К содержанию

Часть 5: Тройственность речи

Вступление · осталось 28 мин · Ор а-Сехель

Глава 6 из 11 · 28 мин

Часть 5: Тройственность речи

Рабби Авраам Абулафия

Вступление

Буквенные знаки пятой части — цади (), куф (), рэйш (); в ней три части и три раздела, а слово — алеф (), бэт (), вав ().

Раздел 1 — часть цади (**צ**), знак алеф (**א**): тайна имен

Знатокам языков уже хорошо известно, что произносимая устами речь служит для того, чтобы указывать на сущности существующих вещей и на их случайные [свойства]. И во всем существующем нет ничего, кроме сущности или случайного [свойства]. Сущность делится на виды: отдельная сущность и составная сущность. Так же и случайное делится на виды: отдельное случайное и связанное случайное. И имя, указывающее на сущность, делится на простое имя и составное имя; то же относится и к [имени], указывающему на случайное. Поэтому языковеды увидели, что все имена — как сущностные, так и случайные — неизбежно разделяются на три высшие категории: различные, синонимичные и многозначные. Краткое их объяснение таково: различные — это имена, где каждое сущее обособлено от другого и своей сущностью, и своим именем, как огонь от воздуха, воздух от воды, вода от земли, земля от огня, а также в обратном порядке. Ведь ни один из них на деле не является другим, хотя в возможности каждый из них и другой — одна сущность, то есть их сущность состоит из одной материи.

Но сами по себе они различаются по своей форме на деле, и потому различаются по имени. Когда же огонь превращается в воздух, его имя меняется, и он называется воздухом — не из-за изменения материи (ведь материя огня — та же самая материя, что и у воздуха), а из-за изменения его формы. Из-за этого изменения может показаться, будто существование имени и сущности неразрывно связаны. Однако относительно огня в целом имя уже общепринято, и оно меняется, лишь когда меняется какая-то его часть. И именно эта часть переходит из одной формы в другую и от одного имени к другому; при всем том вся его сущность и его общее имя не изменились. Следовательно, это случайное [происшествие], случившееся с частной сущностью и вместе с ней с ее именем; то же относится и ко всем остальным вещам. Синонимы же — это когда имен много, а объединяющий их смысл один, как «путь», «тропа» и «дорога». Грамматики назвали их совпадающими по смыслу и различающимися по произношению. А многозначные имена противоположны синонимам: имя у них одно, а смыслы многочисленны и различны. И поскольку синонимы и многозначные имена противоположны друг другу, различные [имена] служат серединой, разделяющей их. Грамматики назвали многозначные имена одинаковыми по произношению и различающимися по смыслу. И это [было сказано] в общем.

Что же касается многозначных имен, то они делятся на шесть видов. Среди них есть такие, которые называют абсолютно многозначными, как «восточный ветер» и «святой дух»: они совпадают лишь в слове «ветер» (дух), а по смыслу совершенно различны. Ведь это две [разные] сущности, между сущностями которых нет никакой общности, которая указывала бы, почему они обе были названы этим конкретным именем. Другие же — общепринятые имена: это когда некий признак конституирует две сущности, носящие одно имя, или множество сущностей. И это имя, общее для названных им [вещей], по соглашению указывает на каждую из них постольку, поскольку они разделяют этот признак. И то, что поддерживает существование одной сущности, названной этим именем, — то же самое поддерживает существование и другой из всех, кто назван этим именем, общим для них по языковому соглашению, подобно имени «живое существо», которое по соглашению прилагается к человеку — и к ослу, и к быку, и к любому из живых существ. Ведь жизненность присуща каждому из них, и именно она поддерживает сущность каждой отдельной особи. Ведь живое существо — это тело питающееся и чувствующее, и это определение одинаково для всего живого. То же самое можно сказать и обо всем, что является родом, видом или индивидуальной особью, поскольку видовое отличие относится к ним одинаково по соглашению. Ведь и род — например, «тело» — конституирует всякое телесное существо. Так же и вид — «человек», и так же «мыслящий», являющийся видовым отличием, конституирующим сущность человека, чье определение — «животное разумное».

