К содержанию

Врата 18: Уменьшение Луны

п. 1.1 · осталось 81 мин · Пардес Римоним

Глава 19 из 54 · 81 мин

Врата 18: Уменьшение Луны

Рабби Моше Кордоверо (Рамак)

Пункт 1.1

Врата восемнадцатые — это врата об уменьшении луны.

Пункт 1.2

Цель этих врат — разъяснить смысл сфирот Тиферет и Малхут, на которые указывают солнце и луна, а также суть самой луны и ее уменьшения согласно тому, что говорится об этом в словах рабби Шимона бар Йохая и остальных комментаторов.

Пункт 1.3

Первая глава.

Пункт 1.4

Поскольку мы увидели, что приводимое ниже речение мудрецов служит средоточием всего этого учения по мнению рабби Шимона бар Йохая и остальных комментаторов, мы сочли нужным привести его здесь целиком как прочную основу для этих врат и их разбора. В трактате Хулин (60б) сказано: «Рабби Шимон бен Пази указал на противоречие: написано: «И создал Б-г два светила великих» (Берешит 1:16), и в том же стихе написано: «светило великое… и светило малое» (Берешит 1:16). Сказала луна перед Святым, благословен Он: „Владыка вселенной! Разве могут два царя пользоваться одним венцом?“ Сказал Он ей: „Иди и уменьши себя“. Сказала она перед Ним: „Владыка вселенной! Разве из-за того, что я высказала перед Тобой справедливое суждение, я должна уменьшить себя?“ Сказал Он ей: „Иди и властвуй и днем, и ночью“. Сказала она Ему: „Какое в этом преимущество? Какая польза от свечи в полдень?“ Сказал Он ей: „Иди, пусть Исраэль ведет по тебе счет дням и годам“. Сказала она Ему: „Но ведь и без солнца тоже нельзя обойтись при счете времен года, так как написано: «и пусть будут они знамениями, и для времен праздников, и для дней и годов» (Берешит 1:14)“. Сказал Он ей: „Иди, пусть праведники назовутся твоим именем: Яаков Малый, Шмуэль Малый, Давид Малый“. Увидел Он, что душа ее не успокаивается, и сказал Святой, благословен Он: „Принесите за Меня искупительную жертву за то, что Я уменьшил луну“. И это то, о чем говорил Рэйш Лакиш: „Чем отличается козел новомесячья (Рош ходеш), что о нем сказано: «козла одного в жертву за грех Г-споду» (Бемидбар 28:15)? Сказал Святой, благословен Он: пусть этот козел будет искуплением за то, что Я уменьшил луну“». До сих пор слова Талмуда.

Пункт 1.5

Разъяснение этого речения мы нашли у автора книги «Меират эйнаим» в его предисловии. Вот его слова: «Знай, что Тшува [то есть Бина] — это Царь царей над царями. Цари — это вечные мышцы мира, а те цари, которые были созданы двуликими (ду-парцуфин), — это два царя, служащие и пользующиеся одним венцом (атара); ведь ты уже знаешь, что эти два лика были равны, и свет одного был подобен свету другого. Когда же луна выступила с обвинением, сказав, что два царя не могут пользоваться одним венцом, она добивалась величия для самой себя, и потому ее свет уменьшился, так что она стала тусклым зеркалом (аспакларья ше-эйна меира). Ведь Тшува — а это Святой, благословен Он, — сказала ей: „Иди и уменьши себя“. И сказал Святой, благословен Он, — а это Тиферет, так как он тоже называется Святым, благословен Он: „Принесите надо Мной (алай, ) искупление“ — то есть Тшуве, которая находится надо Мной, за то, что Я уменьшил луну; иначе говоря, она уменьшилась из-за Меня, поскольку из-за Меня Тшува сказала Венцу (Малхут): „Иди и уменьши себя“. И, возможно, намерение (кавана) принесения этой жертвы, как и остальных жертвоприношений, состоит в том, чтобы приблизить ее к Тиферет, чтобы она изливала на нас благословение. А причина того, что приносится козел, относящийся к левой стороне, а не овца, относящаяся к стороне милосердия, возможно, заключается в том, что основное свое получение она берет именно оттуда, да и все это дело произошло через обвинение, которое тоже исходит с той стороны. Слово же алай () наш учитель Мордехай Ашкенази истолковал в таком духе: „Принесите за Меня (алай) искупление“ означает „передо Мной“, то есть Святой, благословен Он, говорит Исраэлю: „На вас лежит обязанность принести искупление за свои души передо Мной, так как Я уменьшил луну“ — употребив образное выражение об удалении света Венца. Ведь по этой причине усилился обвинитель, то есть дурное побуждение, омрачившее вас, и вы не удостоились того первого света — чистого и ясного; а если бы вы удостоились его, то были бы как ангелы Б-жьи, сыновья Всевышнего. Кроме того, я нашел в записях каббалистов, что это сама Тшува сказала: „Принесите надо Мной (алай) искупление“ — то есть Тому, Кто превыше меня. Однако вернее объяснять это слово в смысле первого значения — как долг и обязательство („на Мне“); и тогда не вызовут затруднения слова „за то, что Я уменьшил“, ведь именно Он сказал: „Иди и уменьши себя“. А в каббалистическом предании Сапорты сказано: знай, что они были созданы двуликими (ду-парцуфин), и поскольку их действия были равными, луна опасалась, как бы из-за равенства ее власти с солнцем мир не впал в заблуждение, решив, будто существуют две власти, упаси Б-г. До сих пор его слова. По мнению же этого мудреца можно сказать, что они назывались двуликими в том смысле, что в солнце была заключена сила луны; при этом сила луны, сопряженная в тот час с солнцем, не смешивалась с силой солнца, а оставалась различимой — как если бы, к примеру, молоко и вино находились в одном сосуде, и заметно было бы только вино, хотя они и соприкасаются друг с другом. И все же можно сказать, что сила луны, сопряженная в тот час с солнцем, тоже совершала действие милосердия, как видно из слов Сапорты. Ведь как можно сказать, что одно и то же свойство одновременно вершит и милосердие, и суд? Несомненно, солнце действовало милосердием, а луна помогала ему в деле милосердия. Поэтому луна и сказала: „Разве могут два царя пользоваться одним венцом, наравне получать из одного места и совершать вдвоем лишь одно общее действие? Зачем тогда нужна луна, если для этого действия достаточно и солнца — одного царя, раз все действие однородно и ничуть не меняется от того, что с ним сопряжена луна?“ И сказал Он ей: „Иди и уменьши себя“ — в этом и состоит уменьшение: ведь поначалу она действовала, помогая свойству милосердия, а теперь оказалась умалена, лишившись свойства милосердия, и стала судом. И вот что означают слова „Принесите надо Мной (алай) искупление за то, что Я уменьшил луну“: знайте, что вы должны приносить искупление Тому, Кто находится надо Мной, за уменьшение луны, которая умалилась от милосердия до суда; и из-за этого уменьшения, вернувшего ее к суду, вы нуждаетесь в искуплении, чтобы она всегда была включена [в единство с Тиферет], а он изливал на нее изобилие (шефа) милосердия». До сих пор его слова.

Пункт 1.6

Из его слов видно, что он колеблется между двумя мнениями: сказать ли, что луна была буквально включена в солнце и оба они составляли одну силу — причем мы нашли у рабби Бахьи (в комментарии к Берешит 38:30), что он отчасти склоняется к этой мысли в своем разъяснении истории Переца и Зераха; или же сказать, что это были две сопряженные силы, но каждая из них существовала обособленно, подобно вину и молоку в одном сосуде, как он объясняет далее.

Пункт 1.7

Однако оба эти мнения не удовлетворяют нас. Во-первых, если мы скажем, что луна была буквально включена в солнце, возникнет вопрос: чем же тогда различались десять сфирот? Ведь их оказалось бы девять, поскольку Тиферет и Малхут представляли бы собой единое целое — как по своей силе, так и по своему действию! Если же мы ответим, что это единство включало в себя силу мужского начала (захар) и силу женского начала (некева), как объяснил рабби Бахья, то и этого недостаточно: ведь в конечном счете сила была одна и действие было одно. И даже если эта сила состояла из двух сил, то ведь и все остальные сфирот включают в себя множество различных сил согласно своим свойствам и устройству, как разъяснялось в предыдущих вратах; и тем не менее всю совокупность сил со всеми их общими и частными сторонами мы относим лишь к одной сфире. Так и здесь: хотя эта сила включала в себя мужское и женское начала, в итоге это был один свет и одна сила; а значит, сфирот оказалось бы девять, а не десять — вопреки исходному положению каббалы. Более того: если по своей сути они представляли собой единую и равную силу света, то как же Писание могло сказать: «два светила великих» (Берешит 1:16)? Ведь отсюда ясно видно, что светил было два, и оба они были великими, то есть равными! Впрочем, на наш взгляд, для рабби Бахьи этот вопрос не составляет трудности, если сказать, что он имел в виду их единство в качестве одной силы лишь тогда, когда они пребывали наверху в сокрытии — прежде чем были выделены Маацилем (Источником) на подобающее им место, то есть в четвертый день, где и находится место луны и солнца; когда же они были выделены на свое место, их стало два. Это можно вывести и из точного смысла его собственных слов в главе Ваешев, где он пишет: «Известно, что Имя ЭЛОКИМ, упомянутое в начале книги Берешит, — это Царь мира, то есть Тшува и т. д. И Писание сказало: «И сказал Б-г: да будет свет. И стал свет» (Берешит 1:3), чтобы разъяснить, что силой царства небес, именуемого ЭЛОКИМ, были выделены из Источника эти два света; поэтому здесь и сказано: «и стал свет», а не «и стало так», как при остальных деяниях творения. И тебе следует вдуматься в то, что здесь имеются в виду не два отдельных света буквально, а лишь две силы, заложенные в нем: первая — сила мужского начала, а вторая — сила женского начала; сам же первый свет был только один. Будучи единым, он заключал в себе мужскую и женскую силы, и уже из этого света в четвертый день были выделены солнце и луна, как я разъяснил в главе Берешит: мужская сила была выделена на солнце, а женская сила — на луну». До сих пор его слова.

