Глава 3 из 54 · 99 мин
Врата 2: Смысл Ацилута
Рабби Моше Кордоверо (Рамак)
Пункт 1.1
Врата вторые — это врата о смысле Ацилута.
Пункт 1.2
О причине того, почему [сфирот] именно десять, а не больше. В предыдущих вратах мы разобрали, почему существование Ацилута неизбежно, показали единодушное мнение каббалистов о том, что [сфирот] именно десять — ни меньше ни больше, — и изложили по порядку их суть и имена. Теперь же, в этих вратах, мы сочли нужным с помощью Г-спода и Его спасением объяснить причину того, почему их десять, а также смысл всего Ацилута в целом.
Пункт 1.3
Глава первая.
Пункт 1.4
Наслаждаясь чтением в райском саду книг мудрецов этой науки, мы обнаружили, что мудрец рабби Йегуда Хаят в своей книге «Минхат Йегуда» (лист 9, сторона 2) привел от имени рабби Азриэля одно объяснение того, почему [сфирот] десять, и рядом дал свой ответ на него. Вот его слова: «Знай, что каждая точка проявляется в трех измерениях — длине, ширине и глубине. Когда умножишь их друг на друга по правилу квадратного числа, три дают девять, а вместе с местом, которое их вмещает, их оказывается десять». На этом заканчиваются слова рабби Азриэля, благословенна его память. Рабби Йегуда возразил ему так: «Это объяснение представляется мне неудовлетворительным по двум причинам. Во-первых, сама посылка неверна: упомянутые измерения обладают количественной величиной, тогда как у точки величины нет, так как она есть предел линии. А во-вторых, разве угодно Г-споду, чтобы упомянутые измерения, которыми определяется материальное тело, приписывались Ацилуту? Ведь в Б-жественном материальное прошло и исчезло». На этом заканчиваются его слова.
Пункт 1.5
Поскольку его слова несколько трудны для понимания — особенно в первом возражении, где он говорит, что у точки нет количественной величины и так далее, — мы сочли нужным разъяснить его мысль. Суть дела в том, что всякое материальное тело обладает длиной, шириной и глубиной, и нет в мире ни одной материальной вещи, у которой не было бы этих трех [измерений], так как они составляют определения тела. Если же мысленно представить только два определения тела — длину и ширину без глубины, — это будет называться плоскостью. Примером тому служит краска, расстеленная по поверхности бумаги: к ней применимы понятия длины и ширины, но не применимо понятие глубины, и потому она называется плоскостью. Когда мы мысленно представим лишь одно определение тела — длину без ширины, — это будет называться линией, то есть линией длины, лишенной ширины и тем более глубины. А когда мы мысленно представим отсутствие всех трех определений тела, это и будет называться точкой. Это значит, что у нее нет ни длины, ни ширины, ни глубины. Причем речь не о том, что такая точка может существовать в действительности: она называется умозрительной точкой, то есть мысленным представлением об отсутствии определений тела, а не чем-то существующим на деле. Из этого пояснения становится понятна мысль рабби Йегуды, возразившего рабби Азриэлю, что его слова противоречивы. Ведь тот сказал, будто точка проявляется в трех измерениях, а это невозможно: у точки нет ни длины, ни ширины, ни глубины, и она представляет собой лишь предел линии.
Как мы уже разъяснили, предел линии означает также и отсутствие длины, а значит, у точки нет измерений вовсе. Впрочем, и само его утверждение, что точка есть предел линии, разделяют далеко не все знатоки астрономии [и геометрии]. Одни говорят, что соединение двух или более точек образует линию. Другие же утверждают, что даже если собрать вместе все точки в мире, линии из них не получится: раз у точки нет никакой длины, из нее никак не может возникнуть длина. Однако это не относится к главной теме нашего исследования.
Пункт 1.6
Сам рабби Йегуда в защиту рабби Азриэля предложил ответ на оба своих возражения через числовые расчеты, но так как это объяснение выглядит натянутым и неубедительным, мы не станем приводить его здесь. Мы же сочли правильным выступить в защиту рабби Азриэля иначе и скажем так: хотя Ацилут, безусловно, не есть ни тело, ни материальность, все же именно от него берут начало тело и материальность. Это подобно тому, как каббалисты признают, что четыре стихии — вода, огонь, воздух и прах — намеком содержатся в сфирот: Гдула — это стихия воды, Гвура — стихия огня, Тиферет — стихия воздуха, а Малхут — стихия праха. И это не значит, что сфирот, упаси Б-г, сами представляют собой эти стихии в буквальном смысле; нет, они служат корнем стихий, а стихии сотворяются из своего корня. Точно так же обстоит дело и с определениями тела: речь вовсе не о том, что наверху в буквальном смысле есть тело или что к сфирот применимы определения тела.
Но поскольку тело сотворено из них и они служат ему корнем, в этих корнях иносказательно присутствует то, из чего возникают определения тела. Поэтому по отношению к высшему миру правомерно говорить о длине, ширине и глубине, подразумевая под этим силу, посредством которой создается длина, силу, посредством которой создается ширина, и силу, посредством которой создается глубина. А поскольку каждая из этих трех сил производит еще три действия, всего их оказывается девять; десятая же сила — та, что дает начало самому существованию тела прежде, чем оно обретает свои определения. Выходит, что наверху неизбежно должны быть десять сил, которые и представляют собой десять сфирот. И конечно же, рабби Азриэль вовсе не считал, будто наверху, упаси Б-г, существуют сами определения тела. Более того, представляется, что этого вопроса нет с самого начала: рабби Азриэль совершенно справедливо уподобил Ацилут определениям тела, так как на это уже было дано разрешение.
Пункт 1.7
Ведь и книга «Сефер Йецира» пошла этим путем, сказав: «глубина верха и глубина низа» (Сефер Йецира 1:5). Верх и низ, восток и запад, юг и север — это определения тела, и все же автор «Сефер Йецира» не воздержался от того, чтобы применить это уподобление к Б-жественному, поскольку в рассуждении они служат лишь притчей и образом. Что же касается второго вопроса — о том, что у точки нет количественной величины, — то и это не возражение. Ведь любая точка, несомненно, обладает этими определениями; а когда мы выше говорили, что у точки нет величины, речь шла именно об умозрительной точке, не существующей в действительности. Точка же, существующая в действительности, обладает измерениями, а значит, это возражение отпадает.
Пункт 1.8
Кроме того, поскольку Ацилут не есть ни тело, ни материальность, [рабби Азриэль] назвал его «точкой», которая не является телом, — ведь Ацилут служит корнем тела и его определений.
Пункт 1.9
И еще потому он назвал Ацилут «точкой», чтобы показать: подобно тому как точка едина в своих частях и совершенно неделима на части, так и Ацилут не делится на части, а даже если мы и говорим о частях в нем, все это лишь притча и образ. Таковы доводы, которые мы сочли нужным привести в защиту рабби Азриэля. А теперь приведем то, что написал сам рабби Йегуда о смысле [числа сфирот] Ацилута. Вот его слова: «Поскольку Ацилут проявляется как точка, мы вынуждены признать, что в этой точке есть начало, середина и конец (рош, тох, соф). Наличие конца мы должны признать потому, что видим: если бы творения создавались со стороны бесконечной силы, они бы простирались в бесконечность и существовали вечно, но замысел был не таков. А раз у нее есть конец, значит, у нее есть и начало, ведь не бывает конца без начала и начала без конца. Но берегись подумать, будто под началом, серединой и концом я подразумеваю количественные начало, середину и конец — упаси Б-г! Речь идет о самой силе, так как между причиной и следствием есть различие. И поскольку каждый из трех упомянутых краев этой точки включает в себя все три — ведь в начале есть конец и середина, и так же в середине, и так же в конце, — то при умножении трех на три по правилу квадратного числа получается девять, а вместе с местом, которое их вмещает, и так далее». На этом заканчиваются его слова.
Пункт 1.10
Такова вкратце суть его слов; в подтверждение он привел множество высказываний из Зоара, но поскольку эти высказывания вовсе не служат доказательством его слов, мы не сочли нужным их здесь переписывать. Однако как против его слов, так и против слов рабби Азриэля, мир ему, следует выдвинуть такое возражение: если причиной числа десять служит точка, обладающая тремя [частями], каждая из которых включает в себя три, то мы точно так же можем сказать, что и каждая из трех малых частей внутри каждой из трех первых тоже включает в себя три — и так от трех к трем их число будет расти до бесконечности! А если мы не станем включать их друг в друга дальше таким образом, то откуда же вообще берется первое взаимовключение, посредством которого мы из трех получаем девять? В этом, несомненно, заключена большая натяжка. Из-за этой трудности некоторые попытались соединить оба объяснения воедино и сказали, что у каждой точки есть глубина, длина и ширина, а у каждого из этих трех [измерений] есть свои конец, середина и начало — вот и получается девять, а вместе с вмещающим их местом — десять. Я же могу возразить авторам всех трех мнений, так как не вижу для подобных рассуждений никакого основания: ведь по их словам выходит, будто тела и предел диктуют устройство самого Ацилута. Невозможно согласиться с утверждением, будто из-за неизбежности этих [телесных] определений и сами сфирот неизбежно должны иметь именно такую меру; ведь это сфирот произвели и породили мир и все творения! Будь сфирот шестнадцать, в устройстве определений вполне могло бы существовать шестнадцать составляющих — четыре на четыре. Кто же станет выводить необходимость облика отца из облика сына? Разве можно сказать, что у Реувена обязательно должны быть руки для того, чтобы руки были у его сына, или что у Реувена должно быть три руки, чтобы три руки было у его сына? Как же мы можем выводить форму причины из формы следствия?! Ведь по правде причина первична, а следствие вторично по отношению к ней; как же следствие может предопределять форму существования своей причины? Это вызывает у меня крайнее недоумение.
Пункт 1.11
Есть и еще одно возражение против слов рабби Йегуды, утверждавшего, что в точке есть конец, середина и начало и что в каждом из этих трех тоже есть конец, середина и начало. Это также не выдерживает критики: ведь в середине не может быть конца и начала, поскольку если в ней будут конец и начало, она уже не будет серединой. К тому, что является серединой, понятия конца и начала неприменимы: ее начало — это самое первое начало, а ее конец — самый последний конец, так как конец и начало здесь означают не количественные конец и начало, а иссякание силы или ее начало. Как же можно говорить об иссякании или начале какой-либо силы иначе, как о ее окончательном иссякании или самом первом начале, то есть о ее собственных начале и конце?
Пункт 1.12
Более того: раз под началом и концом, как уже разъяснено, подразумеваются лишь начало силы и ее иссякание, и конец — это именно иссякание силы, то как в самом этом иссякании можно выделить начало и середину? Ведь когда сила иссякла, не остается ничего, а в отсутствии силы нет ни начала, ни середины — хотя отчасти это затруднение и можно разрешить с натяжкой. Что же касается его возражения рабби Азриэлю — как, мол, можно приписывать измерения материального тела Ацилуту, если в Б-жественном [нет материальности] и так далее, — то разве при его собственном объяснении все гладко? Как к Ацилуту могут относиться иссякание силы и начало силы, если к Б-жественному, упаси Б-г, неприменим недостаток силы, так как оно обладает предельным совершенством? На это мы неизбежно должны дать один из двух ответов. Во-первых, это неизбежно потому, что между Эйн Соф и неэцалим есть такое же различие, как между причиной и следствием.
Поэтому к Ацилуту в известной мере применимо понятие иссякания силы: ведь он неизбежно не тождествен самому Маацилю (Источнику), так как низошел от Него и выделен Им из Себя. И это не означает какого-либо недостатка ни в Маациле, упаси Б-г, ни в неэцале; просто, будучи неэцалем и следствием, он неизбежно должен стоять на ступень ниже Причины ввиду превосходства Маациля над неэцалем, и потому в некотором отношении к нему применимо понятие иссякания силы. Второй же ответ состоит в том, что в их действии обязательно должен быть предел, чтобы исполнился замысел Маациля, пожелавшего сделать творения конечными и подверженными иссяканию. Но если так, то и в защиту слов рабби Азриэля мы можем сказать, что предел в Ацилуте неизбежен по тем же самым причинам. Во-первых, Первопричина абсолютно и всецело свободна от какого бы то ни было иссякания — как в мысленном представлении, так и в количественном отношении. Что же касается выделенных Ею из Себя неэцалим, то по мере нисхождения от Нее они неизбежно получают некоторое ограничение — не буквальный предел, а лишь предел в мысленном представлении. Ведь по сравнению с Маацилем, который является их Причиной и в котором мы обязаны полностью отрицать всякий предел, иссякание и тому подобное, неэцалим неизбежно должны отличаться от Него, как следствие отличается от причины.