Известно, что всякое определение слагается из общего рода и видового отличия, отделяющего один вид от другого из тех, что входят в этот род. Ведь всякий род включает в себя по меньшей мере два вида. Поэтому общепринятое имя охватывает род, вид или видовое отличие, указывающие на сущность природы вещи, но не указывает ни на собственное свойство, ни на случайное, поскольку ни собственное, ни случайное свойство не относятся к тому, что конституирует сущность. Ведь по суждению разума вещь вполне может существовать и тогда, когда случайное или собственное свойство от нее удалено. Бывают также имена сомнительные: это имя, прилагаемое к двум (или более) существующим сущностям, разделяющим некий признак, который не конституирует сущность ни одной из них. Таково имя «лев», которое прилагается к живому, к мертвому и к нарисованному на стене. Оно может относиться и к отражению, видимому в зеркале или в воде, но у отражения нет иного существования, кроме как в воображении, мы же говорим о сущих вещах. Общность между всеми, кто назван этим одним именем, проистекает не из того, что конституирует сущность каждого из них, а из случайного свойства, присущего им, а именно из внешней формы — то есть из очертаний тела. Известно же, что очертания тела не конституируют сущность истинного льва; ее конституирует лишь его внутренняя естественная форма — живая душа, питающая и чувствующая. И в этом живой лев не имеет ничего общего ни с мертвым, ни с нарисованным, кроме одного лишь имени «лев».

Таким образом, сомнительное имя с двух своих сторон подобно двум упомянутым видам имен: оно подобно первому — подлинному абсолютному омониму — тем, что одна сущность в действительности полностью отлична от другой; и оно подобно общепринятому тем, что вещь называется одним именем с другой благодаря какому-то общему для них признаку, из-за которого они и названы одним именем. Из-за сходства с обоими этими видами имен оно и называется сомнительным. Бывают также имена, употребляемые в общем и частном смысле: это когда какой-то вид называют именем его рода. Например, слово «звезда», в общем смысле прилагаемое к каждой звезде небес, в то же время служит особым частным именем одной конкретной планеты — Меркурия (Кохав Хама), называемого планетой интеллекта, чья небесная сфера — вторая над сферой Луны, и он подобен писцу при Солнце. Потому он и называется Кохав Хама. Точно так же и о слове «зелень» (хацир) и подобных ему можно сказать, что у него есть общее и частное значение: общее — потому что все травы разных видов называются «хацир» (трава), но есть среди них и одно конкретное растение, которое тоже называется «хацир», а в переводе [Таргума] передается как «карти» (порей). Бывают имена переносные: они изначально указывают на сущность некой вещи, и это имя закрепилось за этой сущностью и стало общеизвестным, а затем было заимствовано от той сущности, за которой оно закрепилось прочно, к другой сущности, однако за этой другой сущностью оно не закрепилось так же прочно, как за первой. Таково имя «лев», закрепленное за одним из видов животных: поскольку лев могуч, храбреца среди людей порой называют львом. И подобным метафорам у рифмачей и поэтов нет конца, то есть они переносят имена по воображению от одного к другому. Бывают также имена перенесенные: в простонародье они указывают на одно общеизвестное понятие, а затем мудрецы перенесли их на предметы, чей смысл не совпадает с народным пониманием. Таково слово «молитва» (тфила): в народе это просто просьба, а мудрецы и пророки перенесли его на совершенно особое действие в особой форме. Сюда же относятся названия «мужское» и «женское», «сыновья» и «дочери» и многое другое.

