К содержанию

Врата 9: Склоняющие

п. 1.1 · осталось 72 мин · Пардес Римоним

Глава 10 из 54 · 72 мин

Врата 9: Склоняющие

Рабби Моше Кордоверо (Рамак)

Пункт 1.1

Врата девятые — врата уравновешивающих.

Пункт 1.2

Замысел этих врат — разъяснить число уравновешивающих между милостью и судом: сколько их и как устроено само уравновешивание.

Пункт 1.3

Глава первая.

Пункт 1.4

Цель этой главы — раскрыть суть уравновешивания. Дело в том, что, когда Святой, благословен Он, выделил из Себя Свой святой Ацилут, Он выделил из Себя два противоположных свойства — Хесед и Гвуру, от которых тянутся награда и наказание. Поскольку же порой случается так, что мир заслуживает наказания, но не в полной мере, а порой нуждается в награде, но тоже не в полной мере, Маациль (Источник) выделил из Себя средний луч (кав, ) между двумя этими крайностями, и он называется уравновешивающим лучом. Каким образом? Хесед — это свойство, склоняющееся к награде и благу и наделяющее изобилием (шефа) как злых, так и добрых, в соответствии со своим именем — Хесед (милость). Так же объясняется и в Зоаре, что свойство Хесед состоит в том, чтобы наделять изобилием и злых, и добрых.

Вот его слова в главе Трума (лист 168б): «[Следует говорить] у-ве-туво — «и по благу Своему» (), а не у-ми-туво — «и от блага Его» (). У-ве-туво — это высшая правая сторона, а у-ми-туво — это другая ступень, исходящая от правой стороны и стоящая ступенью ниже нее. Потому что тем благом построен мир и им он питается. Почему же оно называется «благо» (тов, ) и почему называется «милость» (хесед, )? «Благо» — это когда оно включает в себя всё и еще не распространяется, чтобы спуститься вниз; «милость» — когда оно спускается вниз и творит добро всем творениям, праведникам и нечестивцам, не делая различий, хотя это одна и та же ступень. И откуда нам это известно? Из того, что написано: «Только благо и милость да сопровождают меня» (Теилим 23:6). Если есть «благо», зачем «милость», а если есть «милость», зачем «благо»? Ведь довольно и одного! Однако «благо» включает в себя всё и не распространяется вниз, а «милость» спускается и распространяется вниз, питая всех — праведников и нечестивцев заодно. И здесь, поскольку он сказал: «по благу Его мы живы», он возвращается и говорит: «Питающий весь мир по благу Своему, в милости»». Конец цитаты.

Пункт 1.5

Здесь следует разобрать несколько трудностей. Первое: в Зоаре сказано: «а у-ми-туво — это другая ступень, исходящая от правой стороны и стоящая ступенью ниже нее». Но после того как уже сказано, что это другая ступень, исходящая от правой стороны, зачем понадобилось добавлять, что она стоит «ступенью ниже»? Ведь само собой разумеется: раз она тянется от правой стороны, она заведомо находится ниже правой стороны. Второе: там сказано: «Потому что тем благом построен мир и им он питается» — а это противоречит тому, что объясняется в конце его слов, так что начало расходится с концом. В начале он сказал, что «благом» питается мир, а в конце сказал, что «благо» — это состояние до распространения вниз, когда оно вообще никого не питает; значит, его собственные слова противоречат друг другу. Третье: далее сказано: «хотя это одна и та же ступень». Что значит «хотя»? Разве не во всех сфирот есть различные свойства (бхинот), причем у каждого свойства — свое особое прозвание, как разъяснено во Вратах системы прозваний? Если так, к чему здесь оговорка «хотя»? Четвертое: там сказано: «И откуда нам это известно? Из того, что написано…» Но какое же это доказательство? Ведь можно сказать, что речь идет о двух разных свойствах, и Давид просит как от свойства «благо», так и от свойства «милость», так что в этом стихе нет подтверждения мысли Зоара. Пятое: согласно объяснению, что «благо» — это состояние, «когда оно включает в себя всё и еще не распространяется», то есть задержка изобилия, когда оно еще не притягивается вниз, зачем тогда Давиду просить о «благе», которое еще не распространилось, если у него уже есть «милость»? Пусть бы сказал «милость» и умолчал о «благе»! Шестое: что касается благословения после трапезы (Биркат а-мазон), то согласно его объяснению слов «Питающий весь мир…» возникает вопрос: зачем нам вообще произносить слово «благо», чтобы затем быть вынужденными добавлять «милость»? Скажем сразу «милость» и умолчим о «благе» — ведь лучше сразу назвать лекарство и вовсе не приходить к язве! Чтобы разрешить эти трудности в приведенном речении, скажем так: самого мудреца — автора этого речения — затруднило то, что в благословении после трапезы мы говорим «по благу Своему» (бе-туво), из-за чего потом вынуждены добавлять «в приязни, в милости» (бе-хен бе-хесед) для исправления смысла, хотя лучше было бы с самого начала сказать «в милости». И чтобы ответить на этот вопрос, он сначала задал другой вопрос — о причине сказанного в трактате Брахот (лист 50а): «Сказавший «от блага Его (ми-туво) мы живы» — невежда, а сказавший «по благу Его (бе-туво) мы живы» — мудрец». Объясняя это, он говорит: «У-ве-туво — это высшая правая сторона», то есть Хесед; а у-ми-туво — это Есод, тянущийся от Хеседа, то есть Есод, получающий от Хеседа. Именно это и означает ми-туво — «от части блага Его», то есть нечто притягиваемое от блага; тогда как бе-туво означает само Его благо, то есть Его Хесед.

Поэтому Зоар и говорит: «у-ми-туво — это другая ступень, исходящая от правой стороны», то есть со стороны Есода, притягивающегося от Хеседа. А чтобы мы не подумали, будто ми-туво означает «от изобилия блага Его», то есть само изобилие блага, которое и есть Хесед, он добавляет: «и стоящая ступенью ниже» — то есть это в самом деле другая ступень и другое свойство, которое притягивается от Хеседа и питается от него, а не само изобилие Хеседа. Далее: «Потому что тем благом…» Его затруднило вот что: раз ми-туво означает другую, нижнюю ступень — Есод или иную, — то поскольку это свойство притягивается от Хеседа, почему же говорящий ми-туво называется невеждой? Ведь ми-туво — это свойство, наделяемое от высшего блага! Поэтому он дал этому обоснование, сказав: «Потому что тем благом…» — то есть благом высшего мира, которое есть Хесед, был построен мир, как известно; а потому пропитание мира и его изобилие исходят из того же места, которым он построен.

Вот почему говорящий ми-туво — невежда, а правильно говорить бе-туво, имея в виду сам Хесед, который построил мир, поддерживает его и кормит. Далее: «Почему же оно называется «благо» и почему называется «милость»?» Раз оба эти понятия относятся к одному свойству — ведь, как я объяснил, мир был построен посредством «блага», а это и есть сам Хесед, как написано: «Мир милостью строится» (Теилим 89:3), — то выходит, что это равные понятия. Почему же тогда у них разные имена, если, по твоему мнению, это одно и то же свойство? На это он отвечает: ««Благо» — это когда оно включает в себя всё и еще не распространяется, чтобы спуститься вниз». Смысл в том, что Хесед объемлет всё строение. Так же объясняет Зоар (в главе Балак, лист 191) стих «И Г-сподь шел пред ними днем» (Шмот 13:21): Хесед называется йомам — «днем» (), что означает день (йом, ), включающий в себя все дни, и мы уже разбирали это во Вратах системы прозваний в статье «Йомам». Имеется в виду, что Хесед включает в себя все шесть краев по смыслу стиха «Я сказал: мир милостью строится» (Теилим 89:3) — то есть весь охват [называемый миром] строится милостью: в Хеседе он выстраивается, обретает плотность и раскрывается.

Поэтому, пока это изобилие пребывает в Хеседе прежде своего полного раскрытия, в качестве лишь начинающего раскрываться свойства, это свойство называется «благо» (тов), что родственно выражению «при поправлении им (бе-хейтиво, ) светильников» (Шмот 30:7): от заключенного в нем света все они воссияли великим светом, тогда как прежде своего возникновения они не светили. В этом и состоит их построение, раскрытие и устроение до состояния раскрытого существования. Именно это он и выразил словами: «когда оно включает в себя всё и еще не распространяется, чтобы спуститься вниз; «милость» — когда оно…» То есть после того, как всё это обрело там плотность, начало светить для раскрытия и распространилось, тогда Хесед изливает свое изобилие по своей природе и злым, и добрым — и вот это называется «милость» (хесед), которая «не делает различий». «Хотя это одна и та же ступень» — то есть несмотря на то, что всё это одно свойство, ведь то самое, что было «благом», само же и стало «милостью», так как откуда они построены, оттуда же тянется и их поддержание; тем не менее применительно к двум этим состояниям они носят два этих имени. То же относится и к самому изобилию: в состоянии «блага» оно светит и раскрывается, а затем называется «милостью», потому что оттуда изливается и злым, и добрым, как мы объяснили выше.