Пункт 1.8

По правде говоря, возражать рабби Бахье здесь нет оснований: ведь вполне возможно, он имел в виду, что, пока они пребывали наверху в Бине, они составляли один свет и одну силу — как написано: «да будет свет. И стал свет» (Берешит 1:3), что указывает на единый свет; но когда они были выделены из Источника на свое место, их стало два, и каждое светило обрело самостоятельность — луна сама по себе, а солнце само по себе, как он и сказал: «и из этого света в четвертый день были выделены солнце и луна, и мужская сила была выделена и т. д.». Однако по мнению автора книги «Меират эйнаим», полагающего, что они и на своем месте могли обладать одной силой и одним действием, перед нами встает вопрос: чем же они различались между собой, чтобы считаться двумя сфирот? Ведь различаться как причина и следствие они не могли — в отличие от остальных сфирот, — поскольку эти две были объединены в один свет и одну силу. А раз между ними нет различия причины и следствия, то за счет чего они обособляются, чтобы входить в счет как две отдельные сфиры? То обстоятельство, что этот свет включал в себя две силы, ничего не доказывает, так как само это включение непременно должно строиться по принципу причины и следствия; к тому же, согласно его собственному толкованию, это не создает различия в действии, как мы уже объяснили выше. Если же сказать, что оба светила были различимы каждое само по себе, тогда становится непонятным их действие и смысл слов луны: „Разве могут два царя пользоваться одним венцом?“ О чем она говорит, если венцов было два, каждый сам по себе? Этот вопрос уже затруднил автора книги «Меират эйнаим» при разборе мнения Сапорты, и он пытался с натяжкой разрешить его, но безуспешно.

Пункт 1.9

Кроме того, мы увидели, что все мудрецы, мнения которых привел автор книги «Меират эйнаим», в один голос утверждают, будто двуликость (ду-парцуфин) и два великих светила — это одно и то же, и рассечение, которым Святой, благословен Он, отделил Хаву от Адама, и уменьшение луны — тоже одно и то же. Но это противоречит здравому смыслу! Ведь состояние двуликости у Адама и Хавы было ущербностью и недостатком, при котором единение (ихуд) не могло совершаться должным образом — настолько, что рабби Шимону бар Йохаю, мир ему, в Зоаре (возможно, имеется в виду Берешит, 35а; см. также Зоар, Пкудей, 258б) пришлось специально объяснять причину этого тем, что высшее ударное соединение (зивуг) происходило тогда спиной к спине и не было исправлено для положения лицом к лицу до тех пор, пока не совершилось исправление в нижнем зивуге, когда Святой, благословен Он, отсек Хаву от Адама.

Выходит, что для нижнего зивуга рассечение было во благо, а для высшего — во зло, упаси Б-г?! Это несомненное противоречие. И помимо этого, мне трудно согласиться с ними еще и потому, что двуликость (ду-парцуфин), о которой толкуется в Гемаре (Брахот 61а), означает буквально два тела, сросшиеся спинами, пока Святой, благословен Он, не рассек их. Как же тогда им могло прийти на ум утверждать, будто они представляли собой один свет, если само выражение «два лика» (ду-парцуфин) говорит об обратном, как мы разъяснили? Они же хотели сказать, что те были единым светом настолько, что в нем вообще не различалось двойственности; но суть двух ликов вовсе не такова. Отсюда, впрочем, вытекает возражение и против мнения рабби Бахьи. Вот что вызывает у нас затруднение во взглядах этих законоучителей — не говоря уже о том, что нам трудно принять в самом существе этого толкования, как мы подробно разъясним ниже. И сверх всего этого нас затрудняют несколько отрывков Зоара, противоречащих приведенному в начале главы речению Талмуда, о чем мы сейчас и скажем.

Пункт 2.1

В этой главе мы сочли нужным привести два отрывка из Зоара, которые расходятся между собой в понимании этого предмета, а кроме того, расходятся и с приведенным выше речением Гемары. Первый отрывок находится в Зоаре на Шир а-Ширим (Зоар Хадаш, 84б), где сказано: ««И создал Б-г два светила великих…» (Берешит 1:16). Поначалу это были два света [равных друг другу, как установили товарищи; и мы разъяснили, что эти два света пребывали в одной тайне], скрепленных воедино, и они имели равное достоинство, чтобы оба назывались великими, как мы установили. Не то чтобы луна изначально была великой и возвышенной сама по себе, но все время, пока луна стояла вместе с солнцем в одном единстве, благодаря ему она тоже называлась вместе с ним „великими“ — ведь хвост льва тоже есть лев и зовется львом. Сказала луна перед Святым, благословен Он: „Разве может один царь пользоваться двумя венцами сразу, а не этим отдельно и тем отдельно?“ Сказал Он ей: „Я вижу по тебе, что твое желание — стать главой лисиц. Иди и уменьши себя! Ведь хотя ты и будешь главой над ними, ты станешь меньше, чем была прежде“. И вот что сказала луна: «Скажи мне, ты, которого полюбила душа моя, как ты пасешь» (Шир а-Ширим 1:7) — как ты можешь управлять миром посредством двух венцов сразу? «Как располагаешь стадо в полдень» (Шир а-Ширим 1:7) — ведь луна не способна светить днем, и невозможно Тебе управлять двумя венцами сразу, солнцем и луной; какой ведь свет от луны в полдень? А потому невозможно Тебе пользоваться двумя венцами одновременно! «Зачем же мне быть как закутанная» (Шир а-Ширим 1:7) — зачем мне закутываться в полдень, когда свет и мощь солнца все более усиливаются, а я укрываюсь от стыда перед ним и не могу служить перед Тобой? Как же Ты сможешь управлять и пользоваться двумя венцами сразу? Сказал ей Святой, благословен Он: „Я ведь знаю тебя! Иди и уменьши себя. «Если ты не знаешь этого, прекраснейшая из женщин» (Шир а-Ширим 1:8) — раз ты сказала передо Мной, что Мне невозможно управлять миром двумя венцами сразу, иди и уменьши себя, и будешь главой лисиц! «Выйди себе по следам овец» (Шир а-Ширим 1:8) — выйди и стань главой всех тех малых сонмов и воинств внизу, паси их и управляй ими; будь царицей над всеми нижними, веди каждого, как ему подобает, и властвуй ночью. Непременно выйди и уменьши себя, и так тебе подобает!“» До сих пор слова Зоара.

Пункт 2.2

В этом отрывке следует внимательно разобрать несколько трудностей. Первая: там сказано, что они были «равны… чтобы оба назывались великими». Что это за равенство, сводящееся к одному лишь имени? Ведь такое величие и почет не настолько значительны, чтобы ради одного лишь лишения этого имени ей было сказано: «Иди и уменьши себя»; и в чем же тогда состоит само уменьшение, если она теряет только имя? Вторая: понятно, если бы мы сказали, что они были буквально равны — тогда можно было бы объяснить, что луна рассчитывала, будто солнце спустится со своего места, а она останется на своем, как толкуется стих: «А любящие Его — как восходящее солнце во всей силе его» (Шофтим 5:31); однако суд обернулся иначе, и со своей высокой ступени спустилась она сама, из-за чего она и роптала, и не успокаивалась, пока Он не сказал: «Принесите за Меня искупление…».

Но согласно тому, как объяснил в этом отрывке рабби Шимон бар Йохай, мир ему, солнце всегда было намного больше нее! А раз так, луна заведомо не могла рассчитывать на то, что солнце, будучи великим, опустится, а она останется великой; несомненно, она сама стремилась спуститься вниз [чтобы стать главой лисиц]. Как же тогда она могла сказать в Гемаре: «Разве из-за того, что я высказала перед Тобой справедливое суждение…», и к чему слова: «Принесите за Меня искупление…»? На что ей было обижаться, если именно этого она изначально и добивалась?! Третья трудность: рабби Шимон бар Йохай, мир ему, привел слова луны в виде: «Невозможно одному царю пользоваться двумя венцами», — откуда следует, будто она усомнилась в силе руки Г-спода и Его способности управлять ими обоими; тогда как в приведенном выше речении Гемары сказано: «Разве могут два царя пользоваться одним венцом?», — что означает сомнение в способности двух царей, то есть солнца и луны, пользоваться одним венцом, то есть силой, стоящей над ними. И хотя в конечном счете оба выражения восходят к одному корню, смысл их далеко не одинаков. Сказать же, будто рабби Шимон бар Йохай спорит здесь с Гемарой, было бы большой натяжкой, поскольку это речение приведено в Гемаре как общепринятое.

Пункт 2.3

К тому же рабби Шимон бар Йохай и во многих других местах толкует слова «Принесите за Меня искупление», как мы еще разъясним. Четвертая трудность: из обоих этих отрывков видно, что солнце и луна — это либо два царя, либо два венца, а один царь или один венец — это высшая сила, которая не может действовать через них обоих или которой они оба не могут пользоваться вместе; и жаловалась именно луна — один из двух венцов или один из двух царей, в зависимости от различия между двумя толкованиями. Однако в Верном Пастыре (Раайа Мехемна, Пинхас, 247б) рабби Шимон бар Йохай дает третье толкование, расходящееся с обоими предыдущими. Вот его слова: ««И в новомесячья ваши (букв.: в главы месяцев ваших)…» (Бемидбар 28:11). Разве у луны несколько глав? Но это две точки, а нижняя точка — луна; две ее главы — это две точки над ней, как в огласовке сеголь. Изначально она была венцом над двумя царями — в виде знака сегольта. После того как она сказала: „Разве могут два царя пользоваться одним венцом?“, Святой, благословен Он, ответил ей: „Иди и уменьши себя“, — и она спустилась к ногам двух царей, образовав огласовку сеголь: то, что было сегольтой, превратилось в сеголь. Тайна же этого дела вот в чем: на две точки, представляющие собой двух царей, указывают слова стиха: «тельцов, молодых быков — два» (Бемидбар 28:11); а на точку, бывшую венцом над их главами, указывают слова: «и овна одного» (Бемидбар 28:11) — как единый венец. После того как она сказала: „Разве могут два царя пользоваться одним венцом?“, она уменьшила себя, и потому далее сказано: «и козла одного в жертву за грех» (Бемидбар 28:15): овен Ицхака превратился в козла, обратившись из милосердия в суд, и уменьшился. Поэтому и сказано: «козла одного в жертву за грех», а не во всесожжение (ола — „восходящая“), чтобы быть венцом наверху. А откуда мы знаем, что жертва за грех (хатат) связана с нисхождением? Из того, что написано: «И сошел он, совершив жертву за грех и всесожжение…» (Ваикра 9:22). Почему же Писание объединило в этом нисхождении всесожжение и жертву за грех? Чтобы научить нас тому, что то, что было всесожжением (ола), изначально принадлежало к свойству милосердия, а затем при нисхождении обратилось в суд и стало называться жертвой за грех (хатат); и все это — одно. По этой причине и сказано: „Принесите надо Мной (алай) искупление“: надо Мной луна несомненно была венцом, как точка над буквой вав в огласовке холам (), а затем уменьшилась и опустилась к его ногам, как точка в огласовке шурук () (в нашей версии текста: „вот так… и вот так“). Когда же о ней говорится: „Принесите надо Мной искупление“, она называется восходящей (ола), так как поднимается от Его ног, о чем сказано: «а земля — подножие ног Моих» (Йешаяу 66:1), чтобы о ней можно было сказать: «Небеса — престол Мой» (Йешаяу 66:1). И в этом тайна стиха: «Праведник властвует в трепете пред Б-гом» (Шмуэль II 23:3), поскольку он претворяет суд в милосердие. И в этом же тайна стиха: «Камень, который отвергли строители, стал главою угла» (Теилим 118:22) — вот так: ». До сих пор слова Раайа Мехемна.

