Глава 11 из 54 · 50 мин
Врата 10: Цвета
Рабби Моше Кордоверо (Рамак)
Пункт 1.1
Десятые врата — это Врата цветов.
Пункт 1.2
Цель этих врат — разъяснить смысл цветов, упоминаемых комментаторами и в книге Зоар в словах рабби Шимона бар Йохая. Также мы предельно кратко разберем цвет каждой сфиры и его причину.
Пункт 1.3
Глава первая.
Пункт 1.4
Нередко исследователь, изучающий книги каббалистов и Зоар, встречает там соотнесение определенных цветов с каждой сфирой. Здесь изучающему следует проявить осторожность: пусть не придет ему на ум и в сердце понимать эти слова буквально, упаси Б-г, поскольку цвет — это принадлежность материального мира, одно из свойств и случайных качеств физического тела, а то, что не является телом, ни в коем случае не может описываться свойствами тела, упаси Б-г. Тот же, кто полагает, будто эти цвета присущи сфирот в буквальном смысле изречений, разрушает мир и переступает границу, проведенную первыми мудрецами, впадая в приписывание телесности [Б-жественному], упаси Б-г. Поэтому изучающему нужно быть очень осторожным в этом вопросе. В действительности же цвета служат притчей и уподоблением для тех действий, которые притягиваются от высших корней. Например, с могучим воином, побеждающим в битве, уместно соотносить красный цвет, так как его путь — проливать красную кровь; кроме того, красный цвет указывает на жестокость, ярость и порыв гнева. Это совершенно очевидно, и поэтому с местом сурового суда мы соотносим красноту (одем).
Пункт 1.5
Более того, нет сомнения, что и сами красные вещи в этом мире притягиваются силой того же корня, как мы разъяснили во Вратах сущности и управления. Подобным же образом белый цвет указывает на милосердие и мир, и людям со светлым складом свойственно быть милосердными — подобно старцам и седовласым мужам, которым не пристало выходить на войну. Поэтому, когда мы хотим обозначить мир, милость (Хесед) и милосердие, мы соотносим их с белизной (ловен). И несомненно, что белые вещи притягиваются силой этого корня, как мы разъяснили в упомянутых вратах. В этом и состоит смысл цветов применительно к сфирот: это притча, описывающая притягиваемые от них действия по их природе и сути. У нас нет иной возможности и иного способа выразить и определить различие между этими действиями, кроме как через образ и определение цветов, которые различаются, усиливаются и умножаются по мере преобладания одного цвета над другим.
Вот почему мы уподобляем высшие действия цветам — исключительно для того, чтобы приблизить предмет к телесному уху в той мере, в какой оно способно слышать. Вместе с тем нет сомнения, что цвета служат подступом к действиям сфирот и к притягиванию их изобилия (шефа). По этой причине, когда притягивающий нуждается в том, чтобы привлечь изобилие милосердия от Хеседа, он должен мысленно представлять перед собой имя этой сфиры в цвете нужного ему действия, в соответствии с цветом самого свойства: если нужна совершенная милость — в совершенной белизне, а если не столь полная — он мысленно представляет белизну, подобную извести чертога [Храма], и тому подобное, как мы разъясним во Вратах намерения (кавана). Точно так же, когда человек желает совершить некое действие и нуждается в притягивании суда, он облачается в красные одежды и мысленно представляет начертание Имени АВАЯ в красноте. Так обстоит дело со всеми действиями и притягиваниями влияний; когда же человеку нужны милость и милосердие, он облачается в белое. Ясные доказательства этому мы находим у коэнов: их притягивание идет со стороны Хеседа, и потому их одежды — белые, что указывает на мир. Таков и смысл служения первосвященника в Йом Кипур, когда он снимал золотые облачения и надевал белые, поскольку служение этого дня совершается в белых одеждах. Мудрецы объяснили причину этого правилом: «Обвинитель не становится защитником» (Рош а-Шана 26а), прямо указав на искомый смысл. Подобным же образом обстоит дело и с амулетами: когда человек изготавливает амулет ради привлечения милости, он изображает соответствующее Имя в сияющей белизне, и тогда действие этого Имени возрастает. А когда речь идет о суде, следует изображать Имя суда в красноте, и тем более — если написать его козлиной кровью, так как тогда и сам цвет, и его источник одинаково указывают на суд. Все это хорошо известно и разъяснено у составителей амулетов, нам же нет доли в их трудах.
Мы уже видели того, кто изображал в амулетах Имена, указывающие на суд, в красном цвете, указывающие на милость — в белом, а указывающие на милосердие — в зеленом, и все это по наставлению правдивых вестников, обучивших его искусству изготовления амулетов; и все это показывает, что цвета служат подступом к действиям, притягиваемым свыше (нечто близкое к этому по своему неразумению делали и служители звезд и созвездий: их служение совершалось с известным им воскурением, чтобы привлечь к себе силу того или иного созвездия, причем они облачались в одеяния, соответствующие их действию). Верным свидетельством этому служат камни нагрудника — двенадцать камней, соотносящихся с притягиванием двенадцати колен Исраэля из возвышенного места. И не следует считать это чем-то невероятным. Ведь исследователи природы говорили, что если человек станет смотреть глазами на бегущие потоки обильных вод, в нем пробудится [влага] белой слизи [флегмы].
Поэтому перед больными, которые не находят покоя и чьи глаза не смыкаются в приятном сне, пускают течь струи воды, чтобы пробудилась белая слизь, усилилась влажность и человек уснул. Так обстоит дело и здесь: если изучающий окинет это мысленным взором, он найдет здесь десятикратное подтверждение тому, что от цветов, видимых глазами или мысленно представляемых в телесном разуме, приходит в движение духовное начало. Тогда нефеш пробуждает руах, а руах — нешаму, и нешама поднимается от одной ступени бытия к другой, пока не вознесется к месту своего вскармливания (еника), и там возникнет пробуждение в соответствии с характером ее мысленного представления. Ведь они подобны воде, в которой «лицо — к лицу» (Мишлей 27:19): благодаря душе высший источник видит обращенное к нему лицо в красноте — и к ней изливается краснота, а если в белизне — то белизна, как разъяснено в первой главе Врат каналов, поскольку пробуждение и нижние лики зависят от людей, и как объяснено в восемнадцатой главе Врат сущности и управления.