Теперь становится понятно, почему в благословении после трапезы нам нужно сначала сказать «благо», а затем «милость», и почему так же сказал Давид. Ведь из деяния творения мы учим, что для раскрытия сначала должно быть «благо», а уже потом оно становится «милостью». Значит, и когда мы просим о пропитании, сначала нужно обратиться к «благу», чтобы изобилие обрело плотность и раскрылось, а затем — чтобы оно притянулось вниз, что и есть «милость», действующая как по суду, так и сверх суда. И он доказал это из слов царя Давида, мир ему, сказавшего: «Только благо и милость да сопровождают меня…» (Теилим 23:6). Зоар спрашивает: если Давид нуждался в «милости», то есть в том, чтобы изобилие изливалось и по суду, и сверх суда, то зачем он просил от свойства «благо»? Ведь если у него есть «милость», зачем ему еще и «благо»? А если он не хотел получать от свойства «милость», чтобы изобилие не изливалось заодно и на его врагов, а просил только о свойстве «благо» — как могло бы прийти нам на ум, будто «благо» есть среднее свойство, наделяющее лишь добрых, — то зачем же он тогда упомянул «милость»? Ведь «милость» достается даже нечестивцам! Значит, неизбежно приходится сказать, что «благо» — это место, где изобилие или сущности озаряются, переходя к раскрытому существованию, а «милость» — это их излияние после раскрытия.

Поэтому Давид и был вынужден назвать и «благо», и «милость»: «благо» — чтобы дать изобилию возникнуть, а «милость» — чтобы притянуть его вниз. Следовательно, и мы в благословении после трапезы должны упомянуть оба этих этапа: сперва «по благу Своему» (бе-туво) — место возникновения изобилия и его подготовки к свечению, а затем «в милости» (бе-хесед) — его притягивание к злым и добрым. Итак, из этого речения мы узнаём, что свойство Хесед состоит в том, чтобы наделять изобилием как злых, так и добрых, что прямо видно из простого смысла слов Зоара. И нельзя сказать, будто свойство «благо» наделяет только праведников, а «милость» — и злых, и добрых, по нескольким причинам. Во-первых, в Зоаре сказано: ««Благо» — это когда оно включает в себя всё и еще не распространяется, чтобы спуститься вниз».

Но если бы свойство «благо» и вправду наделяло добрых, почему же он сказал, что оно называется «благом», когда включает в себя всё и не распространяется? Ведь для того чтобы наделять добрых, оно уже должно было бы распространиться! Кроме того, далее сказано: «когда оно спускается вниз и творит добро…» Отсюда видно, что именно тогда, когда оно творит милость всем, оно и распространяется, причем это распространение необходимо для добрых точно так же, как и для злых. Значит, верно именно то, что мы сказали: пока оно зовется «благом», оно еще вовсе не изливает изобилие, а удерживает его в себе, чтобы то обрело раскрытое существование; «милостью» же оно становится тогда, когда начинает изливать, и тогда по своей природе оно наделяет и злых, и добрых. Выходит, что свойство Хесед, в полном соответствии со своим именем, изливает свое изобилие как на злых, так и на добрых.

Пункт 2.1

Подобно тому как свойству Хесед присуща крайняя щедрость — не различать между праведником и нечестивцем, между служащим Б-гу и не служащим Ему в вопросах изобилия и пропитания, — так свойству Гвура присуща крайняя сдержанность: не наделять никого, кроме как по мере сурового суда, лишь того, кто устоял в испытании и был проверен ею. Таков пример Ицхака, который протянул шею на жертвеннике ради служения своему Творцу, находясь в расцвете своей крепости в возрасте тридцати семи лет, — и лишь тогда Гвура в силах вознаградить. С праведниками она взыскивает с точностью до волоска, как говорили наши мудрецы, благословенна их память (Бава Кама, лист 50а), о стихе «И вокруг Него бушует буря велия» (Теилим 50:3); а когда человек согрешит, от нее тотчас исходит гнев и мгновенно губит его. И поскольку ни одна из этих двух крайностей сама по себе не отвечает замыслу сотворения мира, да и то, что вдается в крайность, не обладает совершенством, как мы разъясним далее, между двумя этими крайностями обязательно должен быть уравновешивающий, и это — луч милосердия (Тиферет). Ведь со стороны Хеседа уклоняются вправо, к чаше оправдания, а со стороны Гвуры уклоняются влево, к чаше обвинения, луч же милосердия уравновешивает их между собой.

Но поскольку третье, совершенно отдельное мнение не способно вынести решающий перевес, а уравновешивающий обязательно должен склоняться ближе к одной из двух крайностей, то, если бы луч милосердия просто стоял посередине, слагаясь из них обоих поровну, он держался бы строгой середины, и такое уравновешивание не давало бы перевеса. Поэтому он неизбежно должен притягивать [свет] от Кетера (Кетер Элион), чтобы силой милосердия высшего ловена (белизны) склоняться на сторону Хеседа — и именно это называется «склоняющий к милости» (мате клапей хесед). А поскольку Хесед занимает первое место в царстве, начинать суд обязательно следует с оправдания. В этом причина сказанного нашими мудрецами, благословенна их память: суд начинают с доводов в пользу оправдания, а если Санхедрин начинал разбирательство с обвинения, такой приговор вообще не имел силы. Так же толковали наши мудрецы, благословенна их память (Санхедрин, гл. 1): из стиха «И рассудит община, и спасет община» (Бемидбар 35:24–25) следует, что нам нужны «община судящая» и «община спасающая», так как необходим намек на две силы — суда и милости. И поскольку вода и огонь по причине своей крайней удаленности друг от друга не могут смешаться без посредника, понадобился воздух — средний, уравновешивающий луч, включающий в себя обе крайности.

Поэтому он и называется шамаим — «небеса» (), что означает эш — «огонь» () и маим — «вода» (). Здесь можно спросить: ведь следовало бы сказать «вода и огонь», так как вода предшествует огню, как мы объяснили; значит, небо должно было бы называться маимеш ()! На это можно ответить: поскольку цель уравновешивания — склонять чашу весов к милости, как было сказано, поэтому слово шамаим ставит в начале огонь, который возвращают и обращают к воде. Таков же смысл Мишны (Авот, гл. 5): «Всякий спор, который ведется во имя Небес (ле-шем шамаим), в итоге устоит» — речь идет о Хеседе и Гвуре, которые находятся в споре, но стремятся к срединному уравновешиванию, то есть к «небесам» (шамаим), как мы объяснили. Поэтому такой спор в итоге приходит к единению (ихуд) и сохраняется, ведь он пребывает внутри святости и чистого Ацилута. Спор же, который ведется не во имя Небес, когда спорящие не желают уравновешивания, а спорят лишь из упрямства и вражды, прилепляется к огню Геинома — то есть к клипе (скорлупе), не принимающей уравновешивания. Это и есть левая сторона (ситра де-смала), которая всегда уклоняется влево, к чаше обвинения, и отвергает уравновешивание со стороны милости.

Поэтому о таком споре сказано явное отделение, подобно стиху «И отделил Б-г свет» (Берешит 1:4) — то есть святость — «от тьмы», то есть от тьмы Геинома, как сказано: «А нечестивцы во тьме умолкнут» (Шмуэль I, 2:9). Эта сторона отделена от святости потому, что она удалилась от того суда, который принимает уравновешивание. Так было с Корахом и его общиной: основу их составляли левиты со стороны Гвуры, тогда как коэн Аарон был человеком Хеседа, а наш учитель Моше, мир ему, воплощал уравновешивающий луч, который был его свойством. Община же Кораха не пожелала подчиниться уравновешиванию, и потому о них сказано слово «отделение»: «Отделитесь из среды этой злой общины» (Бемидбар 16:21). Вот почему наш учитель Моше, мир ему, сказал там же: «А если небывалое сотворит Г-сподь…» (Бемидбар 16:30): раз они уподобились злой клипе, которая называется «злой общиной» — ведь община насчитывает не менее десяти, и эта десятка была злой, — поэтому Он и низвел их в Геином, соединив подобное с подобным. Напротив, спор во имя Небес подобен спору Илеля и Шамая: Илель был наси (князем), человеком Хеседа, а Шамай — главой суда (ав бейт дин), носителем свойства Гвуры. Это видно и по их нраву: Илель никогда в жизни не гневался, чтобы не повредить своему свойству, а Шамай был взыскателен и строг, к чему его побуждало его свойство.

Но поскольку в основе их спора лежало стремление к Небесам — чтобы принять уравновешивание, — их спор устоял. Исходя из этого, станет понятно и сказанное нашими мудрецами, благословенна их память (Эрувин, лист 13б): «За что удостоился дом Илеля того, чтобы закон (алаха) устанавливался по его мнению? За свою кротость и смирение». Смысл в том, что благодаря кротости, смирению и уступчивости они прилеплялись к стороне Хеседа; а потому и алаха, то есть Шхина, следует за ними, так как сама она склоняется к стороне Хеседа — подобно словам мудрецов, благословенна их память (Мегила, лист 13а): «Эстер была желтовато-бледной, но нить Хеседа (милости) была протянута над ней». Тем же путем проясняются и их слова (там же, в Эрувин): «И эти, и те — слова Б-га живого (ЭЛОКИМ хаим)». «Б-г живой» означает Бину, откуда изливается изобилие всему строению [семи нижних сфирот].

Смысл этого речения вот в чем: как те, кто признаёт нечистым, непригодным и виновным, склоняясь на сторону Гвуры к устрашению, чтобы показать, что в данном случае есть доступ для клипот, — а потому вещь объявляется запретной, непригодной или нечистой, — так и те, кто признаёт чистым, кошерным и невиновным, склоняясь на сторону Хеседа к облегчению, чтобы показать, что здесь нет доступа и власти для клипот, — а потому вещь объявляется разрешенной, пригодной и чистой, — все они черпают из Бины, откуда берут начало обе эти крайности. И когда перевешивает сила и умножается приток изобилия от одного из двух лучей, тогда закон устанавливается по нему — к запрету или к разрешению. Поэтому прав как объявляющий чистым, так и объявляющий нечистым. И потому в редких случаях закон устанавливается и по мнению дома Шамая, хотя в большинстве случаев перевес остается на стороне Хеседа. Чтобы обратить наше внимание на это правило, мудрецы, благословенна их память, сказали, что дом Илеля склоняется к облегчению, а дом Шамая — к устрашению, первый — к Хеседу, а второй — к Гвуре, по их свойствам, за исключением нескольких известных случаев.

