Глава 12 из 54 · 89 мин
Врата 11: Сияния
Рабби Моше Кордоверо (Рамак)
Пункт 1.1
Врата одиннадцатые — это Врата сияний (цахцахот).
Пункт 1.2
Намерение (кавана) этих врат — разъяснить суть сияний (цахцахот): это скрытые сфирот в Корне всех корней, согласно традиции, передаваемой из уст в уста всеми каббалистами и рабби Шимоном бар Йохаем, мир ему.
Пункт 1.3
Глава первая.
Пункт 1.4
Первым среди комментаторов раскрыл предмет этого учения рабейну Хай Гаон в своем респонсе. И хотя его изложение пространно, выходит за рамки нашей темы и требует широкого разъяснения, мы все же не откажемся от того, чтобы привести его здесь, так как в нем заключена большая польза.
Пункт 1.5
Вот слова гаонов. Великому светочу, владыке мудрости рабейну Хаю Гаону, благословенна его память, был задан вопрос равом Палтоем и его товарищами: «Пусть научит нас наш учитель: мы находим у наших мудрецов, благословенна их память, 13 свойств милосердия, которые получил Моше, наш учитель, мир ему. А праотец наш Авраам в книге, которую мудрецы приписали его имени, — то есть в «Сефер Йецира», — насчитывает десять сфирот. И нам нужно узнать из его святых уст, являются ли десять сфирот десятью свойствами. Ведь если так, то 13 свойств милосердия мы находим, а тринадцати сфирот не находим. Либо 13 свойств милосердия сами по себе, либо десять сфирот сами по себе. В твоем учении мы нуждаемся и твоего ответа ждем». [Ответ:] «Ответ на этот вопрос требует проникновения во внутренние и сокровеннейшие покои. Задолго до нас и до вас этот вопрос уже задавался во времена первых поколений и во дни наших древних старцев. Разъяснение его пространно — не на один день и не на два, — поскольку оно переплетено с узами сокровенной мудрости, сокрытой в чертогах пророчества и в традиции мудрецов, хранителей сокровенных записей (баалей решумот). Тем не менее, из уважения к вашей мудрости и вашему достоинству мы не считаем возможным оставить ваш вопрос вовсе без ответа, хотя пути этого ответа и глубоки, даже если он дойдет до вас вкратце. 13 свойств милосердия, о которых сказано в Торе, — это ветви-порождения, выходящие из десяти ступеней, называемых сфирот, одни против других, вместе с тремя сокровенными — главами глав; и хотя они вам не известны, они переданы древним мудрецам из уст в уста вплоть до уст пророков, благословенна их память. Порождения — это сами действия, и они называются свойствами (мидот), а корни, то есть первоначала (авот), названы сфирот. Не потому, что у них есть число или что сами они подлежат счету и исчислению, а по смыслу тайны десяти миров, возникших из них, которым нет счета и нет пути постичь их никому, кроме Того, Кто Сам сотворил их. И Он — Владыка над всем, не постигаемый ни с какой стороны и никаким знанием вообще, да будет Он благословен в Своей сокровенности. На это намекнул Шломо в Шир а-Ширим, сказав: «...и девиц без числа» (Шир а-Ширим 6:8). Ради почета вашей Торы мы сочли нужным передать вам имена сфирот так, как приняли их от наших старцев, благословенна их память, но у нас нет дозволения раскрывать больше из сокровенной Славы, как написано в книге Мишлей: «Слава Б-жья — облекать тайной дело» (Мишлей 25:2). Десять сфирот разделились при своем образовании: три первые [сфиры] — первая из них есть чудесный свет (ор муфла), свет непостижимый, который лишь обособлен и соотнесен с чистой мыслью; к ней примыкают светила знания (мада) и разума (сехель), так как мысль судит об обоих. Семь последних [сфирот] — это семь светил. Три из них — чаша заслуг, чаша вины и решающий между ними язычок прощения [у весов]. А четвертое светило — то, что обновляет мир душ (нешамот); его назвали Основой мира (Есод олам), а хранители сокровенных записей и мудрецы Талмуда назвали его Праведником мира (Цадико шель олам).
Пункт 1.6
И еще есть внешний свет, называемый пожирающим огнем, и две его руки — север и правая сторона [юг], и он — завершение всех светил и начало всех деяний. А теперь я намекну вам на три высших светила над десятью сфирот: у них нет начала, так как они — Имя, Сущность и Корень всех корней, и мысль не способна постичь их, ведь постижение и разум любого творения слишком коротки, чтобы их охватить. От имени наших святых старцев мы приняли их названия: внутренний изначальный свет (ор пними кадмон), который распространяется в сокровенном Корне, и силой его распространения вспыхивают как бы два великих света — свет сияющий (ор мецухцах) и свет ясный (ор цах); и все это — один свет и один Корень, уходящий в сокровенность до бесконечности (Эйн Соф). Мудрецы Талмуда предостерегали от того, чтобы исследовать мудростью и мыслью непостижимое ни для какого творения, и сказали: «Чудесного для тебя не пытай...» (Бен Сира 3:21; Хагига 13а) — не исследуй, нет тебе дела до скрытого. А то, что сказали хранители сокровенных записей, будто сфирот подобны светилам, — это не наподобие света солнца, луны и звезд, а духовные светила, тонкие, чистые и внутренние, сияние, озаряющее души (нефашот). Мы расспрашивали со всех сторон у наших учителей-каббалистов, принявших традицию из уст древних старцев, чтобы узнать, есть ли у трех высших [светил] собственные отдельные имена, как у тех, что ниже их. И мы нашли, что все они единодушны в общем мнении: из-за их глубочайшей сокровенности у них нет известного имени, кроме названий, относимых к ним как к светилам; и точно так же у Корня, не имеющего начала, нет известного имени. А четырехбуквенное Имя, и тем более остальные эпитеты (кинуим), — все они относятся к сотворенной Славе.
Однако в Имени йод, хэй, вав, хэй (), которое служит основой ступеней, облик первой буквы подобен тончайшей точке: в своем начертании она изображена письмом, известным хранителям сокровенных записей, чтобы указать на чудесную тайну того, как облеклись и оформились духовные первооснова (голем) и форма (цура) силой трех ступеней, которые представляют собой Имя, Сущность и Корень. Из сокровенного Корня поднялся и распространился в возвышении и распространении мысленный свет; и они распространяются в самой сущности Корня и внутри него (в другом варианте чтения: «и из распространения в сущности Корня пришли они, не и т. д.»), а не вне его, и из них облеклись и оформились сила знания и сила разума, и они — начало сокровенного духовного образования. Эта точка получила могучую и чудесную силу формирования, чтобы в ней в предельной тонкости оформились десять ступеней, и потому число их достигло десяти. Силой этой точки десять ступеней облеклись в форму буквы хэй (), утвержденной вслед за ней, и в точку ее начертания, по порядку, который мы приняли от наших учителей и древних старцев; и все силы были сокрыты внутри нее подобно духовной сокровищнице. А силой этой второй формы облеклись и оформились шесть краев мира облечения — духовные первооснова и форма, более простые и открытые, чем первые, которые были сокрыты во второй букве; и они — начало раскрытия сокровенных миров.
Поэтому мудрецы сфирот назвали эту сфиру зеркалом сокровенного мира. Последняя же буква хэй — это исправление действующих сил: она выводит все сокрытые силы к совершенному действию и представляет собой полноту всех сил. До сих пор — порядок ступеней, но мы не вправе описывать и разъяснять эту славную и грозную тайну слишком подробно и пространно. А Владыка, образующий все, да даст нам и вам сердце, чтобы знать и т. д.». На этом заканчиваются слова респонса рабби Хая Гаона, благословенна его память. И ввиду великой сокровенности его слов, от которых зависит большинство основных положений мудрости [Каббалы], мы сочли нужным разъяснить этот респонс здесь в отдельной главе, так как свиток оказался слишком короток для некоторых его прекрасных речей.
Пункт 2.1
Мы уже разъяснили в первых вратах, в главе 7, что в этом респонсе гаон вовсе не хотел сказать, будто существует тринадцать сфирот, упаси Б-г, как может показаться при буквальном чтении его слов, — и там мы доказали это с полной неопровержимостью.
Пункт 2.2
Теперь разъяснится суть трех сокровенных [начал]. Гаон и сам был точен в выражениях, сказав: «13 свойств милосердия, о которых сказано в Торе, — это ветви-порождения, выходящие из десяти ступеней, называемых сфирот, одни против других, вместе с тремя сокровенными — главами глав и т. д.».
Пункт 2.3
Видно, что он не хотел даже произносить устами «тринадцать сфирот», упаси Б-г, а сказал: «из десяти ступеней, называемых сфирот», — то есть сфирот десять, и выше десяти нет никакой сфиры; до тринадцати же счет доходит применительно к свойствам (мидот) вместе с тремя упомянутыми, которые суть сокровенные [света], как будет разъяснено ниже. Далее он сказал: «Порождения — это сами действия, и они называются свойствами, а корни, то есть первоначала, называются сфирот». Этим он хочет разъяснить вопрос сущности и сосудов (келим, ). Ведь свойства — это сосуды, отмеряющие человеку по путям его и по плодам поступков его: мало или много, добро или зло, — поскольку они подвержены изменению. Не такова сущность, которую он называет «корнями» и «первоначалами», так как это корни, распространяющиеся из простого света сущности; они суть Его сущность, и в самой сущности нет действий изменения, как мы разъяснили во Вратах сущности и келим. Он назвал их «первоначалами» (авот), поскольку они служат первоначалами и причинами для порождений — то есть для свойств, отмеряющих сосудов, как мы разъяснили. А сущность называется «сфирот» от слова «сапфир» (сапир, ), потому что это сапфировый свет, чью тонкость язык бессилен выразить иначе как через уподобление сапфиру. «Не потому, что у них есть число или что сами они подлежат счету и исчислению, а по смыслу тайны десяти миров, возникших из них».
Смысл здесь в том, что определение числа «десять», используемое в нашей речи, не означает, будто сами корни в действительности делятся на десять, упаси Б-г, ведь Единый и Простой не делится на части. Число же приложимо к ним потому, что корень распространяется внутрь десяти миров, возникших из высших корней, которые представляют собой сущность, как было разъяснено. Таким образом, число применимо к ним со стороны десяти миров, подобно тому как о них говорится «суд и милосердие» со стороны сосудов, о чем мы писали во Вратах сущности и келим, в главе 4. «Которым нет счета и нет пути постичь их никому, кроме Того, Кто Сам сотворил их». То есть даже сосуды — хотя именно они обуславливают счет в корнях — не заставляют нас утверждать, будто они представляют собой [конечное] число, упаси Б-г, и будто они суть открытые миры. Напротив, они сокровенны, и нет им счета, упаси Б-г, а исчисление их существует лишь постольку, поскольку они подразделяются по принципу причины и следствия, как разъяснено в предыдущих вратах. «И Он — Владыка над всем и т. д.» — то есть Он Владыка над всеми корнями и свойствами в совокупности. «На это намекнул Шломо в Шир а-Ширим: "и девиц без числа"». Имеются в виду десять миров (оламот, ), возникающих из десяти сокровенных (неэламим, ) корней — созвучно со словом «и девиц» (ва-аламот, ): хотя они и обуславливают число десять в корнях, все же им самим нет числа, так как к ним неприменимо ограниченное число десять — в них нет ни количественного счета, ни дробления, а исчисление их идет лишь по порядку причины и следствия, как было сказано. «Но у нас нет дозволения и т. д.» — этим он оправдывается за то, что раскрыл тему сущности и сосудов лишь намеком и с предельной краткостью. «Десять сфирот разделились при своем образовании» — то есть когда Маациль (Источник) выделил их из Себя. Ведь «образование» применительно к сфирот означает Ацилут, подобно тому как мы видели в стихе «В начале сотворил...» (Берешит 1:1), где имеется в виду «выделил из Себя», и во множестве подобных мест.