Пункт 1.6
Итак, каково пробуждение и его мера, таковым будет и высшее влияние; и когда изучающий увидит это, он возрадуется и возликует, проведя перед своим мысленным взором все упомянутые рассуждения, тогда как язык не в силах изложить все это пространно. В этом же заключается причина побеления багряной полоски шерсти в Йом Кипур: когда отменяется суд в высшем корне, он отменяется и в нижних ветвях, и подобно тому как источник, от которого в основе своей зависит краснота, переходил от суда к милосердию, так и нижняя ветвь менялась из красной в белую. Таков и смысл обычая первых благочестивцев, которые в дни засухи выливали перед собой воду во время молитвы, чтобы их сердце направилось на это и их нешама пришла в движение, притягивая влияние по мере своего пробуждения, как мы объяснили. И нет сомнения, что в этом же кроется причина облачения в черное у скорбящих по Циону: это нужно для того, чтобы душа их проникалась отсутствием света и сгущающейся чернотой, как сказано: «Я облеку небеса мраком» (Йешаяу 50:3), и: «Не смотрите на меня, что я черна» (Шир а-Ширим 1:6). Таков же и смысл закутывания, как сказано там же: «Ведь зачем мне быть как закутанная» (Шир а-Ширим 1:7). Есть и множество других примеров, указывающих на это и свидетельствующих об истинности этого правила, но краткость здесь уместна по многим причинам. Теперь же, когда мы разъяснили суть цветов, их природу и то, что ими подразумевается применительно к сфирот, следует разобрать цвет каждой сфиры согласно тому, на чем сошлись каббалисты и рабби Шимон бар Йохай, мир ему, в книге Зоар.
Пункт 2.1
О цветах сфирот, каждой в отдельности. Первая [сфира] — Кетер. Одни комментаторы объясняли, что в Кетере вообще нет цвета, поскольку из-за его великой сокрытости в нем не улавливается никакое действие, и в целом его называли «скрывающий себя свет», чтобы указать на сокрытость его действия. Другие же объясняли, что к нему приложим белый цвет — белый свет предельной белизны. Доказательство этому комментаторы черпают из стиха Писания, где сказано: «И воссел Ветхий днями (Атик Йомин); одеяние Его белое, как снег…» (Даниэль 7:9). Ведь Атик Йомин относится к Кетеру, как разъясняет рабби Шимон бар Йохай, мир ему, в бесчисленных местах, и все же Писание усвоило ему белизну — причем предельную белизну — по мере его милосердия. Правда, это доказательство можно было бы отклонить, сказав, что речь в стихе идет об «одеянии Его», а не о Нем Самом, и о «волосах Его», а не о Нем Самом. Однако по истине белизна действительно соотносится с ним, и эти два мнения нисколько не противоречат друг другу, а говорят об одном и том же. Ведь пока изобилие в Кетере пребывает наверху, в своем корне, в нем совершенно не различим никакой цвет, и царит полная сокрытость; но само это изобилие предназначено для белизны — для того, чтобы раскрыться и побелеть.
Пункт 2.2
В словах рабби Шимона бар Йохая, мир ему, в Идре это уподобляется росе: как известно, в каплях росы не различим никакой цвет, однако после того, как роса выпадает, она сгущается от холода, и тогда обнаруживается ее цвет — цвет грозного льда (ср. Йехезкель 1:22) в предельной силе белизны. Точно так же обстоит дело и с действиями Кетера: по истине, из-за его глубочайшей сокрытости в нем не различимо даже действие милосердия; но со стороны его раскрытия и распространения в сфирот его цвет обнаруживается как белизна предельной чистоты, что означает предел милости и милосердия. А «одеяние Его» и «волосы Его», упомянутые в стихе Писания, — все это притча о сокровенных мирах, как явствует из Идры. Поэтому он и называется «обнажением белизны» (махсоф а-лаван, ; Берешит 30:37), что означает «раскрытие белизны»: после своего раскрытия он предстает как белизна, и это относится к его обращенности к сфирот и распространению в них, как мы объяснили. Есть и такие, кто приписывал Кетеру черный цвет, желая указать на скрывающийся свет в предельной потаенной тьме; и это мнение также не расходится с двумя предыдущими. Ведь Кетер называется тьмой со стороны своей сокрытости все выше и выше, до такой степени, что он заслоняет себя тьмой и его не постигают даже сами сфирот, — а это и есть уровень (бхина) его единения (ихуд) со своим Маацилем (Источником). Этот уровень непостижим ни для кого другого, поскольку на нем Маациль и неэцаль уподобляются друг другу, хотя у Маациля есть великое множество преимуществ и достоинств перед неэцалем, как мы объяснили в первой главе Врат о том, является ли Эйн Соф Кетером.
Итак, общий вывод состоит в том, что в Кетере есть три бхины. Первая — это его отношение к Маацилю, и оно называется тьмой по указанной нами причине. Вторая — это он сам по себе, раскрывающийся и вместе с тем не раскрывающийся; к этому уровню подходит имя «роса», означающее нечто проявляющееся, но совершенно лишенное цвета. Третья — это уровень предельной белизны, то есть роса, сгущающаяся подобно грозному льду и хрусталю (ср. Бемидбар 11:7; Йехезкель 1:22), и таково его отношение к сфирот. Помимо этого, в Кетере различают три вида тьмы, которые каббалисты соотнесли с ним в различных местах «Тиккуней Зоар» и книги Зоар. Первая тьма означает буквальное отсутствие света: имеется в виду, что по сравнению с Высшим светом — Первым Сущим, дающим бытие всем сущим, — Кетер подобен тьме. Об этом рабби Шимон бар Йохай сказал в «Тиккуней Зоар» (Тиккун 70, стр. 130а): «Высший Кетер, хотя он и есть чистый свет и т. д., черен перед Причиной причин». На этом заканчиваются его слова, и мы уже разъяснили их во второй главе третьих врат.
Пункт 2.3
Таким образом, он назвал Кетер чернотой, чтобы отнести белизну и свет к Тому, Кто дает свет всему светящему. Во-вторых, тьмой называется высшая сторона самого Кетера, упомянутая выше: она именуется тьмой и чернотой по причине, противоположной первой, — чтобы показать величие его сокрытости и тонкость его света, непостижимого даже для высших ступеней. В-третьих, тьмой и чернотой называется последняя стадия в нем — свойство женского начала (некева) в нем, которое представляет собой черную Нукву по отношению к его белизне; постичь же суть этой черноты можно только в пятой главе Врат «Снизу вверх». Этим исчерпывается все, что встречается в словах каббалистов относительно цветов данного свойства.