Причина же того, что иногда они меняются местами, кроется в тайне слов «Вот я, сын мой» (Берешит 22:7): порой Хесед переходит на сторону Гвуры, а Гвура — на сторону Хеседа, так как огонь включен в воду, а вода включена в огонь, как мы объяснили во Вратах сущности и управления, в главе 16. В этом же заключается и смысл связывания Ицхака (Акедат Ицхак), как разъяснено в Зоаре, в отрывке об Акеде. Отсюда становится понятной и причина перестановки их мест на некоторых древах (иланот), в особенности на свитке (йериа), где Авраам изображен слева, а Ицхак — справа.

Пункт 3.1

После того как в предыдущих главах мы рассмотрели саму суть уравновешивания, перейдем теперь к числу уравновешивающих. По общему согласию всех комментаторов, уравновешивающих два. Первый — это Тиферет, который уравновешивает между Гдулой (Хеседом) и Гвурой; и это три праотца: Авраам — человек Хеседа, Ицхак — носитель Гвуры и Яаков — «человек цельный (там), живущий в шатрах» (Берешит 25:27). Слово там () означает «совершенный, цельный»: ведь по самой сути нельзя назвать совершенным того, кто вынужден действовать лишь одним неизменным образом, как Гвура, представляющая собой только силу суда, или Хесед, представляющий собой только силу милости. Это две крайности, а крайности сами по себе не обладают совершенством. Так же объясняется и в Зоаре, в главе Трума (лист 167): ««И увидел Б-г свет, что он хорош» (Берешит 1:4) — это срединный столп: он стоит посередине и держится за ту сторону и за эту сторону. А когда настала полнота трех сторон, о нем было написано: «что он хорош» — чего не было сказано об остальных, потому что не было полноты, пока не явился третий свет, восполнивший все стороны. Когда же пришел этот третий, он тем самым разрешил спор правой и левой сторон». Конец цитаты.

Пункт 3.2

Чуть выше в Зоаре объяснялось, что слова «Да будет свет» (Берешит 1:3) означают Хесед, а слова «и стал (вайехи) свет» — Гвуру, так как выражение вайехи () всегда указывает на скорбь и стеснение. Теперь же он говорит, что слова «И увидел Б-г свет, что он хорош» указывают на Тиферет. При этом Зоар пространно описывает его словами: «это срединный столп: он стоит посередине и держится за ту сторону и за эту сторону». Причина такой подробности в том, что у Тиферет есть два состояния. Первое — его простая сущность, то есть сам по себе Тиферет как третий луч, луч милосердия, еще совершенно не держащийся ни за одну из двух крайностей. Второе же его состояние — это его сложение из трех лучей, трех цветов, и осуществляемое им уравновешивание между ними за счет того, что он склоняется к одному из них и примиряет их между собой. И поскольку первому состоянию всё еще присущ недостаток — ведь в нем он остается лишь третьим, отдельным мнением, лучом милосердия самим по себе, не склоняющимся ни к одной из крайностей, а такое положение не дает перевеса, так как третье независимое мнение не уравновешивает спор, — поэтому в первом состоянии он еще не может называться совершенным. Зато во втором состоянии он называется совершенным, так как заключает в себе силу всех трех мнений.

Вот почему Зоар сначала сказал: «это столп, стоящий посередине», а затем добавил, что помимо самого стояния посередине «он стоит и держится за ту сторону и за эту сторону» — то есть включает в себя все три луча, и именно тогда обретает совершенство. Об этом и сказано далее: «А когда настала полнота трех сторон» — то есть взаимное восполнение трех лучей: Хеседа, Гвуры и Тиферет. Зоар выразился здесь предельно точно, сказав «полнота трех сторон»: ведь если бы речь шла просто о Тиферет как посреднике между двумя крайностями, следовало бы сказать «полнота двух сторон» — Гдулы и Гвуры. Значит, безусловно верно наше объяснение: сам Тиферет в своем первом состоянии тоже нуждался в восполнении, чтобы стать настоящим уравновешивающим. Чтобы до конца уяснить этот вопрос, следует заглянуть во Врата «Десять, а не девять», главу 2. Когда же мы говорим, что крайности не обладают полнотой, мы вовсе не имеем в виду какой-либо изъян — упаси Б-г подумать, будто в Ацилуте есть изъян, ведь там поистине царит всеобщее совершенство! Эти слова сказаны лишь для того, чтобы приблизить предмет к нашему пониманию: по-настоящему цельным и совершенным называется тот, кто объемлет противоположности, а это в полной мере относится только к Тиферет в его втором состоянии, где он именуется там — «цельный, совершенный». Об этом и говорит стих: «человек цельный, живущий в шатрах» (Берешит 25:27) — имеются в виду два шатра, Гдула и Гвура. Указывая на это самое уравновешивание, автор «Сефер Йецира» сказал в главе 3: «Три матери — алеф, мэм, шин (): их основа — чаша оправдания, чаша обвинения и язычок устава, уравновешивающий между ними». Конец цитаты.

Пункт 3.3

Смысл этих слов в том, что автор «Сефер Йецира» разделил буквы в их отношении к мирозданию на три группы, и первая группа — это алеф, мэм, шин (). Он назвал их «матерями» (амот, ), потому что они служат матерями всему, что выделено из Маациля, сотворено, сформировано и сделано [в четырех мирах АБЕА]. Называя их «матерями», мы имеем в виду всеобщность: в них заключено всё и из них всё исходит, как мы разъясним далее. Некоторые толковали сочетание как начальные буквы слов эмет, мишпат, шалом — «истина, суд, мир» (). Однако это неверно, так как все три этих слова служат прозваниями одного лишь Тиферет, как мы покажем во Вратах системы прозваний, а здесь смысл совсем иной, как сейчас будет объяснено.

Далее он сказал: «чаша обвинения, чаша оправдания и уравновешивающий». Одни комментаторы объяснили, что это Гдула, Гвура и Тиферет, и это самое верное и стройное толкование. Сами же буквы алеф, мэм, шин означают авир, маим, эш — «воздух, вода, огонь» (): воздух — Тиферет, вода — Хесед, огонь — Гвура. И уже известно, что в нашем мире стихия огня располагается вверху, стихия воды — внизу, а стихия воздуха — посередине между ними как уравновешивающая: она сродни огню своей теплотой и сродни воде своей влажностью, поскольку воздух горяч и влажен. Причина же того, что в нашем мире вода находится внизу, а огонь вверху — в противоположность порядку Ацилута, где Гдула, корень воды, стоит выше, а Гвура, корень огня, стоит ниже, — заключается в следующем. Прах (стихия земли) соответствует четвертой опоре престола, то есть Малхут, которая представляет собой высший корень праха; а о ней сказано, что «Эстер была желтовато-бледной, но нить Хеседа была протянута над ней».

Поэтому Творец поместил стихию воды рядом со стихией праха и заложил в воду свойство тяжести, чтобы она соединялась с прахом. Есть и другое верное объяснение: в основе высшего управления сотворенными существами лежит Хесед, как разъясняли наши мудрецы, благословенна их память. А поскольку прах служит обиталищем низших творений, Творец насколько возможно удалил их от суда, так что чем ближе стихия к праху, тем больше в ней милосердия по сравнению со следующей. Поэтому прямо над стихией праха располагается стихия воды, соответствующая Хеседу; над стихией воды находится стихия воздуха, соответствующая Тиферет, то есть милосердию; а поверх всего стоит огонь, соответствующий суду и удаленный от низших творений на третью ступень. Теперь возникает вопрос: если буквы алеф, мэм, шин () означают воздух, воду и огонь, то почему во всей книге «Сефер Йецира» ни разу не упомянута стихия праха, которая служит четвертой стихией мироздания, как мы сказали? Это станет понятно из объяснения исследователей природы (философов): хотя прах и считается четвертой стихией, по сути он представляет собой совокупность трех первых стихий — воды, огня и воздуха, из которых и образовалась четвертая стихия. В доказательство этого они приводят такой опыт: если человек будет непрерывно кипятить сосуд с водой на огне так, чтобы кипение ни на миг не утихало и не прекращалось, и по мере выкипания воды станет подливать новую, то по прошествии некоторого времени внутри воды образуется землистый осадок наподобие камня.

Пункт 3.4

И вот, если человек представит себе первородную стихию огня в ее огромной мощи — ведь наш сложный земной огонь не составляет и малой доли того первородного огня, — и то, как великий ветер раздувает эту стихию огня, а вода кипит в нем, то сотворение и возникновение этого праха уже не покажется ему чем-то далеким для понимания. А поскольку прах возникает как бы путем сложения из других начал, как мы объяснили, в «Сефер Йецира» упомянуты только три основные стихии: воздух, вода и огонь. Точно так же и в Ацилуте всё укладывается в эти три начала: воздух — луч милосердия, вода — луч милости (Хесед), огонь — луч суда, а действие Малхут слагается из действий всех трех. Подчеркнем, что речь здесь идет именно о ее действии, а не о самой ее сущности в Ацилуте: мы вовсе не разделяем здесь мнение рабби Йегуды Хаята — упаси Б-г, и да убережет нас Милосердный от его взгляда! Мы говорим лишь о ее действиях, которые определяются тем, что она получает от этих трех лучей, о чем мы уже подробно писали во Вратах сущности и управления, в главе 25, с помощью Всевышнего. Именно это мы и имели в виду, сказав, что три эти буквы зовутся «матерями» потому, что служат матерями для всех частей мироздания.