Смысл же в том, что когда мы говорим об их разделении на десять, это не значит, будто они делятся со стороны Маациля: по отношению к Маацилю они равны и соединены в предельном единении (ихуд). Разделение же их и нисхождение одной от другой — от причины к следствию — существует лишь со стороны их самих, по мере того как они выделяются из Маациля, когда причина находится выше следствия, а следствие — ниже причины.
Пункт 2.4
Далее он намеревается разделить сфирот на две группы — три первые отдельно и семь последних отдельно — ввиду превосходства трех над семью, как разъяснено во Вратах сущности и управления. И он говорит, что это разделение возникает по мере того, как они выделяются из Маациля: одни ближе к Маацилю, а другие спускаются дальше от Его лица. «Первая — чудесный свет, свет непостижимый, который лишь отнесен и приравнен к чистой мысли». Разъяснение: Высший Кетер называется светом, потому что в материальном мире у нас нет ничего более тонкого, чем свет, чтобы уподобить ему духовное. А из-за тонкости и сокровенности Кетера по сравнению с остальными сфирот гаон назвал его «чудесным» (муфла, ), то есть сокрытым, от того же корня, что и в стихе: «...ведь оно чудесно [сокрыто]» (пели, ) (Шофтим 13:18). Именно это он и поясняет далее словами «свет непостижимый»: хотя мы и говорим, что это чудесный свет, мы не имеем в виду, будто постигаем его чудесность настолько, чтобы давать ему определение «чудесный свет». Напротив, это свет, не постигаемый никаким постижением в мире вообще.
Поэтому, когда мы беремся соотносить сфирот с органами тела, мы соотносим и сопоставляем его с предельно тонкой мыслью, которая не является ни органом среди органов тела, ни частью его плоти, а представляет собой действие, властвующее над телом, — самое тонкое и духовное из всех действий тела. Он назвал ее «чистой мыслью» — то есть не такой мыслью человека, которая занята материальными вещами и, безусловно, груба, а чистой мыслью, когда человек размышляет о вещах чистых, тонких и духовных: тогда эта мысль, несомненно, возвышается над разумом и знанием, поскольку она обращена к предметам более тонким, нежели человеческий рассудок. «К ней примыкают светила знания и разума» — это две духовные силы в человеческом теле, и им уподобляются Хохма и Бина. Мысль тоньше и духовнее знания и разума: ведь знание и разум — две более проявленные в теле силы, тогда как мысль духовнее, возвышеннее и неприметнее; таков же и закон Кетера, который тоньше Хохмы и Бины. Гаон выбрал выражение «примыкают к ней и т. д.», чтобы намекнуть, что все три считаются как одно. И подобно тому как знание и разум едины с мыслью, восседающей над ними, так же обстоит дело и в сфирот: Хохма и Бина присоединяются к Кетеру и включаются в него. Он говорит «светила» — то есть духовное начало, распространяющееся из Кетера в Хохму и Бину. А слова его «так как мысль судит об обоих» означают, что из Кетера притягивается уравновешивающее решение между Хохмой и Биной в качестве Даат, как мы разъяснили во Вратах уравновешивающих начал, в главе 6. «Три из них — чаша заслуг и т. д.» — это Гдула (чаша заслуг) и Гвура (чаша вины). «И язычок и т. д.» — это Тиферет, который называется «язычком прощения» [у весов], поскольку по отношению к Бине он именуется языком, как мы разъяснили во Вратах «Десять, а не девять», в главе 2; и потому в этом качестве он становится язычком прощения, ведь Бина, как известно, — это Йом Кипур, а он выступает язычком прощения с ее стороны. «А четвертое светило — то, что обновляет и т. д.» — это Есод; гаон поставил его раньше Нецаха и Хода по причине, которую мы изложили во Вратах порядка Ацилута, в главе 4. Малхут же называется «миром душ», потому что через нее Есод порождает души (нешамот), как известно. «А мудрецы Талмуда и т. д.» — как сказали наши мудрецы, благословенна их память (Хагига 12б): «На чем стоит мир? На одном столпе, и имя ему — Цадик (Праведник), ведь сказано: «А праведник — основа мира» (Мишлей 10:25)». Этим они указали на то, что устойчивость и существование Малхут поддерживаются через Есод и через обновление, которое он ей дает, о чем и говорилось выше.
Пункт 2.5
«И еще есть внешний свет и т. д.». Он соединил [отнес] Малхут с Есодом, чтобы выстроился порядок Тиферет, Есод и Малхут. И все же он пояснил: «внешний свет и т. д.», то есть наиболее открытый из всех. Свидетельство этому — стих: «А вид Славы Г-сподней — как огонь пожирающий на вершине горы пред глазами сынов Исраэля» (Шмот 24:17); поэтому он и называет ее «пожирающим огнем», а причина такого названия — указание на качество суда. «И две его руки — север и правая сторона» — то есть две руки Малхут суть Нецах и Ход. «И она — завершение светил и начало всех деяний» — то есть Малхут служит завершением светил, какими являются сфирот, и началом всех деяний, по смыслу стиха: «...все Ты соделал премудростью» (Теилим 104:24), ведь она — зодчий, руками которого совершается все дело миротворения; это показывает, что она является завершением всего Ацилута. И гаон подробно остановился на этом, чтобы показать: хотя он и упомянул Малхут раньше Нецаха и Хода, из этого вовсе не следует, будто она восьмая в Ацилуте; напротив, она всегда десятая, а причина того, почему он поставил ее раньше, уже разъяснена. «А теперь я намекну и т. д. у них нет начала». Разъяснение: пророки постигают и познают сфирот [поднимаясь] от следствия к причине. Например, когда пророк постигает следствие, он восходит к его причине, а от этой причины поднимается к ее причине. Так, постигнув Малхут, которая является следствием Есода, он поднимается в своем разумении и постижении и видит, что верхний предел Малхут (снизу вверх) есть начало ее причины, то есть Есода. Точно так же от Есода он поднимается разумом и узнает, что его верхний предел есть начало его причины — Хода. И таким же путем он восходит в своем пророческом видении вплоть до Кетера.
Однако в самом Кетере, а тем более от Кетера и выше, нет постижения ни у какого пророка и провидца. Это разъяснено и у Йехезкеля: вплоть до десятой ступени он употребляет выражение «подобие» (маръэ), а на десятой говорит: «...я увидел и пал на лицо свое» (Йехезкель 1:28), — потому что у него больше не хватило сил постигать, ведь это невозможно. Так же объяснил это рабби Шимон бар Йохай в «Тиккуней Зоар» (Предисловие, л. 6а): «А когда он дошел до подобия Кетера, который есть десятая ступень [снизу], посмотри, что о нем написано: "я увидел и пал на лицо свое", — так как не мог выдержать».
Пункт 2.6
Именно это имел в виду гаон, говоря «у них нет начала»: ведь если даже в Кетере пророк видит лишь самый край его, а всего его не видит, то как же он сможет постичь хотя бы начало того, что выше Кетера? «Так как они — Имя, Сущность и Корень и т. д.». Перед ним встал труднейший вопрос: если выше Кетера есть еще три мира — пусть даже скрытых по известной причине, — то в конечном счете получается тринадцать сфирот! А это противоречит словам автора «Сефер Йецира» о том, что сфирот десять, а не девять и не одиннадцать, и Владыка един и т. д., — ведь по такому рассуждению их оказывается тринадцать! Поэтому гаон и сказал, что они не входят в счет сфирот, упаси Б-г, а представляют собой Имя, Сущность и Корень всех корней. Он назвал их «Имя, Сущность и Корень» — три понятия, которые все суть одно и все суть Эйн Соф: ведь Имя — это Сущность, а Сущность — это Корень, и Он и Имя Его — едины в исключительном единстве.
Поэтому у Него вообще нет имени: подобно тому как существование Его сущности ничем не ограничено, так не ограничено и Его имя; у Него нет никакого имени, кроме того, что Он — Необходимо Сущий, и Имя это ведомо лишь самой Его сущности, а не кому-либо иному. И поскольку три сокровенных [начала] находятся в Нем, они представляют собой не сфирот, а саму сущность Эйн Соф. «И мысль не способна постичь и т. д.» — как мы уже объяснили, никакая мысль не схватывает Эйн Соф по указанной причине. «Свет изначальный (ор кадмон), свет сияющий (ор мецухцах), свет ясный (ор цах)» — все три этих наименования через «свет», «изначальность» и «ясность» указывают на сокровенность: подобно тому как глаз не может овладеть ослепительно ясным и ярким светом, так и эти три сокровенных [начала] недоступны постижению ни взора разума, ни пророка, ни кого-либо другого. Первое названо «изначальным» (кадмон), чтобы указать на его первичность по отношению ко всему в корне. Что же касается «ясного» (цах) и «сияющего» (мецухцах), то ниже, с Б-жьей помощью, мы разберем, какое из них предшествует другому. Гаон пояснил, что эти три названия относятся к упомянутым светилам.
Причина же их разделения на три заключается в их распространении внутри их собственной сущности, а не в раскрытии наружу для чего-либо иного: их распространение и раскрытие происходят в самой их сущности. Об этом он и сказал: «который распространяется в сокровенном Корне и т. д.». А чтобы показать, что хотя нашими устами мы и называем их как бы тремя светами, в своей сущности они едины, он добавил: «все это — один свет, одна сущность и один Корень». И поскольку размышление и исследование о них несет в себе опасность, он сказал: «Мудрецы Талмуда и т. д.». Далее он отметил, что у них нет известного имени, точно так же как нет известного имени у Эйн Соф из-за Его глубочайшей сокровенности, о чем уже говорилось.
Пункт 2.7
Все же имена и эпитеты (кинуим), и даже четырехбуквенное Имя, указывают на сфирот, как он разъясняет далее.
Пункт 2.8
А суть четырех систем, упомянутых в его речи применительно к буквам Имени, станет ясна вдумчивому читателю, когда он вспомнит написанное нами во Вратах порядка Ацилута, в главе 5; кроме того, этот предмет будет еще разъяснен во Вратах четырехбуквенного Имени, в главе 4.
Пункт 3.1
В этой главе мы сочли нужным дать этим трем сокровенным [началам] ясное объяснение, которое уляжется в разуме понимающего. Дело в том, что мысли Его — не наши мысли, и пути Его — не наши пути (Йешаяу 55:8). Когда человек замышляет в своем уме создать какую-либо вещь, сама по себе его мысль еще ничего не приводит в действие. И даже если он вообразит и мысленно представит в уме форму того, что желает осуществить, все это остается как небывшее, пока он не совершит действие и замысел не воплотится на деле. Оказывается, что осуществленное действие совершеннее потенциала: потенциал лишен реального бытия и не обладает ни действительностью, ни полнотой, тогда как само действие и есть главное и действительное, а без него нет ничего. Совсем не таковы деяния и свершения Царя царей, Святого, благословен Он. Когда в Его воле возникло желание дать бытие и выделить из Себя чистый и святой Ацилут, тотчас же весь он выделился из Него и оформился в самой Его сущности без всякого изменения в Нем, упаси Б-г, — как бытие, слитое с Ним воедино настолько, что между Маацилем и этим бытием нет вообще никакого различия: Он и они — все одно, одна сущность и один Корень. И даже если мы соотносим этот Ацилут с тремя уровнями — как мы разъясним, что это свет изначальный (ор кадмон), свет ясный (ор цах) и свет сияющий (ор мецухцах), — их разделение существует не по отношению к их собственной сущности, а лишь по отношению к их ветвям, которые распространяются и выделяются из Маациля.