Пункт 1.13
А во-вторых, это нужно для того, чтобы творения, берущие начало от неэцалим, имели предел. В этом и проявляется сила Благословенного: подобно тому как мир был сотворен из ничего, так и Эйн Соф, Царь царей над царями, выделил из Себя неэцалим, от которых исходят конечные действия, чтобы сотворенные существа имели предел. Изучающий этот предмет должен вникнуть в него разумом, укрепить, поддержать и направить свою мысль к истине. И пусть он не думает, будто мы намереваемся приписать какое-либо ограничение Маацилю или неэцалим — упаси Б-г! Смысл наших слов лишь в том, что даже после того, как мы со всей полнотой и категоричностью отвергнем и отдалим от чистого и святого Ацилута всякую телесность, предел, количество, иссякание силы, конечность и окончание, мы все равно безусловно обязаны вознести Эйн Соф — Маациля, Царя царей над царями, — на еще более высокую и возвышенную ступень. Именно по этой причине Его и назвали Эйн Соф. Говорить об этом предмете лучше как можно меньше; об этом и о подобных вещах сказано: «Овцы [скрытые тайны] — на одежду тебе» (Мишлей 27:26). И все же мы сочли нужным подтвердить эту мысль словами рабби Шимона бар Йохая, мир ему, в «Тиккуней Зоар» (Тиккун 70, лист 130, сторона 1). Вот его слова: «Хотя высший Кетер (Кетер Илаа) есть предвечный свет, свет чистый, свет сияющий, перед Причиной всех причин он черен». На этом заканчиваются его слова.
Пункт 1.14
Смысл этих слов в том, что хотя он и есть «свет чистый» и так далее, то есть предел чистоты и безграничности, и мы обязаны отрицать в нем всякую толщу (авиют, ) и предел, все же мы должны верить, что по сравнению с Маацилем, который является его Причиной, в нем есть и толща, и предел, и иссякание света и силы. Именно поэтому в приведенном высказывании Эйн Соф назван «Причиной всех причин» — чтобы со всей очевидностью показать: раз Он является Причиной всех причин, Он неизбежно должен превосходить их всех. Ведь если мы станем отрицать в Ацилуте вообще всякий недостаток, какой только возможен в мире, и возведем его на самую совершенную ступень, какую только можно помыслить, то это приведет к отрицанию самого существования Первопричины: если Кетер находится на такой высоте, выше которой ничего нет, то в чем же тогда состоит превосходство Маациля над ним? Поэтому, возвышая неэцалим насколько это только возможно, мы все же обязаны оставлять место для превосходства Маациля над всеми неэцалим. Над этим человеку следует глубоко размыслить и не спешить с поспешным ответом.
Пункт 2.1
Рабби Йегуда приводит еще одно объяснение и пишет, что оно более основательно, чем объяснение рабби Азриэля, которое мы привели в предыдущей главе. Вот его слова: «Всеобъемлющее число — это десять, и другого такого нет. Ведь все, что выше десяти, возвращается к единицам — как со стороны самих единиц, например одиннадцать, двенадцать, тринадцать, так и со стороны десятков, например двадцать, тридцать, сорок, которые представляют собой кратное повторение разряда десятков. А поскольку Ацилут входит в счет, ему подобает принять самое всеобъемлющее из чисел». На этом заканчиваются его слова.
Пункт 2.2
Слова же его «поскольку Ацилут входит в счет» означают, что они [сфирот] неизбежно должны обладать числом, чтобы и творения обладали числом и пределом, как мы объяснили выше. Однако здесь можно возразить: что же делает всеобъемлющим числом именно десять, а не двадцать и не сто, и почему возврат разрядов не начинается от двадцати и выше? На это мы ответим: причиной тому послужило то, что самих сфирот десять; ведь если бы сфирот было двадцать, то и счет восходил бы до двадцати. И это, несомненно, истина. Куда более основательно и приемлемо считать, что сфирот первичны, а число вторично, а не наоборот — будто число десять существует само по себе без причины и служит причиной числа [сфирот] Ацилута.
Пункт 2.3
Кроме того, сфирот — это причина, предшествующая всем творениям, и первопричина всего, что находится от них и ниже. Как же тогда число, возникшее позже, может быть причиной предшествующих ему сфирот? Это, несомненно, большая натяжка. Впрочем, хотя мы и отвергаем эти ответы как объяснение причины [числа сфирот] Ацилута, мы не станем отрицать ту истину, что между числом и Ацилутом есть глубокая связь и общность: ведь суть счета состоит в десяти, и он бесконечно восходит от десятка к десятку, но никогда не превышает десяти; так же обстоит дело и со сфирот.
Пункт 2.4
Более того, счет состоит из десяти, от десяти восходит к ста, а от ста — к тысяче (элеф), что совпадает по написанию с названием буквы алеф (), означающей единицу, — как возвращение к полному единению (ихуд), подобно тому как в сфирот, когда они включаются друг в друга, десять раз по десять дают сто. А если включить их друг в друга еще раз, получится тысяча, то есть слово алеф, которое перестановкой букв образует слово пэле — «сокровенное чудо» (), означающее возвращение всего сущего к своему источнику в единении. С числом связано и множество других великих основ, составляющих основы Торы, о чем с Б-жьей помощью будет сказано во «Вратах сочетания букв». И мы не думаем, что в мире есть нечто более сходное с Ацилутом, чем устройство чисел. Равным образом мы не станем отрицать и ту истину, что Ацилут состоит из трех [линий] по три и одной всеобъемлющей силы: а именно из трех [начал] — милосердия (Хеседа), суда и милости, в каждом из которых по три [сфиры]. Так, в Хеседе это соф, тох и рош — а именно: Хохма — рош, Хесед — тох и Нецах — соф; так же в суде: рош — Бина, тох — Гвура и соф — Ход; и так же в милости: Тиферет — рош, Есод — тох и Малхут — соф. А высший Кетер объемлет всё, как мы с помощью Небес подробно разъясним во «Вратах сущности и управления», в главе 25; предмет этот глубок, и там мы остановимся на нем обстоятельно. И все же мы твердо держимся истины: всех этих соображений отнюдь не достаточно, чтобы объяснить причину [числа сфирот] Ацилута, как уже было разъяснено выше.
Кроме того, раввин рабби Менахем Реканати, благословенна его память, в своей книге «Таамей а-мицвот», в рассуждении о сущности и сосудах (келим), привел объяснение каждой из семи сфирот строения по порядку, и его слова процитировал рабби Йегуда Хаят, благословенна его память: «Теперь разъясним, каким образом мир нуждается в этих семи краях, а именно: Хесед, Гвура, Тиферет, Нецах, Ход, Есод и Малхут. Начало строения — это Хесед, так как без него строение существовать не может. Это означает, что этим свойством Святой, благословен Он, обеляет прегрешения Исраэля. И в „Сефер Йецира“ это свойство названо обеляющим прегрешения Исраэля и прощающим их за содеянное со стороны Гвуры, откуда берет начало злое побуждение. А выделяется эта сфира из самой Бины, которая находится над ней. Три же первые [сфиры] — умопостигаемые, они не называются свойствами, и сейчас мы их не разбираем. И в этом состоит великая милость (Хесед), которую Святой, благословен Он, оказывает Своим созданиям: Он прощает [им прегрешения] одно за другим и примиряется с ними, хотя строгий суд этого и не допускает. Поэтому мир не может устоять без этого столпа. А в книге „Бахир“ я нашел такие слова: „Так сказало свойство милосердия (Хесед): во все дни, пока Авраам был в мире, мне не нужно было выполнять свою работу, ведь там вместо меня стоял Авраам и нес мою стражу. Моя же работа состоит в том, что я оправдываю мир, даже когда люди повинны.
Пункт 2.5
И кроме того, я возвращаю их [к раскаянию] и располагаю их сердца к тому, чтобы исполнять волю их Отца Небесного. Всё это делал Авраам“. Далее, мир нуждается во втором столпе — суде, который противоположен первому свойству, упомянутому нами. Если бы не этот столп, нечестивцев не постигало бы наказание, и каждый грабил бы и убивал своего ближнего, оставаясь безнаказанным. Поэтому мир должен управляться и этим столпом, чтобы взыскивать с нечестивцев. Эта сфира выделяется из упомянутого нами Хеседа и называется „огнем из воды“, то есть огнем, вышедшим из воды; и подобно тому как вода противоположна огню, так и действия этого свойства противоположны действиям другого свойства. Оба они называются мышцами мира, как сказано: «а внизу — мышцы вечные» (Дварим 33:27). Далее, мир нуждается в третьем столпе, и это Тиферет — срединное свойство, которое принимает от обоих [первых] и стоит между ними. А нуждается мир в этом свойстве потому, что двух первых свойств для мира недостаточно. Ведь если провинившегося судить по второму свойству — свойству суда, оно осудит его без всякой жалости, как присуще суровому суду, и [наказывало] бы также и оправданного, чье добро наверху перевешивает всецело. А если судить его по свойству милосердия (Хесед), то ему даже в этом мире не зачлись бы его немногочисленные прегрешения.
Поэтому мир нуждается в срединном свойстве — подобно человеку, который соединяет две вещи воедино и совмещает их в одном носителе, — чтобы воздать каждому по путям его и по плодам деяний его: если праведники согрешили, с них взыскивают в этом мире, а если нечестивцы исполнили заповеди, им воздают доброй наградой в этом мире. Это свойство называется востоком, потому что оттуда выходит свет для мира, и ему соответствует сфера Солнца, так как свойство дня берет начало от него. Далее, мир нуждается в четвертом и пятом столпах — это Нецах и Ход, которые берут начало и выделяются из Гдулы [Хеседа] и Гвуры, упомянутых нами выше, как сказано: «блаженство в деснице Твоей навеки (нецах)» (Теилим 16:11), — это означает, что Нецах находится справа, точно под Хеседом, а Ход — слева, точно под Гвурой.
Пункт 2.6
Смысл имени Нецах () происходит от понятия победы (ницуах, ): это означает, что благодаря этому свойству милосердие и заслуги побеждают обвинителей. Поэтому нужно воздавать благодарение Г-споду, и это Ход () — от слова „благодарение“ (ходаа, ) Всевышнему, установившему этот столп, ведь без помощи Г-спода человек не смог бы устоять перед Сатаном. Далее, мир нуждается в шестом и седьмом столпах — это Есод и Малхут; они подобны мужскому и женскому началам (захар и некева), и всё изливается в Малхут, которая называется Шхиной () и Собранием Исраэля, потому что в ней пребывают (шохнот, ) все сфирот, как мы уже объяснили выше. Поэтому наши мудрецы, благословенна их память, назвали ее невестой (кала, ), и в Шир а-Ширим она тоже названа невестой, потому что включает в себя (клула, ) всё (). И она находится на западе (ба-маарав, ), как сказали наши мудрецы, благословенна их память: „Шхина — на западе“, потому что там всё смешивается (митарев, )». На этом заканчиваются его слова о причине [числа сфирот] Ацилута. И хотя большая часть его слов, несомненно, верна, все же этих соображений недостаточно, чтобы объяснить причину [числа сфирот] Ацилута: ведь раз суд и наказание, милосердие и награда уже заключены в двух свойствах — Хеседе и Гвуре, а срединным свойством служит Тиферет, то какая еще нужда в остальных сфирот? Почему бы победе над обвинителем и злым побуждением не совершаться через Гвуру, как оно и есть на самом деле? Ведь так и разъяснил рабби Шимон бар Йохай, мир ему: то, что человек одолевает (говер, ) свое [злое] побуждение, происходит со стороны Гвуры, о чем мы подробно скажем во «Вратах сущности и управления», в главе 3. Так же и благодарение, по его словам, не есть действующее свойство, а сводится лишь к тому, что человек должен благодарить Всевышнего; но неужели ради того, что человек обязан воздавать хвалу Г-споду, понадобилось выделять из Себя отдельную сфиру?! Удивительно! Да и зачем нужны Есод и Малхут? Ведь раз милосердие и суд сходятся в срединном свойстве и соединяются там воедино, какая вообще нужда в мужском и женском началах для смешения, когда эти силы уже смешались в срединном свойстве?
Пункт 2.7
К тому же таким путем мы вообще не сможем объяснить причину трех первых сфирот, как он и сам прямо сказал.
