В чем преимущество работы перед наградой

Раши поясняет стих «И явился ему Г-сподь…» (Берешит 18:1): «[Сидел у] входа в шатер, чтобы видеть, нет ли прохожих, и пригласить их в свой дом. "В самый знойный [час] дня" — Святой, благословен Он, вынул солнце из оболочки, чтобы не утруждать его гостями. А увидев, что тот огорчается из-за того, что гости не приходят, привел к нему ангелов в образе людей».

И здесь нужно понять:

1. Почему сказано: «А увидев, что тот огорчается из-за того, что гости не приходят, привел к нему ангелов в образе людей»? Разве Творец не знал заранее, что Авраам огорчится из-за отсутствия гостей? Если так, зачем Он вынул солнце из оболочки?

2. Разве не было у Творца иного способа послать ему гостей, кроме как через обман — то есть ввести его в заблуждение, чтобы он принял их за людей? Ведь был же простой способ: вернуть солнце обратно в оболочку, и тогда люди сами смогли бы прийти к нему в качестве гостей.

Мудрецы сказали (в мидраше), что Авраам говорил: «Пока я не был обрезан, ко мне приходили прохожие. Неужели теперь, когда я обрезан, они не придут ко мне?» Сказал ему Творец: «Пока ты не был обрезан, к тебе приходили необрезанные. А теперь Я и Моя свита приходим к тебе».

И это тоже трудно понять:

1. В чем заключается ответ на вопрос [Авраама]: «Почему сейчас не приходят гости?» На это Творец сказал ему: «Прежде к тебе приходили необрезанные, а теперь — Я и Моя свита». Но на вопрос, почему не приходят гости, Он так и не ответил!

2. В чем вообще состоял вопрос? Почему не приходят — это ведь понятно: из-за полуденного зноя гости просто не могут прийти.

3. И вообще, что это за ответ, который дал ему Творец: будто бы теперь ты находишься в более высоком и важном состоянии, чем прежде, когда приходили необрезанные? Ведь сказали мудрецы: «Гостеприимство больше встречи лика Шхины». А согласно этому довод Авраама совершенно справедлив: Авраам понимал, что после обрезания он наверняка должен подняться на более высокую ступень, но видит, что это не так, а напротив, он опустился на ступень ниже и потерял великое дело — гостеприимство.

Однако и это само по себе нужно понять: почему гостеприимство больше встречи лика Шхины?

Ведь сказали мудрецы (Шавуот 35б), и вот их слова: «Ибо сказал рав Йегуда со слов Рава: гостеприимство больше встречи лика Шхины». А слово «больше» означает, что оно важнее.

Мы видим в действительности этого мира: то, что ценно и возвышенно, встречается лишь у избранных единиц, а не у большинства людей, — это лишь малая горстка. А то, что ниже по достоинству, встречается у людей гораздо чаще. И по этому правилу в мире должно было бы быть много людей, удостоившихся встречи лика Шхины, и лишь меньшинство — тех, кто удостоился [заповеди] гостеприимства.

Однако в действительности мы видим обратное: в мире гораздо больше тех, кто исполняет [заповедь] гостеприимства, чем людей, удостоившихся встретить лик Шхины. Доходит до того, что мы даже не можем узнать, сколько же в мире людей, удостоившихся встречи лика Шхины. Более того: мы обязаны верить, что в мире вообще есть те, кто удостоился встречи лика Шхины, хотя мы и не знаем, кто они. Мудрецы сказали: «Нет поколения, в котором не было бы тридцати шести праведников» (Сукка 45б). Но кто знает их в лицо?

Нам остается лишь верить, что они есть в мире. И о них сказали, что гостеприимство важнее встречи лика Шхины! А по логике должно было быть наоборот — так же, как в обычной жизни, где столь возвышенную вещь найти гораздо труднее, чем не столь важные вещи.

Точно так же следует понять и сказанное мудрецами (Брахот 8а): «Тот, кто живет плодами своего труда, больше того, в ком есть страх Небес». Смысл этих слов [на первый взгляд таков]: тот, кто живет трудом своих рук, не имеет страха Небес. А если имелось в виду, что у живущего трудом своих рук есть и страх Небес, то в чем же тут новизна? Ведь тот, у кого есть страх Небес и вдобавок к нему еще одно достоинство — он живет трудом своих рук, само собой разумеется, выше! Приходится сказать: имеется в виду, что человек обладает лишь одним этим свойством — только трудом рук, — и тем не менее он важнее того, у кого есть страх Небес. И это тоже нужно понять, ведь это противоречит действительности.

Ведь в действительности мы видим, что людей, живущих плодами своего труда, очень много. Но мы не видим, чтобы у многих был страх Небес. А если бы те, кто живет плодами своих рук, были важнее тех, у кого есть страх Небес, то людей со страхом Небес должно было бы быть много, а живущие трудом своих рук составляли бы лишь малую долю от всех.