Смысл этого вот в чем. Мы уже разъяснили во Вратах порядка Ацилута, что весь Ацилут заключен в Кетере, Хохме и Бине, поскольку они служат корнем милости (Хеседа), корнем суда (Дин) и корнем милосердия (Рахамим). И так же в порядке того, как они выделяются из Маациля, Нецах был включен в Хесед, а Хесед — в Хохму, входя друг в друга как одно целое; точно так же Ход был включен в Гвуру, а Гвура — в Бину, входя друг в друга; и так же Малхут была включена в Есод, Есод — в Тиферет, а все вместе — в Кетер. Поэтому, когда пробудилась воля выделить из Себя Ацилут, в сущности Корня начертались три точки — Кетер, Хохма и Бина, и в них был заключен весь Ацилут.
Причина же того, почему мы подразделяем их на три, хотя они находятся в предельном единении, состоит в том, что само это разделение возможно лишь иносказательно. Ведь как едина сущность Корня, так едины и три точки, и точка и Корень — все это одно и то же; мы же относим их к числу «три» лишь потому, что они служат корнем и источником для трех ветвей — Кетера, Хохмы и Бины. Причем не для самих Кетера, Хохмы и Бины непосредственно, а для тех Кетера, Хохмы и Бины, которые намечаются внутри Кетера в самом начале их распространения из сущности Корня в Кетер.
Пункт 3.2
Итак, получается, что Кетер, Хохма и Бина черпают изобилие (шефа) из своего единого источника — из Кетера, Хохмы и Бины, заключенных в Кетере. А КАХАБ, заключенные в Кетере, черпают из сокровенного источника в сущности Корня, каковой есть свет изначальный, свет ясный и свет сияющий, находящиеся в предельном единении. И если мы представим себе всю мощь единения Кетера, Хохмы и Бины, раскрывающихся среди сфирот, — то есть самих этих сфирот, чье единство мы обязаны признавать несравненно более возвышенным, чем единство остальных сфирот, как разъяснено во Вратах сущности и управления, — и возведем их единство на высочайшую ступень, то тем более таково единение Кетера, Хохмы и Бины, заключенных внутри Кетера: так что мы скажем, что в Кетере нет ничего, кроме одного источника, одной сущности и одного корня; а если мы и соотносим его с числом «три», то лишь потому, что оттуда питаются три сфиры — Кетер, Хохма и Бина. Если же после этого мы поднимемся еще выше и вознесем над единением трех корней, что в Кетере, единение трех скрытых [точек], то их безмерное единство станет для нас несомненным: они соотносятся с тремя светами только постольку, поскольку от них черпают три корня, которые сами суть одно и соотносятся с числом «три» лишь потому, что изливают изобилие и благословение трем сфирот, находящимся в предельном единении. Отсюда вдумчивый читатель поймет всю глубину единения сфирот в сущности Корня, где все они связаны неразрывным единством: Нецах внутри Хеседа, а Хесед внутри Хохмы — таким образом, как мы разъяснили во Вратах их расположения, с Б-жьей помощью.
Пункт 3.3
И так же Ход внутри Гвуры, а Гвура внутри Бины — таким образом.
Пункт 3.4
И так же Малхут внутри Цадика [Есода], Цадик внутри Тиферет, а Тиферет внутри Кетера — таким образом. И все это уже тогда, когда они находятся внутри Кетера; насколько же еще сильнее они едины, пребывая внутри единого Корня, вовсе не делящегося ни на какие части! Если же мы приписываем ему число «три», то лишь потому, что они служат источниками для трех источников трех ветвей, как было разъяснено; но сами по себе, в своем распространении, они находятся в предельном единении.
Пункт 3.5
Это бытие, это единение и этот источник раскрылись в своем простом существовании в силу обращения Его воли к Ацилуту. Говоря «раскрылись», мы имеем в виду вот что: прежде, когда Ацилут был сокрыт в Его сущности, это бытие не изливало влияния [на него не изливалось влияние], а теперь, распространяясь в Ацилуте, оно изливает влияние в эти источники. Именно это и называется их раскрытием — но не в том смысле, будто они раскрыты для неэцалим, и тем более для сотворенных (миров Брия), для образованных (миров Ецира) или для сделанных (миров Асия), ведь их существование не раскрывается никому, кроме Него Самого, как мы объяснили. Лишь применительно к проведению Его провидения в Ацилут об этом говорится как о распространении и раскрытии, а не потому, чтобы оно открылось чему-либо вне Его сущности, как мы разъясним в следующих главах. Еще полнее раскрыл этот предмет Б-жественный рав Хамай Гаон. Мы приведем его слова в отдельной главе так, как нашли их у рабби Давида в книге «Маген Давид» (хотя сам он приводил их вовсе не по этому поводу), вместе с комментарием рабби Аарона на его слова, так как тот дает верное наставление в этом прекрасном учении, с помощью Небес.
Пункт 4.1
Рав Хамай Гаон в «Сефер а-Ихуд» («Книге единения») описал три первые сущности бытия, которые он поместил выше Кетера, как мы разъяснили в первой главе в респонсе рабейну Хая. Он пишет: «Все эти три имени — одна суть и одна сущность, они скреплены крепчайшей связью без разделения и без сложения в Корне всех корней. Если привести телесное уподобление, то у сердца, легкого и селезенки, как и у остальных органов всей полости тела, — один общий корень. Из света изначального (ор кадмон) протянулась чистая мысль, подобно тому как тянутся помыслы сердца; а из света сияющего (ор мецухцах) и ясного (ор цах), словно из двух родников, протянулись знание и разум. Посредством же разума и знания все духовные сполохи пламени сгустились и переплелись друг в друге и друг с другом, подобно языкам пламени, охваченным жаром раскаленных углей, и тому, что будет (в другом варианте чтения: что было) собрано и скрыто одно внутри другого и одно в другом, пока не настало время воли Изначального Действующего. Тогда они вышли из потенциала в духовное действие, и выделился из Маациля Ацилут высшего мира вплоть до основания десятого камня, который на языке мудрецов тайн называется плотным светом (ор ав). А из-за большой плотности его назвали также смешанной тьмой, так как все силы пламенных сполохов смешиваются в ней и изменяются внутри нее, и он служит основой всех духовных и материальных миров. Множество всевозможных оттенков сосредоточиваются в них, и ее силой оформляются как духовные формы, так и формы материальные, потому что она — последняя печать для всех печатей». На этом заканчиваются слова рава, рабейну Хамая Гаона в «Сефер а-Ихуд». А вот комментарий рабейну Аарона, мир ему:
Пункт 4.2
«Рав хочет разъяснить, что три этих имени — одна суть и одна сущность, и они скреплены крепчайшей связью без разделения. Полагаю, он сказал это не для того, чтобы отличить их от ангелов и составных существ, а чтобы провести некоторое различие между ними и десятью сфирот, которые тоже едины. Иначе говоря, хотя в десяти сфирот и немыслимы соединение и разделение в том, что касается проведения изобилия, эти три — всецело одна сущность и одна суть в самом Корне всех корней, и они-то и есть Его сущность; пойми это. Ведь он сказал не «из Корня всех корней», а «в Корне всех корней», чтобы указать на полноту единения: они пребывают в Его сущности, благословен Он, а Его сущность — в них. А поскольку трудно представить себе, как их может быть три и при этом все они — одна суть, он привел телесный пример, оговорившись, что это лишь подобие на примере телесного. Он сказал: у сердца, легкого и селезенки — один общий корень; мы видим, что это отдельные органы, но вынуждены признать, что прежде, чем они оформились на деле в эти очертания, они были скрыты и слиты в том зародыше (голем), из которого им предстояло образоваться в начале их возникновения из семенной капли, когда действие становления еще не распространилось настолько, чтобы обособить каждую часть саму по себе. Напротив, силы этих органов были скрыты и слиты в том зародыше неотделимо друг от друга, так что обо всех трех и об остальных скрытых там силах органов можно с уверенностью сказать, что тогда они составляли одну суть и одну сущность, хотя мы вместе с тем говорим, что там заложены сила сердца, сила легкого и сила селезенки. Нечто отчасти сходное можно привести и здесь, хотя это и не полное подобие. Мы знаем по устной традиции, что самым духовным, тонким и сокровенным распространением во всем Ацилуте были три высшие духовные сфиры — Кетер, Хохма и Бина. А раз так, то эти три сфиры — хотя они и сами по себе объединены в чудесном единстве и сокровенной тонкости — должны были еще прежде начертаться в Корне корней, то есть в Эйн Соф, в единстве, тонкости и сокровенности несравненно более дивных, нежели после их распространения; ведь чем ближе вещь к корню, тем она единее, подобно ветвям дерева. Иначе этот ряд уходил бы в бесконечность. При этом мы не утверждаем, что пример во всем подобен поясняемому предмету. Ведь после того как органы тела вышли в действительность, от их прежнего состояния, предшествовавшего их проявлению, не осталось ничего; здесь же все иначе: поскольку Эйн Соф не претерпевает изменений, после того как КАХАБ выделились из Маациля, они остались скрытыми там точно такими же, какими были до распространения своего Ацилута. Ведь когда Маациль выделяет из Себя Ацилут, в смысле отсутствия изменений в Маациле это подобно лишь зажиганию свечи от свечи. И лишь потому, что эти сокрытые [корни] более потаенны, их отличают [от проявленных сфирот]. То же самое мы можем сказать и обо всех остальных сфирот: Бина — это шесть краев [сфирот от Хеседа до Есода], а шесть краев — это сама Бина, поскольку шесть краев остались там в сокрытом виде, и различие между ними состоит только в сокрытости и раскрытии. Именно поэтому он и сказал, что между сфирот нет никакого разделения, которое позволяло бы считать их отдельными друг от друга сущностями. Напротив, все они — одно, так как каждая включает в себя все остальные. Далее он сказал: «Из света изначального протянулась чистая мысль» — то есть Кетер тянется из него подобно тому, как тянется мысль сердца. «А из света сияющего и ясного, которые словно два родника, тянутся знание» — то есть Хохма, — «и разум» — то есть Бина. «Посредством же разума и знания все духовные сполохи пламени сгустились и переплелись друг в друге и друг с другом» — настолько, что ни одного из них не найти без другого, и если ты мысленно представишь, будто указываешь пальцем на одну из сфирот, то укажешь сразу на все, поскольку все они заключены в ней.