Пункт 2.4

Из этого отрывка совершенно ясно видно, что рабби Шимон бар Йохай понимает слова «Невозможно двум царям…» так: невозможно Нецаху и Ходу, которые названы здесь главами луны, пользоваться Малхут как венцом над собой. Это толкование явно расходится с предыдущими [поскольку согласно ему] у луны вообще не было тяжбы с солнцем — что весьма трудно принять, ведь наши мудрецы, благословенна их память [в трактате Хулин и в Зоар Хадаш], прямо объяснили, что луна вела тяжбу именно с солнцем! Но прежде чем мы приступим к согласованию этих трех отрывков, нам необходимо разъяснить с самого начала порядок того, как эти два свойства — Тиферет и Малхут — были выделены из Маациля; в предыдущих вратах «Порядок Ацилута» мы этого не разбирали, так как отложили изложение этого вопроса до нынешних врат.

Пункт 3.1

Цель этой главы — от начала и до конца разъяснить, как были выделены из Маациля сфирот Тиферет и Малхут. Суть дела в том, что когда в Его предвечной воле, да превознесется Он, возникло желание выделить из Себя чистый и святой мир Ацилут, от Него исходила причина дать бытие вещам в таком порядке, в каком они не находятся в своем нынешнем состоянии. Ведь замысел, ради которого был выделен Ацилут, состоял в том, чтобы через него раскрылось величие Творца и чтобы жители преходящего мира возникновения и уничтожения могли управляться посредством него, а также и по другой причине. Без мира Ацилут это было бы невозможно по нескольким причинам: как из-за глубочайшей сокрытости Его святости, так и из-за ограниченности постижения сотворенных существ и их конечности, о чем подробно говорилось во вратах «Причина Ацилута». Отсюда следует, что главной целью пробуждения высшей воли была именно сфира Малхут, управляющая миром.

Пункт 3.2

Величие нашего Создателя противоположно мысли людей, которые сами — пустота (тоху), а помыслы их — пар. Когда человек задумывает какую-либо вещь, она не возникает в действительности до тех пор, пока он не потрудится над ее осуществлением на деле, и лишь тогда она обретает явное бытие, как разъяснялось в третьей главе врат «Цахцахот». Но не таков наш Творец, благословен Он: мысли Его безмерно глубоки и могущественны, и когда Он помышляет о сущностях, они еще до своего вступления в открытое бытие обретают в Его мысли существование более избранное и возвышенное, нежели бытие в действии. Выше уже разъяснялось, что Тиферет и Малхут составляют основу Ацилута и включают в себя все, поскольку, как известно, буквы вав и хэй () Имени АВАЯ охватывают весь мир Ацилут от Бины и ниже: в них сосредоточено все управление и сам порядок времени, так как время образуется кругооборотом вав () — шести направлений (шести концов, ЗАТ), и Малхут — нижней хэй (), которые вдвоем составляют свойство дня и свойство ночи.

Поэтому в высшей Мысли (то есть в Хохме), предшествующей миру Ацилут, уже пребывали Тиферет и Малхут. Поскольку же Малхут представляет собой сущность, предназначенную к большему раскрытию, ее явное бытие наметилось раньше Тиферет, тогда как Тиферет оставался сокрытым; ведь Малхут служит чертогом для него, раскрывает славу Царя и является тем видимым зеркалом, в котором обнаруживается Тиферет. Поэтому первой сущностью, наметившейся к раскрытию в Мысли, то есть в Хохме, были Тиферет и Малхут. Именно об этом сказали наши мудрецы, благословенна их память (Берешит Раба 3:7, на слова «И был вечер, и было утро»): «Это учит тому, что порядок времен существовал и прежде». Порядок же времен — это Тиферет и Малхут, которые пребывали перед Ним как начертание, которым Он намечал будущий мир. Но поскольку в самой Хохме ни одна отдельная сущность еще не может быть уловлена и постигнута — ведь Хохма есть лишь самое начало бытия, как объяснялось в упомянутых вратах, — Ему понадобилось выделить из Себя Бину, чтобы уже из нее выделились отдельные сущности, то есть Тиферет и Малхут. Из этого мы поймем и смысл сказанного о том, что они «были созданы двуликими (ду-парцуфин)» (): речь идет об их пребывании в Хохме, то есть в букве йод (); ведь буква йод при полном написании состоит из самой буквы йод, относящейся к Хохме, и ее наполнения — букв вав и далет (). Дело в том, что буква вав (), то есть Тиферет, и буква далет (), то есть Малхут, составляли наполнение Хохмы, которая вынашивала их в себе, подобно беременной женщине; и это было состоянием точки йод () сфиры Малхут и состоянием Даат сфиры Тиферет. А по той причине, что Тиферет выше Малхут, Малхут находилась на уровне самой Хохмы, тогда как Даат — то есть Тиферет — пребывал на уровне Кетер Элион, то есть в том свойстве Хохмы, которое обращено к своему источнику и сливается с Кетером. Когда же высшая воля пожелала большего раскрытия и увидела, что через одну лишь Хохму сущности не могут обнаружиться, Он выделил из Себя Бину и поместил внутрь нее Даат. При этом Даат был выделен раньше Малхут потому, что причиной перехода к миру Ацилут была именно сокрытость: ведь сущности были выделены вовне потому, что прежде оставались сокрытыми.

Следовательно, сокрытый Тиферет должен был раньше раскрыться в Бине; вот почему и сотворение Адама предшествовало сотворению его жены Хавы, и тогда же два лика () разделились, так что Тиферет вышел наружу один. Разумеется, в этом деле нет «раньше» и «позже» во времени, так как все это совершается в одно мгновение; все эти выражения — лишь притча, указывающая на первенство по достоинству, на степень сокрытости бытия и последовательность ступеней, а вовсе не на предшествование во времени, упаси Б-г, поскольку Б-жественность не подвластна времени. Все это говорится лишь иносказательно, чтобы приблизить предмет к нашему слуху и пониманию, как мы уже объясняли в предыдущих вратах. Итак, когда Тиферет был выделен в Бине, Святой, благословен Он, выделил из Себя Малхут с ее прежнего места в Хохме и взял ее от Адама — а это Хохма (), числовое значение которой равно числу слова адам ( = 45) и Имени МА ( = 45), то есть четырехбуквенного Имени АВАЯ в наполнении буквами алеф (), дающем в сумме 45.

Тогда она находилась в состоянии «ребра» (цела) со стороны простой буквы йод (), а затем была отстроена посредством Бины. Об этом и сказано: «И перестроил Г-сподь Б-г ребро, которое взял у человека, в жену, и привел ее к человеку» (Берешит 2:22): двойное Имя АВАЯ ЭЛОКИМ указывает здесь, как известно, на Бину, а слова «и привел ее к человеку» означают Тиферет на его собственном [обособленном и раскрытом] месте. Там Он соединил их в единении мужа и жены, лицом к лицу, в совершенном единении — таком, какого мы вновь надеемся удостоиться вскорости, в наши дни, как написано: «И будет свет луны как свет солнца…» (Йешаяу 30:26). Там мужское начало было выше женского, а женское служило под его началом, как мы еще разъясним.

Но оттуда она была изгнана и спустилась вниз, став подножием его ног, пока не утихнет Его гнев и Он не утешит нас. Таким образом, получается, что в одном отношении Малхут предшествует Тиферет, а в другом — Тиферет предшествует Малхут. Ведь в Хохме, в своем первом бытии, Тиферет был глубоко сокрыт и совершенно неразличим, так что раскрытие Малхут опережало его, поскольку именно она составляет основу управления миром, а потому ее проявление наметилось раньше. Тиферет же оставался сокрытым наверху, вблизи Кетера, ввиду своей большей по сравнению с Малхут потаенности, как мы объяснили, и потому его раскрытие не обнаруживалось вплоть до его явного места. Зато на его явном месте Тиферет был выделен раньше: он вышел первым именно потому, что большая сокрытость служила главной причиной необходимости раскрытия. Этим подтверждается правота слов как дома Шамая, так и дома Гилеля в трактате Хагига (12а): «Дом Шамая говорит: небеса были сотворены первыми; а дом Гилеля говорит: земля была сотворена первой; мудрецы же говорят: и небеса, и земля были сотворены одновременно». Ведь все это — одно, и слова всех их истинны и являются словами Б-га живого: в Хохме раньше наметилось раскрытие Малхут — а значит, земля была сотворена первой; когда же они были выделены [в Бине], первым вышел Тиферет — а значит, небеса были сотворены первыми; по самой же истине они были сотворены одновременно [как сказали мудрецы], и разница лишь в том, что одно обнаружилось раньше другого. С помощью этого предисловия прояснится и одно речение из книги «Бахир», где сказано: «Сказал рабби Рахумай: сияние (ора) предшествовало миру, вокруг которого облако и мгла, как сказано: «И сказал Б-г: да будет свет. И стал свет» (Берешит 1:3). Сказали ему ученики: „Разве прежде рождения твоего сына ты сделаешь ему венец?“ Ответил он им: „Да. На что это похоже? На царя, который страстно желал иметь сына и, найдя прекрасный венец, стал хвалить и превозносить его и сказал: сберегите это для моего сына, для его главы, ведь он так к лицу ему!“ Сказали они ему: „Откуда же он знает, что его сын будет достоин этого венца?“ Сказал он им: „Молчите, так возникло в Мысли и стало известно (ве-нода), как сказано: «и обдумывать замыслы» (Шмот 31:4)“». До сих пор слова книги «Бахир».