И чтобы понять сказанное, разберем это с точки зрения духовной работы — пути, который приводит человека в чертог Царя и называется путем Торы. Это относится именно к тем, кто служит Творцу, а не к обывательскому взгляду, как мы говорили об этом в предыдущих статьях.

Однако нужно понять, что это за работа, данная человеку, ради которой он должен трудиться, как сказали мудрецы (Мегила 6б): «"Трудился и не нашел" — не верь; "не трудился и нашел" — не верь; "трудился и нашел" — верь». Но нужно понять: зачем нужны эти усилия?

И здесь следует вернуться к тому, о чем мы говорили в предыдущих статьях. Известно, что замыслом творения было желание Творца насладить Свои творения — ради этого Он и сотворил мир. Как сказали [мудрецы] (Берешит Рабба 8:5) о сотворении человека, вот их слова: ангелы сказали перед Ним, благословен Он: «Что есть человек, что Ты помнишь о нем, и сын человеческий, что Ты вспоминаешь его?» (Теилим 8:5), зачем Тебе эта обуза? Сказал им Творец: «Если так, к чему «овцы и волы» (Теилим 8:8)?

С чем это можно сравнить? С царем, у которого была башня, наполненная всяким добром, но не было гостей. Какая же радость царю от того, что он ее наполнил? Тотчас они воскликнули перед Ним: «Г-сподь, Владыка наш! Как величественно Имя Твое по всей земле!» (Теилим 8:10) — делай то, что Тебе угодно!»

Но если так, почему же творения не получают то благо и наслаждение, которое Он хотел им дать? И известный ответ гласит: чтобы не было «хлеба стыда» (нахама де-хисуфа), Он дал нам Тору и заповеди, благодаря соблюдению которых мы сможем получать благо и наслаждение и не чувствовать стыда.

Но тогда возникает трудность. Ведь есть ясная мишна (Авот 1:3), и вот ее слова: «Он говаривал: не будьте как рабы, служащие господину ради получения награды, но будьте как рабы, служащие господину не ради получения награды». Как же тогда разрешается работать и прилагать усилия в Торе и заповедях ради того, чтобы получить вознаграждение за свой труд, — ведь [получается, что] только так возникнет возможность принять благо и наслаждение без всякого стыда?

И согласно объяснению в «Предисловии к "Талмуду десяти сфирот"», дело в том, что в нас заложено желание получать наслаждения, называемое себялюбием, и нам совершенно чуждо понятие любви к ближнему. Когда нам говорят, что нужно сделать что-то на благо ближнего, наше тело тут же спрашивает: «Что нам будет с того, если мы станем трудиться ради других?» И поэтому, когда нам говорят соблюдать Тору и заповеди, наше тело спрашивает: «Что это за служение у вас?» (Шмот 12:26) — то есть какую выгоду мы извлечем из этого, ради чего мы должны трудиться в Торе и заповедях? Поэтому человеку говорят: благодаря этому тебе будет хорошо в этом мире, и ты удостоишься будущего мира. То есть без награды работать невозможно. Выходит, что большинство людей обучают соблюдать Тору и заповеди ради получения награды, иначе никто не захочет заниматься Торой и заповедями.

И Рамбам («Мишне Тора», «Законы раскаяния», гл. 10, галаха 5) пишет: «И сказали мудрецы: пусть всегда человек занимается Торой, даже не ради нее самой (ше-ло лишма), ведь от [занятий] не ради нее приходят к [занятиям] ради нее самой (лишма). Поэтому, когда учат малых, женщин и простой народ, их учат служить лишь из страха и ради получения награды, пока не умножится их знание и не умудрятся они великой мудростью; тогда им открывают эту тайну понемногу и приучают их к этому мягко».

Из слов Рамбама ясно видно, что есть различие между большинством и отдельными людьми. А именно: лишь единицам можно открыть путь Творца — тот самый путь, ведущий в чертог Творца. Это значит, что на этом пути можно прийти к слиянию (двекут) с Творцом, как написано: «и прилепиться к Нему» (Дварим 11:22), то есть достичь подобия формы, о котором сказали мудрецы: «Как Он милосерден, так и ты будь милосерден» (Шаббат 133б).

И в этом различие между взглядом Торы и мнением хозяев-обывателей. Взгляд обывателя состоит в том, что при любом действии он заранее знает: он должен получить прибыль и забрать весь доход в свое владение — то есть он чувствует себя независимым хозяином, полноправно распоряжающимся своим достоянием.

Взгляд же Торы заключается в том, что у человека нет никакого отдельного, собственного владения. И об этом сказали мудрецы (Брахот 63б), вот их слова: «Ибо сказал Рэйш Лакиш: откуда известно, что слова Торы сохраняются лишь в том, кто умерщвляет себя ради нее? Как сказано: «Вот учение: если человек умрет в шатре…» (Бемидбар 19:14)».