Далее в «Сефер Йецира» сказано: «их основа — чаша оправдания…» Уже известно, что буквы в своей духовной сути представляют собой истечение, выделенное из высших корней, и служат сосудами (келим, ) и чертогами для этих досточтимых корней — сфирот, как мы разъясним в следующих вратах. Поэтому автор и сказал «их основа» — то есть основа и корень этих букв алеф, мэм, шин () есть чаша оправдания и так далее. Слова «чаша оправдания и чаша обвинения» указывают на Гдулу и Гвуру вместе с их высшими источниками — Хохмой и Биной, как мы объясним ниже; а «язычок устава» (лешон хок, ) — это средний, уравновешивающий луч. Слово каф — «чаша» () взято от чаши весов: имеется в виду, что Гдула, правая сторона, — это чаша, склоняющая весы к оправданию, а Гвура, левая сторона, — это чаша, склоняющая весы к обвинению. А «язычок устава» — это стрелка (язычок) весов, чей наклон определяет перевес и уравновешивание. Выражением «язычок устава» автор указал на то, что Тиферет называется «язычком» (лашон, ) со стороны Бины, как мы объяснили во Вратах «Десять, а не девять», в главе 1. Тем самым он намекнул сразу и на Тиферет, и на скрытый Даат, заключенный в Бине и выше Бины, как мы разъяснили во Вратах «Является ли Эйн Соф Кетером», в главе 8; и это два уравновешивающих. Слово же «устав» (хок, ) указывает на Есод — третьего уравновешивающего, как мы объясним тему трех уравновешивающих в следующих главах; и все трое уравновешивают между чашами оправдания и чашами обвинения. Выше, во Вратах «Десять, а не девять», в главе 2, мы уже доказали существование этого уравновешивающего из слов рабби Шимона бар Йохая, мир ему. При этом необходимо знать, что уравновешивание, осуществляемое Тиферет, достигает полноты не иначе как посредством Малхут. Дело в том, что Хесед — это стихия воды, а Гвура — стихия огня. Вода же и огонь противоположны друг другу в двух отношениях: во-первых, вода холодна, а огонь горяч — это первая противоположность; во-вторых, вода влажна, а огонь сух — это вторая противоположность.

Поэтому нам и понадобились два уравновешивающих, так как одного здесь недостаточно. Ведь воздух (Тиферет) горяч и влажен, и потому он сродни огню своей теплотой, а воде — своей влажностью: подходит огонь и находит рядом с собой теплоту воздуха, подходит вода и находит рядом с собой влажность воздуха. Выходит, что воздух примиряет их между собой и уравновешивает по этим двум свойствам. Однако их противостояние со стороны холода и сухости всё еще сохраняется, пока стихия праха, соответствующая Малхут, не уравновесит их между собой. Ведь прах холоден и сух: подходит вода и находит в нем близкую себе прохладу, подходит огонь и находит в нем близкую себе сухость. Так прах сближается с обоими и уравновешивает их. Ведь невозможно, чтобы одна стихия состояла сразу из двух прямых противоположностей — из холода и тепла, влажности и сухости, так как две прямые противоположности не могут соединиться в одном носителе: если уж в двух разных носителях, огне и воде, они не уживаются между собой, то тем более они не уживутся в одном! Поэтому их согласие достигается за счет того, что в каждом посреднике соединяются два свойства, не противоречащие друг другу напрямую: холод и сухость в прахе, тепло и влажность в воздухе. Следовательно, полное уравновешивание между Гдулой и Гвурой — водой и огнем — совершается только совместным действием Тиферет и Малхут, то есть воздуха и праха.

Пункт 3.5

Смысл же того, что Хеседу приписываются холод и влажность, а Гвуре — тепло и сухость, заключается в следующем: у Хеседа по отношению к Гвуре есть два действия, и точно так же у Гвуры по отношению к Хеседу есть два действия. Первое действие — это пробуждение Хеседа для того, чтобы упразднить и погасить силу огня, то есть отменить суд. Это действие обозначается словом «холод»: имеется в виду, что он охлаждает чуждый жар, изливающийся от Гвуры, чтобы человек мог выжить. Второе же действие Хеседа состоит в том, чтобы изливать само благо милости, так чтобы мир управлялся милосердием. Это уже новое, самостоятельное проявление, отличное от предыдущего действия охлаждения: ведь первое действие представляет собой сдерживающий отпор (зеима), которым Хесед укрощает ангелов суда, не давая им действовать, усмиряет силу суда и остужает пламя Геинома; а вслед за этим необходимо излить само изобилие Хеседа, чтобы вести мир по закону милости, и вот это второе действие обозначается словом «влажность» — как излияние настоящих вод, напояющих жаждущих. Точно так же и у Гвуры есть два противоположных действия, направленных против Хеседа. Первое — это сила пробуждения, призванная упразднить и иссушить силу влажности, укротив ангелов милости и сам Хесед, чтобы мир не управлялся ими; это действие обозначается словом «сухость», и смысл его в том, что оно иссушает влагу вод, изливающихся от Хеседа. Второе же действие Гвуры состоит в том, чтобы излить и пробудить в мире сам суд, так чтобы мир управлялся свойством суда, его мощью и его силами (гвурот). Это новое, самостоятельное проявление, отличное от первого: ведь действие сухости — это сдерживающий отпор, который укрощает ангелов милости, не давая им действовать, усмиряет их силу и иссушает их влагу; а затем необходимо излить само влияние Гвуры, чтобы управлять миром по суду, и это обозначается словом «жар», который согревает и сжигает.

Пункт 3.6

Природа же Тиферет — тепло и влажность, поскольку эти два свойства не противоположны друг другу напрямую и означают совместное излияние суда и милосердия. Ведь быть одновременно горячим и холодным невозможно, так как холод призван упразднять силу тепла — то есть влияние Хеседа отменяет влияние суда, как мы объяснили; равно как невозможно быть одновременно сухим и влажным, так как сухость — это сила Гвуры, призванная упразднять изобилие Хеседа, то есть влажность. Поэтому Маациль заложил в Тиферет силу тепла и влажности, что означает совместное излияние суда и милосердия. Предположить же, чтобы Тиферет был холодным и сухим, тоже невозможно: ведь холод и сухость направлены на упразднение тепла и влажности, тогда как задача Тиферет — смешивать и сочетать оба способа управления и оба потока изобилия воедино. Но если Хесед и Гвура вдобавок к этому пустят в ход силу холода и сухости, то смешанное излияние Тиферет ничем не поможет, так как его действия попросту отменятся: холод, изливающийся от Хеседа, упразднит действие его тепла, а сухость, изливающаяся от Гвуры, упразднит действие его влажности! Поэтому и вступает в дело Малхут, в которую Маациль заложил способность смешивать и связывать между собой холод и сухость, чтобы они не отменяли действий Тиферет. Итак, мы узнаём, что уравновешивание между Гдулой и Гвурой совершается совместным участием Тиферет и Малхут. Еще подробнее мы разберем это уравновешивание во Вратах частностей Имен, в главе 16; вникающему же в эти предметы необходимы ясный разум и вдумчивое, верное созерцание.

Пункт 4.1

Разобрав в предыдущей главе первого уравновешивающего — Тиферет, стоящего между Гдулой и Гвурой, перейдем теперь к разъяснению другого уравновешивающего — Есода, который уравновешивает между Нецахом и Ходом. С этим согласны все комментаторы, называющие его вторым уравновешивающим. Дело в том, что Нецах — это ветвь Хеседа, а Ход — ветвь Гвуры, и каково действие корней, таково же и действие ветвей. Поэтому как понадобилось уравновешивание между двумя корнями, о чем шла речь в предыдущей главе, так же понадобилось оно и между ветвями. И этот уравновешивающий, стоящий между двумя ветвями, сам тоже является ветвью высшего уравновешивающего корня, ведь Есод — это ветвь Тиферет, как разъяснено в предыдущих вратах; потому его и назвали «продолжением буквы вав ()». Суть совершаемого им уравновешивания объясняется во многих местах Зоара. Так, в главе Ваикра (лист 12б) сказано: «Сказал рабби Йегуда: что такое жертва благодарности (тода, ) — известно; но почему в стихе «при жертве благодарности мирных жертв его (шламав)» (Ваикра 7:13) слово шламав () стоит во множественном числе — как два мира? Ответил он ему: это две буквы вав (), они и есть шламав — «мир его», всеобщий мир». Конец цитаты.