Пункт 3.3

Хотя на первый взгляд слова этого отрывка трудны для понимания, благодаря нашему предисловию они легко прояснятся. Вот их смысл: рабби Рахумай говорит, что «сияние» (ора, ) — это Малхут, как уже разбиралось в четвертой главе врат «Снизу вверх» при толковании одного из отрывков книги «Бахир» (см. там). Он назвал ее ора («сияние», в женском роде), а не ор («свет»), намекая на свет Малхут, который зовется светом буквы хэй (). Доказательство этому он привел из стиха: «да будет свет. И стал свет» (Берешит 1:3), поскольку Писание сообщает нам о бытии света прежде бытия небосвода: ведь этот свет первого дня относится к Малхут, а небосвод — к Тиферет, и свет предшествует небосводу. Именно это он имел в виду, сказав, что сияние (ора), то есть Малхут, предшествовало «миру (), вокруг которого облако и мгла», то есть сфире Тиферет. Дело в том, что, как известно, весь кругооборот времени и пространства называется «миром» (олам), и по этой же причине «миром» зовется Бина, в которой заключена вся совокупность кругооборота, как мы разъясним во вратах «Значения прозваний».

Но само средоточие этого кругооборота — Тиферет, охватывающий шесть концов (ЗАТ), которые составляют дни кругооборота; поэтому рабби Рахумай и сказал, что сияние предшествовало «миру». А чтобы мы не ошиблись, подумав, будто Малхут и в самой высшей Мысли была выделена раньше, чем Тиферет в качестве сокрытого Даат — что неверно, как мы уже объяснили, — он добавил: «вокруг которого () облако и мгла» (Теилим 97:2). Этим он указал именно на раскрытое бытие Тиферет, когда тот стоит между Хеседом и Гвурой — «облаком и мглой», которые представляют собой свойства, связывающие Тиферет с Хеседом и Гвурой, и служат одеянием (левуш), в которое облачается Тиферет. Ученики же рабби Рахумая, твердо хранившие в своих сердцах истинное предание о том, что Тиферет выделяется из Источника раньше Малхут, выразительно возразили ему: как может Малхут предшествовать Тиферет, если Малхут — это сосуд (кли, ) для Тиферет, а Тиферет — ее господин и владыка? Даже если порой она и возносится над ним, то самое большее — становится венцом на его главе; поэтому они в итоге и спросили его: разве станет человек делать венец для своего сына прежде, чем сам сын появится на свет? Это и означал их вопрос: «Разве прежде рождения твоего сына ты сделаешь ему венец?» Поскольку предание учеников о том, что Тиферет выделяется раньше Малхут, было верным и истинным, рабби Рахумай не стал отвергать их довод, а ответил им в духе их собственных слов подходящей и убедительной притчей о царе, который «страстно желал иметь сына». Он намеренно выбрал выражение «страстное желание» (хитава), так как зарождающееся желание тоньше обдуманного замысла действия; точно так же и бытие Тиферет наверху тоньше и сокрытее мысли о действии, поскольку он пребывает там в качестве незримого Даат, как мы объяснили.

Далее сказано: «и нашел (у-маца, ) прекрасный венец» — так как Венец (Малхут) более открыт к проявлению, к нему уже отчасти применимо слово «находка» (мециа) и обретение явного бытия (мециут). И сказал царь: «Сберегите это для моего сына, для его главы, ведь он так к лицу ему» — слово «сберегите» (шамру) указывает на то, что Малхут пока еще должна оставаться хранимой и скрытой в своем потаенном бытии, именуемом точкой йод (), как венец великолепия для главы его сына; а слова «ведь он так к лицу ему» означают, что у самого Тиферет еще нет такого заметного проявления внизу, как у Малхут, ввиду того что он пока остается в сокрытии. Скромные же ученики, которым это все еще казалось трудным, поскольку они не знали предания о сокрытом бытии Тиферет выше Венца, переспросили учителя так, словно сомневались в этом, желая побудить его к более пространному разъяснению, и сказали: «Откуда же он знает, что его сын будет достоин этого венца?» Этим вопросом они намекали на свою неуверенность относительно тайны сокрытого Даат. И прекрасный учитель ответил им: «Молчите, так возникло в Мысли и стало известно (ве-нода, )» — то есть Тиферет уже прежде присутствовал в Мысли в качестве Даат, на что и указывает слово ве-нода («и стало известно»), однокоренное со словом даат («знание»): потаенное бытие Тиферет взошло в высшей Мысли и начерталось там как Даат. В подтверждение он привел стих: «и обдумывать замыслы (букв.: мыслящие мысли)» (Шмот 31:4), а в некоторых версиях — «и обдумывает мысли» (Шмуэль II 14:14). При любом чтении цель этого доказательства одна — показать, что Кетер тоже называется Мыслью, хотя на первый взгляд Мыслью у нас зовется только Хохма. То, что в Кетере тоже есть Мысль, он вывел из множественного числа «мысли» (махшавот): их две — мысль внутри мысли; а потому в высшей Мысли (Кетере) уже содержался прообраз Тиферет, как мы объяснили выше. Теперь же, когда мы разобрали в этой главе весь порядок того, как Малхут выделяется от начала Ацилута и до конца, перейдем к разъяснению того, что уменьшение луны — это вовсе не отделение Хавы от Адама, как полагали комментаторы.

Пункт 4.1

В этой главе мы разъясним, что отделение Хавы от Адама — это вовсе не уменьшение луны: ведь рассечение двух ликов было совершено во благо ради их ударного соединения (зивуга) и порождения потомства, чего нельзя сказать об уменьшении луны. При этом нет оснований спрашивать: если так, то как же происходило порождение до рассечения, или зачем они вообще были созданы сросшимися, чтобы затем нуждаться в рассечении? Ведь этот вопрос уже разобран в Зоаре, и мы привели его в восемнадцатой главе врат «Сущность и управление». Однако вдумчивый читатель может вообразить, будто нашему объяснению противоречат слова рабби Шимона бар Йохая в главе Ахарей Мот (Зоар, III, 77б), где сказано: «Мы учили: высшая хэй () понесла в любви и приязни, поскольку буква йод () никогда не разлучается с ней; понесла она и произвела на свет букву вав (), а затем он встал перед ней, и она вскармливала его. Когда же этот вав () выходил наружу, вместе с ним вышла и его супруга. Пришел Хесед, пробудился подле него и разделил их; и тогда снизу вверх потянулись стволы, раскинулись и умножились ветви, и образовалась нижняя хэй (). Она разрослась своими ветвями ввысь, поднимаясь все выше и выше, пока не вступила в зивуг с высшим древом, и тогда соединились вав и хэй. Кто же привел их к этому? Хесед — поистине, именно Хесед соединил их воедино! Что же касается соединения буквы йод () с высшей хэй, то их связь зависит не от Хеседа, а от Мазаля: от него зависят их союз и их приязнь, не прерывающиеся вовеки. Йод связан с хэй, хэй связана с вав, вав связан с хэй, а нижняя хэй связана со всеми ними; и все они образуют единую связь и единое целое, никогда не разлучаясь друг с другом». До сих пор слова Зоара.

Пункт 4.2

На первый взгляд отсюда следует, что Тиферет вышел наружу двуликим (ду-парцуфин, ), разделился уже внизу, на своем собственном месте, и не мог порождать иначе как через это разделение, то есть через уменьшение луны. Тогда окажется, что этот отрывок по нескольким пунктам расходится со всем, что мы объяснили выше. Во-первых, из слов «когда этот вав () выходил наружу, вместе с ним вышла и его супруга» кажется, будто отделение и рассечение ребра произошло уже после его выхода — то есть сначала они оба были выделены из Бины, и лишь затем Он рассек их.

Пункт 4.3

Во-вторых, выше мы объяснили, что отделение Тиферет от Малхут совершилось посредством Бины, а здесь выходит, будто оно произошло посредством Хеседа. В-третьих, кажется, будто слова «и образовалась нижняя хэй ()» как раз и означают уменьшение луны, при котором ее опустили вниз — и именно так можно понять буквальный текст этого отрывка. Поэтому мы сочли необходимым разобрать этот отрывок; но прежде чем приступить к его разъяснению, укажем в нем на несколько трудных мест, разрешение которых позволит понять истинный замысел текста. Вот что вызывает здесь вопросы. Первое: там сказано: «понесла она и произвела на свет букву вав, а затем он встал перед ней…». Что значит «затем» и что значит «произвела на свет», если все это — одно? И если она уже произвела его на свет, то куда именно она его вывела, что «затем» понадобилось еще и ставить его перед ней? Второе: там сказано: «Пришел Хесед… и разделил их». Но разве можно допустить мысль, будто уменьшение луны совершилось посредством Хеседа (милости)? Ведь со стороны уменьшения луны гнездится мор (аскара), поражающий младенцев, как сказано в Зоаре, в главе Трума (II, 167б): «Когда вышел обвинитель, было написано: «да будут светила» (Берешит 1:14) — меорот () без буквы вав (), как слово меэрат („проклятие“); и тогда потянулась на младенцев дифтерия (аскара), а свет луны ущербился». До сих пор слова Зоара.

Пункт 4.4

Отсюда совершенно ясно видно, что луна уменьшилась со стороны обвинителя. Да и как вообще можно утверждать, будто луна была уменьшена силой милости (Хеседа), если из приведенного в первой главе речения Талмуда прямо следует, что ее уменьшение произошло вовсе не во благо — как видно из ее жалобы: «Разве из-за того, что я высказала перед Тобой справедливое суждение…», а также из слов: «Принесите за Меня искупление» и всего того, что говорили там мудрецы, как мы разбирали в первой главе?

Пункт 4.5

Более того: если бы единение и зивуг луны с солнцем стали возможны только благодаря уменьшению луны, то как же в грядущем мире, когда «будет свет луны как свет солнца» (Йешаяу 30:26), смогут совершаться их единение и зивуг?! Третий вопрос к отрывку Зоара: к чему здесь сказано: «Что же касается соединения буквы йод () с высшей хэй (), то их связь зависит не от Хеседа…»? Зачем это понадобилось здесь, если речь в отрывке идет совсем о другом?

Пункт 4.6

К тому же ведь в самом начале этого отрывка уже было сказано: «в любви и приязни, поскольку буква йод никогда не разлучается с ней», — зачем же повторять оба этих утверждения здесь еще раз? Теперь перейдем к основательному прояснению этого отрывка с самого его корня. Выше мы уже объяснили, что двойное Имя АВАЯ ЭЛОКИМ означает Бину, «ребро» — это Малхут, а «человек» (Адам) — это Хохма. Именно так истолковал это и рабби Шимон бар Йохай (Тиккуней Зоар, тиккун 12, 27а) на стих: ««И перестроил Г-сподь Б-г ребро, которое взял у человека» (Берешит 2:22) — это Хохма; «и привел ее к человеку» — это срединный столп, ступень Моше; а это ребро — несомненно, невеста Моше». До сих пор его слова.