Таковы шесть видов из разряда многозначных имен. Кроме того, есть еще множество других имен: производные, местоимения, свойства (прилагательные) и многие иные. Производные имена — это, например, «белый» от «белизны», «мудрец» от «мудрости», «праведник» от «праведности»; носители этих качеств описываются тем, что их определение произведено от названия свойства. А свойства — это белизна, мудрость, праведность и им подобные. Местоимения же, служащие заменой [именам], могут представлять собой отдельные слова, такие как «я», «он», «мы», «вы», «они». А могут быть буквами, присоединяемыми к именам и к действиям, как «мудрость моя» и «дело мое», «мудрость твоя» и «дело твое», «мудрость наша» и «дело наше», а также «мудрость их» и «дело их»; или «сын мой», «голова моя», «сын твой», «голова твоя» и тому подобное. Некоторые называют эти местоимения «десятью обладателями», поскольку их насчитывается десять. Если же различить мужской и женский род, единственное и множественное число, как ты услышишь [далее], их число неизбежно дойдет до двенадцати, ведь подобает довести все категории, существующие в речи, до двенадцати частей, как будет сказано в третьем разделе этой части, в которой мы сейчас находимся. Бывают также составные имена числительные, и свойства имен подвержены многочисленным изменениям. Грамматики разделили их на множество разделов, но так и не дошли до конца и никогда не дойдут, ибо им нет предела. Мы же лишь кратко наметили здесь вопрос об именах, чтобы с его помощью приоткрыть то, что ты услышишь впереди с помощью Всевышнего.

Раздел 2 — часть куф (**ק**), знак бэт (**ב**): действия

Поскольку имя указывает на сущностное или случайное бытие, а действие не является ни сущностью, ни случайным [свойством], но представляет собой отношение одного к другому, мы скажем о нем следующее. Знай, что действие бывает существующим в возможности, а бывает существующим на деле. Бывает действие естественное, бывает искусственное, а бывает случайное. То, что находится в возможности, делится на две части: близкую и далекую. Близкая — это то, что очень близко к осуществлению на деле, а далекая — то, что далеко от осуществления. Поэтому между близким и далеким возникают различные степени близости и удаленности, как если сказать: далекая материя человека — это стихии, близкая — семя (называемое кери), а промежуточные — все, что между ними. Естественное же действие [на деле] — это, например, когда говорят: «человек пишет» в сам момент письма, когда он действительно действует на деле; а небесная сфера вращается на деле непрестанно. И скажи, что действие — это ни сущность, ни случайное [свойство], а лишь отношение, связывающее деятеля, производящего его, и претерпевающий объект, несущий его на себе. Оно не является сущностью, поскольку не является телом и не является силой в теле: ведь если бы оно было силой, оно не было бы действием. А если ты скажешь, что оно — сила произведенная и пребывающая [в покое], то в таком случае оно было бы сущностью.

Однако его можно обозначить лишь через отношение описания, которым описывается деятель, и описания, которым описывается претерпевающий, находящийся в несущей его сущности или в случайном [свойстве]. Естественное же действие является сущностным — будь оно постоянно в возможности, готовой перейти в действие на деле, или уже существующим на деле. Таковы тяжесть тел, в чьем составе преобладают вода и земля, легкость тех, в чьем составе преобладают огонь и воздух, жар огня, влажность воды, подъем одного вверх, опускание другого вниз и тому подобное. И эти явления, обнаруживаемые в естественных действиях, можно назвать случайными так же, как и сущностными. Ведь сами они — не сущности, однако мы назвали их сущностными потому, что они неотлучны от несущих их сущностей и не существуют без них на деле, подобно белизне снега или черноте смолы. А случайным мы назвали то, что случается с сущностью временами, а затем исчезает, подобно теплу в воде или влажности в воске и подобным временным случайностям. Эти и подобные им — действия, существующие в природе, и они названы естественными; при этом обнаруживается, что естественные действия связаны с упомянутыми случайными явлениями, которые происходят с естественными телами, временами сменяясь на противоположные, и потому называются случайными. Искусственные же действия — это то, что совершается одним лишь человеком. При этом все живущие в мире не могут сотворить ни единой крупицы материи — ни малейшей, ни великой, ни много, ни мало, — как не могут и уничтожить ее из сотворенного бытия.

Однако искусство отчасти подобно природе, поскольку оно придает форму материи, обладающей определенным смешением [элементов]. И на этом основании деятели соотносятся со своими результатами, а результаты — со своими деятелями. Отношение действия объединяет их обоих: они соотносятся с ним, а оно относится к ним. А поскольку не бывает действия вне времени и вне места, деятель, объект и действие также соотносятся со временем и местом. И поскольку не бывает действия без четырех причин — материи, формы, действующей причины и цели, — всякое действие соотносится со всеми четырьмя, ибо они — причина их существования. И все эти вопросы разъяснены в книгах мудрости.