Однако нужно понять это высказывание мудрецов: «Тора сохраняется лишь в том, кто умерщвляет себя ради нее».

1. Зачем нужна эта смерть? Почему человек должен умерщвлять себя, чтобы Тора удержалась в его руках?

2. Какова мера требуемой смерти? Нельзя ведь сказать, что речь идет о настоящей физической смерти, ведь написано: «Ибо они — жизнь наша и долгота дней наших…» (из вечерней молитвы). А это прямо противоположно смерти!

3. И нельзя сказать, будто под «смертью» имеется в виду необходимость отдавать много времени изучению Торы и постижению ее смысла. Мы ведь видим, что даже те, кто хочет вложить свои силы исключительно в светские науки, а вовсе не в святость, желая получить докторскую степень в какой-либо области знания, тоже сидят день и ночь над учебой. И мы видим также, что получившие докторскую степень все равно продолжают учиться, стремясь стать профессорами. А те, кто уже получил звание профессора, не прекращают учебы, отдавая все свои силы и энергию исследованиям, чтобы стать учеными с мировым именем, — и тем не менее о них не говорят, будто знание не удержится в них, если они не дойдут до состояния «смерти», как сказали мудрецы о Торе: «Тора не сохраняется…». Выходит, для светских наук подобных условий нет. Что же тогда значит: «Тора сохраняется лишь в том, кто умерщвляет себя ради нее»? Что это за смерть?

4. И кроме того, нужно понять слова мудрецов: «Тора не сохраняется». Что означает это сохранение? Если мы истолкуем «сохранение» так, что человек будет знать и помнить выученное — мол, это и называется сохранением Торы, ради чего человек обязан умерщвлять себя, — то получается: если человек родился одаренным, с острым умом, и уподоблен «оштукатуренному колодцу, не теряющему ни капли» (Авот 2:8), так что все им изученное прочно остается в памяти, то возникает вопрос: зачем же ему умерщвлять себя, чтобы Тора сохранилась в нем?

И чтобы понять это, вернемся к тому, с чего мы начали объяснение цели творения — желания Творца насладить Свои творения. И как разъясняется там (в «Предисловии к "Талмуду десяти сфирот"»), все творения зовутся творениями лишь потому, что здесь было сотворено нечто совершенно новое, чего не было до создания миров. А именно — нехватка и тяга к получению наслаждения и удовольствия. Ведь известно: мера наслаждения от удовольствия зависит от силы желания и тяги к нему. Только в этой мере человек и может наслаждаться. Подобно тому, кто не голоден, — он не может насладиться поданной ему трапезой.

Однако здесь желание получать наслаждение, заложенное в творениях, вызвало разобщение и различие формы между Творцом и творениями. Ведь известно, что в духовном различие формы разделяет целое на два. И в той мере, в какой существует различие, они отдаляются друг от друга. Из-за этого творения отделились от Творца и превратились в два самостоятельных владения: человек заявляет, что он тоже хозяин, а не гость, и что у него есть собственное независимое владение.

Но следует знать, что это желание получать и есть то зло, что существует в мире, как объясняется там (в «Предисловии к "Талмуду десяти сфирот"»). То есть все кражи, убийства и войны в мире, а также все дурные качества — гнев, гордыня и тому подобное — происходят от этого желания получать, которое изо всех сил стремится насытить любовь к себе всеми возможными способами. И как только человек видит, в чем он может получить удовольствие, он тут же готов это удовольствие вобрать в себя.

Даже лень, когда человек не делает вообще ничего, происходит от той же любви к себе: он предпочитает сейчас бездействовать, потому что ощущает, как тело стремится получить наслаждение от покоя. И ради этого он отказывается от прочих удовольствий, поскольку в данный момент видит и считает, что от покоя получит больше наслаждения, чем от всего остального. То есть ленивцем называют того, кто испытывает чрезмерное наслаждение от покоя. Но все это входит в рамки себялюбия — того самого зла, от которого страдает весь мир.

И чтобы исправить это зло, именуемое дурным побуждением (ецер а-ра), которое порождает в нас разобщение, из-за чего мы не способны принять то благо и наслаждение, которое Творец желает нам дать, мы должны выйти из себялюбия и аннулировать собственное владение. Все наше желание должно быть направлено на то, чтобы доставить радость Творцу, и это называется «аннулированием собственного владения»: мы больше не заботимся о собственном наслаждении и покое, но все наше стремление обращено исключительно на пользу Творцу, а не ради собственной выгоды.