Пункт 2.4
Вторая [сфира] — Хохма. Некоторые комментаторы объясняли, что ее цвет — красный, поскольку им казалось, будто Хохма представляет собой суд; но мы уже опровергли слова сторонников этого мнения в пятой главе восьмых врат. Другие же комментаторы соотнесли с ней сапфировый цвет — цвет, принимающий в себя все цвета, а иные добавили, что это цвет лазури (тхелет, ), который есть предел и завершение (тахлит, ) всех цветов. По истине же, то, что с ней соотнесли лазурный цвет, можно объяснить так: когда чернота начинает раскрываться, переходя к цвету, первой появляется лазурь; и возможно, именно по этой причине Хохме усвоили лазурный цвет, поскольку Хохма — это первое раскрытие и проблеск Кетера. Однако слова о том, что она «принимает в себя все цвета» и служит «пределом всех цветов», справедливы только по отношению к Праведнику [Есоду] или к Малхут, как мы еще разъясним, так как именно так объяснил рабби Шимон бар Йохай; цвет же, присущий самой Хохме, — это такой цвет, от которого изливаются все остальные цвета и который служит их источником, как видно из слов рабби Шимона бар Йохая, мир ему. Возможно, именно это и имели в виду комментаторы, говоря о лазурном и сапфировом цвете: он представляет собой начало раскрытия всех цветов при переходе от бесцветности к цвету, и уже из него цвета разделяются в зависимости от его проявления, яркости и смешения, подобно тому как Хохма служит источником всех действий через свое влияние на Бину. При этом существует и другая лазурь, которая служит обозначением суда, как мы разъясним ниже, и лазурь Хохмы совершенно не такова, упаси Б-г. Слова же о том, что этот цвет есть «предел всех цветов», означают, что из него все они притягиваются и к нему же возвращаются — подобно кругу, где место начала совпадает с местом конца. А один из комментаторов объяснил, что в Хохме есть семь цветов, и вот его слова: «Свойство Хохма называется «сущее» (еш, ), и поэтому сказано: «Есть ли (а-еш) Г-сподь [среди нас]…» (Шмот 17:7), а также сказано: «Есть (еш) награда за труд твой» (Ирмеяу 31:15). И, если можно так выразиться, это свойство называется «орех» и называется «глаз», так как в нем семь цветов соответственно цветам глаза. Вот цвета, имеющиеся в свойстве Хохма. Первый — тот, что окаймляет глаз и окружает свойство Хохма, — это красный цвет; поэтому и в человеческом глазу есть красный цвет, окружающий глаз. Отсюда выходит источник, о котором в Писании сказано: «Возлюбленный мой бел и румян» (Шир а-Ширим 5:10), и написано: «Кто это идет из Эдома, в багряных одеждах…» (Йешаяу 63:1). Второй цвет — белый; доказательством же тому, что белый цвет примыкает к красному, служит написанное: «Если будут грехи ваши как багрянец — как снег побелеют» (Йешаяу 1:18). Здесь они сопоставлены друг с другом, и потому в глазу человека есть белок. Третий цвет — желто-зеленый, видимый и невидимый; отсюда притягивается промежуточное качество и берет начало средняя линия. Четвертый цвет — зеленый, как лук-порей (карти, ), и ему среди людей соответствуют преступающие запреты, караемые отсечением души (критот, ). Пятый цвет подобен лазури в цицит: он дает свет четырем упомянутым мной цветам, и это сам зрачок человеческого глаза. Шестой цвет подобен цвету воды — между желто-зеленым и зеленым как порей; он стоит между этими свойствами, и отсюда к людям, исполняющим заповеди, притягивается сын — знаток Торы. Седьмой же цвет — это святая святых, светящий им всем, и это цвет, притягиваемый от Высшего Кетера. Поэтому мудрецы, благословенна их память, сказали: «Все седьмые — святы» (Ваикра Раба 29:11). Отсюда питаются все премудрости. А Высший Кетер окружает это свойство, и цвет его — белый, в соответствии с чем первосвященник облачался в белые одежды в Йом Кипур». На этом заканчиваются его слова.
Пункт 2.5
Хотя слова этого автора — слова Каббалы и святая святых, все же в том, что касается глаза, отнесение его к Хохме неверно по нескольким причинам. Ведь в Хохме нет такого глаза: есть либо «открытый глаз», находящийся выше, в Кетере, и там это «белый глаз» без всякого цвета, либо глаза, обладающие упомянутыми цветами, которые находятся в Гвуре, как явствует из Идры. Разве что мы скажем, что эти цвета проявляются посредством тридцати двух путей [премудрости], нисходящих вниз, чьи действия изменяются, обращаясь то к суду, то к милосердию, — тогда это может быть верным.
Пункт 2.6
Третья [сфира] — Бина. Одни объясняли, что ее цвет — краснота, склоняющаяся к белизне, но это мнение мы уже опровергли выше, в предыдущих вратах. Впрочем, все сошлись на том, что ей присущ цвет зеленого света, и сказали, что она представляет собой «зеленую линию, опоясывающую мир» (Хагига 12а). Таково и мнение рабби Шимона бар Йохая, мир ему, как мы разъясним в пятой главе. Этот зеленый цвет — зеленый, как лук-порей и трава. Причину этого цвета комментаторы объясняли так: подобно тому как зеленый цвет предшествует созреванию всех плодов в мире — ведь поначалу все они, как известно, зеленые, — так и это свойство предшествует всему сотворению мира, как сказано: «И сказал Б-г» (Берешит 1:3), где содержится намек на Бину. Однако этого объяснения недостаточно, так как материальное не может служить причиной и необходимым основанием для духовного. Здесь можно предложить такое объяснение: когда с лазурью смешивается желтый цвет [в иврите также относимый к спектру ярок], подобный цвету яичного желтка или шафрана, из них образуется цвет зеленый, как трава.
Поэтому, раз Бина — это суд, но не суд в собственном смысле слова, ее цвет не может быть красным, ведь по своей сути она не является чистым судом; напротив, ей соответствует желтый цвет шафрана, представляющий собой смесь красноты и белизны, а когда он смешивается с лазурью — светом Хохмы, — из этого возникает собственно зеленый цвет, подобный траве, как хорошо известно сведущим в ремесле окрашивания. Близко к этому можно сказать и так: из Бины протягиваются белый цвет, то есть Хесед, красный цвет, то есть Гвура, и сложенный из них обоих цвет шафрана, то есть средний столп [Тиферет]. Сама же Бина по своей сути есть собрание этих трех выходящих из нее свойств. Следовательно, когда эти цвета соединяются в ней, из них образуется желтый цвет, подобный яичному желтку, а когда к нему примешивается лазурь — изобилие Хохмы и ее свет, — возникает зеленый цвет, подобный луку-порею. Вот почему с Биной соотносится цвет зеленой травы: ведь она, как известно, объединяет в себе Хохму, Гдулу, Гвуру и Тиферет.