Пункт 4.7

Итак, общеизвестно, что Имя АВАЯ ЭЛОКИМ указывает на Бину. Уяснив это, следует знать также, что всякое построение совершается не иначе как посредством Хеседа, как сказано: «Ведь я сказал: мир милостью (Хеседом) будет построен» (Теилим 89:3), и любое созидание зависит от него; отсюда неизбежно следует, что и построение «ребра» совершилось посредством Хеседа. Далее нужно знать, что хотя на Бину и указывает очертание первой буквы хэй () Четырехбуквенного Имени, ее собственная изначальная форма — не буква хэй, а буква йод (), как разъяснялось во вратах «Существование» (врата 16); очертание же буквы хэй она принимает лишь как указание на те сфирот, которые выделяются из нее. Как объяснил рабби Шимон бар Йохай, мир ему, буква вав (), находящаяся внутри начертания буквы хэй, — это форма выделяемого из нее Тиферет.

Но тогда возникает вопрос: подобно тому как внутри нее начерталась форма буквы вав, то есть Тиферет, почему бы внутри нее не начертаться также и форме Малхут, чтобы в ней находились сразу обе буквы — вав и далет ()? Ведь далет () — это форма Малхут в состоянии «ребра», а вав () — это Тиферет! Что же на это ответить? Только то, что оба они были выделены одновременно (и именно это доказывается там тем, что Адам и Хава после сотворения были двуликими; а если ты скажешь, что двуликими () они были только в Хохме, то ведь в Хохме еще нет такого раскрытого бытия, каким обладали Адам и Хава, бывшие двуликими уже после своего сотворения). В разбираемом нами отрывке рабби Шимон бар Йохай, мир ему, разрешил этот вопрос верным согласованием, суть которого такова: в тот момент, когда выделялись Тиферет и Малхут, Хохма — в силу своего единения и сокрытости внутри Бины — была настолько слита с Биной в любви, что обе они составляли одно целое в совершенном единении. Именно это и означают слова: «понесла в любви и приязни, поскольку буква йод никогда не разлучается с ней» — они не разделялись между собой, и их единение было скреплено такой силой любви, что между ними не было никакого разобщения, упаси Б-г.

Пункт 4.8

Смысл того, что они «никогда не разлучаются», мы уже разъяснили в четырнадцатой главе врат «Сущность и управление». А причина, по которой Бина названа здесь «высшей хэй ()», состоит в том, что само начертание этой буквы указывает на ее беременность — состояние зачатия (ибур).

Пункт 4.9

Слова же «и произвела на свет букву вав ()» означают еще не саму букву вав, стоящую отдельно в Четырехбуквенном Имени, а тот вав, который заключен внутри самой буквы хэй () — как объяснил рабби Шимон бар Йохай, мир ему, в речении «Буква хэй была буквой далет (), а когда соединилась…», которое мы привели в одиннадцатой и тринадцатой главах врат «Имена» (см. там). Таким образом, выражение «произвела на свет букву вав» указывает на стадию вынашивания (ибура), когда Бина вывела из Хохмы и выделила из себя внутри своего чрева букву вав (), то есть Тиферет и Малхут вместе; при этом женское начало отдельно не упомянуто потому, что оно оставалось сокрытым в качестве «ребра». А слова «затем он встал перед ней» означают: после того как она вывела этого сына из своего чрева, как мы объяснили, и от него там же было взято ребро, о чем мы скажем ниже, «он встал перед ней» — то есть она выделила его из себя на отведенное лично ему место, вниз, на ступень самостоятельной буквы вав Четырехбуквенного Имени. Завершив же описание того, как был выделен Тиферет на всех уровнях его бытия, рабби Шимон бар Йохай вернулся к разъяснению того, как именно при их выходе в Ацилут произошло разделение между Тиферет и Малхут, и сказал: «Когда же этот вав выходил наружу, вместе с ним вышла и его супруга» — речь идет о той самой стадии ибура и ее проявлении, о которой выше было сказано: «произвела на свет букву вав», как мы объяснили. При этом первом раскрытии внутри Бины оба они были включены друг в друга как два лика (ду-парцуфин, ); ведь само начертание буквы хэй () складывается из букв далет и вав, так что там они все еще пребывали двуликими. Таково одно из значений буквы хэй, обозначающей Бину.

Далее сказано: «Пришел Хесед… и разделил их». Смысл этого, как мы уже объяснили, в том, что поскольку Бина и Хохма находились в полном единении — Хохма пребывала внутри Бины, и обе они составляли одно целое, — становится совершенно понятно, каким образом Тиферет и Малхут все еще оставались двумя ликами внутри Бины, и почему при этом сказано, что ребро было взято от «человека» (Адама), то есть от Хохмы. Из этого проясняется и смысл сочетания букв ЙА () в Хохме: это буква йод () — Хохма — в соединении с Биной, которая есть буква хэй, имеющая форму далет-вав; это и есть два лика в Хохме и Бине. Тем самым теперь разрешается трудность: каким образом Бина взяла ребро — то есть одну лишь Малхут — от Хохмы, и в то же время взяла его от Тиферет? Поскольку оба они пребывали вместе внутри Бины, и Хохма тоже находилась внутри нее, взятие ребра произошло именно там — так, что вниз был выделен один лишь Тиферет, тогда как ребро в виде точки йод осталось наверху, постепенно выстраиваясь в самостоятельный парцуф. А поскольку Хесед представляет собой врата и выход из Бины, и это разделение послужило «вратами надежды» для порождения миров, то и разделены они были посредством Хеседа. И так как всякое построение совершается посредством Хеседа, как мы объяснили выше, то и переустройство Малхут — то есть обретение ею полной формы буквы хэй (), о чем говорилось во вратах «Существование», — произошло через Хесед. Именно это и имел в виду рабби Шимон бар Йохай, сказав в разбираемом отрывке: «Пришел Хесед… и разделил их».

Теперь все трудности полностью снимаются: проясняются слова «Тиккуней Зоар» о том, что ребро было взято от Хохмы; становится понятно, почему в мидраше сказано, что они были двуликими () при своем сотворении, то есть после стадии вынашивания (ибура); объясняется, почему они не остались внутри Бины в виде двух раздельных форм, и каким образом состояние двух ликов имело место также и в Бине; становится ясным, почему построение Малхут совершилось через Хесед; и сверх всего этого разрешается великое затруднение, возникающее при чтении слов «Тиккуней Зоар» (ведь в Писании сказано, что к тому же самому человеку, от которого было взято ребро, она и была приведена!). Теперь и это находит ясное разрешение: сам этот «человек» (Тиферет) находился там, внутри Бины, в момент взятия ребра; и когда Бина выделяла из себя Тиферет наружу, она одновременно взяла ребро от Хохмы, так что взятие ребра от Хохмы и взятие его от Тиферет произошло одним действием! Вернемся же к словам отрывка Зоара: «и тогда снизу вверх потянулись стволы». Это означает, что прежде они составляли сочетание далет-вав (), в котором Малхут стояла выше Тиферет, и потому не могли порождать. Причину же того, почему они располагались там именно так, мы уже объяснили выше: поскольку Тиферет опередил Малхут при выходе из Бины, Малхут осталась выше него. Такова же их форма по принципу печати и оттиска: ведь на уровне Кетера они составляли сочетание вав-далет (), где Тиферет был наверху — в свойстве Кетера, — а Малхут находилась в Хохме; в момент же раскрытия Тиферет в Бине они обратились в сочетание далет-вав, подобно оттиску, переворачивающему порядок печати. Поэтому в Хохме это сочетание вав-далет, так как Хохма — это буква йод (), наполнение которой составляют буквы вав и далет; а в Бине это далет-вав, то есть буква хэй (), в начертании которой далет () предшествует расположенному внутри вав ().

Пункт 4.10

Итак, посредством Бины они были разделены и обособлены друг от друга; а чтобы соединить Малхут с ее супругом, она выстраивается в форму буквы хэй (): благодаря этому и совершается их единение, когда она украшается и простирает свои ветви и украшения ввысь, чтобы он вспомнил вечный союз (Брит олам) и соединился с ней — чего прежде, до их разделения, произойти не могло. Причина же того, почему они не разделились раньше, до своего выхода вниз из Бины, заключается в том, что главная цель их единения — совершать дело порождения и поддержания бытия, поскольку именно через них обоих отдельные сущности получают свое подлинное, самостоятельное раскрытие. А так как выше предела Бины еще нет самостоятельного бытия отдельных сущностей, как мы объясняли во вратах «Порядок Ацилута», у них и не было ни единения, ни зивуга, пока они не спустились туда, где возникла потребность в зивуге, через который действия выходят наружу в виде раскрытых сущностей, как разъяснялось в упомянутых вратах. Именно об этом и сказано в нашем отрывке: «и образовалась нижняя хэй» — то есть благодаря тому, что через Хесед они разделились и Малхут выстроилась [в форму буквы хэй], как сказано: «раскинулись и умножились ветви», она стала буквой хэй ниже Тиферет, то есть нижней хэй.

Далее сказано: «Она разрослась своими ветвями ввысь…» — имеются в виду ветви, поднимающиеся наверх и своей красотой пробуждающие мужское начало к единению. «И тогда соединились вав () и хэй ()» — речь идет о том совершенном единении лицом к лицу, в котором она неизменно пребывала со своим супругом до уменьшения луны. «Кто же привел их к этому? Хесед…» — этими словами рабби Шимон бар Йохай хотел доказать, что и само их отделение друг от друга, и построение Малхут совершились посредством Хеседа, так как на первый взгляд это не вполне очевидно. Поэтому он и спрашивает: кто привел их к единению? Хесед! Ведь хотя непосредственным соединителем служит именно Есод, первопричиной единения все же выступает Хесед. Доказательством этому служит речение мудрецов (Моэд Катан 28а): «Дети, жизнь и пропитание зависят не от заслуг (зхута), а от Мазаля».

Смысл его в том, что хотя все возникающие в мире вещи приходят через Тиферет и Малхут, которые соединяются силой заслуги, то есть Хеседа — как мы разъясним во вратах «Значения прозваний», — тем не менее дети, жизнь и пропитание зависят от Мазаля, то есть от Даат, который возносится в Кетер и соединяет Хохму и Бину: именно от него зависят дети, жизнь и пропитание, так как эти три блага изливаются благодаря единению и зивугу Хохмы и Бины. Поэтому Зоар и продолжает: «Что же касается соединения буквы йод () с высшей хэй (), то их связь зависит не от Хеседа» — в отличие от единения Тиферет и Малхут; их единение зависит от Кетера и совершается посредством Даат, как мы объясняли во вратах «Является ли Эйн Соф Кетером».

