Суть отдачи

Разъяснение сути отдачи. Когда человек служит тому, кто важен в глазах людей, важному человеку незачем давать ему вознаграждение за эту службу: само служение важному человеку засчитывается ему так, словно тот уже дал ему вознаграждение. Иными словами, если он знает, что перед ним важный человек, он уже наслаждается служением ему и не нуждается в дополнительном наслаждении за свою работу — само служение и есть его наслаждение.

Иное дело, если он прислуживает простому человеку: тогда от самого служения он наслаждения не испытывает и должен получить за него плату. Выходит, одно и то же действие службы, если оно совершается ради важного человека, не требует вознаграждения.

Например, прибыл на самолете важный человек с небольшим чемоданом в руке. Его приезда ожидает множество людей. Важный человек передает свой чемодан кому-то [из встречающих], чтобы тот донес его до машины, на которой он поедет домой, и хочет заплатить ему за эту услугу, скажем, 100 долларов. Тот, конечно же, откажется взять деньги, поскольку наслаждение от служения этому человеку для него ценнее тех ста долларов, которые тот ему предлагает.

Если же перед ним простой человек, он не согласится прислуживать ему даже за деньги, а скажет: «Здесь есть носильщики, они и донесут твой чемодан до машины. А мне не по статусу прислуживать тебе. Носильщики же занимаются этим профессионально, и если ты заплатишь им, они наверняка с радостью окажут тебе эту услугу».

Отсюда следует, что при одном и том же действии возникает огромное различие — и дело не в самом действии, а в том, ради кого оно совершается. Если человек делает это ради важного лица, всё зависит исключительно от значимости этого лица в глазах человека, от того, насколько великим он его ощущает. Причем неважно, сам ли он осознает, что этот человек важен, или его окружение говорит о его важности, — у него уже есть силы прислуживать ему, и ему не требуется никакого вознаграждения, как сказано выше.

Исходя из сказанного выше, нужно понять: в чем же на самом деле состоит намерение человека, прислуживающего важному лицу? Связано ли его намерение с тем, что он рад послужить ему, считая для себя великой честью саму возможность служить, или же дело просто в том, что он испытывает от этого служения огромное удовольствие? Из какого источника приходит наслаждение, когда он служит важному человеку, он не знает; он лишь воспринимает как нечто само собой разумеющееся, что здесь есть огромное наслаждение, и потому хочет служить ему.

То есть вопрос в том, таково ли его намерение: раз это важный человек, он хочет, чтобы именно важный человек получил удовольствие, — или же он хочет служить ему потому, что сам ощущает удовольствие? Ведь если бы он мог получить то же самое наслаждение, которое испытывает от служения, с помощью чего-то другого, он бы отказался от этой службы. Ведь вся его тяга служить вызвана лишь тем, что он чувствует: отсюда он может извлечь приятное ощущение, — и потому он служит.

Вопрос в следующем: служит ли он ради того, чтобы важному человеку было хорошо, а то, что он сам испытывает наслаждение от служения, — лишь следствие, и его намерение направлено не на себя, а исключительно на то, чтобы важному человеку было приятно; или же на самом деле ему нет дела до важного человека, и весь его расчет сводится лишь к тому, сколько наслаждения он сам сможет отсюда извлечь?

И если спросить, какая разница, с каким намерением он действует, ответ таков: нам необходимо знать, что означает понятие «кли отдачи (кли де-ашпаа)». Мы находим три различия в действии отдачи:

1. Человек занимается делами отдачи на благо ближнего — своим телом или своим имуществом — ради того, чтобы получить за это вознаграждение. То есть одного лишь служения ему недостаточно, чтобы оно само по себе приносило ему наслаждение; он хочет, чтобы взамен ему дали нечто другое, нечто второе. Например, он хочет, чтобы в награду за его труд в действии отдачи ему оказали почет, и благодаря этому у него есть силы трудиться. Если же у него нет уверенности, что он получит за это почет, он не стал бы делать того, что делает на благо ближнего.

2. Человек занимается делами отдачи на благо ближнего и не хочет, чтобы ему давали какое-либо вознаграждение за его труд — то есть нечто иное, что-то второе. Он довольствуется тем, что совершает действия отдачи, ведь по своей природе он испытывает наслаждение от того, что делает добро другим, и в этом всё его наслаждение. Несомненно, эта ступень выше первой: здесь мы видим, что он совершает действия с намерением отдавать другим добро. И это нам следует назвать «отдающий ради отдачи (машпиа аль менат леашпиа)».