Пункт 4.3
Распространение же из разума и знания подобно языкам пламени, охваченным жаром раскаленных углей. А то, что они были сокрыты и утаены друг внутри друга, всегда пребывало в таком сокровенном состоянии, пока не настало время воли Изначального Действующего. Тогда оно вышло из потенциала в духовное действие, и выделился из Маациля Ацилут высшего мира вплоть до основания десятого камня — Малхут, которая на языке мудрецов называется плотным светом (ор ав). Из-за ее большой плотности по сравнению с тем, что выше нее, ее назвали также смешанной тьмой, поскольку в ней смешаны все сполохи пламени. Она служит основой всех духовных миров, то есть всех сфирот, так как они действуют через нее и без нее действовать не могут; и она же — основа материальных миров, поскольку наделяет их существованием. В ней сосредоточиваются и внутри нее оформляются всевозможные оттенки по мере силы каждой из влияющих на нее сфирот — из одних образуются духовные формы, а из других формы материальные, смотря по тому, что требуется совершить, ведь она — последняя печать для всех форм». На этом заканчиваются его слова.
Пункт 4.4
Здесь эти святые уста, полные хвалы Г-споду, благословен Он, прямо говорят о трех сокровенных [началах]: это бытие трех первых сфирот, оставшееся там, в сущности Корня, — бытие тонкое и сокровенное, несравненно более прекрасное и совершенное, чем их открытое бытие. Они находятся в предельном единении, и число «три» мыслимо в них лишь применительно к их открытому бытию после распространения.
Пункт 4.5
Итак, благодаря гаону раву Хамаю и комментарию рабби Аарона на его слова мы не испытываем недостатка ни в чем из того, что искали. Они служат нам подспорьем и подтверждением для всего, о чем говорилось по этому вопросу в предыдущей главе, так что ради краткости нам даже нет нужды дополнительно разбирать их слова и пояснения.
Пункт 4.6
Теперь для нас уже не составит трудности то, что насчитывается 13 свойств милосердия: ведь эти три — сокровенное бытие трех первых сфирот в их источнике, подобно тому как нас не затрудняет и сокровенное бытие шести краев внутри Бины, о котором говорил рав. Они же представляют собой и десять сияний (цахцахот), поскольку каждая из трех первых сфирот в своей внутренней сути и в своем бытии, едином со своей сущностью, включает в себя все линии: Хохма — линию милости (Хеседа), Бина — линию суда (Дин), а Кетер — линию милосердия (Рахамим), как мы подробно изложили выше. Этим проясняется и сказанное рабейну Хаем Гаоном в его респонсе о том, что первая система заключена в начертании буквы йод, у которой есть три точки — верхний зубец, нижний зубец и точка посередине: они указывают на Кетер, Хохму и Бину, распространяющиеся из Имени, Сущности и Корня, то есть из трех сокровенных [начал]. А слова его «облеклись и оформились» означают первооснову (голем), то есть сосуды, и форму (цура), то есть сущность — внутреннюю форму и душу (нешама) Ацилута, как разъяснено во Вратах сущности и келим, в главе 4. Он сказал, что они возникли «силой трех сокровенных [начал]», так как через них они выделились из Маациля.
Смысл этого в том, что когда перед Ним пробудилась воля выделить из Себя букву йод, включающую в себя три точки — то есть три буквы йод, три точки, из которых состоит йод, как разъяснено выше, — тогда эти три обрели бытие в самой сущности Корня, о чем мы писали в предыдущей главе. И силой этого бытия, распространившегося в самом Корне, выделились из Маациля три первые сфиры вместе с включенными в них остальными: ведь в Хохме заключены и скрыты, оставаясь невидимыми, две сфиры — Хесед и Нецах; в Бине скрыты две — Гвура и Ход; а в Кетере скрыты три — Тиферет, Есод и Малхут, как было разъяснено. Остальная же часть респонса вполне ясна.
Пункт 4.7
Таким образом, из слов гаонов прояснилась суть сияний (цахцахот), сокрытых в Эйн Соф.
Пункт 5.1
Точно так же разъяснил это рабби Шимон бар Йохай, мир ему, в книге Зоар, в главе Пкудей (л. 239а), и вот его слова: «Эйн Соф не стоит для того, чтобы быть познаваемым, и не для того, чтобы образовать конец (соф) или образовать предел [слово, давар], подобно тому как Первоначальное Ничто (Аин кадмаа) вывело начало [голову, рош] и конец (соф). Что такое начало? Это высшая точка, которая есть глава всего, сокровенная, стоящая внутри мысли, и она образует конец, называемый концом дела (соф давар). Но там, в Эйн Соф, нет ни волений (реутин), ни светов (неорин), нет светочей в том Эйн Соф. Все эти света и светочи зависят от них в своем существовании, но сами те не поддаются постижению. Тот, кто знает и не знает, — это не что иное, как высшая воля (реу илаа), сокровеннейшая из всех сокровенных, Ничто (Аин). А когда высшая точка и грядущий мир удаляются [возносятся] (в другом варианте чтения: удаляются [во множественном числе]), они не знают ничего, кроме аромата, подобно тому, кто вдыхает благоухание и услаждается им». На этом заканчиваются его слова.
Пункт 5.2
Разъяснение его слов таково. Корень корней, называемый Эйн Соф, не предназначен для раскрытия из-за своей глубочайшей сокровенности, так что о Нем нет вообще никакого знания; об этом и сказано: «не стоит для того, чтобы быть познаваемым». И кроме того, что Его невозможно познать и постичь на Его собственном уровне ввиду Его сокровенности, Он также не выступает к раскрытию и распространению, чтобы Его можно было распознать и постичь: ведь сама Его сущность непостижима никаким образом, если не считать постижения Его действий, то есть Его сфирот. Известно же, что раскрытие и распространение происходят через становление вещи, имеющей начало и конец, так как само определение возникшего бытия состоит в наличии у него начала (рош) и конца (соф). Поэтому и сказано, что Эйн Соф не направлен на то, чтобы образовать начало и конец — то есть «конец» (соф, ) и «слово [вещь]» (давар, ). Имеется в виду, что «конец» — это один край, а «слово» — другой край; это и есть «конец дела [слова]» (Коэлет 12:13), поскольку сверху вниз начало слова оказывается его концом.
Далее он говорит, что Эйн Соф не раскрывает Свое бытие через «конец» и «слово», чтобы стать постижимым подобно Кетеру, который называется Ничто (Аин, ). При этом он называет Кетер «Первоначальным Ничто» (Аин кадмаа), чтобы показать: даже на своем сокровенном уровне, именуемом «первоначальным» — то есть обращенном к Маацилю, — Кетер совершенно не подобен Эйн Соф ввиду безмерной сокровенности Эйн Соф. Ведь «Первоначальное Ничто вывело начало и конец» — то есть Кетер раскрывается, и его раскрытие осуществляется через начало и конец, какими являются Хохма и Малхут, как он поясняет далее. Через них раскрывается Кетер, поскольку в самом Кетере есть уровень Хохмы — начало, и уровень Бины — уровень конца; раскрытие же его происходит через Хохму и Малхут, которые представляют собой начало и конец, безусловно включая в себя и всю середину. «Что такое начало? Это высшая точка и т. д.» — имеется в виду Хохма, так как она служит головой и начатком Ацилута, как мы разъяснили в третьих вратах, в главах 3 и 7. При этом он оговаривается, что хотя Хохма и служит началом раскрытия, это не значит, будто она раскрывается в самой своей сущности — это лишь самое начало малого раскрытия.
Поэтому он усиливает выражение и говорит: «сокровенная, стоящая внутри мысли» — то есть она постигается одной лишь мыслью, и именно постольку, поскольку там берет начало мысль, она служит начатком раскрытия Кетера. «И она образует конец и т. д.» — то есть начало мысли оборачивается концом деяния: ведь Хохма в начале и Хохма в конце, буква йод в начале и буква йод в конце. Оттуда выделяется из Маациля и Малхут, как объяснил рабби Шимон бар Йохай, мир ему, в «Тиккуней Зоар» (Тиккун 69, л. 103а) на слова стиха «Я сплю...» (Шир а-Ширим 5:2): слово йешена — «сплю» () через перестановку букв читается как шния — «вторая» (): «я вторая по отношению к Хохме», о чем мы еще скажем во Вратах бытия.
Вот почему Хохма «образует конец» — то есть Малхут, завершение Ацилута. «Но там и т. д.» — все понятия начала и конца относятся к Ацилуту и сфирот, но не «там», в упомянутом Эйн Соф. «В Эйн Соф нет ни волений и т. д.». Смысл этого в том, что воля в Творящем (борэ) — то есть в Эйн Соф — невозможна: ведь если мы скажем, что Он желает, то выйдет, будто Он изменяется от одного желания к другому, а это невозможно для Эйн Соф, Необходимо Сущего, не подверженного никаким изменениям. Понятие же воли относится к первому выделившемуся бытию, нисходящему от Него, и через эту волю Он вершит Свое желание — подобно соотношению сущности и сосудов, где сосуды подвержены изменениям, а сущность производит изменения через них. Поэтому началом распространения Ацилута служит воля выделить из Себя Ацилут; однако сама эта воля сокровенна и еще не является открытым Ацилутом в собственном смысле, а представляет собой ту волю, посредством которой Он благоволит выделить из Себя Ацилут.
Пункт 5.3
При этом сама эта воля не есть Желающий: Желающим является сущность Эйн Соф, и Он именуется Желающим посредством этой воли — точно так же, как мы разъяснили относительно суда и предела во Вратах сущности и келим, в главе 4. Таким образом, эта воля настолько близка к Маацилю, что она еще не есть Ацилут, а представляет собой сущность — хотя и не саму сущность как таковую, а бытие пробудившегося в Нем желания выделить из Себя неэцалим. Следовательно, эта воля — сами неэцалим, возникшие и обретшие бытие в существовании Его сущности в силу пробуждения Его воли выделить из Себя неэцалим, как мы разъяснили в главе 3.
Пункт 5.4
В таком случае здесь должна быть воля к порождению воли: пробуждается воля учредить волю, пока не возникает точка, соразмерная Маацилю. Эти воления в тайне их сущностного единения внутри сущности Маациля и называются «волениями» (реутин). А ввиду сокровенности Эйн Соф, в Котором пребывают эти воления, Зоар говорит: «в Эйн Соф нет ни волений (реутин), ни светов (неорин)», — так как они именуются также «светами», а именно: свет изначальный, свет ясный и свет сияющий. Та же воля, посредством которой производится изменение в этом мире, — это Кетер, который называется Волей (рацон), и через него Эйн Соф именуется Желающим, подобно тому как через Хохму Он именуется Мудрым. «Нет светочей в том Эйн Соф» — то есть даже тогда, когда сфирот светят и называются «светилами» [или «светочами», буцинин], они не подобны Эйн Соф; и не только самому Эйн Соф, но даже тем сокровенным светилам, что соединены с Его сущностью, как было разъяснено. «Все эти света и т. д.» — то есть все сфирот зависят от этих сокровенных корней, поскольку те служат источниками для сфирот: через сокровенные светила сфирот черпают изобилие от Эйн Соф, подобно дереву, которое впитывает влагу через свои корни, так что орошение направлено прежде всего к корням.