Пункт 2.8
И кроме того — упаси Б-г [подумать], будто рука Маациля коротка, чтобы выделить из Себя лишь одно-единственное порождение Ацилута, то есть одну сфиру, в которой заключалась бы сила и наказания, и награды, и срединного равновесия! И нельзя возразить на это словами Мишны: «Десятью речениями был сотворен мир. Но ведь он мог быть сотворен и одним речением…» (Авот 5:1). Напротив, смысл Мишны прямо противоположен тому, что он сказал: хотя сотворение мира включает в себя различные начала, указывающие на суд, милосердие и срединное равновесие, все же он вполне мог быть сотворен силой одного речения, то есть одной сфиры; как видно, для Его мощи ничуть не невозможно вложить силу всех десяти [сфирот] в одну сфиру. Именно это и означают слова: «Но ведь он мог быть сотворен и одним речением…» — несомненно, речь идет о сотворении мира таким, каков он сейчас. А слова «Но чтобы взыскать…» имеют в виду вовсе не то, что полагал раввин рабби Менахем; речь там идет о конечном и бесконечном или об иных вещах, как мы с помощью Всевышнего подробно разъясним в следующих главах. Поэтому и это объяснение отнюдь не удовлетворяет нашего желания и не утоляет нашей жажды.
Пункт 3.1
После того как в предыдущих главах мы привели все доводы комментаторов — как пространные, так и краткие — и высказали по их поводу замечания, которые были внушены нам с Небес, мы решили изложить этот предмет так, как выпало на нашу долю. Прежде всего скажем, пользуясь выражением мудрецов: «людей мы видим, а возражения не видим» — ведь этот вопрос неизбежно сводится к одному из двух. Либо вопрос о причине числа десять обращен к нам: откуда у нас в Торе или в умозрительном исследовании есть подтверждение нашей традиции? Либо же этот вопрос обращен к самому Маацилю — Эйн Соф, Владыке владык над владыками, Святому, благословен Он: почему Он выделил из Себя именно десять, а не какое-либо иное число? Ответим на каждый из этих двух вопросов. Если вопрос обращен к нам — то есть чем мы можем подкрепить традицию о том, что сфирот именно десять, а не двадцать, пять или одна, — то это с самого начала не вопрос, потому что у нас есть множество доказательств в Торе Моше, которая раскрывает нам эти сокровенные тайны и просвещает наши глаза. Это видно и в сотворении мира десятью речениями, и в даровании Торы в Десяти речениях, и у Давида, мир ему, в десяти видах восхваления в псалме «Хвалите Б-га во святилище Его...» (Теилим 150:1), которым он завершил свою книгу. Это уже разъяснено в трактате Рош а-Шана (лист 32а), где мы учим: «Чему соответствуют эти десять стихов о верховном владычестве Всевышнего (малхуйот)? Рабби [Йегуда а-Наси] сказал: Десяти восхвалениям, которые произнес Давид в книге Теилим. — Но ведь восхвалений там множество! — Тем из них, где написано: „Хвалите Его трублением шофара...“ (Теилим 150:3). Рав Йосеф сказал: Они соответствуют Десяти речениям, которые были сказаны Моше на Синае. Рабби Йоханан сказал: Они соответствуют десяти речениям, которыми был сотворен мир. — Каким именно? Словам „И сказал...“ (ва-йомер, ) в первой главе Берешит? Но ведь их девять! — Слово „В начале“ (Берешит, ) — это тоже речение, ведь написано: „Словом Г-спода сотворены небеса...“ (Теилим 33:6)». Конец цитаты.
Пункт 3.2
По правде говоря, в этом талмудическом отрывке слова рабби Йоханана, ответившего, что «Берешит — тоже речение», на первый взгляд вызывают затруднение.
Пункт 3.3
Ведь это слово [Берешит] указывает на Хохму, которая называется Решит — «Начало» (), и большая буква бэт () указывает на нее; а раз так, то даже если Берешит — тоже речение, их все равно остается девять [поскольку от Хохмы и ниже насчитывается лишь девять сфирот]. И тогда непонятно, в чем состоял вопрос возражавшего в Талмуде: если он исходил из того, что Хохма не входит в счет, то ему следовало возразить: «Но ведь их восемь!» А если он спрашивал потому, что Кетер не входит в счет, то почему он удовлетворился ответом, что Берешит — тоже речение? Ведь ему следовало возразить: «Пусть даже Берешит — тоже речение, все равно вместе с Берешит их только девять, поскольку Берешит — это Хохма!» Таков общий вопрос относительно речений, упомянутых в этом отрывке Талмуда. Из этого затруднения мы вынуждены были бы вывести мнение рабби Шем Това бен Шем Това, автора книги «Сефер а-Эмунот», чьи слова мы приведем во вратах «Тождествен ли Эйн Соф Кетеру», в главе 3. Это мнение о сфире Даат: он полагает, что Кетер не входит в счет сфирот, а десять сфирот начинаются от Хохмы и ниже; и поскольку счет вынудил его к этому, он сказал, что появляется еще одна сфира, именуемая Даат, которая располагается ниже Хохмы и Бины и выше Хеседа и Гвуры. Там мы подробно разберем этот вопрос. Здесь же, согласно его словам, выходило бы, что речения начинаются только с Хохмы, и при этом без слова Берешит, которое представляет собой Хохму, их девять, а вместе с Берешит, то есть Хохмой, их десять.
Однако ввиду разрушительных следствий, вытекающих из подобного понимания этого отрывка, прежде чем мы выдвинем против него другие замечания и разъясним общий принцип, следует рассмотреть, как исправить это объяснение, и сказать, что такое построение невозможно. Ведь сам рабби Шем Тов признал своими устами, что Даат — это то, о чем сказано в стихе: «Его знанием разверзлись бездны...» (Мишлей 3:20) [где «Его знанием» — бе-даато, ], а также в словах наших мудрецов, благословенна их память (Хагига, лист 12а; там сказано, что десятью вещами был сотворен мир, и три из них — Хохма и т.д.), что мир был сотворен тремя вещами: мудростью (Хохмой), разумом (Твуной) и знанием (Даат). А из слов рабби Шимона бар Йохая, мир ему, неизбежно следует, что Даат — это скрытое состояние Тиферет между Аба ве-Има, и именно он называется «сыном ЙА» (бен ЙА, ), через которого происходит единение Хохмы и Бины, как мы подробно разъясним в тех вратах.
Пункт 3.4
Исходя из этого, следует спросить: чем этот Даат — представляющий собой скрытое состояние Тиферет, которое выделяется между Аба ве-Има, — отличается от прочих [скрытых] состояний сфирот, что он производит отдельное речение сам по себе, тогда как другие состояния сфирот не произвели отдельных речений, хотя их возникновение предшествовало возникновению этого Даат? Таково, например, скрытое состояние Бины внутри Хохмы: подобно тому как действовала сама Хохма, следовало бы действовать и скрытой [в ней] Бине; и точно так же скрытое в Бине состояние Гвуры и скрытое в Хохме состояние Хеседа — каждому из них следовало бы произвести по одному отдельному речению помимо того речения, которое принадлежит ему в раскрытом состоянии, подобно тому как это происходит у Даат и Тиферет. И нельзя ответить, будто Даат произвел отдельное речение потому, что Даат — это состояние Тиферет в то время, когда его супруга [Малхут] находилась бок о бок с ним и они составляли два великих светила, а поскольку они были соединены воедино, то оба вместе произвели одно общее речение, подобно остальным сфирот, — а уже после того, как луна выдвинула обвинение, была уменьшена и изгнана, светила разделились надвое, и тогда Тиферет снова произвел речение сам по себе, а Малхут — сама по себе. Ведь если так, почему с самого начала Тиферет не произвел собственное речение и Малхут — собственное речение, пусть даже они и пребывали в полнейшем единении? Ведь невозможно отрицать, что это были две отдельные сфиры; иначе, если считать их только одной сфирой, выйдет, что до уменьшения [луны] сфирот было девять, а не десять, так как Малхут и Тиферет составляли одну сфиру; и точно так же, когда в будущем она [Малхут] вернется на свое прежнее место, их снова станет девять, — а это невозможно по законам этой науки, как мы объяснили в предыдущих вратах.
Пункт 3.5
Кроме того, Десять речений [Откровения на Синае] и десять речений [сотворения мира] имеют одну и ту же суть, как видно из приведенного выше талмудического отрывка, и это же доказывается в книге Зоар, раздел Итро (лист 93б), где сказано: «Эти Десять речений Торы — свод всех заповедей Торы, свод горнего и дольнего, свод всех десяти речений сотворения мира». Конец цитаты.
Пункт 3.6
Там сказано: «свод всех заповедей Торы», потому что рабби Шимон бар Йохай, мир ему, придерживается мнения, что 613 заповедей заключены в Десяти речениях [Синая], как разъясняется в разделе Итро, и точно так же они заключены в десяти речениях [сотворения мира], как видно из раздела Берешит и из «Тиккуней Зоар». Поэтому там и сказано, что Десять речений — это свод заповедей. И также там сказано, что они представляют собой свод десяти речений [сотворения мира]: это значит, что всё раскрываемое через десять речений сотворения мира раскрывается для взора постигающих и через Десять речений дарования Торы. Теперь скажем: раз Десять речений [Торы] и десять речений [сотворения мира] — это одно и то же, как же можно применительно к Десяти речениям [Синая] утверждать, будто сначала они [Тиферет и Малхут] были соединены, а затем Шхина была изгнана? Ведь несомненно, что после того как она соединилась для ударного соединения (зивуга) [при даровании Торы], она не претерпевала уменьшения, пока находилась в объятиях своего супруга! А если она уже находилась внизу, то почему речений [на Синае] десять? Ведь тогда Даат уже был скрыт и не должен был произносить отдельного речения, поскольку он уже скрылся, а прежнее состояние еще не вернулось к своему исправлению.
Пункт 3.7
Более того: неужели можно сказать, что если бы не произошло уменьшение [луны], то речений было бы только девять?! Ведь тогда миру недоставало бы для его совершенства всего того, что заключено в этом одном речении.
Пункт 3.8
И еще: раз Даат включает в себя Малхут и Тиферет, то почему же речение, которым было создано соответствующее ему творение, не создало сразу всё, что могло возникнуть силой Малхут и силой Тиферет, — ведь Даат и есть состояние их единения, когда они были двумя великими светилами? Почему же после этого еще осталось что творить отдельно для Малхут и отдельно для Тиферет? Разве недоставало силы у Даат, который совершеннее их обоих [по отдельности]?
Пункт 3.9
Кроме того, у нас есть несколько ясных доказательств того, что Берешит — это речение высшего Кетера. Первое — в книге «Сефер а-Бахир», где сказано: «Что такое [десять] речений? Первое — высший Кетер, благословен Он и преблагословен, и т.д.; второе — Хохма, как написано... и т.д.». Мы видим, что автор включил высший Кетер в число речений и поставил его первым из всех.
Пункт 3.10
К тому же исходный вопрос [из Талмуда] с самого начала не представляет затруднения и ни к чему подобному не обязывает. Ведь хотя само слово Берешит относится к Хохме, тем не менее как речение оно принадлежит Кетеру. Из-за тонкости Кетера и его близости к своему Источнику — столь великой, что в четырехбуквенном Имени [АВАЯ] к нему относят лишь верхний штрих буквы йод (), и поэтому он также называется буквой алеф () от слова пеле — «чудо, непостижимое» (), и именуется сокровенным и сокрытым искусником, — хотя буква бэт () слова Берешит указывает на Хохму, ее выступ [сзади] указывает на Кетер. Так же объяснил рабби Акива, сказав: «Спрашивают букву бэт: „Кто сотворил тебя (борэ)?“ — и она указывает своим выступом на алеф».
Смысл этого в том, что сама буква бэт, представляющая собой Хохму, — поскольку она не является началом Ацилута, а представляет собой вторую ступень Ацилута, — имеет позади себя выступ, указывающий на букву алеф. Тем самым она словно отвечает спрашивающим ее: «Кто сотворил тебя?» — то есть была ли она выделена через неэцаля или непосредственно Первым Маацилем, — и своим выступом показывает, что она является второй ступенью Ацилута и что ей предшествует буква алеф, то есть Кетер. Теперь вполне оправдано то, что речение Берешит относится к Кетеру, хотя само слово Берешит указывает на Хохму, поскольку Кетер уже отчасти намечен в нем, как мы объяснили. Суть дела в том, что в первом стихе книги Берешит заключен весь мир Ацилут, чтобы показать, что именно он выступает как Маациль [для сотворения мира] — то есть силой Эйн Соф, — и все же сам Кетер является тем Маацилем и деятелем, который произносит это речение. Мы также находим, что большинство речений включают в себя все десять [сфирот], и потому в слове Берешит дан намек на Хохму, хотя в своей основе это речение относится к Кетеру. И в этом нет ничего удивительного: ведь первое благословение молитвы Амида («Праотцы») относится к сфире Хесед, однако сам Хесед не упоминается в нем вплоть до слов «Б-г Авраама»; более того, даже слова «Б-г Авраама» относятся к Хохме, а прямо [Хесед] назван лишь в словах «Б-г великий», если не считать концовки благословения. Точно так же обстоит дело и с речением Берешит: пусть само слово Берешит относится к Хохме, все равно основа этого речения — в Кетере, который остался скрытым, как это ему свойственно. При этом намек на него все же дан в выступе буквы бэт, как мы объяснили, а под Хохмой здесь имеется в виду Хохма, содержащаяся в Кетере.