Пункт 4.11

Таким образом, через это сокровенное толкование речения «Дети, жизнь и пропитание…» он вывел свое главное доказательство: ведь раз мы говорим, что лишь эти три вещи приходят «не от заслуг», то есть не от Хеседа, значит, все остальное, что изливается от единения Тиферет и Малхут, приходит именно посредством Хеседа! Тем самым доказано, что причиной их единения служит Хесед, как мы и объяснили. Весь этот ход мысли рабби Шимон бар Йохай, мир ему, развернул там ради толкования стиха: «Если же кто возьмет сестру свою… это позор (хесед)» (Ваикра 20:17) — поистине, это Хесед (милость), так как высшее единение Брата и Сестры совершается посредством Хеседа. Далее в отрывке сказано: «от него зависят их союз и их приязнь, не прерывающиеся вовеки…» — смысл этого противопоставления в том, что внизу единение совершается через Хесед, а потому происходит лишь время от времени: когда изливается Хесед — есть единение, а когда он удаляется — единения нет. Высшее же единение непрерывно, поскольку совершается через Мазаль, струящийся вечно и неиссякаемо; и в этом единении буква йод () — Хохма — связывается с буквой хэй () — Биной, Бина — то есть хэй () — связывается с вав (), то есть с Тиферет, вав связывается с хэй, то есть с Малхут, а Малхут соединяется со всеми ними, так как в ней самой присутствует бытие Хохмы со стороны «ребра», то есть буквы йод (), и бытие Бины в форме буквы хэй, а о ее связи с Тиферет нет нужды и говорить. Причина же того, почему Зоар так подробно останавливается на этом единстве, связана с разбираемой там (на предыдущей странице) темой запретных связей: тот, кто вносит разделение в это единство, навлекает на себя великую кару; мы же не стали приводить здесь ту часть рассуждения, поскольку она не относится к нашему предмету.

Пункт 4.12

Итак, этот отрывок Зоара получил прекрасное и ясное истолкование. Из него мы узнали весь порядок того, как были выделены Тиферет и Малхут от самой вершины ступеней и до конца, а также суть отделения Хавы от Адама (несира). Теперь же, когда этот вопрос разъяснен в мере, достаточной для цели нашего исследования, перейдем к объяснению самого уменьшения луны и согласованию приведенных выше отрывков.

Пункт 5.1

Цель этой главы — вновь обратиться к трем приведенным выше отрывкам и основательно разъяснить их. И прежде всего мы разберем отрывок из Раайа Мехемна, поскольку он жалит, словно укус скорпиона.

Пункт 5.2

Во-первых, там сказано, что «две главы луны» — это Нецах и Ход, как видно из дальнейших слов отрывка: это две равные точки, над которыми прежде стояла точка Малхут, образуя знак сегольта, так что она находилась выше них и наделяла их светом. Когда же луна выступила с обвинением по причине, которую мы сейчас разъясним, она опустилась к подножию их ног. Обвинение ее состояло в том, что она сказала: «Невозможно двум царям» — то есть Нецаху и Ходу — «пользоваться ею как одним венцом». Суть этого дела вот в чем: Тиферет — мужское начало, и по своей природе и сущности он склоняется к милосердию, на правую сторону; Малхут же — женское начало, и по своей природе и сущности она склоняется на левую сторону, к свойству суда, как разъясняется в Зоаре, в главе Бо (II, 37а): ««В начале сотворил Б-г небо и землю» (Берешит 1:1): первое слово эт () перед словом „небо“ означает правую руку Святого, благословен Он, а второе слово ве-эт () перед словом „земля“ — левую. Мы учили, что Святой, благословен Он, простер Свою правую руку и сотворил небеса, и простер левую руку и сотворил землю, как написано: «Моя рука основала землю, и Моя десница распростерла небеса» (Йешаяу 48:13)». До сих пор слова Зоара.

Пункт 5.3

Этим Зоар прямо указал на то, что по своему корню и сущности небеса (Тиферет) принадлежат к милосердию, и именно поэтому Писание добавило частицу эт (), включающую Хесед, к небесам, а частицу ве-эт (), включающую Гвуру, — к земле, так как первое сопряжено с небесами, а второе — с землей. Еще яснее эта мысль раскрыта в Зоаре, в главе Ваикра (III, 14а), где сказано: «Сказал рабби Шимон: мы учили, что два венца скреплены воедино, и они служат вратами ко всем остальным венцам. И мы учили: один из них — суд, а другой — милосердие, и они услаждают и смягчают друг друга как мужское и женское начала. На стороне мужского начала покоится Хесед, а на стороне женского начала покоится суд [один белый, а другой красный и т. д.], и потому они связываются друг с другом. А этот завет (Брит, Есод) держится за них обоих — за день и за ночь, за суд и за Хесед: сначала он держится за суд, а затем в нем водворяется Хесед, и тогда все услаждается и смягчается; это и есть завет, именуемый „днем и ночью“, так как он держится за обоих». До сих пор слова Зоара.

Пункт 5.4

Слова «они служат вратами ко всем тем венцам» означают, что через постижение этих двух сфирот постигаются и все остальные, поскольку все они включены в эти две. «Один из них — суд, а другой — милосердие» — как мы уже объяснили, мужское начало склоняется к стороне милосердия и Хеседа, а Малхут, будучи судом, склоняется к стороне суда и Гвуры. По своему цвету один из них красный, а другой белый, и красный цвет смягчается белым, то есть суд — милосердием, так как через единение мужского и женского начал соединяются суд и милосердие; поэтому и сказано: «и потому они связываются друг с другом». Однако их связь и единение осуществляются посредством Есода — завета (Брит), соединяющего свойство дня и свойство ночи, о чем в Писании сказано: «Если бы не завет Мой днем и ночью, уставов неба и земли Я не установил бы» (Ирмеяу 33:25), то есть завет, соединяющий день и ночь. Это и означают слова Зоара: «А этот завет держится за них обоих — за день и за ночь, за суд и за Хесед», то есть единение суда и милосердия совершается через соединение свойства дня и свойства ночи. Слова же «сначала он держится за суд» объясняются тем, что Есод называется Живым (Хай, ), и сам он отчасти склоняется к левой стороне — в тайне слов «Ицхак — предел всякой плоти (кец хай, )», как я разъяснил во второй главе первых врат.

Поэтому сначала он по своей природе держится за суд и склоняется влево, поскольку его единение с женским началом постоянно; а затем он вновь берется за мужское начало, склоняясь к Хеседу, и через него суд и милосердие соединяются воедино, так что «все услаждается и смягчается». Вот почему Есод обязательно должен включать в себя и суд, и милосердие; и именно поэтому завет-Есод зовется «днем и ночью» — само свойство дня и свойство ночи заключены внутри него, чтобы благодаря этому он мог соединять оба эти свойства. Это и выражено словами: «так как он держится за обоих» — будучи составлен из обоих свойств, он держится за оба, чтобы служить примиряющим посредником между ними, как мы подробно разъяснили во вратах «Примиряющие сфирот».

Пункт 5.5

Из приведенных отрывков Зоара совершенно ясно видно, что сущность Тиферет — милосердие и Хесед, а сущность Малхут — суд и Гвура.

Пункт 5.6

До того как луна выступила с обвинением, Малхут соединялась со своим супругом сущностным единением. Это не значит, будто две силы сливались в одну неразличимую силу: они всегда оставались двумя отдельными сфирот, но соединялись в самом своем действии. Хотя мужское начало по природе склонялось к милосердию, а женское — к суду, действия суда и милосердия совершались ими обоими сообща: когда изливался суд, он исходил от Тиферет и Малхут вместе, но при преобладании Малхут, действие которой противоположно действию мужского начала; а когда изливалось милосердие, оно также исходило от них обоих, но при преобладании Тиферет, чье действие — милосердие. Чтобы сделать эту мысль наглядной и доступной пониманию, приведем прекрасный вещественный пример: представим себе два подогнанных друг к другу полушария, сквозь которые проходят два канала — один справа, а другой слева; по ним и течет высшее изобилие: по правому — к милосердию, а по левому — к суду. Несомненно, в природе высшего заложено преобладать над нижним; и поскольку Тиферет стоит выше, в их совместном действии он брал верх, склоняя чашу весов к Хеседу.

Поэтому намерение Малхут состояло в том, чтобы оба они оставались на своем месте, но каждый совершал свое собственное действие отдельно: Малхут, будучи женским началом, природа которого — суд, действовала бы сама по себе, изливая изобилие Гвуры и суда; а Тиферет, будучи мужским началом милосердия, действовал бы сам по себе, изливая Хесед, так что его действие отвечало бы его собственной природе. И хотя она и тогда, как и теперь, была меньше него — ведь правая сторона всегда преобладает над левой, — в своей просьбе она вовсе не добивалась того, чтобы Тиферет спустился вниз, а хотела лишь равенства с ним: чтобы они не совершали одно общее смешанное действие, а чтобы каждый вершил свое собственное. Ведь из прежнего положения вещей, как казалось на ее взгляд, проистекал ущерб — а из предлагаемого ею порядка, напротив, польза — в трех отношениях: со стороны тех, кто получает от них; со стороны их самих; и со стороны того источника, от которого они получают. Первое отношение — со стороны тех, кому они передают изобилие, — заключалось в том, что Нецах и Ход не могли действовать согласно своей природе: ведь природа Нецаха — Хесед, а природа Хода — суд, и каждому из них подобало бы получать именно то, что отвечает его собственному действию и свойству. Именно это означают слова: «Невозможно двум царям» — то есть Нецаху и Ходу, один из которых правый, а другой левый, — «пользоваться одним венцом», получая от него лишь одно общее действие, будь то только суд или только милосердие. Если бы, напротив, Тиферет и Малхут действовали на равных и раздельно, тогда Малхут изливала бы суд в Ход, а Тиферет изливал бы милосердие в Нецах — и это было бы впору им обоим, так что они могли бы выдержать получаемый свет, тогда как прежнее однородное воздействие было для них непосильно. Такова первая сторона вопроса, которую и раскрыл нам рабби Шимон бар Йохай, мир ему, в разбираемом нами отрывке из Раайа Мехемна. Вторая же сторона — по отношению к самим Тиферет и Малхут: поскольку Тиферет есть милосердие, ему пристало вершить дело милосердия, а поскольку Малхут есть суд, ей пристало вершить дело суда; если же их действия смешиваются и меняются местами, их труд становится для них в тягость. Ведь не пристало менять природу свойств таким образом! Именно поэтому луна и сказала: «Невозможно двум царям» — то есть Тиферет и Малхут, где солнце есть милосердие, а луна есть суд, — «пользоваться одним венцом»; эту сторону дела раскрыл нам рабби Шимон бен Пази в трактате Хулин. А третья сторона — по отношению к тому высшему месту, откуда они оба получают, то есть к Бине. В этом смысле слова луны означают: «Невозможно одному царю» — то есть Бине — «пользоваться двумя венцами», так как это утяжеляет Его работу, и почти невозможно направлять изобилие суда в место милосердия, а изобилие милосердия — в место суда; ведь для этого Бине приходилось бы еще до излияния света закладывать в само изобилие противоположное свойство, чтобы принимающая сфира могла вынести его.