Пункт 3.1
После того как в предыдущей главе мы рассмотрели цвета трех первых сфирот и изложили это насколько было в наших силах, перейдем в этой главе к разъяснению цветов шести сфирот — за исключением Малхут, которой будет посвящена отдельная глава.
Пункт 3.2
Четвертая [сфира] — Гдула. Одни приписывали ей просто белизну, другие же говорили, что ее цвет — забеленная лазурь. Причина этого в том, что Хохма — это лазурь, а Хесед — белеющая лазурь, то есть раскрытие милости, скрытой в Хохме. Они определили этот цвет именно так, а не как чисто белый, чтобы провести различие между белизной Хеседа и белизной Высшего Кетера: белизна Высшего Кетера — это предельная белизна, как мы объяснили выше, тогда как в Хеседе это не так, а белизна, склоняющаяся к лазури, что и выражено словами «забеленная лазурь». Если мы внимательно присмотримся к этому оттенку, то обнаружим, что это в точности цвет серебра, соотносимый с данным свойством по словам рабби Шимона бар Йохая: ведь серебро не бывает совершенно белым, пока мастера не отбелят его, а по своей природе оно слегка отдает в синеву, что и есть забеленная лазурь. Иногда же с этой сфирой соотносят чистую белизну — цвет молока и тому подобное; и возможно, причина этого кроется в преобладании над ней высшего Хеседа, то есть Высшего Кетера.
Пункт 3.3
Пятая [сфира] — Гвура. Все единодушно сошлись на том, что ее цвет — красный свет в полной красноте, указывающий на суровость суда; так же во многих местах книги Зоар объяснил и рабби Шимон бар Йохай. В некоторых же местах он усваивает этому свойству черный цвет, а в некоторых — лазурный. В этом смысле мудрецы, благословенна их память, сказали: «Всякий, кто видит во сне лазурь (тхелет, ) и т. д.» (ср. Зоар, Трума 139а), — объяснив слово «лазурь» в значении «истребляющее» (мехале, ). Соотнесение этих трех цветов с данным свойством объясняется тем, что в нем самом есть три бхины. Первая бхина — это суд, сближающийся с Тиферет и принимающий от нее силу уравновешивания; он близок к белизне и милосердию. Это разновидность красного цвета, отливающая золотисто-желтым и несущая радость, — добрый суд, пробуждающий любовь и веселье. Вторая бхина — это суровый, повергающий в скорбь и умерщвляющий суд: это черный цвет, от которого чернеют лица творений, — огонь Геинома.
Поэтому мудрецы сказали: «Черный цвет — это тот же красный, только испортившийся» (Нида 19а). Речь идет об огне Геинома, который прежде держался за святость в свойстве красноты, но не пожелал принять уравновешивание, а потому пострадал: о нем было провозглашено отделение, и он низвергся в огонь Геинома, то есть к клипот. То же самое мы находим и в истории с общиной Кораха: «Отделитесь…» (Бемидбар 16:21), как мы объяснили в первой главе Врат уравновешивающих [свойств]. Вот почему во второй день творения было сказано об отделении света от тьмы (Берешит 1:4) — ведь это левая сторона, держащаяся за Гвуру. Третья же бхина — это действующий суд, который изливается путем святости: это праведный суд, именуемый лазурью. Он изливается в Малхут, так как именно там находится главное место этой лазури, как мы еще разъясним, и это свойство мягкого суда; на ней — «одежда вся из лазури» (Бемидбар 4:6), чтобы прекращать приток изобилия и истреблять грешников. Есть и четвертый цвет — цвет золота, который соотнесли с Гвурой потому, что он имеет красный оттенок; так говорится и в некоторых отрывках книги Зоар. Другие же отнесли цвет золота к Бине, и это также встречается в отдельных отрывках Зоара. Примирить эти мнения можно так: золото — это пробуждение Бины вместе с Гвурой и их взаимное единение в качестве радующего суда. Близко к этому сказано в книге Зоар в главе Трума (стр. 148а), и вот его слова: «Золото — ведь уже сказано, что существует семь видов золота. И если ты скажешь: золото — это суд, а серебро — милосердие, как же тогда золото возвышается над ним? Это не так: несомненно, золото превознесено превыше всего. Но золото здесь понимается в сокровенном смысле — это высшее золото, седьмое из всех тех видов золота; это золото, которое светит и сверкает для глаз, и когда оно выходит в мир, тот, кто прилепляется к нему, скрывает его внутри себя, и оттуда выходят и притягиваются все виды золота. Когда же то, что называется золотом, зовется золотом? Когда оно пребывает в свете и возносится в славе благоговейного трепета, находясь в высшей радости, чтобы радовать нижних. А когда оно пребывает в суде — когда меняется из того цвета в цвет лазурный, черный и красный, — тогда оно находится в суровом суде. Но золото пребывает в радости, в возвышении радостного трепета и в пробуждении радости. А серебро находится внизу, в качестве правой руки. Ведь высшая голова — это золото, как написано: «Голова его — из чистого золота, грудь его и руки его — из серебра» (Даниэль 2:32), то есть внизу. И когда серебро достигает совершенства, тогда оно включается в золото и т. д.». На этом заканчиваются его слова.
Пункт 3.4
Итак, здесь сказано, что золото выше серебра, так как оно находится в Бине, и совершенство серебра достигается только через его единение с сокровенным золотом. Хотя там и говорится, что золото стоит выше уровня красного цвета, а красный цвет — это суд, не несущий радости, в действительности автор не стал здесь вдаваться в тонкости относительно красного цвета, а употребил привычное выражение. Ведь сам же рабби Шимон бар Йохай разъяснил, что красный цвет и золото — это одно и то же, то есть уровень красного цвета близок к уровню золота. Вот его слова (там же, стр. 149б): «Красный, черный и лазурный. Красный принадлежит ей с самого второго дня [творения], подобно цвету огня, и это ЭЛОКИМ, и он наследует цвет золота, так как все это — один цвет. Лазурный выходит изнутри того красного цвета, а когда спускается вниз, красный цвет отдаляется, входит в то место, которое есть море, и окрашивается в лазурный цвет. Тот красный входит в море, его цвет ослабевает и превращается в лазурный. И это тоже ЭЛОКИМ, но не столь суровый, как первый. Черный же — этот цвет выходит из переплавки красного, когда тот переплавляется и ослабевает внизу при переплавке скверны и т. д.». На этом заканчиваются его слова.
Пункт 3.5
Из этого отрывка проясняется соотношение красного цвета и золота: они близки друг к другу, хотя один и возвышается отчасти над другим, поскольку золото — это свойство Гвуры вместе с Биной в качестве веселящего вина. Поэтому золото ценнее серебра, ведь серебро находится ниже, в одном лишь Хеседе.