Пункт 4.2

Смысл этого отрывка вот в чем: известно, что «благодарность» (тода) относится к Малхут, однако слово шламав («мирных жертв его», во множественном числе) вызывает трудность: ведь следовало бы сказать в единственном числе — «при жертве благодарности мирной жертвы его (шальмо, )», имея в виду Тиферет, который называется «мир» (шалом, ) и с которым соединяется Малхут (тода). На это Зоар отвечает, что шламав указывает на две буквы вав (), так как оба они [Тиферет и Есод] называются «мир»: Тиферет устанавливает мир между Гдулой и Гвурой, а Есод — мир между Нецахом и Ходом, как мы объяснили. В Зоаре есть множество речений, указывающих на это. Отсюда следует, что Нецах соответствует стихии воды, Ход — стихии огня, Есод — стихии воздуха, а Малхут под ними — стихии праха. Так же объяснил рабби Шимон бар Йохай в Берешит Раба (глава 11): «Учил рабби Шимон бар Йохай: сказала Суббота (Шаббат) пред Святым, благословен Он: «У всех есть пара (бен зуг), а у меня нет пары!» Ответил ей Святой, благословен Он: «Община Исраэля (Кнесет Исраэль) будет твоей парой». И когда сыны Исраэля встали у горы Синай, Он сказал им: «Помните то слово, которое Я обещал Субботе: Община Исраэля будет твоей парой (бат зуг)»». Конец цитаты.

Пункт 4.3

Рабби Менахем из Реканати прокомментировал это так: ««Помни день Субботний, чтобы святить его» (Шмот 20:8). Суббота — это намек на Есод мира, который служит основой душ (нешамот). До уменьшения луны, когда два царя пользовались одним венцом, у Субботы не было пары, которая получала бы от нее, как у остальных сфирот (авайот), пока луна не уменьшилась. И тогда ей была отдана в супруги высшая Община Исраэля: «Друг с другом они сцеплены» (Иов 41:9), «как сплетение мужа и спутницы» (Мелахим I, 7:36) — подобно мужу, сплетенному со своей подругой». Конец цитаты.

Пункт 4.4

Судя по словам Реканати, он хотел объяснить это так, будто Есод просил дать ему находящуюся под ним сфиру, чтобы изливать в нее изобилие. Однако это вызывает целый ряд трудностей. Во-первых, чего именно добивался этим Есод? Ведь та сфира, которая окажется под ним, тоже спросит, кто будет ее парой! Между тем существование мира невозможно, если в конце не будет одной сфиры, которая только получает от всех остальных, принимает влияние и не передает его дальше [в следующую сфиру]. Чего же он хотел? Если бы Маациль выделил из Себя еще одну сфиру под ним, та попросила бы себе пару, следующая — еще одну, и так без конца! А если смысл его просьбы был в том, чтобы самому стать девятой сфирой, а другая пусть будет десятой, то и тут можно спросить: с чего ты взял, будто твоя кровь краснее? Ведь десятая сфира точно так же скажет: «Всем Ты дал пару, а меня лишил пары!» Во-вторых, Суббота просила бен зуг (в мужском роде), из чего видно, что речь шла о мужской паре, а не сказала бат зуг (в женском роде). В-третьих, если следовать объяснению Реканати, что речь шла о просьбе дать супругу (бат зуг) и что в ответ Есоду была обещана Община Исраэля, то есть Малхут, причем происходило это еще до навета луны, то неужели Всевышний возводит напраслину на выделенные из Него ступени (неэцалим)? Ведь луна еще не произнесла своего навета, а Он уже заранее отдал ее в супруги Есоду в расчете на то, что она станет роптать?! Поистине удивительно! В-четвертых, тогда этот ропот самого Есода оказался бы еще тяжелее ропота луны, и выходило бы совсем странно: луна за свой ропот пострадала, а Есод получил исцеление и награду! Наконец, в-пятых: после будущего исправления, когда всё вернется к прежнему состоянию, кто тогда останется его супругой?

Пункт 4.5

Поэтому представляется верным объяснить это иначе: Есод вовсе не просил себе супругу (бат зуг), чтобы изливать на нее изобилие, — ведь таков естественный порядок всех сфирот: изливать изобилие вниз, и какая им разница, изливать ли его в другую сфиру или на ступень, находящуюся под ними? На самом же деле его просьба состояла вот в чем: «Всем — то есть Тиферет — Ты дал напарника (бен зуг), чтобы они вдвоем совершали уравновешивание, а мне, Есоду, не дал напарника для уравновешивания, оставив меня уравновешивать в одиночку!» И на это ему было отвечено: «Община Исраэля будет твоим напарником (бен зуг)». Нет сомнения, что этот разговор происходил еще до навета луны; и тем не менее Всевышний ответил ему: «Община Исраэля будет твоим напарником», потому что Малхут служит для уравновешивания как вверху, так и внизу. Ведь мир между Нецахом и Ходом устанавливается совместным действием Малхут и Есода: еще до своего нисхождения Малхут служила и вверху, и внизу — вместе с Тиферет уравновешивая между Гдулой и Гвурой, а вместе с Есодом — между Нецахом и Ходом. Ведь тогда она, безусловно, стояла над ними [Нецахом, Ходом и Есодом]; и тем более теперь, после навета луны! Это подтверждается тем, что объяснено в книге «Верный Пастырь» (Раайа Мехемна, гл. Пинхас, лист 247) по поводу слов «Не могут два царя пользоваться одним венцом»: тогда Нецах и Ход питались от Малхут, как мы подробно разъясним во Вратах уменьшения луны.

Поэтому Малхут присоединялась для уравновешивания как к Тиферет, так и к Есоду, и благодаря ей это уравновешивание достигало полноты. Выходит, что ни уравновешивание Тиферет не является полным без Малхут, ни уравновешивание Есода не является полным без Малхут. Вот почему нам заповедано: «Помни день Субботний» (Шмот 20:8) — замысел этой заповеди в том, чтобы соединять Малхут с Тиферет и с Есодом, делая их уравновешивание совершенным. Таково, на наш взгляд, верное объяснение этого речения. И ныне, после навета луны, уравновешивание также совершается с ее участием: ведь даже когда Малхут поднимается в лоно своего Супруга [Тиферет], ее присутствие тем не менее остается и внизу. Так же разъясняется в Тиккуней Зоар (Тиккун 1, лист 16б): и наоборот, когда она спускается вниз, ее отпечаток остается наверху по смыслу стиха «Положи меня, как печать» (Шир а-Ширим 8:6), как объяснено там. При этом между уравновешиванием Тиферет и уравновешиванием Есода есть большое различие: Тиферет в своем уравновешивании склоняется вправо, к милости (Хеседу), тогда как Есод склоняется влево.

Причина в том, что Тиферет, питаясь от высшего ловена (белизны Кетера), склоняется к Хеседу. Когда же изобилие от Тиферет изливается в Есод, его уже недостаточно, чтобы склонить Есод на сторону милосердия; напротив, по замыслу выделившего его Маациля Есод склоняется к суду — для того, чтобы перевес не уходил целиком на правую сторону через Тиферет, а встречал некоторое противодействие в Есоде, склоняющемся к стороне суда. Так объяснил рабби Шимон бар Йохай, мир ему, в Тиккуней Зоар, и мы уже разбирали это во Вратах «Десять, а не девять», в главе 2.

Пункт 5.1

Разъяснив в предыдущих главах, как совершается уравновешивание в двух рядах сфирот — нижнем [Нецах, Ход, Есод] и среднем [Хесед, Гвура, Тиферет], — следует теперь внимательно исследовать третий, высший ряд, то есть три первые сфиры: применимо ли к ним понятие уравновешивания, и если да, то кто именно выступает там уравновешивающим? На вопрос о том, нужен ли им вообще уравновешивающий, мы могли бы ответить, что между ними нет уравновешивающего и они в нем не нуждаются, поскольку все они представляют собой простое милосердие; ведь даже Бина по своей сущности не является судом, а называется так лишь потому, что от нее передается влияние Гвуре, как мы объяснили во Вратах сущности и управления. И всё же в словах рабби Шимона бар Йохая, мир ему, есть некоторая опора для мысли о том, что и они нуждаются в уравновешивании, как мы покажем далее, поскольку они служат корнями для раскрывающихся внизу действий. Некоторые же полагали, будто Хохма — это полный суд, Кетер — милосердие, а Бина — не в такой степени, и потому она уравновешивает между Хохмой и Кетером. Они говорили, что Кетер состоит из белых точек предельной белизны (ловена) по числу гематрии слова Кетер ( = 620), Хохма — из 32 () красных точек предельной красноты (одема), а Бина — из 50 () точек, склоняющихся и к красноте, и к белизне.

Пункт 5.2

Таким образом, сторонники этого мнения прямо утверждали, что Бина уравновешивает между Хохмой и Кетером. Подтверждение этому они хотели найти в самом ее имени: она называется Бина () от слова бейн — «между» (), подобно выражению «человек, выходящий на середину между (а-бейнаим) станами» (Шмуэль I, 17:4), поскольку она уравновешивает между двумя свойствами — Кетером и Хохмой. Мы уже приводили это мнение во Вратах сущности и управления, в главе 5. К сторонникам этого взгляда относятся и те, кто изображает Кетер справа, Хохму слева, а Бину посередине, о чем мы писали во Вратах порядка их расположения, в главе 1 (хотя раввин рабби Шем Тов пытался перевернуть это построение на свой лад, как мы там объяснили). Некоторую опору для такого мнения можно усмотреть в книге «Верный Пастырь» (гл. Пинхас, лист 247а), где сказано: ««И я среди изгнанников» (Йехезкель 1:1) — это Шхина; в ней Святой, благословен Он, един — это буква вав (), прибавленная к слову ани («я») в слове ве-ани — «и я» (), и это река, Праведник (Цадик), Живой миров (Хай оламин). «А река выходит из Эдена, чтобы орошать сад» (Берешит 2:10): что такое Эден? Это Бина. Река, выходящая из нее, — это буква вав (), бен ЙА — «сын ЙА» (), ступень Верного Пастыря. И Верный Пастырь выходит из высшей Имы и распространяется в шести сфирот до Цадика (Есода), а от него орошает сад, то есть Шхину. Что означает «при реке Кевар» (Йехезкель 1:1)? В слове Кевар () буква каф () — это Кетер, бэт () — Бина, рэйш () — решит («начало», ), то есть Хохма: Кетер справа, Хохма слева, Бина посередине — рехев — «колесница» () вверху для Причины причин. Все десять сфирот включены в эту реку, которая распространяется до Цадика, а он есть коль — «всё» (), включающий в себя всё; и потому его назвали великим и могучим древом, и от него зависит всё». Конец цитаты.