Однако если мы углубимся немного в этот вопрос и исследуем, каково на самом деле его намерение в том, что он отдает другим: совершает ли он все эти действия потому, что сам хочет наслаждаться, — что означает любовь к себе, поскольку по своей природе он наслаждается действиями отдачи, — или же его намерение в том, что он испытывает наслаждение оттого, что у других есть благо?

То есть он радуется тому, что у других хорошее настроение. Поэтому он старается делать добро другим, чтобы у других было хорошее настроение и они радовались жизни. И если случается так, что он видит другого человека, который справится с делом, задуманным сейчас, к примеру, для жителей его города, успешнее него, то он уступает свое наслаждение, происходящее от действий отдачи, и старается устроить так, чтобы это сделал другой.

И тогда, конечно, если этот человек, занимаясь действиями отдачи и не желая никакой платы за свой труд, всё же не может уступить другому возможность сделать добро жителям своего города — хотя и знает, что тот более способен, — о таком еще нельзя сказать, что он называется «отдающим ради отдачи». Ведь в конечном счете всё определяет любовь к себе.

3. Тот, кто трудится ради того, чтобы не получать никакого вознаграждения. И даже если он видит, что есть человек более способный, он уступает свое наслаждение от совершения отдачи другим и заботится лишь о благе ближнего. Вот это называется «отдающий ради отдачи».

Если так, здесь требуется серьезное выяснение: в чем же истинное его намерение? Желает ли он хорошего настроения себе самому, и потому прислуживает ему, или же его намерение в том, чтобы хорошее настроение было у важного человека?

Чтобы уяснить это различие, человек может мысленно представить себе такую картину: перед ним очень важный человек, и он хочет доставить ему удовольствие, чтобы поднять ему настроение, — и поэтому стремится услужить ему. Однако во время этой службы он сам ощущает прекрасный и возвышенный душевный подъем; он чувствует, что все удовольствия, которые он когда-либо испытывал в жизни, ничтожны по сравнению с тем, что он переживает сейчас, служа самому важному человеку в мире, и у него нет слов, чтобы описать то удовлетворение, которое он испытывает от желания поднять настроение важному человеку.

И теперь он может проверить себя: в чем заключается его намерение, когда он хочет доставить радость важному человеку? Заботится ли он о собственной выгоде — то есть желает доставить тому удовольствие лишь затем, чтобы самому ощутить душевный подъем? Или же всё его намерение направлено на важного человека — порадовать его, чтобы у того было хорошее настроение, поскольку величие этого человека пробуждает в нем горячее желание служить ему?

Поэтому, хотя во время служения он и испытывает огромное наслаждение, сопровождающее эту службу, всё же, если он знает, что найдется кто-то, чье служение доставит важному человеку больше радости, он отказывается от собственного наслаждения, которое мог бы испытать при служении, и от всего сердца желает, чтобы эту услугу оказал другой, — ведь тому это доставит больше радости, чем если бы прислуживал он сам.

Отсюда следует: если он согласен уступить свое служение, даже испытывая сейчас чудесное наслаждение от этой службы, и всё же ради важного человека, чтобы доставить ему больше радости, отказывается от него, — значит, он думает не о себе, а исключительно о благе важного человека.

И это означает, что у него нет никакого намерения ради собственной пользы — всё только ради отдачи, и никаких расчетов ради себя он не ведет. Тогда перед ним полная ясность, и он не может обмануть себя. Это и называется «совершенная отдача».

Однако следует знать, что человеку не под силу достичь этого собственными силами. Об этом сказали [мудрецы]: «Дурное начало человека одолевает его каждый день и стремится умертвить его, как сказано: «Злодей выслеживает праведника и стремится умертвить его» (Теилим 37:32). И если бы Святой, благословен Он, не помогал ему, тот не устоял бы против него, как сказано: «Г-сподь не оставит его в руке его» (Теилим 37:33)» (Кидушин 30б).