Получается, что сфирот зависят от корней и существуют благодаря им. «Но сами те не поддаются постижению» — то есть хотя сокровенные источники и корни, какими являются сияния (цахцахот), соединенные с сущностью Корня, дают жизнь и существование сфирот, все же сами эти корни не раскрываются сфирот, и сфирот не постигают их из-за их глубочайшей сокровенности. Поэтому и сказано: «не поддаются постижению [слиянию]» — они вовсе не стоят на таком уровне, где их можно было бы постичь. «Тот, кто знает и не знает и т. д.» — те, о ком справедливо сказать, что они «знают и не знают», — это не что иное, как Кетер, Хохма и Бина. Ведь остальные сфирот никогда не знают, и эти корни никогда им не открывались, чтобы можно было сказать, будто лишь в какое-то время они их не знают. Напротив, выражение «знают и не знают» приложимо именно к Кетеру, Хохме и Бине, как он заключает далее.
Однако и эти три не равны в своем постижении. Кетер на своем сокровенном уровне, называемом «высшей волей» (реу илаа) — от того же корня «воля», что и упомянутые в Эйн Соф «воления» (реутин), — есть «сокровеннейший из всех сокровенных», именуемый Ничто (Аин), к которому совершенно неприложимо понятие наличного бытия (ешут). Этот уровень всегда соединен с сокровенными корнями, которые служат причиной как ему самому, так и скрытым в нем корням, о чем говорилось выше. У Хохмы же и Бины постижение бывает лишь временами — а именно тогда, когда они возносятся к сокровенному уровню внутри Кетера, служащему им источником, в котором также заключены три корня, как разъяснено в главе 3. Об этом и сказано: «А когда высшая точка» — то есть Хохма — «и грядущий мир» — то есть Бина — «удаляется [возносится] (исталек)»: здесь речь идет о времени, когда обе они соединяются в таком предельном единении, что к ним уже неприложима форма множественного числа «удаляются» (исталеку), а говорится в единственном числе — «удаляется» (исталек).
И вот тогда, во время их единого восхождения к высшему корню в Кетере, они все же не постигают сами сокровенные корни напрямую, а лишь «подобно тому, кто вдыхает тонкий аромат», не прикасаясь к самому благовонию, но ощущая его запах и через это услаждаясь и смягчаясь. Точно так же и эти сфирот после своего восхождения [постигают] сокровенные корни и питаются от них через свой возвышенный корень в Кетере, но не питаются, не черпают и не постигают в самой сокровенной сущности Корня напрямую. Именно поэтому их питание называется питанием от Эйн Соф, а их восхождение — восхождением к Эйн Соф.
Пункт 5.5
Из этого речения со всей ясностью видно, что в вопросе постижения корней весь Ацилут делится на три ступени. Первая — семь дней строения [семь нижних сфирот]: они вообще не постигают сокровенных [корней], а поднимаются лишь до Бины в тайне Йовеля (юбилейного года); выше же нее они не постигают, а только питаются оттуда от Кетера и Хохмы — за исключением Тиферет и Малхут, которые в тайне своего единения восходят до Кетера, где находится их сущностный источник, как мы разъяснили вместе с причиной этого в пятых вратах, в главе 6. Вторая ступень — Хохма и Бина, которые постигают сокровенные корни лишь временами, при своем восхождении; и постижение это касается не самой сущности Маациля, а происходит «подобно тому, кто вдыхает аромат и т. д.», как объяснено выше. При этом, несомненно, и само постижение Хохмы не равно постижению Бины, а возвышается одно над другим, хотя поднимаются они вместе, поскольку представляют собой мужское и женское начала (захар и некева) и одно без другого не обходится. Третья ступень — Кетер: на своем сокровенном уровне его постижение неизменно, он никогда не отделяется от своего корня, и на своем высшем уровне он и Корень — всецело одно единое целое, как было разъяснено.
Пункт 5.6
Рабби Шимон бар Йохай еще подробнее разъяснил эти сияния (цахцахот) и корни, пребывающие в Эйн Соф.
Пункт 6.1
В книге Зоар, в главе Ноах (л. 65а, по некоторым рукописным версиям), сказано так: «Сказал рабби Шимон: я воздел руки в молитве ввысь. Когда высшая воля, что превыше всего, пребывает над той волей, которая неведома и никогда не улавливается вовеки, — это глава, сокрытая превыше всего. И эта глава вывела то, что вывела, неведомое, и светит тем, чем светит, — все в сокровенности. Желание высшей мысли — устремляться вслед за этим и озаряться от него. Простерлась одна завеса (прису), и изнутри этой завесы, в устремлении той высшей мысли, [свет] достигает и не достигает (мати ве-ло мати) и т. д. Тогда это сияние неведомой мысли ударяет в сияние завесы (Парсы), которая стоит и светит от неведомого и т. д. И тогда это сияние неведомой мысли ударяет в сияние завесы, и они светят вместе, и образуются девять чертогов — чертогов, которые не суть ни света, ни духи (рухин), ни души (нешамот), и нет никого, кто постиг бы их волей. Ведь устремление всех девяти светов, стоящих все вместе в мысли — которая сама есть один из них по счету, — направлено к тому, чтобы гнаться за ними в то время, когда они стоят в мысли; но они не настигаются и не познаются. И они не пребывают ни в воле, ни в высшей мысли; [высшие] улавливают их и не улавливают. В них держатся все тайны веры, и все эти света от тайны высшей мысли и ниже (в части списков: что внизу) — все они называются Эйн Соф. До сих пор доходят света и не доходят, и не познаются; здесь нет ни воли, ни мысли. Когда же мысль светит, не зная, от чего она светит, тогда она облачается и скрывается внутри Бины, и светит то, что светит, и входит одно в другое, пока все не включаются друг в друга воедино. А в тайне жертвоприношения (корбан), когда все восходит, все связывается одно с другим и светит одно в другом. Тогда все стоят на подъеме, и мысль окутывается в Эйн Соф. То сияние, от которого светит высшая мысль, совершенно ничего о нем не зная, называется Эйн Соф, так как от него она обретает бытие, стоит и светит тому, чему светит. На этом держится все. Счастлива доля праведников в этом мире и в мире грядущем!». На этом заканчиваются его слова.
Пункт 6.2
Путь этого отрывка сокровенен и возвышен, но все же мы не откажемся от того, чтобы разобрать его по мере наших сил, — тем более что комментаторы, и в частности рабби Йегуда Хаят, приводили его в своих книгах, но вовсе ничего в нем не объяснили; поэтому мы истолкуем его со всей основательностью. «Сказал рабби Шимон: я воздел руки и т. д.». Смысл воздевания рук при молитве разъяснен в книге Зоар, в главе Итро (л. 67а), и здесь не место на этом останавливаться; скажем лишь, что поскольку рабби Шимон бар Йохай намеревался в этом речении раскрыть сокровенные тайны Эйн Соф, он освятил себя, и руки его были простерты в верности (Шмот 17:12) доколе он не окончил речь. Он сказал так: «Когда высшая воля (реута илаа), что превыше всего (леила ве-ила)». Разъяснение: Хохма во многих местах называется «волей» (реута), и причина этого в том, что она тоньше тонкого; поэтому к ней отнесено понятие воли, так как воля, как мы объясняли, указывает на тонкость и первичность. Высший Кетер также называется «волей», поскольку среди сфирот именно он есть истинная воля. А воля, превышающая их всех, — это Эйн Соф, как мы разъяснили в предыдущей главе.
Пункт 6.3
Итак, он сказал: «высшая воля» — но речь идет не о Хохме, и потому добавлено: «превыше» (леила), то есть выше воли Хохмы; и не о Кетере, который есть воля выше Хохмы, а «и превыше всего» (ве-ила) — это воля, стоящая над волей, то есть Эйн Соф, Который выше Кетера — воли, стоящей над Хохмой, именуемой волей, как разъяснено выше. Одним же выражением «высшая воля» он не ограничился потому, что Хохма тоже нередко называется в Зоаре «высшей волей». «Пребывает» — то есть покоится и почиет «над той волей» — над Кетером. «Которая неведома» — со стороны своего сокровенного, непостижимого уровня. «И никогда не улавливается вовеки» — речь идет не просто о том сокровенном уровне Кетера, который остается скрытым лишь до редких времен, когда к нему восходят Хохма и Бина, как мы объяснили в главе 5, а о том предельно сокровенном его уровне, который никогда не раскрывался, не постигался и не будет постигнут никем из неэцалим, кроме Него Самого. Этим своим уровнем Кетер служит престолом для Маациля — уровнем, наиболее приближенным к Нему. «Глава, сокрытая превыше всего» — это Эйн Соф, глава, которая стоит, соприкасается и покоится в этом уровне, оставаясь еще более сокровенной, чем сам этот уровень, при всей его предельной сокровенности. «И эта глава» — здесь имеется в виду уже сокровенный уровень Кетера, служащий главой для остальных уровней Кетера и тем более для всего остального Ацилута. «Вывела то, что вывела» — то есть выделила из Себя то, что выделила: это сокровенные сфирот, служащие сосудами для сокровенной сущности. И хотя они подобны одеянию (левуш) для сущности, все же «неведомое» — об этом и сказано: «то, что вывела, неведомое». «И светит тем, чем светит» — это сама сущность, распространяющаяся внутри одеяния; поэтому она и названа светом, подобно свету внутри лампады. А так как сокровенность сущности несравненно глубже сокровенности одеяния, он добавил: «все в сокровенности», — что выражает еще большую степень утаенности, чем слова «неведомое». Ведь «неведомое» означает нечто проявленное, но остающееся непознанным, тогда как «все в сокровенности» указывает на то, что оно всецело сокрыто само в себе. Из этого становится понятно, почему Маацилю потребовалось выделять из Себя через две «главы» — Эйн Соф и первый неэцаль [Кетер]: дело в том, что через Эйн Соф выделилась из Него распространяющаяся сущность, а через Кетер, выдерживающий эту сущность и наполняющийся ею (и все это по воле Маациля), выделились сосуды. О, если бы вдумчивый читатель углубился в это, ведь не в наших правилах преувеличивать тайны! Суть же здесь в том, что поскольку корни, объединяющиеся в сущности Корня, по истине представляют собой корни сосудов, а не корень самой сущности (так как сущность вся едина и не нуждается ни в корне, ни в источнике), то подобно тому как во внешних сосудах сфирот — то есть в сфирот Ацилута — распространяется сущность, так и в их корнях распространяется сущность, но только там она раскрывается в них настолько полно, что они суть сама Его сущность и сама сущность Корня. Этот вопрос принадлежит к числу тех предметов, чрезмерно углубляться в которые запрещено, и прикасаться к ним можно лишь в движении «бег и возврат» (рацо ва-шов).
«Желание высшей мысли» — это Хохма; он назвал ее «высшей» на ее верхнем, наиболее сокровенном уровне, объединяющемся с Кетером. И несмотря на всю ее тонкость и сокровенность, ее страстное стремление и тяга направлены к тому, чтобы прилепиться к этим сокровенным корням и озаряться от них, и потому она устремляется вслед за ними. Об этом и сказано: «устремляться вслед за этим и озаряться от него» — то есть получать и светить от этого единого сокровенного Корня, выделяющегося от двух упомянутых выше глав, хотя у нее нет ни малейшего постижения и даже прямого получения от них. «Простерлась одна завеса» — это сам выделяющийся и раскрывающийся Кетер, который служит экраном (масах, ) между неэцалим и источниками, объединяющимися в сущности Корня. «И изнутри этой завесы, в устремлении той высшей мысли» — то есть изнутри Кетера, называемого завесой (Парсой), как мы разъяснили при разборе причины тьмы, и благодаря пробуждению — то есть упомянутому устремлению, которое возбуждает Хохма, именуемая на своем верхнем уровне «высшей мыслью», как было сказано.