Пункт 3.11
Помимо этого, можно сказать, что и сама буква бэт () прямо указывает на Кетер. Опорой этому служит то, что буква бэт слова Берешит соответствует букве алеф () в сочетании , которое представляет собой сорокадвухбуквенное Имя, как мы с Б-жьей помощью разъясним во вратах, посвященных подробному разбору Имен. А рабби Шимон бар Йохай, мир ему, объяснил, что буква алеф этого сочетания указывает на Кетер; вот его слова (в «Тиккуней Зоар», тиккун 70, лист 116а): «Первая буква [алеф] в этом Имени — это Кетер, чудесный, сокровенный и сокрытый».
Пункт 3.12
Таким образом, он прямо засвидетельствовал, что буква бэт слова Берешит относится к Кетеру. Близко к этому и мнение Рамбана, благословенна его память, в комментарии к разделу Берешит (1:1), где он пишет: «Слово Берешит указывает на Хохму, которая представляет собой начало всех начал, как я уже упомянул; поэтому Таргум Йерушалми и переводит его как бе-хохмата — „мудростью“ (). Само же это слово увенчано короной (Кетером) буквы бэт ()». Конец цитаты.
Пункт 3.13
Смысл его слов в том, что название буквы бэт указывает на Кетер, поскольку он служит «домом» (баит, ) для всех сфирот. Это видно и из самой его формулировки: когда он говорит, что «слово Берешит указывает на Хохму», он имеет в виду не букву бэт, а саму основу слова, как видно из окончания его фразы: «которая представляет собой начало (Решит, )...» — он ведь не сказал, что она называется Берешит, а назвал ее просто Решит. И когда он приводит доказательство из Таргума, который перевел это слово как «мудростью», — речь идет не о том, что всё слово целиком означает Хохму, а о том, что буква бэт в слове Берешит — служебная: само слово Решит — это Хохма, а буква бэт в слове Берешит — это Кетер. Поэтому он и сказал: «Само же это слово увенчано короной (Кетером) буквы бэт».
Пункт 3.14
Из всего сказанного видно, что этот талмудический отрывок вовсе не обязывает принимать мнение рабби Шем Това, благословенна его память. Однако на нас все еще лежит обязанность разъяснить то место в книге Зоар, раздел Ваикра, которое расходится с этим отрывком Талмуда. Ведь в приведенном отрывке [Талмуда] сказано, что слово Берешит является десятым речением, тогда как в разделе Ваикра (лист 11б) рабби Шимон бар Йохай объяснил, что десять речений насчитываются и без слова Берешит. Вот его слова: «Рабби Шимон сказал: написано: „По десяти сиклей ложка, по священному сиклю“ [букв. „десять, десять ложка...“] (Бемидбар 7:86). На что указывает повтор „десять, десять“? Десять — для сотворения мира, и десять — для дарования Торы: десять речений при сотворении мира и Десять речений при даровании Торы. О чем здесь идет речь? О том, что мир был сотворен только ради Торы: пока Исраэль занимается Торой, мир стоит, а когда Исраэль оставляет занятия Торой — что написано? „Если бы не завет Мой днем и ночью, уставов неба и земли Я бы не положил“ (Ирмеяу 33:25). Приди и смотри: десять речений сотворения мира — это то, что мы учили в Мишне (Авот 5:1): „Десятью речениями был сотворен мир“. А десять речений дарования Торы — это Десять речений [Синая]. Написано: „Я Г-сподь, Б-г твой...“ (Шмот 20:2), а при сотворении мира написано: „Да будет свет. И стал свет“ (Берешит 1:3). Это вера в Святого, благословен Он, которая называется светом, как написано: „Г-сподь — свет мой и спасение мое...“ (Теилим 27:1). Написано: „Да не будет у тебя иных б-гов пред лицом Моим“ (Шмот 20:3), а при сотворении мира написано: „Да будет свод внутри вод...“ (Берешит 1:6). „Да будет свод“ — это Исраэль, которые являются уделом Святого, благословен Он, и держатся за то место, что зовется небесами. В этом же кроется смысл того, о чем однажды рабби Йеса Саба спросил рабби Илаая: „Ведь все остальные народы Святой, благословен Он, отдал под власть поставленных над ними князей-правителей; а где же пребывает Исраэль?“ Тот послал ему в ответ стих: „И поместил их Б-г на своде небесном...“ (Берешит 1:17) — и прекрасно ответил ему! „Внутри вод“ (Берешит 1:6) — среди слов Торы. „И пусть он отделяет воды от вод“ (Берешит 1:6) — отделяет Святого, благословен Он, Который зовется „источником воды живой“ (Ирмеяу 2:13), от идолопоклонства, которое зовется „водоемами треснувшими, что не могут держать воды“ (Ирмеяу 2:13), — это „горькие воды“ (Бемидбар 5:18) и т.д., зловонные стоячие воды. Поэтому святой народ Исраэля отделяет воды от вод. При даровании Торы написано: „Не произноси Имени Г-спода, Б-га твоего, понапрасну...“ (Шмот 20:7), а при сотворении мира написано: „Да соберутся воды, что под небом, в одно место...“ (Берешит 1:9). Приди и смотри: всякий, кто ложно клянется святым Именем, словно отделяет Иму от ее места наверху, и святые венцы не пребывают на своих местах, как сказано: „...а наушник разлучает с Другом“ (Мишлей 16:28), под «Другом» же (алуф, ) подразумевается не кто иной, как Святой, благословен Он. Поэтому написано: „Да соберутся воды, что под небом, в одно место“ — не вносите разделения ложной клятвой; „в одно место“ — как подобает, на месте истины, а не на чужом месте ради лжи. А в чем состоит эта ложь? В том, что воды уходят на другое место, которому они не принадлежат. При даровании Торы написано: „Помни день Шаббата, чтобы святить его“ (Шмот 20:8), а при сотворении мира написано: „Да произрастит земля зелень, траву...“ (Берешит 1:11). Когда святая земля возвеличивается и увенчивается своими венцами? Скажи: в день Шаббата, ведь тогда Невеста соединяется с Владыкой, чтобы извлечь ростки и благословения для мира. При даровании Торы написано: „Чти отца твоего и мать твою...“ (Шмот 20:12), а при сотворении мира написано: „Да будут светила на своде небесном...“ (Берешит 1:14). О чем здесь идет речь? Эти светила и есть „отец твой и мать твоя“. „Отец твой“ — это солнце, „мать твоя“ — это луна. Солнце — не кто иной, как Святой, благословен Он, как написано: „Ведь солнце и щит — Г-сподь Б-г...“ (Теилим 84:12); а луна — не что иное, как Кнесет Исраэль, как написано: „...и луна твоя не скроется...“ (Йешаяу 60:20). Поэтому всё это — одно. При даровании Торы написано: „Не убивай“ (Шмот 20:13), а при сотворении мира написано: „Да воскишат воды душою живою...“ (Берешит 1:20). И ты не убивай человека, который назван так же, ведь написано: „...и стал человек душою живою“ (Берешит 2:7), — не уподобляйтесь тем рыбам, среди которых большие заглатывают малых! При даровании Торы написано: „Не прелюбодействуй“ (Шмот 20:13), а при сотворении мира написано: „Да произведет земля душу живую по роду ее...“ (Берешит 1:24). Отсюда мы учим, чтобы человек не изменял с чужой женой, которая не является его суженой; поэтому и написано: „Да произведет земля душу живую по роду ее“ — чтобы женщина рожала только от своего рода. А кто ее род? Ее супруг. При даровании Торы написано: „Не кради“ (Шмот 20:13), а при сотворении мира написано: „И сказал Б-г: вот, Я дал вам всякую траву, сеющую семя...“ (Берешит 1:29). То, что Я дал вам и вверил вам, пусть принадлежит вам, но не крадите того, что принадлежит другому. При даровании Торы написано: „Не отзывайся о ближнем твоем ложным свидетельством“ (Шмот 20:13), а при сотворении мира написано: „И сказал Б-г: создадим человека по образу Нашему...“ (Берешит 1:26). Против того, кто создан по образу Владыки, не свидетельствуй ложно; а кто лжесвидетельствует против своего ближнего, тот словно свидетельствует против Высшего. При даровании Торы написано: „Не домогайся жены ближнего твоего...“ (Шмот 20:14), а при сотворении мира написано: „...нехорошо быть человеку одному...“ (Берешит 2:18). Вот твоя супруга пред тобой, а потому не домогайся жены своего ближнего. Таковы десять речений сотворения мира и Десять речений дарования Торы, и об этом написано: „По десяти сиклей ложка, по священному сиклю“ (Бемидбар 7:86) — они взвешены вместе на одних весах, и благодаря этому стоит мир и царит в нем покой». Конец цитаты.
Пункт 3.15
Из этого отрывка, разъясняющего десять речений сотворения мира, прямо видно, что Берешит вообще не входит в число речений, и это, несомненно, вызывает большое затруднение. Чтобы понять это, приведем сначала еще один отрывок из «Тиккуней Зоар», и с его помощью это противоречие, с Б-жьей помощью, разъяснится.
Пункт 4.1
В «Тиккуней Зоар» подразумевается, что действие речений совершалось не непосредственно какой-либо из трех первых сфирот, притом что первое речение — «Да будет свет» (Берешит 1:3) — относится к Кетеру, второе речение — «Да будет свод» (Берешит 1:6) — к Хохме, а третье речение — «Да соберутся воды…» (Берешит 1:9) — к Бине. Вот как там сказано (Тиккун 42, лист 79): «В слове «В начале» (Берешит 1:1) заключен муж, о котором сказано: «а Яаков — человек кроткий» (Берешит 25:27), и это третий день, ведь до этого места действовали три мастера: первый день, второй день и третий день — каждый из них явил свое мастерство. Первому дню повелел тот чудесный и сокрытый зодчий — та ступень, которая зовется Аин — «Ничто» () и включает [в себя] три сфиры: алеф () — Кетер, йод () — Хохма, нун софит () — Бина и т. д. Он велел каждому из трех дней проявить свое мастерство. Сказал Он первому дню: «Да будет свет» — и тот сразу же явил свое мастерство и исполнил его, как написано: «И стал свет» (Берешит 1:3). И уже разъясняли, что возникновение в бытии происходит не иначе как через действие. Буква алеф из слова Аин, витавшая в воздухе, произвела свет; буква йод произвела свод; а буква нун софит из слова Аин произвела сушу, как написано: «И сказал Б-г: да соберутся воды…» (Берешит 1:9) и т. д.». До сих пор его слова.