Пункт 5.7

Первые два довода луна высказала прямо и решительно, заявив: «Невозможно двум царям пользоваться одним венцом»; третий же довод она не решилась высказать столь открыто из благоговения перед славой Бины, осеняющей их сверху [а потому сказала лишь намеком: «Разве может один царь пользоваться двумя венцами сразу?»] — и эту третью сторону раскрыл нам рабби Шимон бар Йохай в приведенном выше отрывке из Зоара на Шир а-Ширим. Именно поэтому с высоты, от осеняющей их славы — то есть от Бины, именуемой здесь Святым, благословен Он, — ей и было сказано: «Иди и уменьши себя…». Смысл этого ответа таков: раз она не желает прежнего порядка и дерзко обращает свои упреки ввысь, пусть спустится ниже двух царей — Нецаха и Хода, и даже не просто ниже них, а к подножию их ног! Ведь Нецах и Ход — это два царя, их «ноги» — это Есод, а «под их ногами» — значит ниже Есода; там она и вершит действие чистого суда, почему и зовется «мечом, мстящим мщением завета» (Ваикра 26:25), а также другими именами, указывающими на суд, как мы разъясним во вратах «Значения прозваний». В этом и состоит ее превращение из милосердия в суд: на своем прежнем месте она нередко совершала действия милосердия — и даже в большинстве случаев, поскольку Тиферет перевешивал ее в сторону милосердия, — а теперь в ней преобладает суд. (Вернемся к разбору слов Раайа Мехемна, приведенных во второй главе.) «Овен Ицхака превратился в козла…» — это означает, что наверху она лишь слегка склонялась влево, тогда как основное ее действие оставалось милосердием и Хеседом в силу перевеса Тиферет, склонявшего ее на правую сторону; поэтому наверху она и называлась «овном Ицхака». Когда же она спустилась вниз, она впитала в себя силу сурового суда и стала называться «козлом» (саир), так как это имя указывает на суд. В этом и заключается различие между всесожжением (ола) и жертвой за грех (хатат): всесожжение (ола — «восходящая») указывает на ее подъем на свое прежнее место, к своему супругу, где она вновь становится овном милосердия, как мы объяснили; а козел жертвы за грех (хатат) указывает на ее нисхождение к подножию ног царей, где она вершит суд и становится главой лисиц, губящих виноградники. Он поистине зовется «козлом» (саир) потому, что там она питает «косматых» (сеирим — демонов) силой сурового суда.

Далее в Раайа Мехемна сказано: «По этой причине и сказано: „Принесите надо Мной искупление“: надо Мной луна несомненно была венцом…». Прежде чем разобрать эти слова, нам следует вспомнить одно краткое вводное положение, на которое мы уже указывали во вратах «Существование». Суть его в том, что Малхут, будучи царской дочерью, выданной замуж за своего супруга и соединяющейся с ним, в большинстве случаев поднимается даже выше него: когда изливается изобилие милосердия, она становится «доблестной женой — венцом своего мужа» (Мишлей 12:4), и он не переставал лелеять ее, пока не назвал ее «моей матерью». Когда же по нашим прегрешениям она опустилась со своей ступени, она утратила это высокое достоинство наряду с остальными утраченными благами. Но когда мы приходим и приносим в жертву за грех козла новомесячья, мы напоминаем ее супругу о ее скорби, и он поднимает ее на прежнее место, ведь тогда ей было лучше, чем теперь.

Вот что означают слова «Принесите надо Мной искупление»: когда этого козла, приносимого ради искупления сурового суда, связывают и закалывают, сам строгий суд оказывается связан и сгорает на жертвеннике — так как погибель нечистой скорлупы (клипа) наступает при ее приближении к чистоте. И чтобы внешние силы не оскверняли жену, очищающуюся для своего мужа, в новомесячье приносили этого козла — подобно жертвоприношению семидесяти быков праздника Суккот, как мы объяснили в седьмой главе врат «Миры АБЕА». Этот предмет пространно разбирается в Зоаре (в главе Ноах, в главе Пинхас, 256а — см. там — и в других местах Зоара). Таков смысл слов «Принесите надо Мной искупление»: искупить суд, очистить его и поднять Малхут на ее прежнее место, чтобы она вновь стала венцом своего мужа, изливая милосердие и получая свет от солнца, как было до ее нисхождения. А слова «за то, что Я уменьшил луну» означают: «из-за Меня и по Моей причине» — то есть по причине Тиферет — уменьшилась луна, поскольку именно его преобладание побудило ее выступить с обвинением и сказать: «Разве могут два царя…». В Зоаре же, в главе Ахарей Мот (III, 79б), рабби Шимон бар Йохай истолковал слово алай («надо Мной») как указание на то, что в новомесячье (Рош ходеш) Бина раскрывается в своем изобилии подобно тому, как она изливает благо в Шаббат.

Поэтому Тиферет и говорит: «Принесите надо Мной (алай) искупление» — то есть принесите искупительную жертву, чтобы очистился суд, так как надо Мной сейчас струится свет Бины, чтобы и Шхина могла получить от нее свет; ведь поскольку Бина в этот день раскрывается, наступает время благоволения, когда Шхина может очиститься, принять от нее изобилие и вступить в единение. Слова же «за то, что Я уменьшил луну» объясняются там так же, как мы сказали выше. Далее в Раайа Мехемна говорится: «она называется восходящей (ола), так как поднимается от Его ног…» — то есть поднимается из-под Есода, стоящего над ней; «о чем сказано: «а земля — подножие ног Моих» (Йешаяу 66:1)» — земля, то есть Малхут, служит подножием и опорой для ног Тиферет, то есть для Есода; «чтобы о ней можно было сказать: «Небеса — престол Мой» (Йешаяу 66:1)» — это можно понять двояко: либо «она — престол Мой», в том смысле, что Малхут, именуемая престолом, взошла на высоту «небес», то есть Тиферет; либо же «небеса» — то есть сам Тиферет — становятся престолом для Малхут, когда она поднимается в качестве венца своего мужа, и тогда стих читается так: «даже небеса становятся престолом моим, хотя сейчас вы видите, что земля — подножие ног Моих». А поскольку, как мы разъяснили выше, и подъем, и нисхождение Малхут совершаются посредством Есода, Раайа Мехемна продолжает: «И в этом тайна стиха: «Праведник властвует в трепете пред Б-гом» (Шмуэль II 23:3)» — праведник, то есть Есод, властвует над Малхут со стороны суда, именуемой «трепетом пред ЭЛОКИМ»; благодаря же ее подъему ввысь она обращается в милосердие, и в его силах возвести ее на прежнее место, претворив суд в милосердие посредством зивуга. «И в этом же тайна стиха: «Камень, который отвергли строители, стал главою угла» (Теилим 118:22)» — становясь венцом своего мужа, она поднимается к точке йод () наверху, второй после Хохмы; об этом я уже подробно писал в третьей и четвертой главах врат «Существование».

Пункт 5.8

На этом разбор отрывка из Раайа Мехемна завершен; теперь же в отдельной главе перейдем к разъяснению двух оставшихся отрывков.

Пункт 6.1

Хотя основное содержание двух других отрывков уже прояснилось из вводных положений предыдущей главы, мы с Б-жьей помощью не оставим без внимания и их подробности. Во втором отрывке — из Зоара на Шир а-Ширим — сказано: «Поначалу это были два света… скрепленных воедино…». Как мы объяснили в предыдущей главе, это означает, что оба они сообща вершили дела суда и милосердия; при этом Малхут находилась под началом Тиферет, была подчинена ему и всегда составляла с ним половину одного тела. Однако она не была вполне равна ему: ведь Тиферет — шестая сфира Ацилута, а Малхут — седьмая (считая от Хохмы), происходящая от него как следствие из причины; кроме того, Тиферет — это милосердие и правая сторона, а Малхут — суд, Гвура и левая сторона, правая же сторона всегда берет верх над левой. И все же тогда ее достоинство было несравненно выше и прекраснее, чем теперь, поскольку она неизменно пребывала в своей полноте и свет ее ярко сиял, пусть даже она и не была равна ему во всем.

Далее там сказано: «Разве может один царь пользоваться двумя венцами сразу…». Здесь рабби Шимон бар Йохай раскрыл нам самую сокровенную причину ее жалобы, соотнесенную со стихом: «Если ты не знаешь этого, прекраснейшая из женщин…» (Шир а-Ширим 1:8): «Я вижу по тебе, что твое желание — стать главой лисиц». Известно, что «лисицы» служат указанием на ангелов суда и ярости, по смыслу стиха: «Ловите нам лисиц, лисенят, которые портят виноградники» (Шир а-Ширим 2:15), где подразумеваются ангелы-губители. Просьба же луны проистекала из того, что на своем месте она по природе склонялась к стороне Гвуры, как мы объяснили в предыдущей главе, и хотела, чтобы ангелы суда получали свое питание непосредственно от нее. Поэтому ей и было отвечено: «Иди и уменьши себя» — то есть спустись со своей высокой ступени и со своего места, стань главой над ними и там совершай свое действие; в этом и заключалось уменьшение, при котором она опустилась еще ниже и стала меньше, чем была прежде.

