, йод, тав, нун (אית״ן). И этой речи также следовало бы произноситься сообразно упомянутому строению — между единственным и множественным числом, между мужским и женским родом во всей полноте этим путем, однако в них недостает того, что ты увидишь. Пример тому: я, Реувен, пойду; я, Тамар, пойду; мы, Шимон и Леви, пойдем; мы, Рахель и Лея, пойдем; Йегуда пойдет; Йосеф и Шломо пойдут; Сара и Ривка пойдут; Йегуда и Йосеф, вы пойдете; Шмуэль, ты пойдешь; Сара пойдет; Сара, ты пойдешь; Йохевед и Ципора, вы пойдете.

Вот двенадцать путей: шесть для единственного числа и шесть для множественного. Недостаток же языка в них таков: два совпадения в единственном числе и два во множественном. И таким образом осталось восемь несовпадающих форм: четыре в единственном числе и четыре во множественном. И таким путем тебе нужно исследовать остальные тяжелые глагольные породы, подобно тому как ты видел в этой простой породе, на которую я обратил твое внимание. Ведь я написал об этом в данном сочинении только для того, чтобы пробудить тебя к тайне языка по необходимости, поскольку невозможно постичь то, что последует далее, иначе как с помощью таких предпосылок, которые необходимо предварительно усвоить, чтобы вслед за ними прийти к цели сочинения, а именно — к истинному познанию Имени. И интеллект доказывает, что если познание сокровенных тайн речи не будет предшествовать постижению, умопостигаемое постижение, обретаемое от Имени, не сможет стать совершенным. Однако при знании намеченных предпосылок это постижение легко воспринять, если только тому не воспрепятствует внешняя или внутренняя помеха либо Б-жественная воля.

Раздел 3 — часть рэйш (ר), знак вав (ו): пути служебных слов

Всякий язык включает в себя три составные части: имена, действия и служебные слова. И мы уже кратко объяснили две из них сообразно цели сочинения, и осталось объяснить служебные слова, которые суть третья часть. И мы скажем о них, что служебные слова — это речения, именуемые связкой для выражаемых смыслов; и они представляют собой привходящие свойства, хотя и необходимы в речи. Ведь когда ты произносишь имя, например «Яаков», из него самого по себе никогда не будет понятен законченный смысл — несмотря на то, что имя сущности есть корень, указывающий на природу сущего и на его сущность. И даже если ты соединишь несколько имен сущности вместе, из них не будет понятен смысл высказывания, пока ты не присоединишь к имени глагол. Но и многие высказывания требуют связывания отдельными служебными словами или буквами, связываемыми с именами или с глаголами. Подобно тому как ты произносишь «Реувен»: присоедини к нему один глагол, например «вышел», и скажи: «Реувен вышел».

И вот из одного лишь имени не было понятно законченное высказывание, как и из его соединения с глаголом, пока ты не добавишь к ним одно или несколько уточнений, таких как «из города сегодня». И тогда смысл речи становится полным, когда ты произносишь все вместе, как ты говоришь: «Реувен вышел из города сегодня». И если имя, указывающее на существующий предмет, само по себе не завершает речь, то тем более служебное слово, как, например, предлог «из» (мин, מִן) или буква мэм (מ) — ведь «из города» (мин а-ир, מִן הָעִיר) то же самое, что ме-а-ир (מֵהָעִיר), — которое само по себе не указывает ни на какой сущий предмет. И отсюда ты пробудишься к знанию того, что путей служебных слов превеликое множество и они весьма отличны друг от друга. А также пробудись из всего сказанного мною, чтобы понять из этого то, что я скажу отныне и впредь с Б-жьей помощью в последующих частях.

Вот я уже разъяснил тебе то, что следовало разъяснить в трех частях речи, на которых построен всякий язык, сообразно его предмету. И я представил эти пять глав, следующих за ними, делящихся на первые пять частей, наподобие кратких общих предпосылок для того, что войдет в следующие пять глав, делящихся еще на пять других частей. И эти пять больших частей охватили две малые частные части, а также следующие пять больших частей охватят еще восемнадцать малых частных частей. И буквенный знак всех их — кахи (כח״י). Прибавь к ним десять больших частей, и в итоге получится «жизнь твоя» (хайеха, חיי״ך); и знак тебе: «Ибо он — жизнь твоя и долгота дней твоих…» (Дварим 30:20). И берегись, чтобы не забыть тебе этих слов и чтобы они не отходили от сердца твоего во все дни жизни твоей, ведь это слова света первого интеллекта; и потому в сердце твоем вновь воссияет «звезда» (кохав, כוכ״ב), и ты познаешь там расчет из расчета имени, и будешь жить им вечной жизнью.