Пункт 4.2
Из этого прямо видно, что непосредственными исполнителями были мастера — то есть шесть дней [Творения], которые действовали по речению трех первых сфирот, именуемых Аин. В связи с этими речениями следует также понять вот что: хотя их десять, нам известно, что сотворение и действие совершаются только посредством шести дней, а именно: Гдула — день один, Гвура — день второй, Тиферет — день третий, Нецах — день четвертый, Ход — день пятый, Есод — день шестой. Так же разъяснил рабби Шимон бар Йохай, мир ему: все Деяние Берешит сосредоточено и совершается посредством этих дней в Малхут, а Малхут выводит все вещи в свет в полном совершенстве. Вот его слова в главе Трума (лист 127): ««Из дерев Леванона» (Шир а-Ширим 3:9) — это насаженные деревья, которые Святой, благословен Он, вырвал с корнем и пересадил в другое место. Они называются кедрами Леванона, как сказано: «кедры Леванона, которые Он насадил» (Теилим 104:16). И этот паланкин выстраивается и достигает завершения только благодаря им. Кроме того, «из дерев Леванона» — это шесть дней Берешит: каждый день устанавливает в этом паланкине подобающий ему порядок. Первый порядок протянулся с правой стороны — это первозданный свет, который был сокрыт; он берет начало с правой стороны, входит в этот паланкин в виде образа, подобного этому свету, через некий один Есод и совершает в нем служение. Затем этот паланкин порождает образ по подобию того света. В этом и заключается тайна написанного: «Да будет свет. И стал свет» (Берешит 1:3). Раз уже сказано: «Да будет свет», зачем написано: «И стал свет»? Писанию достаточно было бы сказать: «И стало так»; что же означает «И стал свет»? Дело в том, что тот свет породил другой, соответствующий ему свет. И это первый день из тех дерев Леванона. Второй порядок протянулся с левой стороны — это разделение вод потоком мощного огня; он берет начало с левой стороны, входит в тот паланкин, совершает в нем служение и разделяет между водами, что на правой стороне, и теми водами, что на левой стороне. Затем тот паланкин порождает образ по его подобию. В этом тайна написанного: «…между водами, которые под сводом, и между водами, которые над сводом; и стало так» (Берешит 1:7). И это второй день из тех дерев Леванона. Третий порядок протянулся с левой стороны и с правой стороны — единый третий день, устанавливающий мир в мироздании, и оттуда протянулись плоды. Он совершает служение в этом паланкине и производит каждый вид по его роду — вид для многих действий, вид, подобающий ему, и всевозможные зеленя, травы и деревья со множеством сил. Его образ остается там, и тот паланкин производит вид точь-в-точь по этому подобию. И это третий день, включающий [в себя] обе стороны, — один из тех дерев Леванона. Четвертый порядок протянулся и воссиял свечением солнца, чтобы осветить этот паланкин внутри его тьмы; он вошел в него, чтобы светить, но не совершал в нем служения до пятого дня, когда этот паланкин вывел наружу плод служения того свечения, которое вошло в него в четвертый день, и породил точь-в-точь по подобию того свечения. И это четвертый день, один из тех дерев Леванона. Пятый порядок протянулся единым потоком кишения вод и совершил служение, чтобы вывести наружу то свечение порядка четвертого дня; он совершил служение в этом паланкине и произвел виды по их роду — те, что соответствуют точь-в-точь этому подобию. И этот день нес то служение больше всех остальных дней. И все оставалось подвешенным до шестого дня, когда этот паланкин вывел наружу все, что было сокрыто в нем, как написано: «Да произведет земля душу живую по роду ее…» (Берешит 1:24). И это пятый день, один из тех дерев Леванона. Шестой порядок — это день, которым исправляется весь этот паланкин, и нет у него ни исправления, ни мощи, кроме как от этого дня. Когда он приходит, он исправляет и украшает этот паланкин множеством рухин, множеством нешамот, множеством прекрасных видом дев, достойных пребывать в чертоге Владыки. Он также приводит в прекрасный порядок все остальные дни, которые были прежде, и устраивает их в едином стремлении, в благоволении и радости — как исправление верха и низа. Тогда этот паланкин освящается высшим освящением и увенчивается своими венцами, пока не восходит на высоту венца покоя и не нарекается высшим именем, святым именем — Шаббат, который есть покой всего, стремление всего, слияние (двекут) всего — верха и низа воедино. И об этом написано: «Паланкин сделал себе царь Шломо из дерев Леванона» (Шир а-Ширим 3:9)». До сих пор его слова.
Пункт 4.3
Хотя этот отрывок требует пространного разъяснения — которое с помощью Небес будет дано в книге «Ор Якар», — все же из него прямо следует, что все речения и творения совершились посредством шести дней: «Да будет свет. И стал свет» относится к Хеседу и т. д. Выходит, что даже если мы признаем слово «В начале» (Берешит 1:1) отдельным речением, для трех первых сфирот здесь вовсе не остается места. Поэтому нужно расчистить камни преткновения — трудности, возникающие в связи с этими отрывками, — и поставить это учение на прочное основание. Прежде всего скажем: невозможно отрицать, что творения Деяния Берешит совершались в течение шести дней, как сказано: «И был вечер, и было утро: день один» (Берешит 1:5), «день второй» (Берешит 1:8) и т. д. Это показывает, что хотя речений было десять, все они тем не менее укладывались в шесть дней.
А теперь выясним: если верно, что «В начале» — это тоже речение, то оно должно относиться к Хохме или к Кетеру. Но как тогда оправдать стоящие следом слова: «А земля была пуста и хаотична, и тьма…» (Берешит 1:2)? Разве угодно будет в глазах Г-спода сказать, будто, когда Малхут еще пребывала в Хохме или в Кетере, ее там окружали скорлупы (клипот), то есть пустота и хаос и тьма? Это, несомненно, огромная натяжка, ведь кто бы допустил клипу в такой выси! Поэтому суть дела, безусловно, в том, что Тора прежде всего сообщила нам в общих чертах о существовании мира Ацилут и о порядке того, как он был выделен из Маациля. Таков смысл первого стиха: «В начале» — то есть сокрытый Кетер вместе с «Началом», которое есть Хохма, — «сотворил» и выделил из Себя «Б-г» (ЭЛОКИМ), то есть Бину, «небеса», которые суть Хесед и Тиферет. Так и разъяснил рабби Шимон бар Йохай, мир ему: частица эт () перед словом «небеса» включает Хесед, а сами «небеса» — это Тиферет; в словах же «и землю» частица эт включает Гвуру, а сама «земля» — это Малхут; Нецах, Ход и Есод включены в Гдулу, Гвуру и Тиферет. А затем Писание говорит: «А земля была пуста и хаотична…» (Берешит 1:2), чтобы возвестить нам об устройстве Малхут и ее колесницах (меркава) — добрых и дурных. После этого нам сообщается о действиях этих сфирот в Малхут. А поскольку три первые сфиры сокрыты и не имеют открытого действия, их действие и речение протягивались через трех праотцев — трех мастеров: Хесед, Гвуру и Тиферет.
Поэтому «Да будет свет» — это первое речение, и оно протягивается от Кетера через Гдулу к паланкину. [Второе же речение — «Да будет свод» — протягивается от Хохмы через Гвуру к паланкину, и поэтому и т. д. — см. в «Асис Римоним» и в «Пелах а-Римон».] Вот почему свод, разделяющий между водою и водою, порой соотносится с Хохмой — как высшие воды, низшие воды и свод посредине, о чем мы с помощью Небес расскажем во «Вратах значений эпитетов». А третье речение — «Да соберутся воды…» — протягивается от Бины через Тиферет. Таково общее содержание отрывка из «Тиккуней Зоар». Теперь же скажем, что четвертое речение, приходящееся на третий день, — а именно речение «Да произрастит земля…» (Берешит 1:11) — протягивается от Хеседа через Тиферет, третий день. Речение «Да будут светила…» (Берешит 1:14) протягивается от Гвуры — как известно, слово «светила» (меорот, ) написано здесь неполно, без буквы вав, со стороны Гвуры — и приводится в действие через Нецах, четвертый день. А речение «Да воскишат воды…» (Берешит 1:20) протягивается от Тиферет через Нецах в Ход. На это и указывает приведенный выше отрывок из главы Трума, где сказано, что в четвертом порядке протянулось свечение солнца — то есть сущность Тиферет.
Причина же в том, что поскольку Тиферет включает в себя правую и левую стороны, он получил три речения — от Хеседа, от Гвуры и одно свое собственное; а так как он склоняется к Хеседу, он сам привел в действие одно речение со стороны Хеседа — «Да произрастит земля…», которое является вторым в третий день и четвертым в общем счете речений и относится к Хеседу, — а Нецаху передал два остальных речения: пятое, идущее от Гвуры, и шестое — свое собственное. Нецах привел в действие пятое речение, принадлежащее Гвуре, и передал Ходу шестое, принадлежащее Тиферет. А поскольку суд обретает полноту только вместе с милосердием, свет солнца не светил через Нецах и действие Нецаха не было полным, пока не наступил пятый день — Ход, в котором исполнилось шестое речение, принадлежащее Тиферет. Именно об этом сказано в отрывке из главы Трума, что пятый порядок «совершил служение, чтобы вывести наружу то свечение порядка четвертого дня» и т. д. Есод же — шестой день, — поскольку он объемлет собой Нецах и Ход, вывел три речения, соответствующие НЕХИ: речение «Да произведет земля…» (Берешит 1:24) — против Нецаха, речение «Создадим человека…» (Берешит 1:26) — против Хода, и речение «Вот, Я дал вам…» (Берешит 1:29) — против Есода. Слова же «Плодитесь и размножайтесь…» (Берешит 1:28) — не речение, а благословение; ведь иначе явно насчитывалось бы десять речений, и как бы тогда Талмуд спросил: «Но ведь их только девять!» (Рош а-Шана 32а)? Значит, согласно этому мнению, речением называется только речение творения, тогда как это — слова благословения. А поскольку плодородие и размножение относятся к Есоду, это благословение было дано в шестой день, который есть Есод. Этим освятился день Шаббата, то есть Малхут, и был завершен и отстроен «город на холме своем» (Ирмеяу 30:18). Когда же она достигла полноты, она произнесла собственное речение: «Нехорошо быть человеку одному; сделаю ему подмогу…» (Берешит 2:18), так как именно через зивуг изливается благословение, что подтверждается во многих местах Зоара.
Итак, если рассматривать сами речения, действующие в десяти сфирот, то их оказывается только девять: ведь речение «Нехорошо…» — это не [речение] самой Малхут, а порождение ее действий, тогда как речение самой Малхут — это то, что изошло из уст Есода, поскольку Есод выделил из себя Малхут. А так как в разбираемом нами отрывке Талмуда из трактата Рош а-Шана подразумевалось, что десять стихов о царстве (Малхийот) соответствуют десяти речениям в собственном смысле, Талмуд и возразил: «Но ведь их только девять!». Ведь речение «Да будет свет» — это Хохма, как объясняется во многих местах Зоара, и исходит она из силы Кетера; причем имеется в виду не сама Хохма как таковая, а речения, протягивающиеся к Малхут: то, что протягивалось от Кетера, становилось сущностью Хохмы, а то, что протягивалось от Хохмы, — сущностью Бины.
Поэтому Талмуд и спросил: «Но ведь их только девять!», так как речение, протягивающееся от Малхут — «Нехорошо быть человеку одному…», — это уже не сама Малхут, а следствие, исходящее от нее; следовательно, речений, указывающих на сами сфирот, насчитывается лишь девять. На это Талмуд ответил: ««В начале» — тоже речение» (Рош а-Шана 32а). Ведь хотя в этом стихе говорится о самом существовании мира Ацилут, дело не обошлось без Кетера, и невозможно, чтобы Кетер не был включен туда, как мы уже объяснили. Теперь становится понятным, почему в Зоаре на главу Берешит и в «Тиккуней Зоар» это речение иногда указывает на Кетер, иногда на Хохму, иногда на Бину, иногда на Малхут, которая тоже зовется «Началом», а иногда на Даат: дело в том, что это речение охватывает собой весь мир Ацилут в целом, как мы разъяснили. Этим мы на данный момент исполнили свой долг в разборе этого вопроса, чтобы слова рабби Шимона бар Йохая, мир ему, не противоречили друг другу и, упаси Б-г, не расходились с тем, что сказано об этих речениях в Гемаре, не давая повода злоязычным. И тогда каждое высказывание «придет на место свое с миром» (Шмот 18:23) и «упокоится на ложе своем» (Йешаяу 57:2).
Пункт 5.1
Теперь, расчистив в предыдущих главах камни преткновения из виноградника этого талмудического отрывка (Рош а-Шана 32а), мы внимательно разберем некоторые его детали, а затем с помощью Небес кратко изложим его смысл. Вот что требует здесь тщательного разбора. Во-первых, порядок упоминания мудрецов: почему Рав Йосеф поставлен раньше рабби Йоханана, хотя рабби Йоханан жил намного раньше него? Во-вторых, если и десять заповедей, и десять речений, и десять восхвалений одинаково указывают на десять сфирот, то в чем же тогда спор между мудрецами? В-третьих, сказано: «Десять восхвалений, которые произнес Давид в книге Теилим» — это кажется излишним многословием, ведь очевидно, что Давид произносил восхваления именно в книге Теилим; более того, это уточнение едва не ввело в заблуждение спрашивающего, который возразил: «Но ведь восхвалений там гораздо больше!», поняв слова «в книге Теилим» как указание на всю книгу целиком. В-четвертых, сказано: «Десять речений [заповедей], которые были сказаны Моше на Синае» — зачем понадобилось говорить так пространно, разве существуют какие-то другие десять заповедей? Остальные тонкости формулировок этого отрывка прояснятся по ходу нашего изложения с помощью Небес.