Пункт 5.3

Толкуя это речение буквально, они заключили, что Кетер находится справа как Хесед и белизна (ловен), Хохма — слева как суд и краснота (одем), а Бина — посередине как милосердие, уравновешивающее между правой и левой сторонами. Однако полагать, будто это речение учит нас распределению суда, милосердия и уравновешивания, совершенно неверно. Ведь во Вратах сущности и управления мы уже неопровержимо доказали, что Кетер — это простое милосердие, Хохма — тоже милосердие, хотя и не такое, как милосердие Кетера, и Бина — тоже милосердие, хотя и не такое, как милосердие Хохмы; а во Вратах порядка их расположения мы доказали, что Хохма стоит справа, возглавляя луч Хеседа, а Бина — слева, возглавляя луч суда, поскольку «от нее пробуждаются суды». Всё это было доказано на основании речений самого Зоара. Раз так, как же можно утверждать, будто Бина уравновешивает между Кетером и Хохмой, когда обе эти сфиры обладают еще большим милосердием, чем она сама, а она вовсе не стоит между ними, склоняясь к одной из них, но представляет собой отдельную ступень с меньшей мерой милосердия, чем у обеих, — не говоря уже о других доводах, которые мы там привели! В действительности же приведенное речение вовсе не служит доказательством в пользу их мнения, как мы сейчас разъясним.

Вот его подлинный смысл: ««И я среди изгнанников» — это Шхина», то есть Малхут, которая называется ани — «я» (), как известно и как будет с помощью Всевышнего разъяснено во Вратах системы прозваний. «В ней Святой, благословен Он, един — это буква вав (), прибавленная в слове ве-ани ()» — то есть буква вав в слове ве-ани («и я») намекает на Тиферет, соединенный с Малхут. Имеется в виду, что оба они отправились вместе с Исраэлем в изгнание, чтобы оберегать их, так как в этом была насущная необходимость, как объяснил рабби Шимон бар Йохай, мир ему, в Зоаре (гл. Лех Леха, лист 85, и в начале главы Шмот), что это пророческое видение было вызвано нуждой того часа. Далее: «и это река, Праведник (Цадик), Живой миров» — то есть река, упомянутая в стихе Йехезкеля, означает Цадика, Живого миров, а это Есод. Автор намеренно назвал его здесь прозванием «Живой миров», потому что далее собирается сказать, что эта река орошает сад; а прозвание «Живой миров» как раз и означает, что он подает изобилие и жизненную силу всем мирам.

Смысл же стиха в том, что пророк увидел Малхут соединенной с Тиферет поверх Есода — так, как она стояла до уменьшения луны и как стоит во время единения. Далее: ««А река выходит из Эдена» — что такое Эден…» Вся эта подробность понадобилась автору потому, что он хотел истолковать «реку» как Цадика (Есод), о чем только что сказал; а такое толкование сопряжено с трудностью, ведь в своем основном значении «река» — это Тиферет.

Пункт 5.4

Кроме того, при таком толковании не ладится выражение «выходит из Эдена»: ведь если «река» — это Тиферет, тогда понятно, как он выходит прямо из Эдена, то есть из трех первых сфирот; но Есод не выходит непосредственно из Эдена, а получает от Эдена через посредство Тиферет! И чтобы мы из-за этой трудности не вздумали натянуто объяснять, будто «Эден» здесь означает Тиферет, а выходящая из него «река» — это Цадик (ведь тогда слова «выходит из Эдена» пришлись бы впору, так как Есод и вправду выходит прямо из Тиферет), автор заранее предупреждает эту ошибку и говорит: «Что такое Эден? Это Бина». Смысл в том, что прозвание «Эден» нигде не относится к ступеням ниже Бины, но всегда означает по меньшей мере Бину или то, что выше Бины, как мы разъясним во Вратах системы прозваний. При этом он сказал «это Бина», не употребив другого ее прозвания, чтобы показать: само слово Бина () указывает на перестановку его букв в сочетание бен ЙА — «сын ЙА» (), как он тут же поясняет далее, а это и есть река — Тиферет, который в буквальном смысле выходит из Эдена.

Далее он говорит: «это буква вав ( = 6) … ступень Верного Пастыря» — тем самым он намекает на скрытый Даат, который представляет собой ступень нашего учителя Моше, мир ему, как мы объяснили во Вратах «Десять, а не девять», в главе 2. Это сущность буквы вав, объемлющая все шесть краев (сфирот): она распространяется внутри них и незримо, сокровенным образом орошает их. Автор указал здесь на Даат для того, чтобы название «река» подходило и к Тиферет, и к Цадику (Есоду): ведь в качестве скрытого Даат этот поток начинается от Тиферет и тянется вплоть до Цадика, объемля все шесть сфирот сообразно числу буквы вав (6). Именно поэтому он и сказал: «выходит из высшей Имы» — чем объяснил точность выражения «выходит из Эдена», — «и распространяется в шести сфирот до Цадика», то есть сам Цадик тоже зовется «рекой», поскольку представляет собой продолжение и русло этой реки.

Далее: «а от него орошает сад, то есть Шхину». Ведь если бы мы сказали, что вся сущность «реки» сводится только к Тиферет, тогда не ладились бы слова стиха «чтобы орошать сад», так как сам Тиферет орошает сад не напрямую, а лишь через посредство Есода. Предположить же, будто Шхина находится здесь наверху вместе с Тиферет на своем прежнем месте, какое она занимала до уменьшения луны, тоже невозможно: ведь Писание прямо говорит «чтобы орошать сад», а «садом» она называется именно на десятой ступени. Поэтому автор так точно выверил свои слова, сказав: «а от него орошает сад» — то есть от него через Цадика (Есод), который и является непосредственным оросителем. И он специально уточнил: «орошает сад, то есть Шхину», потому что Шхиной она зовется тогда, когда обитает (шохенет) среди нижних, и в этом же качестве называется «садом» — нижней ступенью, принимающей в себя все насаждения в своем положении ниже Есода.

Следовательно, орошающим сад неизбежно должен быть Есод, а «река» понимается так, как мы объяснили. Далее: «Что означает «при реке Кевар»…» Чтобы понять эти слова, нужно знать, что Хохма и Бина, как известно, обозначаются буквами ЙА (). При этом иногда они образуют сочетание ЙА — что означает преобладание мужского начала (захар), буквы йод (), над женским началом (некева), буквой хэй (); а иногда они образуют обратное сочетание букв хэй-йод (), когда женское начало преобладает над мужским. Кетер же всегда возвышается над ними обоими — как в том, так и в другом случае.

Пункт 5.5

Когда мы говорим, что буква хэй () преобладает над буквой йод () или йод над хэй, смысл этого в следующем: в Бине есть свойство Хохмы, а в Хохме — свойство Бины, по тайне стиха «Положи меня, как печать» (Шир а-Ширим 8:6), так как после своего единения они запечатлеваются и отображаются друг в друге. И поскольку Хохма — это мужское начало, а свойство Бины в ней является сопутствующим, то на стороне Хохмы буква йод () берет верх над буквой хэй (); это мужское состояние, и потому Хохма называется именем ЙА (). Поскольку же Бина по отношению к Хохме является женским началом — ведь они зовутся Аба и Има, — то в ней сопутствующим оказывается свойство Хохмы; поэтому на стороне Бины буква хэй берет верх над буквой йод, и это женское состояние, обозначаемое буквами хэй-йод () из Имени ЭЛОКИМ.

Отсюда следует, что Кетер всегда обладает большим милосердием, чем они оба, и не подвержен изменениям, тогда как Хохма и Бина меняются местами в зависимости от того, чье свойство преобладает. И рабби Шимон бар Йохай разъяснил здесь, что со стороны Есода буква хэй берет верх над буквой йод — то есть при отражении в Есоде эти две сфиры видны так, что Бина стоит выше Хохмы. Причина этого, возможно, кроется в том, что сам Есод склоняется к суду, как мы объяснили в предыдущей главе; а потому в пророческом видении, приходящем через него, он являет силу суда — преобладание женского начала (Нуквы) над мужским, что и означает суд. Как говорил рабби Шимон бар Йохай, мир ему: везде, где в перестановках Имени АВАЯ буква хэй () властвует над буквой йод (), это указывает на Нукву и свойство суда. Напротив, со стороны Тиферет, который склоняется к милосердию, в пророчестве проявляется преобладание силы милосердия — то есть буквы йод над буквой хэй (). Именно на это указал нам рабби Шимон бар Йохай в книге «Верный Пастырь» (гл. Ваикра, лист 17): «Цадик (Есод) включает в себя шесть ступеней, и потому мудрецы установили разгадывать и обращать через него дурной сон к добру тремя пожеланиями мира и тремя выкупами, что составляет шесть по числу буквы вав ( = 6). Он же — лестница из сна Яакова, включающая в себя шесть сфирот. «Стоит на земле» (Берешит 28:12) — это нижняя Шхина, нижняя буква хэй. «А вершина ее» — это буква йод в нем, и с нею Цадик становится седьмым. «Достигает небес» — это высшая Има, высшая буква хэй. Ведь со стороны сна буква хэй властвует над буквой йод, составляющей вершину лестницы, и это сочетание букв хэй-йод () из Имени ЭЛОКИМ. Вот почему там сказано: «И вот, ангелы Б-жьи (ЭЛОКИМ) восходят и нисходят по ней» — а не «ангелы Г-сподни (АВАЯ)»». Конец цитаты.