Мы же упомянем здесь только отношение действия ко времени вместе с деятелем и объектом, остальное же пусть ищут на своем месте — там это найдет и поймет внимательный разум. И мы скажем об этом, что деятель бывает в единственном или во множественном числе. Единственное число делится на две части: мужской род или женский, и множественное число также делится на две части: мужской род или женский. Речевые же формы, указывающие на действующее лицо, делятся на три части: это присутствующий, говорящий со слушающим о третьем лице, которого нет перед ними; говорящий о самом себе; и говорящий со своим собеседником лицом к лицу о самом этом собеседнике. И эти три части охватывают три общих лица: «мы», «вы», «они»; и три частных лица: «я», «ты», «он». Мы называем их местоимениями. Раздели их далее на мужской и женский род — и они составят двенадцать частей. Если же чего-то из них недостает, знай, что это от несовершенства языка.

И вот в нашем языке, когда мы хотим отнести глагол прошедшего времени в одной из пород к действующим лицам, в языке недостает трех форм из двенадцати: три формы дублируются и не выделены особо для тех, для кого их следовало бы выделить, так что остается девять. И вот они: сделал Реувен вчера (сделал некто), сделала его жена (сделала некто), сделали Реувен и Шимон, сделали Рахель и Лея, сделали мы — Авраам и Ицхак, сделали мы — Сара и Ривка, сделал я — Яаков, сделала я — Билха, сделал ты — Яаков, сделала ты — Зилпа, сделали вы — Амрам и Моше, сделали вы — Йохевед и Ципора; вчера сделал такой-то. Вот, упомянутых в связи с действиями — двенадцать; при этом в единственном числе шесть, и во множественном — шесть.

Но две формы во множественном числе повторяются: «паалу — паалу», а также «паальну — паальну». И в них мужской род не отделен от женского, как он отделен в других случаях. Таким образом, охваченных [форм] четыре, а две из шести исчезли. Кроме того, дублируется одна из форм единственного числа, а именно «паальти — паальти» (я сделал — я сделала), где мужской род не отделен от женского, как он отделен в остальных формах единственного числа. Следовательно, частных [форм] пять, и всего получилось девять, а три исчезли. Есть языки, где недостает еще больше, есть такие, где недостает меньше, а есть такие, где недостает столько же, сколько в нашем языке, то есть остается девять. Однако добавить сверх двенадцати невозможно согласно естественной речи, ведь существующих лиц не больше и не меньше.

И вот сами местоимения: он, она, они [м. р.], они [ж. р.], мы, я, ты [м. р.], ты [ж. р.], вы [м. р.], вы [ж. р.]. И вот, согласно этому языку, местоимений насчитывается десять, поскольку для «паалу — паалу», совпадавших для двух [родов], каждое выделилось отдельно и различилось буквой мэм () и нун () в словах «хэм» () и «хен» (). И если бы можно было восполнить их все, это было бы превосходно. И судя по тому, что мы находим «анахну» () наряду с «нахну» (), а также «ани» () наряду с «анохи» (), и не находим такого удвоения у других, замысел языка состоял в том, чтобы различать тех, к кому обращаются. Мы не станем распространяться об этом, чтобы не навлечь насмешек. И не стоит возражать на основании того, что мы находим «атэна» вместо «атэн», или того, что «атэм» кое-где употребляется для женского рода: ведь это также относится к смешению языков или к некоей тайне из особых тайн.