То есть сначала человеку необходимо увидеть, в силах ли он достичь такого состояния, чтобы совершать действия с намерением доставить радость Святому, благословен Он. И когда он уже осознает, что собственными силами ему этого не достичь, тогда человек сосредотачивает свои [занятия] Торой и заповедями на одной-единственной точке — на том, что «кроющийся в ней свет возвращает его к добру». И пусть это станет для него всей наградой, которой он желает от Торы и заповедей: наградой за его усилия будет то, что Святой, благословен Он, дарует ему эту силу, называемую «силой отдачи».

Ведь есть правило: «Тот, кто прилагает какие-либо усилия, то есть нарушает свой покой, делает это потому, что хочет чего-то, зная, что без труда ему этого не дадут, и поэтому вынужден трудиться». Следовательно, у человека, прилагающего усилия в исполнении Торы и заповедей, наверняка есть то, чего ему недостает. И потому он трудится в Торе и заповедях, чтобы с их помощью достичь желаемого.

Исходя из этого, человеку нужно обратить внимание и немного поразмыслить, прежде чем начинать служение Творцу: чего же он хочет? То есть какую награду он хочет получить за свой труд? Или, скажем проще, какова причина, побуждающая его заниматься Торой и заповедями? И тогда, задумываясь об этом — желая понять, чего же ему не хватает, ради чего он должен прилагать усилия, — человек начинает много раздумывать, так что ему становится очень трудно понять, чего же он хочет на самом деле.

Поэтому есть много людей, которые, начав размышлять, ради какой цели они трудятся, не могут определить истинную цель и говорят: «Зачем нам утомлять себя подобными исследованиями?» — и работают без всякой цели, лишь говоря: «Мы трудимся ради будущего мира. А что такое будущий мир? Зачем нам об этом думать? Будем просто верить, что это нечто прекрасное, и с нас довольно. Когда получим награду будущего мира, тогда и узнаем, что это такое. Зачем нам вдаваться в исследования?»

И лишь единицы говорят, что существует понятие слияния (двекут) с Творцом. А чтобы прийти к слиянию с Творцом, необходимо достичь подобия формы, то есть принципа: «Как Он милосерден, так и ты будь милосерден» (Шаббат 133б). И тогда человек начинает стараться прийти к подобию формы — чтобы все его действия были отдачей, ведь только тогда сокращение и сокрытие, царящие в мире, отступают от него, и он начинает ощущать святость.

Но когда он приступает к работе, чтобы достичь ступени отдачи, то видит, как он далек от этого. Ни в мысли, ни в речи, ни в действии у него нет желания и способности направлять [намерение] ради отдачи. И он не знает тогда, что предпринять, чтобы обрести силу отдачи. И всякий раз, когда он прилагает новые силы, он видит, что всё это бесконечно далеко от него, — пока не приходит к осознанию, что человеческой природе вообще не под силу достичь этого когда-либо.

Тогда он приходит к осознанию, что только Святой, благословен Он, способен помочь ему, как сказано выше. И лишь тогда он понимает, что должен заниматься Торой и заповедями ради получения награды. И его награда, ради которой он трудится, состоит в том, чтобы Святой, благословен Он, дал ему силу отдачи. На эту награду он и уповает, поскольку желает достичь слияния с Творцом, благословен Он, что представляет собой подобие формы, то есть свойство отдачи.

И в этом вся его награда, на которую он надеется: благодаря своим усилиям в Торе и заповедях он уповает на то, что ему дадут то, чего он сам достичь не способен, но должен получить от другого. Подобно тому как это происходит в материальном труде: поскольку человек не может произвести деньги сам, он вкладывает свой труд, и за это ему дают деньги. Так же и в духовном: то, чего он не в силах достичь собственными силами и что ему должен дать кто-то другой, мы и называем «наградой».

Поэтому, когда человек стремиется достичь свойства отдачи, желая прийти к слиянию с Творцом, благословен Он, но достичь этого свойства сам не может и нуждается в том, чтобы Творец даровал ему это, — то, чего он просит, и называется «наградой».

И потому, согласно правилу: «Если хочешь награды, необходимо вложить труд и усилия», — он исполняет Тору и заповеди ради того, чтобы ему дали эту награду, называемую «силой отдачи», то есть возможность выйти из любви к себе и обрести желание и силу заниматься лишь любовью к ближнему.