Пункт 6.4
Суть же этого устремления и пробуждения состоит в том, что она обращает и раскрывает свой лик и свой свет навстречу свету экрана, разделяющего между ней и Корнем и Сущностью. «Достигает и не достигает вплоть до этой завесы» — то есть упомянутые выше сокровенные корни достигают и не достигают Кетера, который есть завеса (Парса).
Пункт 6.5
Выражение «достигает и не достигает» означает: это раскрытие и в то же время не раскрытие по отношению к Хохме и тем более к остальным неэцалим, а «достигает» оно лишь по отношению к завесе (Парсе).
Пункт 6.6
Причем «достигает и не достигает» — это действие, относящееся к одеянию, которое выше было обозначено словом «вывела» (афик). А затем он сказал: «светит тем, чем светит» — это обозначение Сущности, объединяющейся в Корне, которая выше была названа «светом», как мы объяснили. Слова же «светит тем, чем светит» указывают на сокровенность и непостижимость, как и подобает сокровенному Корню. «И тогда она — высшая мысль» — то есть когда сокровенный свет посветил в Парсу, каковой является Кетер, тогда от него озаряется мысль, то есть Хохма. Получается, что свет нисходит тремя ступенями: первая — уровень Эйн Соф, то есть в сокровенном Корне; вторая — уровень его свечения в Парсе, то есть в Кетере; и третья — уровень свечения того, что в Парсе, внутри мысли, то есть в Хохме. И все же свет и Корень, раскрывающийся в Хохме, остается сокровенным и вовсе не обнаруживается, хотя он уже и прошел три ступени раскрытия, как было сказано. Дело в том, что эта «мысль» — еще не сама открытая Хохма как таковая, а уровень Кетера, обращенный к Хохме, то есть Хохма в том состоянии, в каком она заключена внутри Кетера.
Поэтому там все сокровенно, ведь все это находится в «чудесном и сокрытом питомце» (амон муфла у-мехусе) — в Кетере, как мы разъяснили. Об этом и сказано: «И тогда она, высшая мысль, светит сокровенным сиянием, которое неведомо, и сама эта мысль неведома. Тогда ударяет и т. д. от того, что неведомо, и не познано, и не раскрыто». То есть даже теперь, после того как свет в своем нисхождении открылся мысли, представляющей собой уровень Хохмы, эта мысль все равно нисколько не постигла через посредство светящего ей сокровенного света то, что было сокрыто прежде: как оно было сокровенно тогда, так же сокровенно и теперь, и она не прибавила никакого постижения в сокровенном, кроме самого того света, который светит в ней и доступен ее постижению, — а это лишь третья ступень света. При этом Зоар употребляет три выражения: «неведомо (де-ла ядиа, ), и не познано (ве-ла итьяда, ), и не раскрыто (ве-ла итгалья, )», — поскольку здесь есть три смысла. Первый смысл — «неведомо»: оно не ведомо Хохме на упомянутом выше уровне мысли. Второй смысл — «и не познано»: оно не стало известным не только самой мысли, но даже и тому, что выше нее, то есть Парсе; Парса ничуть не прибавила в своем постижении от этого раскрытия, и в этом смысле глагол относится к самому свету в себе; кроме того, «не познано» означает, что оно не стало познанным ни для чего иного — ни для Хохмы, ни для чего-либо помимо Хохмы. Третий же смысл — «и не раскрыто»: мало того, что оно не стало ведомым кому-либо другому, но и сам свет от этого раскрытия нисколько не раскрылся и не распространился из себя в самого себя больше, чем прежде. Этим Зоар со всей силой отводит любую мысль об изменении в сущности Маациля: все происходит лишь подобно зажиганию свечи от свечи, так что Маациль ничего не лишается, не становится познаваемым и не изменяется, упаси Б-г, согласно объяснению рабби Аарона, которое мы привели в главе 4. «И тогда это сияние неведомой мысли и т. д.». Разъяснение: раскрытие света, посветившего в мысли через посредство света, посветившего в Парсе, есть сокровенный свет, «который неведом».
И поэтому у него есть сила ударять в сияние Парсы — то есть во второй свет, светящий в Кетере силой первого света, единого с сущностью Корня. «И они светят вместе» — когда свет мысли ударяет в свет Парсы, оба света светят вместе. «И образуются девять чертогов для чертогов» — из их совместного свечения образуются девять чертогов, девять сокровенных сфирот, которые служат чертогами, сосудами и одеяниями для тех сокровенных чертогов, какими являются высшие света, выделяющиеся из Эйн Соф на первой ступени, как разъяснено выше. «Которые не суть ни света (неорин), ни духи (рухин), ни души (нешамот)» — то есть они служат чертогами для тех чертогов, которые не относятся ни к ступени светов, ни к ступени духов, ни к ступени душ.
Пункт 6.7
Здесь он упомянул три понятия: света (неорин), духи (рухин) и души (нешамот). Нет сомнения, что «света» стоят здесь вместо «низших душ» (нефашин), чему свидетельством служат идущие следом «духи» и «души». Смысл в том, что рабби Шимон в другом месте разъяснил: Кетер, представляющий собой тайну знаков кантилляции (таамим), — это нешама; Хохма, представляющая собой тайну огласовок (некудот), — это руах; а Бина, представляющая собой тайну букв (отиет), — это нефеш. И здесь он говорит, что эти светила не являются ни Биной, ни Хохмой, ни Кетером, даже на уровне их высших корней внутри Кетера; напротив, они суть та сущность, с которой Корень объединяется так, что Он и они — всецело одно. Или же слова «не суть ни света» означают, что они не являются источниками сфирот, а, наоборот, сами облачаются в источники сфирот, которые по истине и есть «света» (неорин); «ни духи» — то есть они не являются самими сфирот, которые соотносятся с душой (нешама) — распространяющейся сущностью — как дух (руах); и он добавляет, что они также не являются и самой сущностью, распространяющейся внутри сфирот и служащей душами (нешамот) для сфирот; напротив, это светила и корни, объединяющиеся в сущности Корня так, что Он и они — всецело одно. «И нет никого, кто постиг бы их» — то есть даже теперь, когда они облачаются в света, выделяющиеся из света Парсы и света мысли, они все же остаются непостижимыми, и нет никого, кто мог бы устоять в них и постичь их, из-за их глубочайшей сокровенности и неразрывной спаянности со своей причиной — сущностью Корня, как было разъяснено. «Ведь устремление всех девяти светов, стоящих все вместе в мысли — которая сама есть один из них по счету, — направлено к тому, чтобы гнаться за ними в то время, когда они стоят в мысли; но они не настигаются и не познаются». Разъяснение: страстное стремление сокровенных сфирот, находящихся в бытии самой Хохмы, направлено исключительно к тому, чтобы постичь и познать эти сокровенные света и источники. Слова же «которая сама есть один из них» показывают, что под «светами, стоящими все вместе в мысли» не имеются в виду те света, которые возникают из сияния Парсы: ведь об этих светилах мы уже сказали, что они объединяются со светом Кетера (Парсы) и становятся чертогами для сокровенных светил, — а раз они служат для них чертогами, как же они могут вовсе не знать их? Несомненно, речь здесь идет о других светилах — тех, что происходят из самой сущности мысли, то есть о сфирот, выделяющихся от уровня Хохмы, включенной в Кетер, и нисходящих до десяти. Именно о них Зоар и говорит, что хотя те высшие светила облеклись и раскрылись, все же остальные светила, происходящие из сущности мысли, страстно стремятся постичь и познать их после того, как те распространились в мысли, но тем не менее ничего не постигают от Кетера. Об этом и сказано, что сама Хохма на уровне своего соединения с Кетером выступает для них как Кетер и входит в их счет как одна из этих девяти сфирот. Совсем иное дело — высшие светила: мысль не входит в их число, а лишь свет, светящий в мысли из тела Парсы — свет сокровенный и превознесенный, — вместе с самим светом Парсы порождает те высшие света; так что одни и другие, безусловно, различны.
«Все они гонятся за ними» — то есть за теми облачающимися высшими светилами и за теми возникающими [чертогами], что добавляются сверх мысли, даже тогда, когда те светят в мысли и облачаются в этот свет; об этом и сказано: «в то время, когда они стоят в мысли». «Но они не настигаются» — то есть не постигают их никаким постижением. И мало того, что они не настигают их, то есть не достигают их постижения, — у них нет даже никакого знания об их бытии вообще; об этом сказано: «и не познаются» — то есть у светил самой мысли нет о них вообще никакого ведения, как мы объяснили. «И они не пребывают ни в воле, ни в мысли» — причина, по которой эти света совершенно непостижимы даже для светил мысли, заключается в том, что они стоят не в самом Кетере, называемом «волей» (реута), и не в бытии самой Хохмы, называемой «мыслью», а облачаются и распространяются в том свете, который светит от них самих в Кетере и Хохме — то есть на двух описанных выше ступенях.
Получается, что Кетер и Хохма подобны отполированному зеркалу: свет ударяет в них, и от них рождаются искры света, которые представляют собой не сами Хохму и Кетер, а нечто более тонкое, чем Кетер и Хохма, и именно в них облачаются сокровенные светила. Поэтому постичь их невозможно. «[Высшие] улавливают их и не улавливают» — то есть даже те высшие света, в которые они облачаются и которые возникают из света высшего Кетера и Хохмы, «улавливают их и не улавливают»: хотя они и служат для них чертогами, как разъяснено выше, их постижение все же крайне мало из-за глубочайшей сокровенности и тонкости тех светил, объединяющихся в сущности Корня. «В них держатся все тайны веры» — от этих тонких сокровенных светов зависят все сфирот и весь Ацилут в целом и в частностях, поскольку это сокровенные сияния (цахцахот), прилепившиеся в самой выси к своей причине, и они и Корень — всецело одно и одна сущность, как мы подробно описали их единство выше и в предыдущих главах. «И все эти света от тайны высшей мысли и ниже — все они называются Эйн Соф». Таково чтение (у-летата — «и ниже», ) в некоторых списках; а есть списки, где читается: «что внизу» (де-летата, ). Согласно спискам, где читается «и ниже» (у-летата), смысл таков: все упомянутые выше высшие корни представляют собой бытие сфирот, начертавшихся в сущности Корня при пробуждении воли выделить из Себя Ацилут, как мы разъяснили выше и в главе 3.