Пункт 3.6
Смысл черного, лазурного и красного цветов мы уже разъяснили выше. Что же касается семи видов золота, то я видел автора, который подробно говорил о них. Вот его слова: «Существует семь видов золота: три вида золота наверху, в качестве грозных ликов, и четыре внизу, в качестве сверкающих священных камней (ср. Зхарья 9:16). Три находятся наверху, как мы сказали, и вот они. «Замкнутое золото» (заав сагур, ) — это золото сокровенное и закрытое (сагур) со всех сторон, о котором сказано: «Никакой глаз не видел Б-га, кроме Тебя» (Йешаяу 64:3). «Тянутое золото» (заав шахот, ) относится к северу в то время, когда с севера веет злой дух, так как меняются причина и точка: когда она вершит суд над миром, золото называется тянутым золотом. Когда же она умягчается точками правой стороны, оно называется «золотом Таршиша» () — то есть происходящим от «двух по шесть» (трей шиш, ): от двух точек, каждая из которых включает в себя шесть концов (ВАК). Но когда она пребывает в суде, оно называется тянутым золотом, как мы сказали. «Зеленовато-желтое золото» (заав яракрак, ) — это Малхут в качестве нижнего свойства суда; так, «Эстер была зеленовато-бледной» (Мегила 13а). Владыка Машиах питается от этих двух причин — от тянутого золота (заав шахот) и от зеленовато-желтого золота (заав яракрак), и потому он поражает насмерть (шохет, ) и обращает все лица в мертвенную бледность (еракон, ; ср. Ирмеяу 30:6) в соответствии с теми причинами, от которых питается. Четыре же вида находятся внизу [включая упомянутое зеленовато-желтое золото]. «Золото Офира» — это место суда, следующего за судом; оно питается от тайны «золота Шевы», которое представляет собой место суда, скрытое в женском начале (некева), и тайна этого заключена в стихе: «И напала Шева и забрала их» (Иов 1:15), согласно сокровенному смыслу, вложенному равом Йосефом в перевод этого стиха. «Чистое золото» — все оно целиком благо в силу упомянутой нами тайны, и оно стоит выше, как сказано: «Серебро кованое привозят из Таршиша» (Ирмеяу 10:9); в его тайне коренится золото Таршиша, и это строение со стороны блага, тогда как «отборное золото» находится внизу, как бы в смешении блага. Поэтому у Давида а-Мелеха, мир ему, все эти семь золотых оттенков были видны в волосах на семи местах: в волосах головы, в волосах над глазами, то есть в бровях, в бороде, на горле, на груди и под мышками, на что мы уже намекали в комментарии к книге Коэлет. При этом сказали, что волосы на горле под бородой (закан) называются «золотом Шевы». Согласно разъясненной нами тайне, «золото Шевы» — это сокровенный суд в женском начале, о чем сказано: «И напала Шева и забрала их» (Иов 1:15), а рав Йосеф перевел это так: «И вышла нечестивая Лилит». Тайна ее сокрыта, потому что она представляет собой удушье [дифтерит], сотворенное в четвертый день творения (ср. Брахот 8а), и губит оно не только младенцев, но поражает и многих взрослых людей в мире. В связи с этой тайной о Мелехе а-Машиахе сказано: «И будет он жить, и даст ему от золота Шевы» (Теилим 72:15) — прежде чем он войдет в нее, Святой, благословен Он, вложит в него жизнь, поскольку она несет удушье, а затем даст ему от того суда, который заключен в ней, чтобы обратить ее действия на великий город Рим, отчего падут его обитатели. В этом смысл стиха: «Там упокоится Лилит и найдет себе покой» (Йешаяу 34:14), — так как она будет истреблена от корня и до ветвей. Вот почему у Давида а-Мелеха в области горла было сокрыто золото Шевы: это указывает на то, что в самом месте удушья пребывает жизненная сила». На этом заканчиваются его слова; они, несомненно, принадлежат к подлинному преданию Каббалы и слаще меда, а потому мы привели их столь пространно.
Пункт 3.7
Шестая [сфира] — Тиферет. Некоторые приписывали ей сапфировый цвет, но это трудно принять. Большинство же комментаторов объясняли, что ей присущ красно-белый цвет, и рабби Шимон бар Йохай, мир ему, подтвердил, что она включает в себя белое и красное. Причина этого в том, что она объединяет правую и левую стороны — белый и красный цвета. Впрочем, можно сказать, что такое соединение цветов присуще ей со стороны уравновешивания, объединяющего оба начала, тогда как сапфировый цвет относится к ее тонкой внутренней стороне, именуемой небосводом (ракиа), о чем мы говорили во второй главе первых врат. В некоторых местах рабби Шимон бар Йохай приписывал ей зеленый (ярок) цвет; и по истине этот цвет представляет собой желтый оттенок шафрана и яичного желтка, который как раз и образуется из соединения красного и белого. Так сам рабби Шимон бар Йохай прямо и объяснил: этот цвет (ярок) включает в себя белое и красное, что совершенно ясно. Во многих же местах рабби Шимон бар Йохай, мир ему, разъяснял, что цвет Тиферет — пурпур (аргаман, ), что расшифровывается по начальным буквам как Уриэль (), Рафаэль (), Гавриэль (), Михаэль () и Нуриэль (). Это четыре цвета в четырех буквах Имени: буква йод — в Хеседе, линии милости, это Михаэль и белый цвет; буква хэй — в Гвуре, линии суда, это Гавриэль и красный цвет; буква вав — в Тиферет, желто-зеленый цвет, то есть Уриэль со стороны Хеседа и Нуриэль со стороны Гвуры, что в совокупности дает сочетание белого и красного; Рафаэль же относится к стороне Малхут, а последняя буква хэй представляет собой смешение всех цветов, как мы еще разъясним. Эти четыре цвета, охватывающие шесть концов (ВАК), называются пурпуром (аргаман), потому что Тиферет включает в себя все цвета и оттого именуется великолепием (тиферет) всех цветов.
Пункт 3.8
Седьмая [сфира] — Нецах. Ее цвет определяют как красный, склоняющийся к белизне; это значит, что он больше тяготеет к белизне, то есть к милосердию, нежели к красноте, то есть к суду. Причина этого в том, что Нецах вбирает милосердие от Хеседа, а также смешанные друг с другом суд и милосердие от Тиферет; и ввиду преобладания над ним Хеседа, который служит его корнем, он неизбежно склоняется больше к милосердию.