Вот то, о чем мы упомянули относительно глагола прошедшего времени; и мы сказали, что он допускает двенадцать [форм] по числу существующих лиц со стороны речи. Но поскольку время делится еще на настоящее и будущее, глагол выражает их оба, и будущее делится на две части и на восемь речевых форм: четыре из них — повеление, указывающее на действие, которому предстоит совершиться, и четыре из них — будущее время для четырех деятелей. Повелительное же наклонение [имеет четыре формы] потому, что принимающих повеление всего четверо: единственное число делится на мужской или женский род, и множественное число делится на мужской или женский род. Как если ты повелеваешь им: «Реувен, стереги этот дом сейчас или завтра». Но о прошедшем невозможно сказать «стереги», ведь всякое повеление обращено в будущее и не бывает в прошедшем. Его можно сказать лишь для поддержания настоящего сейчас, однако его начало — от момента повеления и далее, устоит ли оно или нет. И нет никакого повеления иначе как лицом к лицу.

И пойми это: это великая тайна из величайших во всей Торе! Ведь то, что я пишу здесь, отнюдь не лишено тайны: я не собираюсь переписывать в этой книге сочинения грамматиков, но эти вопросы приведены здесь ради указания на нечто необходимое или полезное для цели книги. Отсюда также то, что ты скажешь женщине в повелении: «стереги этот дом в такое-то время», и так же мужчинам во множественном числе — «стерегите», а женщинам — «стерегите». И вот десять местоимений прибавляют к корням имен или глаголов десять букв на их конце, чтобы различить обладателей в именах. Как если сказать: «моё имя» (шми), «его имя» (шмо), «её имя» (шма), «твоё имя» (шимха), «их [ж. р.] имя» (шман), «наше имя» (шмену), «их [м. р.] имя» (шмам), «его имя» (шмо), «ваше [м. р.] имя» (шимхем), «ваше [ж. р.] имя» (шимхен). А в глаголах — как ты скажешь: «сделал», «сделала», как я указал о них и о местоимениях; однако в глаголах недостает одной [формы], как я упомянул, местоимений же десять, как и у имен. И поскольку их начало — от «он» и «она», ты поймешь их тайну.

Так же ты поймешь тайну начала трех местоимений имен: шми (), шмо (), шма (), ведь их окончания [буквы йод, вав, хэй] служат свидетельством. Так же обстоит дело и с окончаниями повелительного наклонения в трех из них: шимри (), шимру (), шморна (). Пробудись же от моих слов к Имени и уразумей величие Единого Имени, благословен Он! Кроме того, деятель указывает на настоящее [время], и так же объект указывает на настоящее; и деятелем называют только того, кто действует на деле в самый момент действия. И если его действие непрестанно и не прекращается, то и он непрестанен и непрерывен — это первая истина разума. Если же деятель исчез, а объект пребывает — как написание книги после того, как она написана, — то жив деятель или мертв, его уже не называют действующим; однако объект называется результатом действия, пока действие сохраняется в нем. Если же его действие исчезло со стиранием буквы с доски, тогда он уже не называется результатом действия, но о нем скажут, что он некогда претерпел действие, сейчас же он не является объектом действия на деле, разве что в возможности — близкой или далекой.