Об этом и сказали [мудрецы]: «Пусть человек всегда занимается Торой и заповедями [даже] не ради них (ше-ло лишма), ибо из [занятий] не ради них приходят к [занятиям] ради них (лишма), так как кроющийся в ней свет возвращает его к добру» (Псахим 50б). То есть, как сказано выше, прилагая усилия в Торе и заповедях ради того, чтобы прийти к состоянию «лишма», он достигает ступени «лишма» благодаря тому, что прежде трудился сам. И потому он удостаивается того, что «кроющийся в ней свет возвращает его к добру», — а это означает, что Свыше ему даровали силу отдачи.

Однако возникает вопрос: зачем человеку сначала утруждать себя, и лишь затем ему дают свет Торы? Почему бы не дать ему свет Торы сразу, чтобы тот тотчас вернул его к добру? Зачем трудиться, тратить силы понапрасну и попусту терять время? Разве не лучше было бы дать ему этот свет сразу, в самом начале его работы, — чтобы он немедленно получил свет и сразу начал служение ради отдачи (лишма)?

Дело в том, что «нет света без кли (сосуда)». А «кли» называется желание. То есть когда человек испытывает недостаток и стремится к его наполнению, это и называется «кли». И только тогда, когда у него есть кли — то есть желание к какому-то наполнению, — уместно говорить о том, что ему дают наполнение, и он удовлетворен полученным наполнением, ведь именно к нему он стремился. «Наградой» же называется наполнение, которое получает его стремление; более того, значимость наполнения зависит от силы стремления: в какой мере человек страдал от нехватки, в той же мере он и наслаждается наполнением.

Поэтому невозможно дать человеку свет, который вернул бы его к добру, пока у него нет к этому никакого желания. Ведь возвращение к добру означает, что он теряет власть любви к себе и обретает силу любви к ближнему.

Если же у человека нет никакого желания выходить из любви к себе, и ему скажут: «Потрудись, а взамен ты лишишься желания любить себя», — это не покажется ему наградой. Напротив, человек подумает: взамен того, что он работал на хозяина, тот, вместо того чтобы вознаградить его за труд добром, причиняет ему великое зло — ведь он в один миг теряет всю любовь к себе! И кто же согласится на такое?

Поэтому человеку необходимо сначала учиться не ради отдачи (ше-ло лишма), чтобы получить поддержку со стороны тела: ведь человек готов отказаться от малого удовольствия ради большего, а по природе своей человек не может представить себе удовольствия, если оно не основано на любви к себе.

Поэтому ему говорят, что за занятия Торой и заповедями он получит награду. И это не ложь: он непременно получит награду. То есть, когда ему говорят, что за труд в Торе и заповедях он получит награду, это чистая правда, ведь награду он обязательно получит, — однако сама эта награда изменится.

Например, отец говорит сыну: «Если ты будешь хорошим мальчиком, я куплю тебе машинку, в которую играют маленькие дети, — игрушечный пластиковый автомобиль». Затем отец уехал за границу и вернулся спустя несколько лет. Сын уже повзрослел, подходит к отцу и говорит: «Папа, ведь перед отъездом за границу ты обещал мне пластмассовый автомобиль!» Отец пошел и купил ему вместо этого настоящую хорошую машину, на которой можно совершать дальние поездки. Сын теперь стал разумным человеком и понимает, что сейчас не время для пластмассовой игрушки — нужна настоящая машина. Разве это значит, что отец его обманул? Конечно же, нет! Сын теперь и сам видит, что в детстве он просто не мог понять ничего другого, кроме копеечной награды.

Так же и здесь: когда человек начинает с ничтожной награды, называемой «не ради отдачи» (ше-ло лишма), он ждет награды, которая не имеет никакой ценности в сравнении с истинной наградой, которую он получит впоследствии, — то есть удостоится состояния «лишма». Ведь именно оно и служит кли, способным вместить то благо и наслаждение, которое Творец желает даровать, — истинные наслаждения.

Получается, что утверждение о необходимости трудиться «не ради отдачи», то есть ради получения награды, — это правда: ведь даже когда он будет действовать с намерением отдавать, он тоже получит награду. Вся мнимость заключается лишь в сути этой награды: находясь в состоянии «ше-ло лишма», человек думает о совершенно иной награде, сосуд для получения которой называется «любовью к себе».