Пункт 3.9
Восьмая [сфира] — Ход. Ее цвет — свет белизны, склоняющийся к красному; это значит, что он больше тяготеет к красноте, то есть к суду, нежели к милосердию, то есть к белизне. Причина в том, что Ход вбирает суд от Гвуры, а также смешанные друг с другом суд и милосердие от Тиферет; и ввиду преобладания над ним суда Гвуры, которая служит его корнем, он неизбежно склоняется больше к суду.
Пункт 3.10
Девятая [сфира] — Есод. Одни приписывали ей сапфировый цвет, и это можно объяснить так же, как мы объяснили в отношении Тиферет. Другие говорили, что ей присущ свет, сложенный из белизны и красноты — из белизны, склоняющейся к красноте, и из красноты, склоняющейся к белизне. Объясняется это тем, что Есод расположен между двумя свойствами — Нецахом и Ходом, причем его желто-зеленый оттенок должен быть более красноватым, чем у Тиферет, поскольку Есод склоняется к суду, а Тиферет — к милосердию, как мы разъяснили в четвертой главе Врат уравновешивающих [свойств]. Третьи же объясняли, что его цвет включает в себя все цвета, и это вполне понятно, так как он принимает от всех высших сфирот. Таково и объяснение рабби Шимона бар Йохая, мир ему, а знаком этого служат слова Писания: «И был Йосеф красив станом и красив видом» (Берешит 39:6); и он есть «дерево, приятное на вид» (Берешит 2:9), в котором видны все прекрасные цвета. Тем не менее главное смешение всех цветов происходит в Малхут, как мы сейчас разъясним.
Пункт 4.1
Десятая [сфира] — Малхут. О ней объясняли, что она включает в себя все цвета; и это верно, поскольку именно она приводит в исполнение действия посредством всех остальных сфирот. В некоторых местах книги Зоар с этим свойством соотносится чернота из-за отсутствия в ней собственного света, что бывает в дни ее ущерба, когда о ней сказано: «Не смотрите на меня, что я черна» (Шир а-Ширим 1:6). Иногда же она облачается в лазурный цвет, указывающий на суровость суда. И хотя мы уже отчасти раскрыли этот предмет в предыдущей главе, когда говорили о Гвуре и ее уровнях, все же мы сочли уместным привести здесь слова рабби Шимона бар Йохая, мир ему, из которых можно извлечь пользу для нашего рассуждения. Вот что он говорит в главе Трума (стр. 139а): «Эта лазурь — та самая лазурь, что в цицит. Эта лазурь есть престол, тайна ручного тфилин; эта лазурь — престол, на котором вершат суды о жизни и смерти, так как есть престол, где разбирают имущественные тяжбы, и есть престол, где вершат суды о жизни и смерти. Поэтому любые цвета хороши во сне, кроме цвета лазури, — ведь по нему человек узнает, что его нешама восходит на суд. А когда его нешама восходит на суд, тело приговаривается к истреблению, и увидевший такой сон нуждается в великом милосердии. Эта лазурь есть престол, о котором написано: «Как вид камня сапфира — подобие престола» (Йехезкель 1:26), и написано: «и огонь пылающий, и сияние вокруг него» (Йехезкель 1:4), — поэтому ею и делают витки на цицит. Когда же вокруг нее воссияет свет, она обращается в зеленый цвет, подобный луку-порею. Начиная с этого часа наступает разрешенное время для чтения «Шма», так как лазурный цвет изменился по сравнению с тем, каким он был прежде. Вот почему ночью запрещено вершить суды о жизни и смерти (Санхедрин 32а): ведь в это время властвует тот лазурный цвет и дано разрешение похищать душу без правосудия, поскольку правосудие [Тиферет] в эту пору не правит. Когда же наступает утро и пробуждается высшая правая сторона, выходит тот высший свет, доходит до этой лазури, и она перестает быть такой, как прежде; тогда над ней воцаряется и соединяется с ней иной, святой престол. И с этого часа наступает время чтения «Шма»». На этом заканчиваются его слова.
Пункт 4.2
Этот лазурный цвет в Малхут относится к ее нижней стороне, приближающейся к области внешних сил. Так разъясняется в книге Зоар (Шлах, стр. 163б), и вот его слова: «Ведь святая луна прекрасна в своей белизне, и все цвета сверкают в ней и сплетаются узором, и она в точности подобна красоте и белизне солнца. А в этом ее море раз в семьдесят лет выходит одна рыба [моллюск хилазон], и из нее добывают лазурный цвет, и она берет этот цвет, устраивает его и покрывается им снаружи. Не то чтобы этот цвет был ее одеянием — ведь «виссон и пурпур — одеяние ее» (Мишлей 31:22), — но этот цвет служит ей внешним покрывалом. Подобно этому была устроена и Скиния: внутри вся она сияла красотой узорчатой вышивки, а затем «поверх него расстилали одежду всю из лазури» (Бемидбар 4:6). Почему? Потому что под этим морем находится «пучина морская» (Теилим 68:23), объединяющая мужское и женское начала [нечистоты], и у них есть дурной глаз, чтобы высматривать. А когда они смотрят, перед их глазами предстает лазурный цвет, и глаз их не может возыметь власти; сама же она внутри подобающим образом украшена всеми узорчатыми цветами». На этом заканчиваются его слова.
Пункт 4.3
Если внимательно разобрать этот отрывок, выяснится, что в Малхут есть три бхины. Первая бхина — это ее собственный, присущий самой ее сущности цвет: сияющий белый цвет, подобный красоте солнца — ее супруга, от которого она взята. Вторая ее бхина — это ее одеяние (левуш), о котором сказано: «виссон и пурпур — одеяние ее» (Мишлей 31:22). Здесь не случайно выбрано слово «виссон» (шеш, ): оно указывает на то, что она включает в себя шесть (шеш) цветов, получаемых ею от высших сфирот — шести концов (ВАК). «Пурпур» (аргаман, ) также означает, что она принимает четыре цвета вместе — четыре сфиры: Гдулу, Гвуру, Тиферет и сущность самой Малхут. Поэтому слово «пурпур» (аргаман) составлено из начальных букв имен ангелов: Уриэль () — Тиферет, Рафаэль () — Малхут, Гавриэль () — Гвура, Михаэль () — Хесед, и Нуриэль () — также Тиферет, но с различием по свойствам, так как иногда она принимает справа, а иногда слева, как мы разъясним в пятой главе Врат чертогов. То, что она принимает свыше и облачается во все цвета сразу, и называется: «виссон и пурпур — одеяние ее», и тогда она облечена в милосердие. Третья же ее бхина — это нижнее одеяние, та ее сторона, которая приближается к клипот, именуемым «пучиной морской». Цвет этого одеяния — лазурь (тхелет), как объяснено в приведенном выше отрывке Зоара. Именно об этом там сказано: «И эта лазурь — та самая лазурь, что в цицит», — она указывает на суровость суда, как разъяснил рабби Шимон бар Йохай в разделе о заповеди цицит (глава Шлах, стр. 175), смотри там. Подчеркнуть это понадобилось потому, что существует и другой вид лазури — цвет сапфира, склоняющийся к лазури: та лазурь представляет собой милосердие и намекает на Хохму, как мы объяснили выше. В ней слово «лазурь» (тхелет, ) происходит вовсе не от понятия «истребление» (килайон, ), упаси Б-г, а от понятия «предел и цель» (тахлит, ), поскольку Хохма служит пределом для всего сотворенного мира, будучи верхней границей бытия при подъеме снизу вверх и источником возникновения всего сущего. Совсем иное дело — лазурь в Малхут: лазурь в Малхут означает «предопределенное истребление» (ср. Йешаяу 10:22).