И вот речевые формы, выражающие действие [деятеля в настоящем времени]: это когда говорят «Реувен пишет», «Лея пишет», «Авраам и Ицхак пишут», «Сара и Ривка пишут»; причем буква тав () в форме котевет () приходит вместо буквы хэй () в форме котва (), и в языке это равнозначно. Так же обстоит дело и с претерпевающим объектом, как если сказать: «книга написана», «послание написано», «книги написаны», «послания написаны» — и это тоже четыре речевые формы. И к ним невозможно ни прибавить ничего, ни убавить от них. Ведь если в языке обнаруживается хотя бы одна [форма], даже если остальные не встречаются — будь то во всей породе или в одной из шести ее ступеней, — ты сможешь построить ее везде, где пожелаешь. И есть два понятия, служащие корнем для всего, о чем говорится в связи с действием, и они суть первые имена для глагола. Это когда говорят «порода» или «породы», на которых строятся все его действия: прошедшее, будущее и настоящее. И глагол не образуется от имени собственного, которое не принимает ни множественного числа, ни сопряжения, но образуется от качественного имени и от случайного [свойства], принимающих множественное число или сопряжение. Общее же правило для любого имени состоит в том, что к нему в конце присоединяется буква; однако к имени собственному ни в коем случае никогда не присоединяется буква в конце, а присоединяется только спереди. И это также великая тайна, знай ее! Впрочем, имя собственное бывает и производным. И отглагольное имя делится на две части: одна — имя мужского рода в единственном и множественном числе, а другая — имя женского рода в единственном и множественном числе. Как если сказать: «святыня» (кодеш, ) — «святыни» (кодашим, ), или «святая» (кдоша, ) — «святые» (кдошот, ) с дагешем в букве шин (). Ведь формы без дагеша указывают на качество описываемого этим, и тому подобное. Инфинитив глагола охватывает все три части времени: прошедшее, настоящее и будущее (был, есть и будет). Сам по себе он выступает в виде [инфинитива абсолютного], подобно «хранить» (шамор, ) или «помнить» (захор, ), и у него много форм во всех породах. И никто не в силах как следует истолковать его сущность, ведь оттого, что он — исток (макор), его смысл сокрыт. И перед ним присоединяются четыре буквы бэт, каф, ламэд, мэм (), и никакая другая служебная буква к нему спереди не присоединяется, кроме соединительного вав (), как в стихе: «…и сделать этот день днем пиршества и веселья» (Эстер 9:19); также к нему присоединяется вопросительная хэй (), как в стихе: «Скажет ли царю: „Нечестивец!“…» (Иов 34:18), и никакая другая буква к нему не присоединяется.

Также к нему сзади присоединяются все десять местоимений, а с буквами бэт, каф, ламэд, мэм () он образует четыре ступени. И будучи истоком, охватывающим все времена, он указывает на то, что у четырех стихий есть единая первоматерия, общая для них всех и служащая для них истоком. И вот его суть: в слове «шамор» () буква шин () огласована камацем — это инфинитив; а когда шин со шва («шмор», ) — это повеление. И из первого инфинитива, и из повеления ты находишь корень любого слова. И ты не найдешь ни одной служебной буквы при повелительном наклонении, кроме буквы вав (), которая добавляется к нему, как в выражениях: «выйди и сделай», «смотри и делай». Когда же ты прибавишь [префиксы], ты скажешь: ки-шмор () — «подобно хранению», би-шмор () — «во время хранения», ли-шмор () — «чтобы хранить», ми-шмор () — «от хранения». И вот, буква шин () вновь оказывается огласованной шва из-за добавления четырех букв. Однако при наличии соединительного вав () огласовка камац не меняется; и вопросительная хэй () не меняет инфинитив, разве что с буквой каф, когда за ней следует гортанная буква из тех, что сочетаются с ней.

И вот, будущее время охватывает четыре значения для четырех лиц, и знак, указывающий на них, — буквы алеф, йод, тав, нун (). И вот их суть: Реувен говорит о самом себе и говорит «буду радоваться» (эсмах, ); говоря о своем отсутствующем товарище, он говорит о нем «Леви будет радоваться» (йисмах, ); говоря перед ним в лицо, он говорит ему «ты будешь радоваться» (тисмах, ); а включая других вместе с собой, говорит «мы будем радоваться» (нисмах, ). И хотя встречается еще «эсмэха» (), оно равнозначно первому; также «йисмоху» () — для множественного числа; и так же «нисмэха» (), «тисмоху» (), «тисмэхи» () и «тисмахна» () — все они образуются префиксными буквами алеф, йод, тав, нун (). И этой речи тоже надлежало бы строиться по упомянутому нами образцу — между единственным и множественным числом, между мужским и женским родом во всей полноте этим путем.