Когда же впоследствии человек взрослеет, он начинает понимать, что подлинными сосудами, принимающими награду, являются келим отдачи: именно через эти келим получают истинное благо и наслаждение. И тогда он чувствует себя счастливейшим человеком на свете — в отличие от той награды, которую он рассчитывал получить, находясь в состоянии «ше-ло лишма», когда он был способен принять лишь награду, подобающую малому ребенку.

Отсюда следует, что обучение служению «не ради отдачи» — ради получения удовольствия и награды за свой труд — вовсе не является ложью, поскольку человек ничего не теряет от того, что малую награду ему заменяют неизмеримо большей. Следует понимать это так: награда состояния «ше-ло лишма» просто называется не своим истинным именем, как думал человек; она носит иное имя, чем ему представлялось. Но награда остается наградой! Меняется не сама награда, а название награды — с «ложной, воображаемой награды» на «награду истинную».

Из всего сказанного следует: главное, что человек должен получить за свои труды в Торе и заповедях, — это чтобы Святой, благословен Он, даровал ему келим отдачи, которых сам человек достичь не может, поскольку они противоположны его природе, но которые представляют собой дар Свыше. Это и есть его награда, которой он постоянно ждал: «Когда же я смогу доставлять радость Творцу, благословен Он?» И поскольку он ожидал именно этой награды, она и называется «его наградой».

А чтобы понять сказанное, необходимо обратиться к «Общему предисловию к книге «Паним Масбирот»» (пункт 3, со слов: «И знай...»), где написано: «Корень тьмы — это масах (экран) в кли Малхут, а корень награды берет начало в отраженном свете, рождающемся благодаря ударному соединению (зивуг де-акаа)».

Там он указывает корень того, что мы наблюдаем в этом мире: всё видимое нами в этом мире — ветви, берущие начало в корнях, в высших мирах. И он говорит там: «Корень усилий, ощущаемых человеком в этом мире, происходит от корня масаха в кли Малхут». Это означает, что кли, имеющееся у творений, называется «желанием получать наслаждение», которое сотворил Святой, благословен Он, поскольку Его желание — творить добро Своим созданиям. Поэтому Он сотворил в творениях желание получать наслаждение, и оно называется «Малхут» в высших сфирот.

А затем, как мы учим, произошло сокращение, суть которого в том, что [кли] не желает быть получающим, стремясь к подобию формы с Творцом. Поэтому в святости установилось правило: ничего не принимают, если не могут направить намерение ради отдачи.

В этом и заключается суть исправления масаха. Поскольку речь идет о высших светах, нежелание принимать свет называется «масахом». Подобно тому как человек, когда солнечный свет слишком ярко светит в дом и он не хочет впускать его, вешает занавеску или штору, чтобы солнце не светило внутрь дома.

Поэтому, когда мы говорим о высших светах, и Малхут, хотя и обладала огромным желанием и стремлением принять свет наслаждения, всё же отказалась от наслаждения, не желая принимать его из стремления к подобию формы, — это и называется «усилием». То есть она совершает действие вопреки своему желанию, удерживая себя от получения наслаждения.

Точно так же и в материальном мире: когда человек вынужден отказаться от какого-либо удовольствия, это называется «усилием». Например, человек наслаждается покоем, но по какой-то причине и необходимости поступается своим покоем и идет что-то делать — это и называется «усилием».

И точно так же он показывает нам, где берет начало в высших мирах материальная ветвь получения награды. Он раскрывает нам, что корень награды происходит от отраженного света — то есть желания отдавать, рождающегося от ударного соединения (зивуг де-акаа) между высшим светом и масахом с авиютом (см. ТЭС, часть 4, стр. 258, пункт 8), где сказано: «Облекающий отраженный свет рождается как следствие двух сил». Ведь суть ударного соединения в духовном такова: когда две вещи противоположны друг другу, это расценивается как соударение. Смысл его в том, что, с одной стороны, [кли] страстно желает этого предмета, видя, что получит от него огромное наслаждение, а с другой стороны — преодолевает себя и не принимает его, стремясь к подобию формы. То есть здесь налицо два стремления:

1. Стремление получить наслаждение;

2. С другой же стороны — стремление к подобию формы.