Далее она говорит: «Зачем же мне быть как закутанная» (Шир а-Ширим 1:7) — «зачем мне закутываться в полдень…»: это означает, что когда Тиферет действует силой милосердия и склоняет ее на сторону милосердия, ее собственное действие упраздняется — она не может вершить суд и служить по своей природе, так что ее сила суда оказывается словно закутанной и скрытой при преобладании силы милосердия. Рабби Шимон бар Йохай, мир ему, выразился предельно точно, сказав: «и властвуй ночью» — ведь именно ночью властвует суд и наступает время правления упомянутых выше «лисиц»; на это же указывают слова стиха: «и паси козлят твоих» (Шир а-Ширим 1:8), то есть «косматых» демонов (сеирим), олицетворяющих, как известно, суровый суд. Теперь же, разобрав оба отрывка из Зоара, обратимся к разъяснению первого речения — из Гемары, которое послужило основой всех этих врат. «Сказала луна перед Святым, благословен Он: „Владыка вселенной!“» — «Владыка вселенной» (Рибоно шель олам) здесь означает Бину, которая является Госпожой и Владычицей семи дней кругооборота, именуемых «миром» (олам), и Матерью, осеняющей сыновей. Слова «Разве могут два царя пользоваться одним венцом?» уже были разобраны в предыдущей главе: они выражают второй, средний аспект — со стороны отношения Тиферет и Малхут к самим себе, поскольку они не могли совершать одно общее действие, но каждый стремился действовать в соответствии со своей природой: Тиферет — милосердием, а Венец (Малхут) — судом. «Разве из-за того, что я высказала перед Тобой справедливое суждение…» — ведь такова сама природа суда: домогаться строгости суда и Гвуры! «Сказал Он ей: „Иди и властвуй и днем, и ночью“» — это значит, что через нее в этот мир будут изливаться как изобилие милосердия, то есть «день», так и изобилие суда, то есть «ночь»; и в этом для нее заключалось известное преимущество, поскольку в таком случае даже внизу, в состоянии уменьшения, ее достоинство оставалось бы подобным ее прежнему достоинству наверху, на ее изначальном месте.

Но она возразила: «Какое в этом преимущество? …Какая польза от свечи в полдень?» — то есть в этом для нее нет никакой выгоды, так как именно против такого смешения она изначально и выступала: ведь если она, находясь внизу, будет проводить изливаемое на нее сверху милосердие, то ее собственное действие опять-таки будет упраздняться! Тогда Он ответил ей: «Иди, пусть Исраэль ведет по тебе счет дням и годам» — это означает, что Тиферет, именуемый Исраэлем, не сможет вершить свои действия внизу иначе как через нее, а значит, все достояние ее господина окажется в ее руках. На это она возразила: «Но ведь и без солнца тоже нельзя обойтись при счете времен года…» — иначе говоря, это не восполнит понесенной ею утраты: вот если бы все действие целиком совершалось только через нее, тогда другое дело; но ведь и она сама не может действовать без Тиферет! А раз так, в этом нет никакого нового преимущества, поскольку в этом отношении Тиферет и прежде преобладал над ней, и такой порядок у нее уже был до уменьшения. Слова же «нельзя обойтись при счете времен года (ткуфота)» указывают на приговоры и свершения, происходящие через смену четырех времен года (ткуфот) и кругооборот двенадцати границ диагоналей, соответствующих двенадцати перестановкам букв Имени АВАЯ в Тиферет, каждые три из которых образуют одно время года (ткуфа), как будет разъяснено во вратах «Частные особенности Имен».

Тогда Он ответил ей: «Иди, пусть праведники назовутся твоим именем…» — это означает, что благодаря слиянию (двекут) праведников с Б-гом ее супруг будет постоянно соединяться с ней. И все же «душа ее не успокаивалась» (букв.: «не умиротворялось ее знание», даата) — слово даата указывает здесь на ее единение, как в стихе: «А человек познал (яда) Хаву, жену свою» (Берешит 4:1); ведь при всем этом она по своей сущности все еще не возвращается на свое изначальное место, где она порой поднималась даже выше своего супруга, становясь для него венцом великолепия. И тогда Он сказал: «Принесите за Меня искупление…», смысл чего мы уже разъяснили в предыдущей главе.

Пункт 6.2

Итак, все три отрывка получили полное и ясное истолкование. Нам остается разрешить лишь один огромной важности вопрос, возникающий в этом учении и способный привести мыслящего человека в полное недоумение: как вообще возможно, чтобы в месте святой духовности, в чистом и святом мире Ацилут, имели место навет, тяжба и пререкания?! Ведь подобные качества порицаются даже у людей — тем более, во сто крат, в чистом и святом мире Ацилут! Кто осмелится произнести хотя бы малейшее подобное слово о высших сфирот и остаться невиновным?

Пункт 6.3

И второй вопрос: раз луна сказала: «Разве из-за того, что я высказала перед Тобой справедливое суждение, я должна уменьшить себя?», и Святой, благословен Он, пожелал успокоить ее, — значит, слова ее действительно были добрыми и справедливыми. Почему же тогда она все-таки подверглась уменьшению, упаси Б-г, тогда как она должна была остаться без умаления?

Пункт 6.4

Вопросы эти поистине трудны и приводят размышляющего о них в изумление. Ответим же на них так: в свойстве суда различаются три ступени (три бхины), которые мы уже разбирали в третьей главе врат «Цвета». Первая ступень — это злой суд, то есть суровость нечистой скорлупы (клипы), представляющая собой суд, не принимающий никакого смягчения и склонения к милости; это огонь Геинома, об отделении которого сказано: «И отделил Б-г свет от тьмы» (Берешит 1:4) — ведь «тьма» и есть огонь Геинома, отделенный от света святости, поскольку из-за своей жесткости и суровости он не принимает смягчающего перевеса милосердия, как мы объясняли во вратах «Примиряющие сфирот». Вторая ступень — это святой суд, который сам стремится к смягчению и склоняется к Хеседу. А третий вид суда занимает промежуточное положение между судом, склоняющимся к Хеседу, и отделенным судом нечистоты.

Пункт 6.5

Поскольку Малхут получает излияние и выделяется со стороны сильного суда — темно-синего цвета (тхелет), истребляющего все, как мы объясняли во вратах «Цвета», — в силу этой суровости суда она [стремилась] вершить действие сильного суда, склоняясь к своему корню, то есть к суду, и не желая совершать действие милосердия, о чем говорилось в предыдущей главе. Ради этого она и выступила с притязанием, желая выйти из-под власти Тиферет и самостоятельно вершить суд, так как Тиферет упразднял ее собственное действие и склонял ее к милосердию, как он всегда поступает по отношению к Гвуре. А поскольку она не желала такого смягчающего перевеса — в чем обнаружилось некоторое сходство со свойством огня Геинома и суровостью жесткого суда, — она опустилась со своей ступени и была поставлена (в зеленом цвете, как разъясняется в четвертой главе врат «Цвета»; см. также врата «Стези», 67а, в конце второй стези) в зеленое сияние святости внутри мира Ацилут, чтобы стать главой лисиц, властвующих в огне Геинома — тех самых сил, которые не желают смягчения милосердием.

Однако поскольку само ее требование было по-своему справедливым, так как проистекало из ее вскармливания (еника) от корня сильного суда, по отношению к ней поступили милосердно: ее «ноги нисходят к смерти» (Мишлей 5:5) лишь до тех пор, пока нечистая скорлупа (клипа) не будет упразднена и смерть не будет поглощена навеки; тогда внешняя скорлупа приблизится к внутренней сердцевине (моах), и все творения познают, что лишь Он один есть Б-г. Тогда «кабан» очистится (речь идет о клипе Эсава, уподобленной лесному кабану в Теилим 80:14), огонь Геинома упразднится, а Малхут вернется к своей изначальной мощи в доме своего мужа, как было прежде, и на ней исполнятся слова Писания: «И будет свет луны как свет солнца…» (Йешаяу 30:26). Остается исследовать еще один вопрос: раз до своего уменьшения Малхут была выделена наверху, на уровне самого Тиферет, тогда как Праведник (Есод) является девятой, последней перед ней сфирой внизу, то каким же образом до уменьшения луны совершался зивуг Тиферет и Малхут, через кого они соединялись и кто служил связующим дружкой жениха (шушбин) между ними? Ведь сказать, что они вступали в зивуг вообще без посредника, невозможно: устройство высших ступеней не отличается от устройства человека — «и из плоти моей я узрю Б-га» (Иов 19:26), — а в строении человека соединение совершается не иначе как через Есод, вечный завет. К тому же в таком случае в грядущем мире упразднилось бы достоинство многих праведников, чье служение состояло в том, чтобы соединять и приводить к зивугу высшие ступени, — таких как Йосеф Праведный, Боаз и Палти бен Лаиш; а сказать такое никак нельзя!

Пункт 6.6

Более того, в Торе и в исполнении заповедей есть множество вещей, указывающих на единение Тиферет и Малхут посредством Есода; неужели мы скажем, упаси Б-г, что в будущем исполнение такой заповеди или смысл такого стиха упразднится?! На это мы ответим так: порядок их единения никогда не менялся и не изменится во веки веков! Как до уменьшения луны их единение совершалось посредством Есода, так и во время ее уменьшения оно совершается через него, и точно так же оно будет совершаться через него после того, как она вновь поднимется на свое высокое место к своему супругу, как в древние времена. И не следует удивляться тому, как это возможно, если Есод стоит на нижней ступени: ведь мы уже разъясняли, что когда выделялся Тиферет, Есод был выделен вместе с ним, поскольку «тело и знак завета считаются за одно».

Поэтому у Есода есть два уровня (две бхины), то есть два состояния бытия: тонкое и сокрытое бытие, представляющее собой прямое продолжение буквы вав () еще до разделения на Нецах и Ход, и раскрытое бытие, которое обнаруживается ниже Нецаха и Хода, как мы объясняли в восьмой главе врат «Порядок Ацилута». Подобно тому как единение Хохмы и Бины совершается посредством Тиферет в его сокрытом бытии — то есть через Даат, как мы разъясняли в семнадцатой главе врат «Сущность и управление» и в первой главе третьих врат, — точно так же и единение Тиферет и Малхут наверху совершается посредством Есода в том тонком бытии, которым он обладает наверху, соединяясь там вместе с ними. И это совершенно неизбежно само по себе: ведь когда Тиферет и Малхут в своем единении поднимаются все выше и выше, вместе с ними непременно поднимается и Есод — и, разумеется, в своем тонком бытии; поэтому во все времена их единение осуществляется через Есод. Что же касается речения «Сказала Суббота перед Святым, благословен Он…», то мы уже разобрали его в четвертой главе врат «Примиряющие сфирот».

Пункт 6.7

На этом завершается эта глава и подходят к концу все эти врата с помощью Твердыни — нашего истинного Помощника.

Заметка

Заметки в этой книге

Выделите текст или коснитесь абзаца и выберите цвет — место сохранится здесь, со своей заметкой, если захотите.

Все заметки

Заметки хранятся в этом браузере. Войдите, чтобы они были на всех ваших устройствах.

Ещё

Поделиться