Однако в них недостает [форм], как ты увидишь. Пример тому: я, Реувен, пойду; я, Тамар, пойду; мы, Шимон и Леви, пойдем; мы, Рахель и Лея, пойдем; Йегуда пойдет; Йосеф и Шломо пойдут; Сара и Ривка пойдут; Йегуда и Йосеф, вы пойдете; Шмуэль, ты пойдешь; Сара пойдет; Сара, ты пойдешь; Йохевед и Ципора пойдут. Вот двенадцать путей: шесть для единственного числа и шесть для множественного. Недостаток же языка в них таков: в единственном числе [совпадают] две, и во множественном — две. Следовательно, осталось восемь неповторяющихся: четыре в единственном числе и четыре во множественном. И таким же образом тебе следует исследовать остальные, тяжелые породы, подобно тому, как ты видел на примере этой легкой породы, к которой я привлек твое внимание. Ведь я написал об этом в данной книге лишь для того, чтобы обратить твое внимание на тайну языка по необходимости: ведь невозможно постичь то, что будет далее, иначе как через подобные предварительные основы. Их необходимо разобрать сначала, чтобы затем достичь цели этой книги — а именно истинного познания Имени. И разум доказывает, что если ты предварительно не изучишь тайны речи перед [духовным] постижением, то постижение разумом, принимаемое от Всевышнего, не сможет быть совершенным. При знании же намеченных предварительных основ постижение легко распознать, если только этому не воспрепятствует внешнее или внутреннее препятствие либо Б-жественная воля.

Раздел 3 — часть рэйш (**ר**), знак вав (**ו**): пути служебных слов

Всякий язык включает в себя эти три вещи: имена, действия и служебные слова. Первые два мы уже кратко объяснили, насколько того требует цель книги, и осталось объяснить служебные слова — третью составляющую из них. И мы скажем о них, что служебные слова — это слова речи, называемые связью для выражаемых смыслов, и они суть случайные [свойства], хотя и необходимы в речи. Ведь когда ты произносишь [одно лишь] имя, например «Яаков», из него никогда не будет понятен законченный смысл, хотя имя сущности — это корень, указывающий на природу сущего и на его сущность. И даже если ты составишь несколько имен сущности вместе, из них не будет понятен смысл высказывания, пока ты не присоединишь к имени глагол. Да и многие слова необходимо связывать отдельными служебными словами или буквами, присоединяемыми к именам или глаголам. Как если ты скажешь «Реувен», присоедини к нему один глагол, например «вышел», и скажи: «Реувен вышел».

И вот, из одного только имени не был понятен законченный смысл, как и из соединения его с глаголом, пока ты не прибавишь к ним одно или несколько слов, например: «из города сегодня». И тогда смысл высказывания станет полным, когда ты упомянешь все вместе, сказав: «Реувен вышел из города сегодня». И если имя, указывающее на сущую вещь, само по себе не завершило высказывание, то тем более служебное слово, такое как «мин» () или предлог «ми-» (), ведь «мин а-ир» () — то же самое, что «ме-а-ир» (), — не указывает ни на какое сущее. И отсюда ты пробудишься к познанию того, что путей служебных слов очень много и они отличны друг от друга. А также пробудись из всего сказанного мною, чтобы понять из этого то, что я скажу далее с Б-жьей помощью в последующих частях.

Вот, я уже объяснил тебе то, что надлежало объяснить касательно трех частей речи, на которых строится всякий язык по тому, как он устроен. И я представил эти пять разделов, делящихся на первые пять частей, в виде кратких общих введений к тому, что последует в следующих пяти разделах, которые разделены еще на пять других частей. И вот, эти первые пять больших частей включили в себя две [входящие в них] малые частные части, а следующие пять больших частей включат еще 18 малых частных частей; и числовой знак для всех них — 38 (). Прибавь к ним 10 больших частей, и получится в целом 48 (), и твой знак: «…ибо Он — жизнь твоя и долгота дней твоих…» (Дварим 30:20). И берегись, чтобы не забыть тебе этих слов и чтобы они не отходили от сердца твоего во все дни жизни твоей, ибо это слова первого Света Интеллекта. И потому воссияет в твоем сердце обновленная звезда Кохав (), и ты познаешь там расчет от расчета Имени и будешь жить им вечной жизнью.

Заметка

Заметки в этой книге

Выделите текст или коснитесь абзаца и выберите цвет — место сохранится здесь, со своей заметкой, если захотите.

Все заметки

Заметки хранятся в этом браузере. Войдите, чтобы они были на всех ваших устройствах.

Ещё

Поделиться