Предисловие сына автора (Introduction by the Author's Son)

1. Вступление сына автора и хвала Всевышнему

Предисловие сына автора.

Во славу господина, отца моего, благословенна память праведника и святого, воспрянул я, открыл уста свои и молвил:

Да возвеселятся уповающие и да возликуют надеющиеся! Вы, высокие горы Израиля, благородные вельможи, любимые, разумные друзья мои — узрите очами своими великолепие приятности и сияния [слов] святых [устремленных] к Выси, святую сладость, коею одарят сонмы и тьмы [праведников]. Возносите святость Царю Царей вовеки, ибо раскрывается ослепительный свет, сокровенная дивная тайна, светящая земле и всем обитателям ее: светильник света (менорат а-маор), с его чашечками и бутонами, и «солнце с исцелением в лучах своих».

Сие есть сей грозный том — святое собрание, вышедшее из недр мужа, великого среди гигантов, ходившего пред Творцом во святости и оставившего после себя благословение. Это — господин мой, отец, учитель и наставник, святой раввин, свет Израиля, благочестивый и отрешенный от суеты (хасида у-фриша), божественный каббалист, прославленный в хвалах, досточтимый учитель и наставник наш, рабби Калонимус Калман Алеви Эпштейн, да будет память праведника и святого благословенна для жизни грядущего мира!

2. Запись священных бесед и повеление об их издании

Воистину, слова его — это искры огня, вылетавшие из его святых уст, и горящие угли, пылавшие от него, обращавшие сердца сынов Израиля к служению Ему, благословенному, в истине. И в каждое новомесячие (Рош Ходеш), и в каждую субботу (Шаббат), и в праздники Господни произносил он глубокие исследования (друшим) перед теми, кто укрывался под сенью его святости.

И вот, за несколько лет до того, как был взят Ковчег Божий (до его ухода из этого мира), сии святые рукописи были записаны избранными людьми с его святого ведома: каждый записывал то, что слышал из его святых уст в те дни; а многое он начертал сам, собственноручно и во всем величии своем. И то, что было записано другими, представлялось пред его взором, и то, что избирал он — то и было свято.

И вот, незадолго до своего ухода (хисталькут), повелел он собрать воедино все разрозненные новые толкования (хидушим) в один том. И видели мы, сколь драгоценны были сии статьи в очах его, и сколь великую пользу принесут они общине Израиля, дабы каждый нашел в них отраду и оживление для души своей, чтобы ходить в добром совете и познании пред Господом во свете живых.

3. Наследие праведника и стремление выпустить книгу в свет

И по грехам нашим, когда снят был с головы нашей драгоценный венец, и вознесся он в Высшую Обитель, многие возжелали [его учения], говоря: «Кто напоит нас водою из рек и потоков райского сада (Эден) его?» — ибо перестали мы слышать голос его, подобный пламени огня, и молнии факелов его угасли. О, если бы сиянием взошло великолепие святости толкований Торы его и стало очами для нас!

И я, младший, слышал множество подобных речей. Посему предал я душу свою в руку свою и всеми силами моими воодушевился закрепить сии труды в печати и распространить их в народе Израиля. И от Господа примут благословение те люди, которые поддержали руки мои: они и все, что принадлежит им, будут помянуты во Святилище Господнем. И пред Ликом Всевышнего молю я, дабы в заслугу сей заповеди для многих удостоился и я созидания от сего труда.

4. О названии книги «Маор ва-Шемеш» и его каббалистической гематрии

И вот, господин наш, учитель и наставник, великий и выдающийся гений, священный светильник (буцина кадиша), всеобъемлющий мудрец, досточтимый учитель наш, рабби Арье Лейбуш Липшиц, да светит светильник его, глава раввинского суда священной общины Вишница и ее округи, поддержавший меня своим одобрением (аскама), нарек имя сей книге — «Маор ва-Шемеш» («Светильник и Солнце»).

Ибо каково имя ее, таково и содержание: на небесном своде сияет она светилами, дабы освещать землю. А также сие служит вечной памятью праведнику — имени господина, отца и учителя моего, благословенна память праведника. Ибо гематрия (числовое значение) слов מאור ושמש («Маор ва-Шемеш» = 647) в точности равна числовому значению имени קלונימוס קלמן בן אהרן הלוי («Калонимус Калман бен Аарон Алеви» = 635) вместе с 12 буквами его имени קלונימוס קלמן (635 + 12 = 647).