Пункт 5.6

Хотя это речение само по себе требует пространного разбора, из него мы, во всяком случае, узнаём, что Цадик (Есод) — то есть лестница, буква вав ( = 6) — вместе со своей вершиной, буквой йод (), составляет семь ( = 7). Именно это значат слова: «с нею Цадик становится седьмым» — то есть вместе с буквой йод, образующей головку буквы вав (), он становится седьмым, так как эта йод есть венец (атара) на главе Цадика, и она же — Суббота покоя. Далее сказано: «а вершина ее достигает небес», то есть Бины; таким образом, буква хэй () Бины оказывается здесь над буквой йод. И Зоар поясняет: «Ведь со стороны сна…» — поскольку видение Яакова было во сне, а со стороны Цадика Малхут называется «видением во сне», как объяснил рабби Шимон бар Йохай (Тиккуней Зоар, Тиккун 18, лист 30): «При закрытых глазах она зовется видением во сне, и тайна этого в словах: «Я сплю, но сердце мое бодрствует» (Шир а-Ширим 5:2); а при открытых глазах она есть видение наяву… Со стороны срединного столпа [Тиферет] Шхина является как видение наяву, и на его стороне стоит Моше, о котором написано: «Устами к устам говорю Я с ним, и явно…» (Бемидбар 12:8). Со стороны же Цадика — который представляет собой свет, сокрытый для праведников на будущее (в другом чтении: для будущего мира), — она зовется видением во сне». Конец цитаты.

Пункт 5.7

Из этого речения ясно видно, что за исключением пророчества нашего учителя Моше, мир ему, пророчество всех остальных пророков приходило через «видение во сне», то есть со стороны Цадика (Есода). Так же объяснил рабби Шимон бар Йохай, мир ему, в Тиккуней Зоар (в Предисловии, лист 6а), что пророчество Йехезкеля в его десяти видениях было видением «при закрытых глазах». Общий вывод из всего сказанного таков: Малхут — это «видение во сне» и «закрытые глаза» со стороны Есода, а со стороны Есода буква йод () неизбежно оказывается под буквой хэй (). И поскольку пророчество Йехезкеля происходило «при закрытых глазах», как мы объяснили, ему явилось так, будто Бина стоит выше Хохмы. Этим проясняется и причина того, почему автор «Верного Пастыря» так подробно распространился в том отрывке, сказав: «Все десять сфирот включены в эту реку, которая распространяется до Цадика». Мысль его в том, что, поскольку вся совокупность этой реки сосредоточена в Цадике, не стоит удивляться тому, что река названа Кевар () — Кетер, Бина, Хохма, с обратным порядком двух последних сфирот, — а не карав (), что означало бы прямой порядок сфирот: Кетер, Хохма, Бина.

Причина именно в том, что сама сущность этой реки притягивается к Цадику. Это и служит доказательством того, что под «рекой» здесь имеется в виду Цадик, а не Тиферет: ведь если бы рекой был Тиферет, сфирот стояли бы в своем обычном порядке — карав (Кетер, Хохма, Бина). Значит, река здесь — безусловно Цадик, в котором сосредоточено основное русло реки, и именно с его стороны порядок букв выстраивается как Кевар, где буква хэй () стоит над буквой йод, как мы разъяснили. Отсюда следует, что в этом речении нет ровным счетом никакого подтверждения мнению тех, кто считает Бину уравновешивающей между Кетером и Хохмой (см. об этом в книге «Пелах а-Римон», врата 6, гл. 2, и в книге «Асис Римоним»).

Пункт 6.1

После того как в предыдущей главе мы опровергли мнение о том, будто Бина уравновешивает между Кетером и Хохмой, скажем теперь: кому-то могло бы прийти на ум, что уравновешивающим между Хохмой и Биной выступает Кетер, который и в самом деле занимает срединное положение между ними. Опору для такого предположения можно было бы найти в словах рабби Шимона бар Йохая, мир ему, в книге Тиккуней Зоар (Тиккун 70, лист 119): «Все Имена, начинающиеся в сочетаниях с буквы йод (), имеют своим корнем Хохму, а все Имена, начинающиеся с буквы алеф (), имеют своим корнем высшую Иму. И подобно тому как срединный столп включает в себя правую и левую стороны, так и высший Кетер включает в себя два этих Имени Абы и Имы и покоится венцом на их главах». Конец цитаты.

Пункт 6.2

Здесь прямо сказано, что как Тиферет включает в себя обе крайности, чтобы уравновешивать их между собой, так же поступает и Кетер. Однако мы скажем, что Кетер не может быть уравновешивающим между Хохмой и Биной. Ведь по самой природе спора спорящие стороны представляют собой две крайности, а уравновешивающий занимает промежуточное положение между ними — как мы видим на примере Хеседа и Пахада (Гвуры), где один есть суд и огонь, а другой — милость и вода, то есть две противоположности, между которыми посредником выступает воздух — Тиферет. Совсем не таково положение Кетера между Хохмой и Биной: ведь Кетер представляет собой еще более чистое и простое милосердие, чем Хохма и Бина; как же тогда то, что само находится на самом краю [чистого милосердия], может служить промежуточным уравновешивающим между средним свойством и противоположным краем?! Исходя из этого рассуждения, куда разумнее было бы предположить, что уравновешивающим между Кетером и Биной выступает Хохма, занимающая по своим свойствам промежуточное положение между ними: ведь Кетер — это полное милосердие, в Бине есть некоторая примесь суда, а Хохма находится посередине между ними — она уже не является таким абсолютным милосердием, как Кетер, но еще и не склоняется к суду, как Бина. Поддержку такому мнению можно было бы найти в словах рабби Шимона бар Йохая в книге «Верный Пастырь» (гл. Теце, лист 281б), где вкратце сказано: «И это первые две буквы каф-бэт ( = 22) слова кохав — «звезда» (), тогда как две последние буквы каф-вав ( = 26) указывают на стих «Ибо солнце и щит — Г-сподь (АВАЯ = 26) ЦВАОТ» (ср. Теилим 84:12), а Шхина, святая Малхут, — в словах «Тобою (беха, = 22) будет благословлять Исраэль» (Берешит 48:20), что означает 22 буквы Торы. Сочетание же каф-бэт включает в себя три ступени: буква каф () — это Кетер, буква бэт () — Бина (), а Имя АВАЯ (), объемлющее их обоих, — это Хохма. И всё вместе составляет слово кохав («звезда») — ступень срединного столпа, тогда как Шхина есть луна…» Конец цитаты.

Пункт 6.3

Здесь как будто прямо сказано, что Хохма включает в себя Кетер и Бину и уравновешивает между ними, как мы предположили. Но на это мы возразим: Хохма никак не может быть уравновешивающей между Кетером и Биной, потому что уравновешивающий по своей природе должен стоять посередине между правой и левой сторонами. Хохма же в действительности находится на правой стороне, как мы доказали во Вратах порядка их расположения; а по мнению некоторых она стоит слева, но в любом случае не посередине — и ни один мудрец ни в одной барайте никогда не обмолвился о том, будто Хохма стоит посередине!

Пункт 6.4

Более того — и этот довод весомее всех остальных: ведь Хохма есть корень милости (Хеседа), Бина — корень суда, а Кетер — корень милосердия, как мы разъяснили во Вратах сущности и управления, в главах 25 и 26. Если так, как же можно говорить, будто Хохма, корень милости, выступает уравновешивающей, когда она сама и есть чаша оправдания?! И как можно говорить, будто Бина, корень суда, выступает уравновешивающей, когда она сама и есть чаша обвинения?! Ведь суть уравновешивающего — быть язычком весов, который уравновешивает между чашей оправдания и чашей обвинения, тогда как сами оправдание и обвинение нуждаются в том, кто их уравновесит. Что же касается приведенных выше речений Зоара, то в них нет никакого подтверждения подобным взглядам: все эти места легко объясняются тем, что мы уже изложили в предыдущих вратах о трех свойствах (бхинот), имеющихся в каждой сфире. Тем не менее мы не поленимся повторить это объяснение и здесь. В каждой сфире необходимо различать три стороны: во-первых, со стороны того, что она получает от высшего; во-вторых, со стороны того, что она передает нижнему; и в-третьих, со стороны ее собственной сущности. В любом свойстве и любой сфире неизбежно присутствуют эти три стороны. Поясним это на примере: Гдула (Хесед) включает в себя три уровня. Первый уровень в ней — от свойства Хохмы: это тонкая грань, благодаря которой Хесед отчасти уподобляется Хохме и за счет этого способен получать от нее; ведь если бы в нем не было этой тонкости, близкой к тонкости Хохмы, он не мог бы принимать от нее влияние.