Поэтому получается, что они включают в себя все те светила, которые составляют сокровенную тайну от мысли и ниже — то есть десять сфирот Ацилута, ведь мысль есть Хохма на уровне Кетера, а значит, от нее и ниже насчитывается десять сфирот. И Зоар говорит, что все эти светила, находящиеся наверху, называются Эйн Соф: то есть хотя и было сказано, что это десять, облачающихся в десять и т. д., как разъяснено выше, само это число не накладывает на них предела или счета и не указывает на какое-либо их постижение — несмотря на это, они именуются Эйн Соф. Причина же того, почему в них упоминается число десять или три, состоит лишь в том, что они распространяются и выделяются наружу, и уже после того, как они выделились из Маациля, их обозначают числом десять, как разъяснено в предыдущих вратах. Согласно же спискам, где читается «что внизу» (де-летата), смысл таков: даже те светила, которые светят силой высшей мысли (а мысль, как было сказано, светит силой Парсы), — и при этом сказано «что внизу», потому что сама мысль находится ниже тех светил, которые светят от нее, и потому она улавливается мыслью, тогда как сами те светила неведомы, как объяснено выше; дело в том, что эти светила светят от нее снизу вверх, подобно лежащему на земле зеркалу, которое под действием солнечных лучей отбрасывает искры света вверх, — так вот, даже все эти светила называются Эйн Соф из-за своей глубочайшей сокровенности, несмотря на то что они выделяются силой мысли. Ведь суть дела в том, что свет Парсы, происходящий от света сокровенных светил, ударяет в свет мысли, а та отражает свечение ввысь, и потому они именуются Эйн Соф, так как они и Корень — всецело одно. «До сих пор доходят света и не доходят, и не познаются» — то есть до сих пор простираются сокровенные светила, неведомые и непостижимые, как было разъяснено. Выражение же «доходят и не доходят» означает: хотя мы и говорим «до сих пор дошли светила», они не «дошли» в буквальном смысле, ведь у них нет ни предела, ни места, поскольку Он пребывает всюду — выше сфирот, между сфирот и ниже сфирот, как подобает святости Эйн Соф. «Здесь нет ни воли, ни мысли» — то есть светила, о которых шла речь до сих пор, не являются ни сфирой Кетер, называемой волей, ни сфирой Хохма, называемой мыслью; это светила, объединяющиеся в сущности Необходимо Сущего Корня, так что Он и они — всецело одно. И хотя было сказано, что они происходят от света Парсы и света мысли, имеется в виду именно тот ее свет, который распространяется снизу вверх. Таково объяснение этих двух видов светил в Эйн Соф, представляющих собой сокровенные света.
Пункт 6.8
Причину же того, почему в Эйн Соф есть эти два вида светил — сами сокровенные света и вдобавок чертоги для них, возникающие силой света, светящего от Парсы и мысли, то есть от Кетера и Хохмы, как разъяснено выше, — можно понять так. Сущий, предшествующий всему сущему, Царь царей, знает все существующее, но не путем познания самих существующих вещей, так как это противоречило бы Его совершенству: ведь подобно тому как Его Б-жественность не делится на части, так не делится на части и Его знание, поскольку Он и Его знание — едины в исключительном единстве. Напротив, Он знает и постигает все вещи через познание Самого Себя: постигая Свою собственную сущность, Он тем самым постигает и все существующее помимо Него, так что Он и они — всецело одно единое целое.
Поэтому бытие сфирот неизбежно должно быть сокрыто в Его сущности, ведь сфирот служат формой и причиной для всего мироздания; и через эти сокровенные в Его сущности корни Он постигает и знает все нисходящее от них — великое и малое, большое и ничтожное, ничто из них не упущено (ср. Йешаяу 40:26). Мысленное же представление форм в уме представляющего бывает двух видов. Первый вид — когда человек мысленно представляет себе форму прежде, чем она возникла: тогда она тоньше тонкого, так как еще не воплотилась в открытом бытии. Второй вид — когда человек представляет себе форму уже после того, как она возникла: тогда она тоже тонка в его уме, но не настолько, как первая, поскольку она уже осуществилась и вышла в телесное бытие. А так как совершенное знание предполагает как знание вещей до их возникновения — в состоянии небытия, предшествующего бытию, — так и знание их после их возникновения, и если недостает одного из двух, знание не будет полным, то в бытии Сокровенного Сущего неизбежно должны быть оба этих вида знания. Первый — в состоянии небытия, предшествующего бытию: это бытие сокровенных корней, изначальных предшествующих светил, как разъяснено выше. Второй же — после их возникновения: это бытие отраженного света, возвращающегося снизу вверх от Хохмы и Кетера, как было показано, что и означает возвращение вещей к Корню после их раскрытия.
Вот почему эти вторые света уступают в тонкости первым и, напротив, служат одеянием для предшествующих — подобно тому как бытие облачает небытие, по слову книги «Бахир» (§ 2): «Что такое воху (пустота и хаос, тоху ва-воху)? Нечто, облачающее тоху» (ср. Берешит 1:2). Поэтому Зоар и [назвал] их «чертогами для чертогов», как разъяснено выше. О, если бы вдумчивый читатель поразмыслил над этим, приложил руку к устам своим и обращался бы к этому учению лишь в движении «бег и возврат», а у Б-га мы просим прощения! «Когда же мысль светит, не зная, от чего она светит». Завершив и подытожив учение о Необходимо Сущем и объединяющихся в Нем корнях, Зоар переходит к самим неэцалим; и хотя о самой сущности Кетера здесь отдельно не упомянуто, намек на него уже был дан выше.
Итак, он говорит: когда светит мысль, в которую включен Кетер в своем отношении к Кетеру — то есть Кетер, обращенный к раскрытию и составляющий один из трех светов разума (мохин), поскольку три уровня Хохмы представляют собой три первые сфиры по их порядку: Кетер, Хохма и Бина, как мы разъяснили в третьих вратах, в главе 7, — «не зная, от чего она светит» — так как у нее нет постижения в сокровенных источниках, о чем уже говорилось выше; «тогда она облачается внутри Бины». Мы уже разъяснили во Вратах сущности и управления, что Бина соотносится с Хохмой так же, как Малхут соотносится с Тиферет. И подобно тому как Малхут служит чертогом для Тиферет — по смыслу стиха: «А Г-сподь — во святом чертоге Своем: да безмолвствует пред Ним вся земля!» (Хавакук 2:20), где слово ас — «да безмолвствует» (, хэй = 5, самэх = 60, всего 65) равно по числовому значению Имени АДОНАЙ (, алеф = 1, далет = 4, нун = 50, йод = 10, всего 65) и слову хейхал — «чертог» (, хэй = 5, йод = 10, каф = 20, ламэд = 30, всего 65), — точно так же и Бина служит чертогом и сокровищницей для Хохмы.
Поэтому, когда Хохма светит, она укрывается внутри Бины в тайне их единения как мужского и женского начал (захар и некева), благодаря чему им прибавляется благословение; об этом и сказано: «и светит то, что светит» — то есть прибавка света для единения. «Входит одно в другое, пока все не включаются друг в друга воедино» — весь Ацилут, то есть все сфирот, включаются друг в друга. «А в тайне жертвоприношения и т. д.» — это тайна жертвы (корбан, ), о которой написано: «...жертву Г-споду...» (Ваикра 1:2). В книге Зоар (Ваикра, л. 5а) разъяснено, что Писание не сказало кирув () или кривут () — «приближение», из чего казалось бы, будто нечто постороннее приближается к Г-споду, — а сказало корбан, что представляет собой отглагольное имя, стоящее в своем собственном значении. Это означает, что само четырехбуквенное Имя сближается внутри своей сущности, соединяя и сближая букву йод с буквой хэй, а букву вав с буквой хэй. Об этом и сказано: «когда все восходит» — то есть весь Ацилут, — «все связывается одно с другим» — то есть снизу вверх последняя буква хэй объединяется с буквой вав, а первая хэй — с буквой йод; «и светит одно в другом» — в тайне отраженного света. «Тогда все стоят на подъеме» — ведь после того как все сфирот объединяются и связываются воедино, мысль, служащая главой для них всех, окутывается в свою высшую причину. Об этом сказано: «и мысль окутывается» — то есть включается внутрь Эйн Соф, подобно тому как человек, закутывающийся в талит, скрывается и полностью включается в него. «То сияние, от которого светит и т. д.» — то есть она окутывается не в Сам Эйн Соф непосредственно, а именно в тот свет, от которого она светит и который изливается на нее. Попутно мы узнаем, что суть этого окутывания состоит в том, что она начинает светить его силой. «Так как от него она обретает бытие, стоит и светит тому, чему светит» — здесь указаны три вещи: во-первых, «обретает бытие» — само существование Ацилута; во-вторых, «и стоит» — изобилие, поддерживающее ее существование и служащее ей пищей; в-третьих, изобилие, которое она сама передает другим, о чем сказано: «и светит тому, чему светит». И поскольку все три этих уровня приходят только от того непостижимого света, а не от Самой сокровенной Сущности, то даже при полном единении мысль поднимается лишь до этого света — причем не для того, чтобы постичь его, а чтобы питаться от него, в чем и состоит ее окутывание в него. На этом заканчивается разъяснение данного отрывка; из него для нас прояснилось множество глубоких тайн о сияниях (цахцахот), и с полной очевидностью доказано, что главные корни — сияния (цахцахот) — сокрыты в Эйн Соф.
Пункт 7.1
После того как в предыдущих главах по словам рабби Шимона бар Йохая и гаонов было разъяснено, что сияния (цахцахот) пребывают в Эйн Соф, следует обратить внимание на то, что в «Тиккуней Зоар» (Тиккун 70, л. 135б) у рабби Шимона бар Йохая, мир ему, мы находим, казалось бы, обратное: там он разъяснил, что эти три сокровенных [начала] находятся в Кетере. Вот его слова: «Высший Кетер, хотя он и есть свет изначальный (ор кадмон), свет ясный (ор цах) и свет сияющий (ор мецухцах), черен перед Причиной причин». Отсюда совершенно явно видно, что три сокровенных [света] находятся в Кетере.
Пункт 7.2
Кроме того, обратим внимание и на то, что он перечислил их не в том порядке, как гаон: ведь гаон расположил их как свет изначальный, затем свет сияющий и затем свет ясный. На первый взгляд разум склоняется именно к порядку гаона, поскольку слово мецухцах ( — «начищенный, сверкающий, сияющий») указывает на великую чистоту и белизну (ловен), так что в нем даже удвоены корневые буквы в знак усиления действия; поэтому оно должно превосходить по своей чистоте просто цах ( — «ясный, чистый»), выражающее лишь простую степень чистоты. Можно было бы ответить, что дело обстоит так, как мы уже объяснили в предыдущих главах: подобно тому как сокровенное бытие трех первых сфирот во всей совокупности десяти осталось в Эйн Соф, так и тогда, когда они выделялись из Маациля, они начертались в Кетере, и там тоже осталось их бытие, но только не в том порядке, в каком они пребывают в Эйн Соф. В Эйн Соф это сначала свет изначальный (ор кадмон), затем свет сияющий (ор мецухцах) и затем свет ясный (ор цах), и мнемонический знак их последовательности — камац (, по начальным буквам слов кадмон, мецухцах, цах); в Кетере же свет ясный предшествует сияющему.
Причина этого подобна перевернутому оттиску печати — хотя это и не оттиск в буквальном смысле, а дело в том, что поскольку Хохма выделилась из Маациля раньше, чем Бина, ее раскрытие произошло раньше, а значит, в корнях она была последней, ближайшей к раскрытию и к Ацилуту; поэтому в Кетере их порядок таков: свет изначальный, затем свет ясный и затем свет сияющий. Этим слова рабби Шимона бар Йохая объясняются со всех сторон. Однако в книге «Мааян а-Хохма» («Источник мудрости»), приписываемой нашему учителю Моше, мир ему, главе всех пророков, мы нашли рассуждение об этих сияниях (цахцахот), которое расходится с мнением гаонов и словами рабби Шимона бар Йохая. Вот что там сказано: «И они струились из тьмы; это свет от света (ор ме-ор), сияние от сияния (зоар ми-зоар), блеск от блеска (зив ми-зив), сияние от света (зоар ме-ор), свет от сияния (ор ми-зоар), блеск от света (зив ме-ор), свет от блеска (ор ми-зив), блеск от сияния (зив ми-зоар), сияние от блеска (зоар ми-зив) и пламя от пламени (якуд ми-якуд) — всего десять. Первый — свет чудесный (ор муфла), и это свет от света; второй — свет сокрытый (ор нистар), и это сияние от сияния; третий — свет искрящийся (ор митноцец), и это блеск от блеска; четвертый — свет ясный (ор цах), и это сияние от света; пятый — свет сияющий (ор мецухцах), и это свет от сияния; шестой — свет озаряющий (ор мазхир), и это блеск от света; седьмой — свет очищенный (ор мезукак), и это свет от блеска; восьмой — свет ясный и сияющий (ор цах у-мецухцах), и это блеск от сияния; девятый — свет яркий (ор бахир), и это сияние от блеска; десятый — свет лучистый (ор нога), и это пламя от пламени». На этом заканчиваются его слова.