Поэтому и сказано: «Эта лазурь есть престол», — то есть нижняя сторона Малхут, именуемая престолом в тайне ручного тфилин, где собираются все станы, как известно. Эта лазурь означает гибель и истребление человека, упаси Б-г, по всей строгости суда. Вот почему сказано: «Эта лазурь — престол, на котором вершат суды и т. д.». Причина, по которой этот престол отличается от остальных престолов, состоит в том, что на прочих престолах судят частные дела человека, то есть имущественные тяжбы, тогда как на этом престоле лазурного цвета вершат суды о жизни и смерти и т. д. Далее сказано: «Когда же вокруг нее воссияет свет, она обращается в зеленый цвет и т. д.». Смысл этого таков: лазурь — это цвет, который на иностранном [испанском] языке называется индиго (аниль, ) или синим (азуль, ), а зеленый цвет здесь — это цвет травы, который образуется при смешении желтого цвета шафрана или яичного желтка с лазурью. Когда эти два цвета смешиваются друг с другом, лазурный цвет превращается в зеленый.
Поэтому, когда занимается заря и восходит солнце, свет солнца — то есть Тиферет, чей цвет подобен желтку, как объяснено выше, — смешивается с лазурным цветом, то есть с Малхут в ее обращенности к «пучине морской», о чем также говорилось выше. Этот лазурный цвет властвует ночью, когда со стороны Малхут получают власть клипот. Но как только начинает восходить солнечный свет, лазурь превращается в зеленый цвет лука-порея. В этом и заключается смысл установленного мудрецами предела: «с того момента, когда можно отличить лазурный цвет от зеленого, как порей» (Брахот 9б) — то есть когда светает и солнечный свет в Малхут усиливается настолько, что лазурный цвет отчасти смягчается и переходит в зеленый. Тогда и наступает время чтения «Шма», соответствующего Аврааму — Хеседу. Этим полностью, от начала и до конца, разъясняется замысел приведенного отрывка, а также все цвета Малхут: виссон, пурпур, лазурь, зеленый и белый цвета.
Пункт 5.1
Обобщив в предыдущих главах все цвета сфирот и их смысл согласно тому, что начертано в писаниях истины, мы хотим обратить внимание вот на что: раз цвета служат удачным уподоблением для действий и влияний, притягиваемых от сфирот, как мы объяснили в первой главе, то подобно тому как действия сфирот обнаруживаются только через Малхут и ни в одной из сфирот действие не проявляется иначе как через нее, так и все цвета сосредоточены в Малхут, тогда как в самих высших сфирот цвета не различимы. Именно так разъяснил рабби Шимон бар Йохай, мир ему, в «Тиккуней Зоар» (Предисловие, стр. 9а), и вот его слова: «Слово Берешит — «В начале» () раскладывается на бат рашей — «дочь глав» (), как сказано: «Вот главы дома отцов их» (Шмот 6:14). О «дочери» наставники Мишны сказали: «Дочь первой — хороший знак для сыновей» (Бава Батра 141а). И она — буква йод () Имени АДОНАЙ (), драгоценная жемчужина, включающая в себя все цвета; ведь буква йод () Имени АВАЯ () не воспринимает никакого цвета вообще. Об этом написано: «Я — Г-сподь, Я не изменился» (Малахи 3:6) — Он совершенно не изменяется ни в каком цвете, но светит изнутри цветов, так как Имя АВАЯ подобно душе в теле человека или светильнику в чертоге. Буква же йод Имени АДОНАЙ — это сапфир: он берет лазурный и черный цвета со стороны суда, и в нем светит белый свет со стороны милосердия, и это буква йод Имени АДОНАЙ. Рубин (одем) — со стороны Гвуры, топаз (питда) — с правой стороны, изумруд (барекет) — со стороны среднего столпа. И это буквы алеф (), далет (), нун (), йод (), включающие в себя двенадцать цветов. Все они утроены в праотцах, утроены в коэнах, левитах и исраэлитах: «Тройную святость Тебе возглашают» (молитва Кдуша). Всякий камень белого цвета берет от Хеседа, и его особое свойство — пробуждать любовь; тайна же этого в словах: «Любовью вечной Я возлюбил тебя, поэтому простер к тебе милость» (Ирмеяу 31:2). Красный камень берет от Пахада [Гвуры], и его особое свойство в том, чтобы страх перед человеком лежал на творениях мира. Камень, включающий в себя два цвета — белый и красный, — относится к среднему столпу. Зеленый же цвет идет со стороны Высшей Имы (Има Илаа), которая есть тшува (возвращение) — зеленая линия, опоясывающая весь мир». На этом заканчиваются его слова.
Пункт 5.2
Разберем эти слова. «Дочь глав» (бат рашей, ): «дочь» — это Малхут, причем именно в том ее проявлении, которое называется зрачком — «дочерью глаза» (бат айн). Это ее сущность, на которую намекает буква йод (), то есть то бытие, которое она получает от Хохмы, как мы разъясним в третьей главе Врат бытия. А «главы» (рашей) — это праотцы, три цвета, окружающие зрачок глаза; они же — три цвета радуги, которые окружают ее и возводят вокруг нее строение, то есть цвета милости (Хеседа), милосердия и суда, как мы еще разъясним. На эти три цвета намекает буква хэй () в ней, о чем мы скажем в упомянутых вратах. То, что праотцы называются «главами», он доказывает из стиха: «Вот главы дома отцов их…» (Шмот 6:14) — это три буквы хэй-вав-хэй () [Имени АВАЯ] и три буквы алеф-далет-нун () [Имени АДОНАЙ], как мы сейчас объясним.