Затем полученное изобилие обретает плотность и раскрывается как собственная сущность Хеседа. А когда Хесед собирается передать влияние Нецаху, это изобилие должно раскрыться еще сильнее, чтобы уподобиться Нецаху и тем самым дать Нецаху возможность принять от него, поднявшись к первому уровню для получения. Точно так же эти три уровня присутствуют и в каждой из трех первых сфирот — в Кетере, Хохме и Бине. Каким образом? Кетер включает в себя Хохму и Бину постольку, поскольку изливает влияние им обеим: со стороны обращения к Хохме он заключает в себе свойство Хохмы, а со стороны обращения к Бине — свойство Бины. Подобным же образом Хохма включает в себя Кетер и Бину: она включает в себя Кетер, поскольку получает от него, и включает в себя Бину, поскольку передает влияние ей. И так же Бина включает в себя Кетер и Хохму, поскольку получает от них обоих — от Хохмы со стороны Хохмы и от Кетера со стороны Кетера. На эти три взаимных включения намекают три слова, составленные из одних и тех же букв: ашер, рош, шеар (). Нет сомнения, что три буквы, образующие эти три слова, означают: алеф () — Кетер, рэйш () — Хохму, которая зовется решит — «начало» (), а шин () — Бину, которая представляет собой корень (шореш, ) древа, о чем мы подробно поговорим во Вратах сочетаний букв, в главе 3. После этого разъяснения не остается никаких сомнений относительно приведенных выше речений Зоара и любых подобных им мест: во всех них речь идет именно о взаимном включении свойств внутри каждой из этих сфирот, как мы объяснили. Это подтверждается и точностью выражений рабби Шимона бар Йохая, мир ему: сказав «подобно тому как срединный столп включает в себя правую и левую стороны», он тем самым указал на суд и милосердие — правую и левую стороны; говоря же о Кетере, он сказал: «включает в себя два этих Имени» — то есть речь в случае Кетера идет вовсе не об уравновешивании суда и милосердия, правой и левой сторон, а лишь о том, что Кетер включает в себя свойства Хохмы и Бины подобно тому, как Тиферет включает в себя свойства двух крайностей.

Теперь, когда мы отвели все предположения, какие только могли прийти на ум по поводу уравновешивания между этими тремя сфирот, можно было бы сказать, что между ними вообще нет никакого уравновешивания. Ведь в предыдущих главах, и особенно в первой главе, мы объяснили, что вся необходимость в уравновешивании возникает лишь потому, что миру требуется умеренная награда и умеренное наказание. А раз Кетер, Хохма и Бина — это сплошное милосердие, как мы показали во Вратах сущности и управления, то говорить о каком-либо уравновешивающем между ними попросту неуместно: они вовсе не нуждаются в примирении и уравновешивании, так как все они — носители мира! Можно даже сказать, что именно это имели в виду те, кто утверждал, будто три первые сфиры считаются за одно целое: как внутри одной отдельно взятой сфиры не может быть уравновешивающего между одной ее частью и другой, так не может его быть и между тремя первыми сфирот. Однако и это мнение неверно, как сейчас выяснится из слов рабби Шимона бар Йохая, мир ему. Дело в том, что Хохма, как известно, служит корнем милости (Хеседа), а Бина — корнем суда; и хотя в самой Бине еще нет открытого суда, тем не менее «от нее пробуждаются суды».

Пункт 6.5

А раз там берет начало это пробуждение суда, значит, и там необходимо уравновешивание, чтобы смягчить и подчинить его в самом источнике: ведь если не угасить огонь в самом источнике, гасить его вне источника будет бесполезно.

Пункт 6.6

Отсюда следует, что для суда необходимы три уравновешивания: во-первых, в самом его источнике, то есть в месте высших корней — трех первых сфирот; во-вторых, в месте самого суда и милости — в Гдуле и Гвуре; и в-третьих, в месте ветвей, то есть посланников, приводящих эти силы в исполнение, — в Нецахе и Ходе, как мы подробно разъяснили во Вратах сущности и управления, в главах 24 и 25. Причина в том, что на этих трех ступенях располагаются источники и сами действия. При этом главное — в источниках, от которых зависит всё остальное; поэтому уравновешивание должно прежде всего произойти в источниках, то есть в высших корнях, чтобы суд не усилился в самом источнике и не склонил уравновешивающего к чаше суда, упаси Б-г. Затем нужно уравновешивание в самом месте суда и правосудия — в Гдуле и Гвуре, где действуют суд и милость; а после этого — в исполнителях суда и милости, то есть в Нецахе и Ходе, чтобы суд не пробудился заново уже там. Раз так, мы скажем, что уравновешивающим всегда — и вверху, и внизу, и посередине — выступает один и тот же луч милосердия, который уравновешивает между чашей оправдания (лучом Хеседа) и чашей обвинения (лучом суда). И иначе быть не может: уравновешивающим неизбежно должен быть именно этот средний луч, проходящий между двумя крайними лучами, как известно и как разъяснено выше.

Пункт 6.7

Вершиной же этого луча милосердия является Даат — то есть тонкая грань Тиферет, которая встает посередине между Хохмой и Биной и через которую совершается их единение, как мы разъяснили во Вратах «Является ли Эйн Соф Кетером», в главе 8, а также во Вратах сущности и управления, в главе 25. Помимо сказанного там об их единении через Даат, рабби Шимон бар Йохай прямо объясняет и совершаемое им уравновешивание. Вот его слова в Тиккуней Зоар (в Предисловии, лист 3а), приведенные здесь в предельном сокращении: «И по имени его срединный столп назван Исраэль () — что распадается на слова шир Эль — «песнь Б-га» (): шир — «песнь» () левитов слева, ЭЛЬ () — справа, со стороны коэнов, а срединный столп, Исраэль, включает в себя обоих. Хохма нисходит в благословении коэнов справа, и потому «желающий обрести мудрость пусть встанет в молитве лицом к югу»; Има нисходит в святости левитов слева, и потому «желающий обрести богатство пусть обратится к северу»; а срединный столп есть узел, связывающий их обоих, и единение их обоих». Конец цитаты.

Пункт 6.8

Смысл этих слов в том, что Тиферет называется именем «Исраэль» именно в том своем качестве, в каком он выступает как скрытый Даат, о котором сказано: «Исраэль взошел в мысли (махшава, )» (ср. Берешит Раба 1:4) — а «мысль» означает Хохму. Зоар говорит, что имя «Исраэль» указывает на сочетание шир Эль (), где шир («песнь», ) относится к стороне Бины, так как служение левитов песней обращено к Бине. Так же объяснил рабби Шимон бар Йохай, мир ему, в Зоаре (гл. Ваеце, лист 154), доказав это из стиха «И будет служить левит — Он (ху)» (Бемидбар 18:23): ведь Бина зовется именем ху — «Он» (), и именно к этому свойству было обращено песенное служение левитов. Слова же «ЭЛЬ () — справа, со стороны коэнов» указывают на известное правило, что Имя ЭЛЬ относится к Хеседу. «Исраэль включает в себя обоих…» — то есть само слово «Исраэль» слагается из слов шир Эль, объединяя в себе Бину и Хохму, как он заключает далее. А словами «Хохма нисходит в благословении коэнов справа…» он поясняет, что в самих Хохме и Бине, взятых по их собственной сущности, еще нет суда и милосердия: суд и милость проявляются в них лишь постольку, поскольку они служат корнями для Хеседа и Гвуры и нисходят в них. Именно поэтому он и сказал, что Хохма «нисходит в благословении коэнов справа», а Бина «нисходит в святости левитов слева».

Следовательно, срединный столп — средний луч, луч милосердия — осуществляет единение двух этих крайностей, то есть высших корней в их отношении к нижним сфирот, как мы объяснили. Таково же мнение рабби Моше де Леона по этому вопросу; вот его слова в книге «Сефер а-Шем» в главе о сфире Тиферет, в статье «Даат»: «Даат («Познание») называется так по имени изобилия, которое приходит к нему от сокровенного мозга (моах), спускается по спинному хребту к обнаженному союзу (Есоду) и доходит до дома Малхут, чтобы обручить ее с ним. Кроме того, он называется так потому, что представляет собой третье мнение (даат), которое уравновешивает: ведь средний луч проходит между каждыми двумя крайними мнениями. Первое его уравновешивание — между Гдулой и Гвурой; когда в час благоволения он поднимается до Кетера, чтобы принять простое милосердие, он уравновешивает между Хохмой и Биной и возвышается над ступенью своих отцов [Хеседа и Гвуры], как сказано: «Благословения отца твоего превозмогли благословения моих родителей…» (Берешит 49:26); а когда он спускается и познаёт Венец (Малхут), он уравновешивает между Нецахом и Ходом. Вот почему на схемах, которые чертят каббалисты для наглядного пояснения порядка Ацилута, ты найдешь его изображенным иногда выше Гдулы и Гвуры, иногда посередине между ними, а иногда ниже них. Вникни же и знай, что «если нет Бины — нет и Даат» (Авот 3:17)». Конец цитаты.

Пункт 6.9

Большая часть его слов по обсуждаемому нами вопросу полностью совпадает с нашей мыслью, за исключением отдельных деталей, относящихся к иным предметам, часть которых уже была разобрана нами выше в другом месте, а часть будет разъяснена далее с помощью Небес. Главное же — он ясно показал, что Тиферет в своем качестве, именуемом Даат, уравновешивает между Хохмой и Биной. На этом тема уравновешивающих разобрана в полной мере, и эти врата завершены с помощью Небес.

Заметка

Заметки в этой книге

Выделите текст или коснитесь абзаца и выберите цвет — место сохранится здесь, со своей заметкой, если захотите.

Все заметки

Заметки хранятся в этом браузере. Войдите, чтобы они были на всех ваших устройствах.

Ещё

Поделиться