И от этих двух [сил] рождается нечто новое, именуемое «облекающим отраженным светом», с помощью силы которого [кли] может затем принять высшее изобилие (шефа), поскольку этот отраженный свет служит сосудом (кли), пригодным для принятия изобилия. То есть благодаря этому кли у него есть две вещи:

1. Он получает наслаждение, заключенное в высшем изобилии, которое исходит из замысла творения — творить добро Своим созданиям;

2. Вместе с тем он пребывает в подобии формы — во второй стадии (бхина бэт), которая есть у него во время принятия изобилия.

Из всего сказанного мы видим, что вся награда — это исключительно отраженный свет, то есть сила отдачи, которую нижний получает от высшего и которая называется «отраженным светом», что означает то, что нижний отдает высшему. То есть изобилие, исходящее от Творца, называется «прямым светом», как сказано: «Б-г сотворил человека прямым» (Коэлет 7:29). То есть, как мы учим, замысел творения состоял в том, чтобы творить добро Своим созданиям, — чтобы нижние получали изобилие, и это называется «прямым».

Но принимающие изобилие стремятся к подобию формы. Поэтому у нас есть исправление, именуемое «отраженным светом»: принимающий изобилие принимает его не ради собственного наслаждения, а ради того, чтобы отдавать высшему. Смысл этого в том, что точно так же, как высший хочет, чтобы получающий наслаждался, так и получающий изобилие своим намерением возвращает наслаждение Дающему — чтобы высший наслаждался исполнением Своего замысла. Выходит, главная награда — это отраженный свет, то есть сила отдачи, которую нижний получает от высшего.

И всё же нужно понять: почему мы говорим, что кли, именуемое «силой отдачи», — это и есть вся награда? Ведь «награда» означает нечто получаемое: как говорят люди, «я работаю, чтобы получить награду». И как говорят, что цель творения — творить добро Своим созданиям, то есть чтобы они получили награду. Здесь же мы говорим, что награда называется «силой даяния». Мы же привыкли понимать, что наградой должно быть постижение Б-жественного, тайн Торы и тому подобного! Но что же говорит он? Награда заключается в том, что мы обретаем силу даяния, то есть силу отдачи. И еще он говорит нам, что это берет начало в высшем корне, именуемом «отраженным светом».

Известно правило: «Больше, чем теленок хочет сосать, корова хочет кормить» (Псахим 112а). Если так, выходит, что Творец желает давать творениям больше, чем сами творения желают получать. Что же тогда задерживает [наполнение]? Нужно вспомнить о происшедшем сокращении, цель которого — дать творениям возможность достичь подобия формы. Это исправление, призванное устранить «хлеб стыда» (нахама де-кисуфа), и берет оно начало в нашем корне. Поскольку суть Творца — отдавать, а вовсе не получать, упаси Б-г, ведь у Него нет недостатка, который требовал бы восполнения получением, — постольку, согласно правилу нашей природы, по которому всякая ветвь стремится уподобиться своему корню, нижний, совершая действие, отсутствующее в его корне, испытывает неловкость.

Отсюда следует, что ради изобилия, представляющего собой свет и наслаждение, человеку не нужно совершать никаких действий, чтобы получить его, как сказано выше, — ведь больше, чем творение желает получать, Творец желает давать ему. Всё дело лишь в том, как говорилось выше, что у творения нет кли, в котором оно могло бы наслаждаться даруемыми ему наслаждениями, по причине стыда. Выходит, вся наша награда — то, чего нам недостает, — это кли, называемое «силой отдачи», ведь нам недостает только келим, а вовсе не светов. И потому главная награда — это сила отдачи.

Однако чтобы обрести это кли, называемое «желанием отдавать», тоже необходимо желание: мы должны почувствовать, что нам не хватает этого кли. Поэтому сначала нужно заниматься Торой и заповедями не ради отдачи (ше-ло лишма). В этом и заключается наш труд: мы видим, что всё совершаемое нами делается исключительно ради собственной выгоды и в этом нет ни малейшего намерения отдавать.

И тогда мы видим, что нам не хватает силы отдачи, и просим награду за свой труд: чтобы Творец даровал нам эту награду — желание отдавать. А когда мы обретем эту силу, мы сможем принять благо и наслаждение, которые уже приготовлены и ради получения которых нам не нужно прикладывать никакого труда, ведь их дает Творец. Всё же восхождение человека со ступени на ступень заключается лишь в том, чтобы каждый раз приобретать новую силу отдачи, — и большего не требуется.