5. Наставление читателю о повторах и структуре речений

И ты, возлюбленный читатель, знай и не изумляйся, если найдешь в сей святой книге два толкования, следующих друг за другом на одну и ту же тему (хотя уверяю тебя, подобного ты встретишь лишь самую малость), которые, на первый взгляд, сходятся в одном направлении или включены одно в другое. Ибо произошло сие по причине, которую я тебе открою:

Известно было его священное обыкновение: не произносил он ни единого толкования, кроме того, что Господь вкладывал в его святые уста в сей самый час. И покуда дух Господень возносил его, пламенно блистали речения его, и из источника садов, потоков ливанских, изливались живые воды. И порой на один и тот же библейский стих или на речение мудрецов наших, благословенной памяти (ЗАТ), говорил он в разное время: один раз кратко, а другой раз пространно. И слушающий записывал каждое слово в свое время, точно так, как слышал.

А когда настал черед собирать сии розы воедино, собиратель не всегда мог строго сохранить их хронологический порядок — что было произнесено ранее, а что позднее. И поскольку весь сей том лежал пред святым взором самого автора, и он не стал противиться сему, но, напротив, строго взыскивал с тех, кто желал убрать что-либо из его слов (полагая, будто это повтор, или потому что нечто подобное уже было напечатано в иной книге). И он прямо говорил, что когда откроется духовное зрение, станет очевидно, какую новую похвалу и глубину он добавил или как изменил вкушение смысла. Посему и я побоялся изменить хоть единое слово по своему разумению.

6. Просьба к исследователям и благодарность меценату

И ныне обращаюсь я с просьбой к братьям нашим, дому Израиля, и в особенности к юношеству: если встретится вам в книге нечто трудное для понимания или покажется нечто сложным — да не взойдет на сердце ваше, упаси Б-г, хулить достоинство господина, отца моего, святого автора, благословенна память праведника! Но возложите недостаток постижения на самих себя, ибо разум ваш пока не в силах охватить сие, поелику глубока сия вещь. Либо же, возможно, закралась где-то описка переписчика (таут софер). Однако я устрашился протянуть руку, чтобы менять или исправлять что-либо по своему разумению, и положился на вдумчивого исследователя, ищущего истину и справедливость, дабы не спорил он попусту, но понял суть вещей в ее подлинности, согрелся у святого света сего учения, и усладилось нёбо его словами сего труда.

И вот, нашелся один выдающийся муж из сановников священной общины Кракова — любимый друг души моей, выдающийся ученый, совершенный муж, знатный вельможа, щедрый и уважаемый, славный господин наш, рабби Зеэв Вольф, сын выдающегося ученого, знаменитого вельможи и мецената рабби Ицхака Шёнберга, да светит светильник его!

Да вспомнит Господь ему сие к добру, ибо возжелал он и всем сердцем восхотел извлечь сию прекрасную книгу на свет мира, разделить ее в Иакове и распространить ее в народе Израиля. Он не пожалел серебра, щедро расточил великое состояние и предоставил обильные средства из кармана своего на все нужды книгопечатания.

О таком добром деянии говорю я: «Да укрепятся силы его и доблесть его!» Да будет Господь опорою ему, и да увенчается успехом благоволение Господне в руке его! Возношу ему благодарение и хвалу: да воздаст Господь за дело его, и да будет награда его полной от Господа, Б-га Израиля! Да пребудет Господь с ним, и во всем, к чему он ни обратится, да сопутствует ему успех! А заслуга и праведность господина, отца моего, святого автора, благословенна память праведника, да пребудет заступничеством за него и за потомство его во все дни!

Такова молитва брата вашего, изливающего сокрушенный дух свой, завершающего миром и сугубым миром. Да внемлет Всевышний голосу благословения моего — благословения мира и жизни! И да удостоимся мы семикратного света, и «будет свет луны как свет солнца на небесах», дабы восстановить руины Сиона и Иерусалима, аминь!

День пятый (четверг), десятый день месяца Тевет.

Смиренный Аарон, сын господина, отца моего, святого раввина, досточтимого учителя нашего рабби Калонимуса Калмана Алеви Эпштейна, да будет память праведника и святого благословенна для жизни будущего мира.