Далее: «О дочери наставники Мишны сказали: дочь первой». Имеется в виду, что она стоит в начале букв, наверху в Имени АВАЯ (), где буква йод () находится над буквами хэй-вав-хэй: тогда это «дочь первой — хороший знак для сыновей», которые суть милосердие, и само сочетание АВАЯ выступает как мужское начало (захар); когда же «дочь» оказывается в конце — то есть когда буква йод () стоит внизу, под буквами хэй-вав-хэй (), вот так: , — тогда это суд, и сочетание букв АВАЯ выступает как женское начало, что означает суд. Все это будет подробно разъяснено в первой и второй главах Врат «Снизу вверх», где изложены основа и причина этого учения. Далее: «И она — буква йод () Имени АДОНАЙ () и т. д.».
Смысл этого в том, что три буквы хэй-вав-хэй — это три праотца: Гдула, Гвура и Тиферет. Ведь у Авраама — первая буква хэй (), добавленная при переходе от имени Аврам () к имени Авраам (); вторая буква хэй — у Ицхака, что, как известно, означает склонение суда к левой стороне, о чем мы говорили во второй и третьей главах Врат сущности и управления; а буква вав () — в Тиферет, средней линии. Так же объяснил рабби Шимон бар Йохай в Раайа Мехемна (Верный Пастырь) в главе Ки Теце (стр. 279), и вот его слова: «То, что было дочерью мелеха [владыки], — это буква йод над буквами хэй-вав-хэй, которые заключены в праотцах: первая буква хэй () — в Аврааме, вторая хэй — в Ицхаке, а вав () — в Яакове». На этом заканчиваются его слова.
Пункт 5.3
Он особо отметил, что первая буква хэй () находится в Аврааме, как мы сказали, потому что именно благодаря наличию в нем буквы хэй он и получил свое имя. Итак, буквы хэй-вав-хэй () — это три праотца, в которых заключены цвета, как сказано далее в отрывке: «Все они утроены в праотцах». Точно так же и алеф-далет-нун () — это три буквы в Малхут, соответствующие трем цветам праотцев, в которых содержатся все цвета, как он заключает далее. Теперь же он говорит, что все эти цвета сосредоточены в букве йод () Имени АДОНАЙ () — в последней стадии, проявляющей действия внизу, почему в ней и видны все цвета; и это «дочь в конце», то есть нижний зрачок глаза. Напротив, в верхнем зрачке глаза — в букве йод Хохмы — нет никакого цвета, но она сама представляет собой тот свет, благодаря которому цвета становятся видимыми. Это подобно фонарю, сделанному из разноцветных стекол: пока внутри него не горит свет, цвета остаются скрытыми и невидимыми, но когда свет в нем загорается, цвета сразу же обнаруживаются.
Пункт 5.4
Итак, источник света, светящего в цветах, — это буква йод () Хохмы. Смысл этого в том, что сфирот не совершают никакого действия иначе как благодаря изобилию, изливающемуся из высшего источника — буквы йод Хохмы. Когда это изобилие и жизненная сила изливаются внутрь сфирот, все сфирот приходят в действие: тогда буквы хэй-вав-хэй () светят в буквах алеф-далет-нун (), и цвета озаряются в букве йод Имени АДОНАЙ (), поскольку буква йод Имени АДОНАЙ в принятии цветов соответствует букве йод Имени АВАЯ () в их освещении, как мы объяснили. Этим проясняется большая часть основного смысла приведенного отрывка. Далее там сказано: «Буква же йод Имени АДОНАЙ и т. д. берет лазурный и черный цвета и т. д.». Выше уже было объяснено, что лазурь — это обозначение суда, изливающегося в нее от Гвуры.
Однако под «черным» (укам, ) здесь имеется в виду не та чернота, которая изливается от Гвуры, ведь чернота от Гвуры относится к внешним силам, как разъяснено выше в третьей главе; слово «черный» () здесь означает само отсутствие света. При этом о лазурном и черном цветах автор отрывка сказал «берет» (натиль, ), употребив выражение со значением взятия, тогда как о белом свете он сказал «светит» (наир, ). Этим он хотел показать, что свое основное питание Малхут получает с левой стороны, и потому сказал «берет» — ведь это она принимает по своей собственной природе; о стороне же Хеседа он сказал «светит», поскольку Хесед светит в ней сверх ее природы. Далее: «и его особое свойство и т. д.» — здесь он доказывает природу цветов силой особых свойств драгоценных камней. Наконец, слова «Зеленый же цвет идет со стороны и т. д.» означают цвет зеленой травы: он доказывает, что Бине присущ зеленый цвет, тем, что она называется «зеленой линией, опоясывающей весь мир», а это, в свою очередь, выводится из того, что она именуется тшувой — возвращением цветов к ней в тайне Юбилея (йовель), когда она объемлет все.
Пункт 5.5
Остальные же подробности этого отрывка будут обстоятельно разъяснены во второй части книги «Ор Якар».
Пункт 5.6
Таким образом, в общих чертах проясняется, что главное место цветов — в Малхут, поскольку она принимает действия от высших свойств и через нее осуществляется основное управление миром, как мы объяснили; этим исчерпывается вопрос о цветах в сфирот. Что же касается цветов каналов, то некоторые комментаторы объясняли, что цвет каждого канала соответствует цвету того свойства, от которого этот канал протягивается: например, каналы, идущие от Кетера, имеют цвет Кетера, идущие от Хохмы — цвет Хохмы, и так для всех остальных сфирот. Однако согласно нашему подходу, изложенному во Вратах каналов, — где мы подробно разъяснили, что канал слагается из двух свойств подобно каналу зрительного нерва, выходящему из глаза, — цвета каналов неизбежно должны быть сложными, составленными из двух цветов: цвета дающего и цвета принимающего. При этом каков характер единения, в котором соединяются две сфиры, таково будет и состояние канала. Например, если единение Тиферет и Малхут происходит через свойство Хеседа, то цвет в канале будет белым — но не такой чистой белизны, как в самом Хеседе, так как в нем присутствует небольшая примесь красноты, а белым цветом, в котором преобладает склонность к белизне или который почти целиком бел. Ведь Тиферет привносит тогда белый цвет, близкий к белизне Хеседа, а Малхут — оттенок, близкий к красноте Гвуры, поскольку ее основное питание идет от Гвуры. По этому образцу мы можем судить и обо всех остальных сфирот в том, что касается цвета каждого канала в соответствии с его особенностями. На этом завершается данная глава и заканчиваются эти врата. Благословен Г-сподь вовеки, амен и амен.