Смысл же самого отрывка станет понятен на основе того, что мы уже видели в «Тиккуней Зоар», где рабби Шимон бар Йохай, мир ему, разъяснил: стихи о царстве (Малхийот) относятся к Малхут, стихи о памятовании (Зихронот) — к Тиферет, а стихи о шофаре (Шофарот) — к Бине. И хотя у поздних комментаторов встречаются и другие толкования на этот счет, все они сходятся в том, что Малхийот относятся к Малхут. Спрашивающему в Талмуде уже было заранее известно, что десять стихов Малхийот, несомненно, соответствуют десяти сфирот. Однако он сомневался: имеются ли в виду десять сфирот, заключенные в самой Малхут — подобно тому как каждая сфира включает в себя десять, о чем мы с Б-жьей помощью расскажем во второй главе «Врат сущности и управления», — или же это сами десять сфирот, но рассматриваемые в тот момент, когда они изливают изобилие в Малхут, или же, наконец, это сами сфирот на своих собственных местах? Если же ты возразишь: поскольку эти стихи называются Малхийот (царствами), они обязательно должны относиться к самой Малхут, ведь само их название свидетельствует об этом, — мы ответим: речь может идти о десяти Малхийот как о свойстве Малхут, присутствующем в каждой отдельной сфире на ее собственном месте. Тем же путем объясняются и Зихронот, и Шофарот. Именно об этом спрашивает Гемара: «Чему соответствуют эти десять стихов Малхийот?» (Рош а-Шана 32а). То есть: раз их десять, мне уже ясно из самого их числа, что они соответствуют десяти сфирот; вопрос лишь в том, о каком именно из трех названных нами уровней (бхинот) идет речь. В этом и разошлись три мудреца, каждый из которых указал на один из этих уровней. Рабби [Йегуда а-Наси] ответил, что они соответствуют десяти восхвалениям, которые произнес Давид в книге Теилим. А пространным выражением «которые произнес Давид» он намекнул на то, что уже разъяснили наши мудрецы, благословенна их память: все, что Давид сказал в книге Теилим, он произнес применительно к Малхут, которая была его собственным свойством.
Пункт 5.2
Тем самым он имел в виду первый уровень — десять сфирот, заключенных в самой Малхут, как мы объяснили. Спрашивающий же не уловил смысла оборота «в книге Теилим» и принял его за простое указание на место в Писании, а потому возразил: «Но ведь восхвалений там гораздо больше!». Ему ответили, что имелись в виду только те восхваления, где упоминается шофар, — и находятся они в конце книги (Теилим 150:1–5): «Хвалите Б-га во святыне Его» — это Кетер; «хвалите Его на своде мощи Его» — это Хохма; «Хвалите Его за могучие деяния Его» — это Бина; «хвалите Его по множеству величия Его» — это Гдула; «Хвалите Его трубным звуком шофара» — это Гвура; «хвалите Его на арфе и кинноре» — это Тиферет; «Хвалите Его с тимпаном и ликованием» — это Нецах; «хвалите Его на струнах и свирели» — это Ход; «Хвалите Его на звучных кимвалах» — это Есод; «хвалите Его на кимвалах громогласных» — это Малхут. И все они находятся внутри Малхут, что доказывается самой их принадлежностью к книге Теилим, соответствующей Малхут. Рав Йосеф же имел в виду второй уровень: десять стихов Малхийот означают, что все сфирот изливают изобилие в Малхут. Именно на это он указал словами: «Они соответствуют десяти речениям [заповедям]…» (Рош а-Шана 32а). Ведь известно, что при даровании Торы каждое из свойств [высших сфирот] изливало одно из десяти речений в сфирот, заключенные в Малхут, а Малхут раскрывала это речение и делала его зримым для Исраэля. Об этом и сказано: «И весь народ видел голоса…» (Шмот 20:15) — они видели, как голоса приходят к Малхут, чтобы Малхут произнесла каждое речение силой соответствующей сфиры. Это же имел в виду рабби Шимон бар Йохай, мир ему, в «Тиккуней Зоар» (Предисловие, лист 10), где сказано: «А на седьмой день была дана Тора — это праведник, основа (Есод) мира; и на его ступени Малхут говорила с ними. И уже разъясняли притчу о десяти мелахим, которые не могли бы говорить одними устами: Он коснулся дома — буквы бэт () — и включил в нее все десять». До сих пор его слова.
Пункт 5.3
Смысл этих слов ясен даже без подробного разбора их выражений, которым мы сейчас не будем заниматься ради краткости; к тому же здесь говорится со стороны самой Малхут, поскольку именно она произносила речения силой каждой из сфирот, изливавших на нее изобилие. Именно это имел в виду Рав Йосеф, сказав: «Десять речений, которые были сказаны Моше на Синае» — то есть были переданы ему через Синай, олицетворяющий Малхут. И не следует удивляться, каким образом на нее влияют десять сфирот помимо нее самой: ведь в Малхут есть уровень, на котором она входит в счет десяти, и есть уровень, принимающий от всех десяти — постольку, поскольку она принимает от самой себя благодаря присутствующим в ней уровням букв йод () и хэй (), как будет разъяснено во «Вратах существования». Этим объясняется и точность слов рабби Шимона бар Йохая, мир ему, сказавшего: «коснулся дома — буквы бэт ()». Ведь уровень буквы бэт в Малхут соответствует уровню буквы хэй, а это ее нижние ступени по сравнению с уровнем буквы йод, как будет показано в упомянутых вратах. Вот почему он сказал: «и включил в нее все десять» — ведь даже саму Малхут необходимо было включить в нее.
Пункт 5.4
Итак, Рав Йосеф имел в виду второй уровень — десять сфирот, изливающих изобилие в Малхут. Рабби Йоханан же указал на третий уровень — сами сфирот на их собственных местах. Именно это он выразил словами: «Десятью речениями сотворен мир» (Авот 5:1; Рош а-Шана 32а), то есть самой сущностью сфирот на их местах. Применительно к Малхийот это означает, что, читая стихи о царстве, мы должны направлять намерение на десять сфирот на их собственных местах либо на свойство Малхут в каждой отдельной сфире, как мы объяснили выше.
Пункт 5.5
Возражение «Но ведь их только девять!» мы уже разобрали выше. На него Гемара ответила: ««В начале» — тоже речение». Ведь хотя этот стих говорит о самом появлении мира Ацилут, он тем не менее представляет собой речение. Доказательством тому служит стих: «Словом Г-спода небеса сотворены…» (Теилим 33:6) — это означает, что само появление в Ацилуте «небес», то есть Тиферет, совершилось тем, что он был выделен из Кетера, как мы с помощью Небес разъясним во «Вратах порядка Ацилута».
Пункт 5.6
То, что Писание употребило здесь выражение «словом» (би-двар, ), означающее речение, указывает на то, что и само возникновение мира Ацилут именуется речением.
Пункт 5.7
Таким образом, из этого талмудического отрывка со всей очевидностью следует, что десять заповедей, десять речений и десять восхвалений служат в нашей святой Торе верными свидетелями существования десяти сфирот без малейшего сомнения — помимо того, что мы уже написали с помощью Небес в первой главе предыдущих врат. И против нашей традиции больше не остается места для вопросов о том, не двадцать ли их или не пять ли.
Пункт 6.1
После того как в предыдущей главе мы доказали, что больше нет оснований требовать подтверждений для нашей традиции — поскольку у нас есть полное доказательство, как было разъяснено, — скажем, что точно так же не следует допытываться у Маациля о причине: почему Он выделил из Себя именно десять сфирот, а не двадцать, не пять и тому подобное (да и сам этот вопрос отпадает, так как в самой его исходной посылке кроется опровержение). Нам следует исследовать другой вопрос: ради чего вообще был выделен из Маациля весь этот мир Ацилут? И вместе с ответом на него разрешится все остальное. Ответ же таков: замысел Маациля — Царя царей над царями, Святого, благословен Он, — состоял в том, чтобы ввести в границы то, что не имеет границ. Иными словами, Сам Маациль бесконечен, а Его замысел при сотворении этого нижнего мира заключался в том, чтобы мир был конечным, преходящим и подверженным разрушению. По этой причине и понадобился мир Ацилут: чтобы по мере того, как неэцалим выделяются из Маациля и ступени нисходят — ступень за ступенью: неэцаль от Маациля, сотворенное от неэцаля, созданное от сотворенного и сделанное от созданного, — они дошли наконец до того состояния разрушения и гибели, в котором находятся низшие творения. Ведь среди творений есть такие существа, которые «в одну ночь выросли и в одну ночь пропали» (Йона 4:10), а есть такие, которые «если день или два простоят» (Шмот 21:21), то уже не поднимутся. Как же тогда глина скажет своему ваятелю: почему так, а не иначе? Ведь Он увидел в Своей мудрости, что невозможно довести творения до предела материального становления и разрушения, если число неэцалим не будет равно десяти: будь их меньше десяти, творения не спустились бы на столь низкую ступень из-за своей близости к источнику.
Теперь же, когда в мире Ацилут выделено из Маациля все возможное число ступеней, нисходящие от них ступени неизбежно опускаются до конечного предела, поскольку удаляются от корня ровно настолько, насколько нужно для достижения конечности. При этом мы отнюдь не хотим сказать, будто сами сфирот Ацилута имеют границу и предел, упаси Б-г; мы говорим лишь о том, что исходящие от них действия порождают конечный результат — такой, как устройство этого мира, который возникает и разрушается, имеет границу и меру и приводится в бытие действиями сотворенных сил, нисходящих от неэцалим. Необходимость же предела и границы для низших существ разъяснили наши мудрецы, благословенна их память, в Мишне: «Десятью речениями сотворен мир. Чему это учит? Ведь он мог быть сотворен и одним речением!» (Авот 5:1). Иными словами, не было ничего невозможного, упаси Б-г, в том, чтобы сотворить этот мир одним речением, которое включало бы в себя все вещи, ступени, творения и существа, возникшие ныне. Ведь хотя одни действия совершаются через Хесед, другие — через Гвуру и так далее от всех сфирот, это вовсе не мешало бы сотворить мир одним-единственным речением, так как сила всех сфирот заключена в каждой из них — ведь, как известно, каждая сфира состоит из десяти, о чем мы с помощью Небес расскажем во второй главе «Врат сущности и управления».
Причина же, по которой понадобилось десять речений, состоит в том, «чтобы взыскать с нечестивцев» (Авот 5:1). Это значит, что благодаря десяти речениям творения опустились до конечного предела; ведь если бы они были бесконечными, человек жил бы вечно, не нес бы наказания за свои прегрешения, сторона нечистоты и клипы распространялась бы в мире, а порча оставалась бы неисправленной. Точно так же и праведники погрязали бы в этом мире и не видали бы подлинного блага. Поэтому мир должен был стать конечным и ограниченным — «чтобы взыскать с нечестивцев… и дать добрую награду праведникам» (Авот 5:1). А слова Мишны «которые губят мир, сотворенный десятью речениями…» означают, что нечестивцы разрушают мир и способны привести его к гибели именно потому, что он конечен и сотворен десятью речениями; и точно так же праведники поддерживают его существование — ведь если бы мир был бесконечным, то ни праведники не поддерживали бы его, ни нечестивцы не могли бы его погубить.
Вот почему он обязательно должен был быть сотворен десятью речениями — то есть через десять ступеней, которые Маациль выделил из Себя в мире Ацилут, — чтобы быть конечным: тогда нечестивец гибнет, исчезает, возвращается в свой прах и тем самым исправляется, а праведник с почетом покидает этот мир, чтобы предстать пред лицом своего Отца Небесного и вкусить плоды своих деяний. Однако против этого объяснения возникает возражение: если причина появления мира Ацилут состояла лишь в том, чтобы довести низшие существа до разрушения и гибели ради вознаграждения творящих правду во всякое время и наказания нечестивцев, то после воскрешения мертвых — когда, как известно, уже не будет ни времени воздаяния и наказания, ни времени свершения дел, — какой смысл останется в мире Ацилут? Ведь тогда нечестие уже исчезнет с земли и наступит время вечного существования; неужели мы скажем, что мир Ацилут был задуман лишь до времени воскрешения мертвых? Упаси Б-г, это, конечно же, не так. Ведь, как известно, именно тогда наступит главное состояние мира и его совершенство, и именно тогда мир Ацилут и его свечение обретут свою полноту. Подобный же вопрос возникает и относительно святых чертогов, в которых человека судят по его поступкам для награды и наказания, как будет разъяснено с помощью Небес во «Вратах чертогов святости»: каково же будет назначение этих чертогов во время воскрешения мертвых, когда больше не нужно будет ни вознаграждать, ни наказывать, ни судить, ни выдвигать обвинения против людей? Неужели мы скажем, что они станут ненужными и отстранятся «каждый от дела своего, которое они делали» (Шмот 36:4)? Впрочем, относительно чертогов это не вопрос: ведь тогда они смогут соединиться друг с другом, войдя один в другой, так что «один с другим скрепятся» (Иов 41:9); а во время их единства и единения в них нет суда, искры вбираются в свои источники, и они наслаждаются «великим миром» (Теилим 37:11), как разъясняется в Зоаре на главу Пкудей в учении о чертогах. По этой же причине нельзя говорить, будто изначальная цель мира Ацилут сводится к тому, чтобы вознаграждать и наказывать, судить и обличать виновных и правых. Ведь иначе мы спросим: раз после воскрешения мертвых людей уже не судят по их делам, а они лишь вкушают плоды того, над чем потрудились в канун Шаббата (Авода Зара 3а), выйдет, упаси Б-г, что сфирот останутся без дела!