Пункт 7.3
Хотя эти слова закрыты и сокровенны, и из них самих не видно, идет ли в них речь о сияниях (цахцахот) или о сфирот, трудность возникает при любом понимании. Если речь идет о сфирот, то автор отнес к сфирот имена сокровенных [светов]. Если же речь идет о сокровенных [светах], то, во-первых, возникает вопрос: почему он насчитал их десять, тогда как гаоны — три? Впрочем, это еще не трудность, так как выше уже было сказано, что десять и три здесь — одно и то же, как мы разъяснили в предыдущих главах. Но трудно другое: он отнес свет ясный (ор цах) к Хеседу [четвертому], а свет сияющий (ор мецухцах) — к Гвуре [пятой], тогда как и рабби Шимон бар Йохай, мир ему, и гаоны единодушны в том, что это Хохма и Бина! Это затруднение еще можно было бы с натяжкой разрешить, сказав: поскольку Хохма — это линия милости (Хеседа), а Бина — линия суда (Дин), и обе эти линии изначально включены в свет ясный и свет сияющий, то свет ясный можно соотнести с Хеседом, а свет сияющий — с Гвурой по имени их корней.
Но остается очень серьезная трудность: ведь по словам гаонов свет сияющий (ор мецухцах) выше света ясного (ор цах), а здесь выходит, что свет ясный выше, раз автор назвал четвертый свет (Хесед) ясным, а пятый (Гвуру) — сияющим! То же самое следует и из слов рабби Шимона бар Йохая в «Тиккуней Зоар», хотя выше мы с натяжкой и дали этому объяснение. Поэтому представляется, что правильный порядок именно таков: свет изначальный (ор кадмон), свет ясный (ор цах), свет сияющий (ор мецухцах). Основание этому следующее. Первый свет называется «изначальным» (кадмон), что указывает на его первичность, чудесность и сокровенность; даже после того, как Кетер выделяется из Маациля, за ним сохраняется это имя, так как Кетер называется «изначальным воздухом» (авир кадмон), а также «чудесным питомцем» (амон муфла), и все это — одно и то же.
Поэтому и автор книги «Мааян а-Хохма» назвал первый свет «светом чудесным» (ор муфла). Второй свет — «ясный» (цах): он называется ясным в знак белизны и чистоты, как подобает Хеседу, а также и Хохме, которая представляет собой линию милости (Хеседа), белизну и чистоту. Третий же свет — «сияющий [пятнистый]» (мецухцах). Автор книги «Мааян а-Хохма» потому и отнес это имя к Гвуре, что Гвура — это линия суда в действии, а слово мецухцах означает свет, испещренный светлыми пятнами (баэрет), от выражения цахцухей халав — «капли [брызги] молока» (), встречающегося в языке наших мудрецов, благословенна их память (трактат Авода Зара, л. 35б), что означает точки наподобие пятен. И поскольку в свете Гвуры заключена сила суда, он назван ор мецухцах — из-за пятен тьмы и суда, примешивающихся к свету. Или же можно дать другое объяснение: Хохма сокровенна и раскрывается только в Бине, которая служит для нее чертогом, как разъяснено в предыдущей главе; поэтому в Хохме есть только одна ясность — цах, тогда как в Бине соединяются две ясности, что и выражено удвоенной формой мецухцах: собственная ясность Бины и отражающаяся в Бине ясность Хохмы. Нечто близкое к этому разъяснил рабби Шимон бар Йохай в книге Зоар, в главе Вайехи (л. 224а), толкуя слово бе-цахцахот ( — в прямом смысле «в засуху», а здесь «сияниями») в стихе: «...и насытит в засуху душу твою...» (Йешаяу 58:11), — как удвоение сияний применительно к душе (нешама), как там подробно изложено. Точно так же мы скажем, что таково мнение рабби Шимона бар Йохая, мир ему, и в «Тиккуней Зоар», где свет ясный предшествует сияющему, а гаоны просто не преследовали цели соблюсти строгий порядок при их перечислении.
Пункт 7.4
Бытие этих сияний (цахцахот), находящихся в Кетере, рабби Шимон бар Йохай, мир ему, в «Тиккуней Зоар» объяснил через Имя САГ (63) в наполнении йод, хэй, вав, хэй (): три буквы йод в нем образуют знак огласовки сеголь (сегольта) — это и есть три сокровенные точки в Кетере. Разумеется, это не значит, будто само это Имя находится непосредственно в сущности Кетера, ведь никакое имя не схватывает его, как мы разъясним во Вратах четырехбуквенного Имени, в главе 2; имеется же в виду изначальная Хохма, которая служит именем Высшего Кетера, как сказано в «Тиккуней Зоар» («Тиккуней Зоар Хадаш», л. 117а) и как разъяснено в нашей книге «Ор Якар». А тайна средней буквы алеф ( = 1), стоящей внутри буквы вав (), — это череп, покрывающий мозг (моха); вместе с тремя буквами йод (3 × 10 = 30) все это дает в сумме числовое значение Имени ЭЛЬ ( = 31). Иногда же это Имя пишется в наполнении с четырьмя буквами йод — АБ (72): йод, хэй, вав, хэй (); тогда три [последние] буквы йод [указывают на] три сокровенные точки в Кетере, а первая буква йод указывает на три «главы глав», пребывающие в самой сущности Корня. Ведь и сама эта первая буква йод () состоит из трех букв йод: верхнего зубца, нижнего зубца и тела посередине, — что указывает на превосходство трех сокровенных [точек] в Эйн Соф над тремя в Кетере: те, что в Кетере, изображаются в трех разных буквах, тогда как эти три заключены в очертании одной-единственной буквы йод в знак того, что они составляют одну сущность и одно бытие. И все эти Имена относятся только к Хохме, чему свидетельством служит само число: ведь числовое значение этого Имени — 72 (АБ, ), а вместе с самим Именем как целым получается 73 (), и слово «мудрость» (хохма, в выражении , где хэт = 8, каф = 20, мэм = 40, хэй = 5) тоже равно 73 в знак их единства; и так же Имя САГ (63, ) вместе с десятью ( = 10) своими буквами составляет 73, как разъяснил рабби Шимон бар Йохай, мир ему. Что же касается сияний (цахцахот), сокрытых в Кетере, то комментаторы соотнесли с ними священные Имена и написали так: АВАЯ, АВАЯ, АВАЯ, АВАЯ, АВАЯ, АВАЯ, АВАЯ, АВАЯ, АВАЯ, АВАЯ, АВАЯ (). Приведя эти Имена, они пишут: «Десять сияний (цахцахот) находятся выше Высшего Кетера; они и есть десять высших сфирот и называются ветвями Высшего Кетера, о чем сказано в «Шиур Кома»: и он называется белизной головы. Сияния (цахцахот) — это ветви выше Высшего Кетера, и они представляют собой родословную ступень, стоящую силой Причины причин». Так сказано у них буква в букву. И хотя рабейну Хай Гаон писал, что у них нет никакого имени среди священных Имен, все же можно сказать, что у тех из них, которые находятся в Кетере, уже могут быть имена; или же можно сказать, что пока они пребывают наверху, у них нет никаких имен, но после того как они распространяются, к ним относятся эти священные Имена, различающиеся своими огласовками в соответствии с распределением Имен по сфирот, как мы разъясним во Вратах четырехбуквенного Имени.
И подобно тому как десять сияний (цахцахот) отнесли к Кетеру, точно так же их отнесли и к Тиферет. Вот что сказано об этом в «Комментарии к сфирот» в разделе о сфире Тиферет: «Шестая сфира — Тиферет; эта сфира дает силу и великолепие всем сфирот, все они красуются в ней, она служит украшением для всех, все уравновешиваются в ней, и она есть равновесие всего. В ней заключена полнота десяти речений. Первое называется светом ясным (ор цах), потому что дает сияние, потенциально очищающее и озаряющее все сфирот. Второе называется светом сияющим (ор мецухцах), потому что дает сияние самому себе и из себя — десяти остальным. Третье называется светом ясным и сияющим (ор цах у-мецухцах), потому что изливает обильное сияние во внутреннюю суть сфирот изнутри и снаружи. Четвертое называется светом ярким (ор бахир), потому что этот свет стоит на одном месте и не имеет вообще никакого колебания, как сказано: «И ныне не видят света яркого, что в небесах...» (Иов 37:21),
Пункт 7.5
и еще потому, что он подобен светлому пятну (баэрет), высеченному в своей белизне на месте высшей святости. Пятое называется светом озаряющим (ор мазхир); верная причина этого в том, что сияние (зоар) обращается внутри него и становится единой, слитной сутью, стоящей на своем месте и никуда не разделяющейся, а его сияние раскрывается и умножается в совершенном средоточии, — поэтому он и называется светом озаряющим. Шестое называется светом пылающим (ор а-якуд), потому что через пылание силы доставляет им сторону, умножающуюся и возвышающуюся во всех своих проявлениях. Седьмое называется светом искрящимся (ор митноцец), потому что от него вспыхивают и разлетаются искрами многие силы и многие начала, и все они связаны друг с другом, словно ветви дерева, укорененные в самом стволе дерева: они умножаются и возвышаются от него, а от ветвей расходятся новые ветви до бесконечности. Восьмое называется светом крепнущим (ор митхазек), потому что он крепнет от умножения к умножению, от умножения к возвышению и от полноты поддержания силы до ее высшего предела. Девятое называется светом умопостигаемым (ор мускаль), потому что из него выделяется разум в высших и нижних мирах до бесконечности, а сама эта сила не имеет никакого движения, кроме как от самой себя. Десятое называется светом деяния (ор мифаль), потому что это изначальное свершение, и ни один человек не способен познать корень этого свершения; это свершение исходит от Высшего Кетера, и именно этим свойством они называются». На этом заканчиваются его слова.
Пункт 7.6
Автор этого отрывка сильно изменил порядок и состав названий — ведь мы говорили, что свет ясный и свет сияющий относятся к первым сфирот, да и в остальном здесь немало расхождений, согласовать которые мы не в силах. И все же из его слов мы узнали, что десять сияний (цахцахот) есть также и в Тиферет. Возможно, причина этого в том, что его вершина (рош) достигает высшей белизны в тайне сокровенного Даат, как разъяснено в предыдущих вратах; а возможно, дело в том, что Тиферет включает в себя три первые сфиры (ГАР), как разъяснено в двадцать третьих вратах в словарной статье «Иш», и раз так, к нему по праву может относиться все то, что относится к ГАР.
Пункт 7.7
На этом, с помощью Небес, завершаются эти врата.