Поэтому скажем, что они были выделены из Маациля главным образом не ради этого, хотя от них и протягиваются награда и наказание в порядке высшего провидения, как мы объясним во «Вратах сущности и управления» и во «Вратах сущности и келим». Главный же замысел состоял в том, чтобы открыть Его Б-жественность творениям, как мы сейчас покажем во втором объяснении этой главы и еще подробнее разберем в седьмой главе с помощью Небес. И тогда окажется, что все обстоит как раз наоборот: пока мир пребывает в порче от скверны змея и клипы, неэцалим не соединяются должным образом, Его Б-жественность не раскрывается в полноте, а познание в народе сынов Исраэля иссякает и скудеет — пока не смилуются с Небес и мир не очистится от скверны змея и не исправится как должно.
Тогда мир вернется к своему исправлению, Его Б-жественность достойно и в полной мере раскроется в нижних творениях, а люди будут все больше укрепляться в познании Его. О том времени сказано: «И не будут больше учить друг друга… говоря: „Познайте Г-спода“, так как все они познают Меня, от мала до велика…» (Ирмеяу 31:33). Тогда свет Торы, ее сокровенные глубины и тайны раскроются достойно и в полной мере, а неэцалим соединятся в полном единении, ведь исполнится стих: «И будет Г-сподь Царем над всей землей; в тот день будет Г-сподь один и Имя Его — одно» (Зхарья 14:9). Из Мишны же о десяти речениях вовсе не следует обратное, так как ее можно понимать иначе: «Десятью речениями сотворен мир» — то есть все десять сфирот участвовали в сотворении мира, хотя он мог быть сотворен и силой одной-единственной сфиры, а именно Кетера, который называется «одним речением», как объясняется в Зоаре. Слова же «Но чтобы взыскать… и дать добрую награду…» означают: для того, чтобы сфирот могли совершать действия разного рода — как по свойству суда, так и по свойству милосердия; ведь в Кетере, как известно, нет суда, а есть лишь простое милосердие.
Таким образом, эта Мишна вовсе не имеет в виду, будто сами неэцалим были выделены из Маациля только ради нижнего мира, упаси Б-г; она лишь объясняет, почему в нижнем мире действуют все десять сфирот, хотя и у первой сфиры достаточно силы, чтобы совершить все. Есть и другая причина, близкая к предыдущей: свойство Маациля — Царя царей над царями, Святого, благословен Он, — изливать благо другим; Его благое изобилие направлено на то, чтобы творить добро творениям и наделять их от Его свойств — например, милостью через свойство Хесед, и так по всем сфирот. Поэтому Он счел нужным выделить из Себя этот мир Ацилут и явить творениям Свое величие, чтобы стать узнаваемым для Своих творений и отчасти постижимым через Свой святой и чистый Ацилут; ведь это тоже проявление Его благости — желание раскрыть Свое величие низшим. А поскольку при раскрытии Его величия в Кетере творения из-за безмерной возвышенности этого неэцаля все еще не в силах постичь Его, понадобилось выделить из Себя Хохму, а от Хохмы — Бину, и так вплоть до Малхут, где величие Владыки становится доступным постижению. Поясним это на примере солнечного луча [искры солнца], который проникает через окно в дом, чтобы осветить его внутренние покои. Из-за его ослепительной яркости никто в доме не может выдержать этого сияния, и глаза людей меркнут при взгляде на солнце, настолько оно мощно и ослепительно.
Поэтому там пришлось поставить огромный стеклянный фонарь, чтобы свет проходил сквозь его стенки и находящиеся в доме получали от света пользу, а не вред. Но из-за необычайной яркости солнечного света в его мощи и силе, — хотя свет и подсластился немного, став отчасти прикрытым и утаенным, — по слабости зрения находящихся в доме им требуется второй экран (масах, ), за вторым — третий, и так до десяти. И вот, если в дом войдет человек, чтобы насладиться светом, сияющим сквозь эти стеклянные преграды, и спросит, почему их число именно таково, а не иное, мы притупим ему зубы и скажем, что он задал этот вопрос по великому своему неразумию. Ведь раз назначение этих экранов — подготовить свет так, чтобы он стал сладостным для глаз смотрящих, то при меньшем числе экранов свет из-за своей чрезмерной яркости ослепит глаза смотрящих и причинит им вред, а если прибавить к ним еще, то свет померкнет, смотрящие не ощутят его сладости, и «омрачатся глядящие в окна» (Коэлет 12:3). Замысел же состоит не в этом, а в том, чтобы подготовить свет так, чтобы им можно было наслаждаться при наибольшей возможной яркости, но без того, чтобы чрезмерное сияние причиняло вред, — чтобы это был свет ясный, свет сладостный, свет благоуханный. Неопровержимое подтверждение этому объяснению мы находим в отрывке из Зоара на стих «Кому же вы уподобите Меня, и с кем сравнюсь?..» (Йешаяу 40:25), который мы с помощью Небес приведем во «Вратах сущности и келим». Там рабби Шимон бар Йохай, мир ему, прямо объясняет, что Маациль выделил из Себя мир Ацилут главным образом для того, «чтобы Его познали» и т. д., так как именно через сфирот нам раскрывается Его величие. И дело обстоит вовсе не так, как вообразили философы, блуждающие во тьме и смятении: стремясь полностью отрицать у Него любые атрибуты, они упустили из виду Б-жественное провидение; им показалось, будто они постигли Его, тогда как сердце их далеко от Него из-за их заблуждения относительно истинной природы Эйн Соф, благословен Он, — [будто по великому Своему величию и возвышенности Он не вникает в дела низших,] — и потому они отрицают Его провидение и большинство Его деяний и свершений в этом мире. Но «не таков удел Яакова, ведь Он — Создатель всего» (Ирмеяу 10:16). А смысл Его атрибутов, равно как и выражений о том, что Он «сидит», «встает», «ходит», «говорит» и тому подобного, понятен сведущим в науке Каббалы и будет подробно разъяснен в следующих вратах с помощью Небес.
Пункт 7.1
После того как Б-г удостоил нас в предыдущих главах дать прекрасное и убедительное объяснение причины появления мира Ацилут и подкрепить его словами наших мудрецов, благословенна их память, мы хотим в этой главе с помощью Небес развить и углубить эту мысль так, чтобы прояснились глаза вдумчивого читателя. Но прежде чем приступить к этому разъяснению, зададим один вопрос, перед которым встали в тупик некоторые исследователи этой науки: способен ли Эйн Соф — Царь царей над царями, Святой, благословен Он, — выделить из Себя еще десять сфирот помимо этих, или же нет, упаси Б-г?
Пункт 7.2
Стоит исследовать: если Он способен на это, то, поскольку свойство Его благости — изливать добро другим, почему Он не выделил из Себя хотя бы тысячу тысяч таких десятков, раз это в Его власти, и не породил множество раз по десять сфирот и множество миров подобно тому, как вызвал к бытию этот мир? На первый взгляд такой вопрос приводит мыслящего человека в замешательство и изумление. В действительности же этот вопрос свидетельствует о крайнем неразумии, и задавший его спросил так лишь по великому своему невежеству. Ведь мы скажем спрашивающему, что его вопрос неизбежно сводится к одному из трех предположений: либо он спрашивает, почему бы этим вторым сфирот не быть равными истинным выделенным из Маациля сфирот — то есть чтобы второй Кетер был равен первому Кетеру, вторая Хохма — первой Хохме, вторая Бина — первой Бине и так далее все они; либо чтобы они были выше и тоньше их; либо чтобы они были ниже их и более раскрытыми.
Однако ни один из этих трех вариантов невозможен. Дело в том, что сфирот обладают предельной тонкостью — то есть предельной духовностью — и совершенно свободны от тела, телесности и ее свойств, как мы уже объясняли и как еще разъясним во «Вратах врат». А раз они не являются телами, они не могут ни отличаться от Маациля, ни входить в счет десяти иначе как по принципу причины и следствия: Маациль выступает причиной для неэцалим, и именно это создает различие между Ним и теми, кого Он выделил из Себя — помимо прочих различий, разбором которых мы сейчас не занимаемся.
Пункт 7.3
Точно так же и Кетер отличается от Хохмы тем, что Хохма является следствием Кетера, а Кетер — причиной Хохмы; и так же отличаются друг от друга все остальные сфирот вплоть до самой нижней ступени. Ведь без этого между ними не было бы никакого различия, позволяющего им образовать число десять, так как бестелесное не делится на части, о чем мы подробно поговорим с помощью Небес во «Вратах порядка их расположения». Поэтому, когда спрашивающий предлагает, чтобы существовали другие десять сфирот, равные этим, мы ответим ему, что это невозможно: ведь если один Кетер полностью равен другому Кетеру, то не может быть двух Кетеров — иначе чем бы они отличались друг от друга, чтобы быть двумя? Следовательно, от Единого и Единственного Маациля непосредственно может быть выделен только один неэцаль. Двух быть не может, поскольку между ними нет ничего, что бы их разделяло, раз оба они в равной мере являются прямыми следствиями Первопричины: ведь иначе они не были бы духовными, а если они духовны, то не могут быть двумя.
Отсюда неизбежно следует, что непосредственно из Маациля может быть выделен только один неэцаль. Точно так же мы ответим относительно двух равных сфирот Хохма и всех остальных сфирот, пока со всей очевидностью не докажем, что не может существовать никаких иных десяти сфирот, кроме этих. И здесь неуместно возражение: выходит, упаси Б-г, что у Маациля недостает силы выделить из Себя два Кетера, которые были бы равными следствиями Его Самого и при этом отличались бы друг от друга, оставаясь равными! Говорить так — чистое неразумие. Ведь причина этого — отнюдь не в недостатке или слабости могущества, упаси Б-г, ни у Маациля, ни у неэцалим, а напротив — в их совершенстве. Чтобы отличаться друг от друга при равенстве ступени, им пришлось бы опуститься до низости делимого на части тела, а это неподобающе: ведь о величии господина судят по величию его слуги, и совершенство Творца проявляется в том, чтобы наделять совершенством других. Не следует спрашивать и так: «Напротив, мы еще лучше познаем и увидим Его превосходство, если Он, будучи бестелесным, придаст им телесность и, будучи, как известно, абсолютно простым и невещественным, произведет тело и материю, выделив из Себя два телесных Кетера!». На это мы ответим тебе, что Он уже сотворил множество существ такого рода — это ангелы, которые, по правде говоря, обладают своего рода телесностью, пусть даже их телесность тонка, как материя огня, и даже еще тоньше нее, как будет разъяснено во «Вратах чертогов». Нельзя спрашивать и о том, почему бы Ему не заложить в духовное такую природу, чтобы оно, оставаясь тонким и духовным, все же делилось на части. Ведь это было бы ущербом для духовного, главное совершенство которого как раз и состоит в его единстве и неделимости. Приведем пример: никто ведь не станет спрашивать, способен ли государь быть рабом, и утверждать, будто раз он не может выполнять рабскую работу, то раб превосходит его! Напротив, у него более чем достаточно сил для этого, но если он станет заниматься таким трудом, это будет унижением и ущербом для царского венца, тогда как честь государя требует держаться в стороне от всякой рабской работы. Так же обстоит дело с Маацилем и неэцалим: именно в том и состоит хвала Маацилю, что Он запечатлел в неэцалим силу Своей печати, сделав их простыми, несоставными и далекими от телесности и всех ее случайных свойств.
Пункт 7.4
Итак, мы доказали, что другие сфирот не могут быть равны существующим. Теперь же покажем, что и спрашивать, почему бы им не быть выше этих, неправомерно и ошибочно. Ведь между Маацилем и первым неэцалем нет никакого иного различия, кроме различия между причиной и следствием: насколько вообще неэцаль может быть близок к Маацилю, настолько Кетер и приблизился к Нему, так что между Кетером и Маацилем просто не осталось места для какого-либо промежуточного неэцаля. Единственное различие между ними в том, что Первый — причина, а второй — следствие; и уже одно это неизбежно ставит Кетер ниже уровня Маациля — притом что эта разница безмерно велика, так как перед своим Маацилем Кетер подобен тьме, как разъяснил рабби Шимон бар Йохай, мир ему, в «Тиккуней Зоар». И бессмысленно спрашивать, почему Эйн Соф не выделил из Себя Кетер совершенно равным Себе, раз у Него нет недостатка в силе: ведь в действительности неэцаль никак не может быть равен Маацилю. И происходит это не из-за какого-либо недостатка в Маациле, а в силу самой природы неэцаля. Ведь раз он выделен из Маациля, он является следствием своей Причины, а Причина превосходит его и предшествует ему во многих отношениях, так что ни одно следствие не может сравняться со своей причиной.
Поэтому из самого того факта, что он есть неэцаль и следствие, для него неизбежно вытекает понижение ступени пред лицом своего Господина на величину разрыва между причиной и следствием; его несовершенство обусловлено именно тем, что он — неэцаль и следствие, которому предшествует Первопричина. Тем самым отпадает и предположение о том, будто какой-то иной Кетер мог бы быть выше этого Кетера: ведь этот Кетер и так обладает наивысшим величием, какое только возможно для неэцалим. Равным образом невозможно предположить и то, чтобы другой неэцаль был ниже Кетера: ведь ступень ниже него уже существует — это Хохма, а то, что стоит непосредственно над Хохмой, и есть Кетер. Иными словами, поскольку Хохма является прямым следствием Кетера и уступает ему ровно настолько, насколько следствие уступает своей причине, невозможно представить себе еще какой-то неэцаль между Хохмой и Кетером. В самом деле, такой неэцаль не мог бы быть ни равным Кетеру, ни равным Хохме по уже разъясненной нами причине; но и занять место между Кетером и Хохмой он не может, поскольку Кетер и Хохма соотносятся как непосредственные причина и следствие, и между ними нет зазора, который мог бы вместить следствие, стоящее после Кетера и прежде Хохмы, — разве что сама Хохма спустилась бы тогда на место Бины, став третьим следствием, но тогда это снова были бы те же самые Хохма и Бина! Этим все подобные вопросы снимаются полностью и окончательно.
Пункт 7.5
А теперь разъясним затронутый нами вопрос о трех уровнях (бхинот) внутри каждой сфиры, о которых мы с помощью Небес будем подробно говорить в следующих вратах. В каждой отдельной сфире есть три уровня: первый — ее уровень по отношению к тому, что выделяется из нее самой; второй — она сама по себе; третий — ее уровень по отношению к тому, кто выделил ее из себя. Что касается самого Кетера, то он выделен непосредственно из Маациля — Того, Кто только выделяет из Себя и никем не выделен; пространно говорить о Нем безусловно запрещено, и да простит нам Б-г даже то, что мы уже сказали о Нем до сих пор. Но в Хохме, выделяемой из Кетера, неизбежно должен быть уровень, сближающий ее с ним, — то есть сторона близости, соединяющаяся с выделившим ее Кетером так, что между ними вовсе нет разрыва; затем Хохма постепенно нисходит внутри самой себя, изменяясь от ступени к ступени, пока не доходит до того уровня, на котором она становится причиной для Бины, являющейся ее следствием.
Пункт 7.6
Следовательно, и внутри нее самой должна выстраиваться цепочка причин и следствий, восходящая от уровня к уровню до самого верха. Так, уровень Хохмы, соприкасающийся с Кетером, служит причиной для уровня ее собственной сущности, а уровень ее собственной сущности служит причиной для того ее уровня, который соприкасается с Биной. [И точно так же в каждом отдельном уровне снова заключены эти же три уровня, вплоть до десяти сфирот.] Более того, между каждыми двумя уровнями неизбежно присутствуют еще три промежуточных уровня: уровень, сближающий первый уровень с Кетером, сам этот уровень как таковой и уровень, связующий его с собственной сущностью сфиры. Чтобы разум мог подняться от наглядного образа к духовному смыслу, мысленно представим себе геометрическую фигуру в виде клина — то есть вытянутого треугольника.
Пункт 7.7
Этот треугольник покато сужается книзу, а в верхней своей части расширяется. Он служит уподоблением для неэцалим: чем ближе они к своему источнику, тем они возвышеннее и шире — разумеется, речь идет не о пространственной, телесной ширине, а о широте тонкости и духовности.
Пункт 7.8
Присмотревшись внимательно, вдумчивый читатель обнаружит, что верхняя часть Кетера широка, но по мере нисхождения она постепенно сужается, пока ее ширина не сравнивается с шириной верхней части Хохмы. И даже в точке соприкосновения Кетера и Хохмы между ними сохраняется существенное различие, неизбежно вытекающее из самой природы дающего начала, которое непрерывно нисходит без остановки: чем дальше от высших ликов, тем больше раскрывается неэцаль, порождаясь как следствие из стоящей над ним причины. В этом и состоит связь причины и следствия для каждого, у кого есть глаза разума и кого Г-сподь одарил знанием. В этом же кроется тайна того, что каждая сфира состоит из десяти, и тайна постепенного нисхождения ступеней внутри самой сущности сфиры: Кетер в Кетере — это та его сторона, которая обращена к Маацилю, Малхут в Кетере — это сторона, обращенная к Хохме, а Кетер в Хохме является следствием Малхут в Кетере. Все это наглядно видно на мысленно представленной нами фигуре: узкий нижний край Кетера служит причиной для широкого верхнего края Хохмы, а Кетер в Хохме — это та ее сторона, которая примыкает к Кетеру. В свою очередь, Малхут в Хохме — это сторона, обращенная к Бине, а Кетер в Бине является следствием Малхут в Хохме. Подобным же образом следует сказать, что и каждая отдельная часть внутри сфиры тоже состоит из десяти сфирот, так как свет не стоит на месте, а непрерывно удаляется и нисходит, причем каждая точка и каждая часть служит причиной для точки, расположенной ниже нее, и следствием точки, расположенной выше нее. И Он усмотрел в Своей мудрости, что если сам Кетер не спустится внутри себя на десять ступеней, то Хохма вообще не сможет выделиться из него; точно так же, если бы Хохма не опустилась на десять ступеней, из нее не могла бы выделиться Бина; и так во всех сфирот, во всех их частях и точках. Тот же закон и та же причина действуют и в четырех мирах АБЕА: в Ацилуте есть свои АБЕА, в мире Брия есть свои АБЕА, в мире Ецира — свои АБЕА и в мире Асия — свои АБЕА. Ведь АБЕА охватывают собой всю совокупность ступеней, отделившихся от Первого Необходимо Сущего — Эйн Соф, Царя царей над царями, Святого, благословен Он, — от Кетера и вплоть до центральной точки в пупе (табур) земли, представляя собой четыре общие ступени их нисхождения.
Поэтому, когда мы станем делить любой из этих миров, каждый из них тоже разделится на четыре ступени, а каждая из этих ступеней — снова на четыре. Однако четыре ступени мира Ацилут настолько тонки, что ступень Асия в Ацилуте служит причиной и источником для ступени Ацилут в мире Брия, а ступень Асия в мире Брия — причиной и источником для ступени Ацилут в мире Ецира. В таком же порядке связаны между собой все ступени и все их части, так что все мироздание подобно разборному светильнику (меноре), звенья которого соединяются и смыкаются друг с другом, как было разъяснено. Затронув это, я хочу теперь вернуться к вопросу о числе десять, который мы поставили в предыдущих главах. Известно, что каждое следствие объемлется своей причиной, а причина окружает свое следствие, о чем мы с помощью Небес подробно поговорим во «Вратах порядка их расположения». Теперь мысленно представим себе наглядную фигуру — концентрические сферы, расположенные одна внутри другой, вот так:
Пункт 7.9
причем между этими сферами (гальгалим) не остается никакого промежутка. Станет ли кто-нибудь спрашивать, почему чертежник не вписал внутрь этих концентрических сфер еще другие сферы? Мы, несомненно, притупим ему зубы и скажем, что он «собрал ветер в горсти свои» (Мишлей 30:4): ведь невозможно прибавить ни одной новой сферы к числу уже начертанных, раз они последовательно уменьшаются одна внутри другой вплоть до центральной точки, и внутри большой внешней сферы, объемлющей их все, просто не может поместиться еще одна сфера.
Пункт 7.10
А теперь от этой пространственной фигуры возведем наш разум к разбираемой нами духовной сути. Известно, что сфирот нисходят одна от другой в меру различия между причиной и следствием, а потому располагаются одна внутри другой: следствие объемлется своей причиной наподобие этих концентрических сфер, где большая окружает меньшую, являющуюся ее следствием. Так, Кетер окружает Хохму, будучи ее причиной, а Хохма стоит ниже Кетера на величину различия между причиной и следствием. В свою очередь, Хохма служит причиной для Бины, так что Бина отстоит от Хохмы на одну ступень, а от Кетера — на две ступени, будучи следствием того, что само является его следствием. Таким же образом ступени нисходят и дальше вплоть до Малхут.
Пункт 7.11
Малхут же является завершением мира Ацилут и главой для мира Брия: для мира Брия она служит тем же, чем Эйн Соф — для мира Ацилут, а последняя ступень мира Брия относится к миру Ецира так же, как Малхут — к миру Брия. Таков их последовательный порядок вплоть до небесных сфер, проходящий через ступени, которые сокрыты и утаены от нас, но открыты сведущим в Деянии Берешит и в Маасе меркава (Деянии колесницы).
Пункт 7.12
При этом между Малхут и миром Брия нет иного различия, кроме различия между причиной и следствием: при спуске с последней ступени мира Ацилут неизбежно начинается первая ступень мира Брия, которая соединяется с Ацилутом так, как следствие соединяется со своей причиной. Точно так же происходит переход от мира Брия к миру Ецира и от мира Ецира к миру Асия — вплоть до небесных сфер.
Пункт 7.13
Что же касается устройства небесных сфер, то астрономы с помраченным взором вообразили, будто одна сфера прилегает к другой вплотную, без всякого промежутка между ними. Но мудрецы Торы, зрящие при вечном свете, держатся иного мнения: между одним небосводом и другим — расстояние в пятьсот лет пути (Хагига 13а). И хотя между ними простирается этот воздух, самая эта мера свидетельствует о строгой соразмерности и закономерности творения: расстояние между одной сферой и другой не может быть меньше этого, пока порядок нисхождения не доходит до стихии огня, стихия огня не соединяется со стихией воздуха, стихия воздуха — со стихией воды, а стихия воды — со стихией праха, которые располагаются одна над другой без всякого зазора. Кто же после этого вложит в уста человека праздный вопрос о том, почему бы не быть на столько-то ступеней больше или на столько-то меньше, или почему Он не сотворил мир большим или меньшим, чем этот? Для знающих порядок ступеней все подобные вопросы — лишь проявление крайнего неразумия. Устройство мира пребывает в наилучшем состоянии, какое только возможно в порядке ступеней — от самой высшей, какая возможна в бытии, до самой низшей, как по границе и пределу, так и по материальности. Если бы между Эйн Соф и миром не стоял порядок сфирот, то мир из-за своей низости не мог бы управляться от Эйн Соф иначе как поднявшись на уровень духовных ступеней, то есть сфирот, — а для этого Он уже выделил из Себя сфирот. Причем цель здесь состоит именно в том, чтобы раскрыть Ацилут и Б-жественность, а не утаить их; а раскрываются они благодаря нисхождению ступеней вплоть до того крайнего нижнего уровня, на котором находятся низшие творения. Ведь даже эта плотная и грубая земля вплоть до самой своей середины делится ступень за ступенью на семь земель, о чем мы с помощью Небес немного скажем во «Вратах порядка их расположения», — вопреки мнению легковерных астрономов, которые возомнили, будто могут измерить землю, и заявили, что ее окружность составляет двадцать две тысячи миль, а если просверлить землю насквозь до противоположной стороны, то ее толщина составит семь тысяч триста тридцать три с третью мили; но все они «во тьме ходят» (Теилим 82:5).
Пункт 7.14
У нас же на этот счет есть предание Торы и весомое свидетельство, которые мы приведем от имени Зоара в упомянутых вратах. Вернемся, однако, к нашему предмету: если бы мир был сотворен без посредствующих ступеней — помимо того, что это вообще невозможно по уже разъясненной нами причине, —
Пункт 7.15
это привело бы к сокрытию Б-жественности. Ведь когда бы мы попытались познать Его величие через Его управление миром, мы бы сочли, что Он возвышается над Своим миром лишь на одну ступень — как непосредственная причина над своим следствием. Поэтому, чтобы не утаивать Свою Б-жественность, Он и выделил из Себя ступени тем путем, который я разъяснил: когда мы взираем ныне на высоту Кетера и возводим свой разум еще выше — к его Причине, Эйн Соф, Царю царей над царями, — насколько же возвеличивается Его Имя в глазах всех Его творений!
Пункт 7.16
На этом завершается эта прекрасная глава и подходят к концу все эти врата. И поскольку до сих пор Г-сподь благословлял нас и помогал нам на всем пути, которым мы шли, мы отправляемся дальше к намеченной цели — исследовать с помощью Небес вопрос о том, тождествен ли Эйн Соф Кетеру.