Тогда человек приходит к ощущению: чем же он вообще может доставить наслаждение Творцу? Что человек может назвать таким, от чего Творец испытает радость, если в доме Царя нет ни в чем недостатка? И человек находит лишь одно, о чем можно сказать, что это доставит радость Творцу: ведь целью творения было насладить Свои творения. И поэтому человек идет и ищет, как обрести наслаждения, чтобы доставить радость Творцу!

И тем, что он хочет доставить радость Творцу, раскрывается нечто новое: он действительно получает наслаждение, ведь иначе это было бы ложью. То есть он дает Творцу возможность осуществить Его желание — в том, чтобы творения наслаждались. А если бы он не наслаждался, но говорил, будто наслаждается, то получилось бы, что он лжет Творцу. Нет, он действительно испытывает наслаждение и удовольствие!

Вся разница состоит лишь в намерении (кавана): то наслаждение, которое он получает, принимается им только потому, что этого желает Творец. Сам же по себе человек, хотя и имеет желание и тягу к удовольствиям, все же преодолевает свое желание, идет наперекор ему и не хочет получать ради себя. И это называется «получающим ради отдачи».

И здесь мы видим: хотя по внешнему действию оба равны — то есть оба наслаждаются, — тем не менее между ними есть различие в намерении. Тот, кто принимает наслаждение из себялюбия, следует совету дурного побуждения. А тот, кто со стороны любви к себе отказывается от удовольствия и наслаждается исключительно ради исполнения повеления Творца, желающего творить добро, и ради этого принимает наслаждение, — такой человек следует совету доброго побуждения (ецер а-тов).

Нечто подобное мы находим и в словах мудрецов (Назир 23а), вот их слова: «Сказал Рабба бар Бар Хана со слов рабби Йоханана: что означают слова: «Ведь прямы пути Г-спода, и праведники пойдут по ним, а грешники споткнутся на них» (Ошеа 14:10)? Это подобно двум людям, которые зажарили своих пасхальных агнцев: один съел его во имя заповеди, а другой — ради насыщения (чревоугодия). О том, кто съел во имя заповеди, сказано: «и праведники пойдут по ним»; а о том, кто съел ради чревоугодия, сказано: «а грешники споткнутся на них». Сказал ему Рэйш Лакиш: неужели ты назовешь его грешником? Пусть он и не исполнил заповедь наилучшим образом, но пасхальную жертву он все-таки совершил!»

Отсюда следует, что различие заключено именно в намерении, хотя по самому действию они равны. И хотя Рэйш Лакиш говорит, что такого человека нельзя называть нечестивцем, поскольку в любом случае он совершил заповедь, пусть и не наилучшим образом, — это можно объяснить тем, что именно о заповеди говорят: действие все же считается заповедью, пусть и не отборной. И это по той причине, о которой сказали мудрецы (Назир 23б): «И сказал рав Йегуда со слов Рава: пусть всегда человек занимается Торой и заповедями, даже не ради них самих (ше-ло лишма), ведь от [занятий] не ради них приходят к [занятиям] ради них самих (лишма)».

Однако в дозволенном (в будничных делах, не предписанных заповедью) безусловно есть огромная разница: принимает ли человек удовольствие ради исполнения повеления Творца, желающего творить благо Своим творениям, — так что в ином случае, ради любви к себе, он отказался бы от этого удовольствия. Отсюда видно, что главное — это намерение. Лишь в отношении предписанной заповеди говорят: даже если у человека нет должного намерения, действие все равно называется заповедью. (И это согласуется со сказанным выше: большинство людей обучают соблюдать Тору и заповеди не ради них самих, как говорит Рамбам).

Исходя из сказанного, нам следует объяснить, почему человек должен умерщвлять себя. Мы спрашивали: что означает эта смерть? Теперь мы понимаем, что смысл смерти — это аннулирование собственного владения (своей власти). Человек признает, что в мире нет никакой иной власти и никакого иного владения, кроме владения Святого, благословен Он. И это называется владением Единого (рашут а-яхид). И в этом смысл наших слов: «Слушай, Исраэль: Г-сподь — Б-г наш, Г-сподь один!» (Дварим 6:4) — что в мире есть лишь одно-единственное владение, и человек полностью аннулирует свою любовь к себе.

И этим можно объяснить слова АРИ, благословенна его память, о том, что во время чтения «Шма, Исраэль» человек должен принять на себя самопожертвование (месирут нефеш): смысл здесь именно таков — аннулирование любви к себе. И лишь затем можно произнести: «И люби Г-спода, Б-га твоего, всем сердцем твоим, и всей душой твоей, и всем существом твоим» (Дварим 6:5), поскольку собственное бытие человека больше не существует ради самого себя, ведь все его мысли обращены лишь к Небесам. И это называется: «умерщвляет себя ради нее».

И из сказанного мы поймем, почему Тора сохраняется лишь в том, кто умерщвляет себя ради нее. Мы спрашивали: что означает сохранение Торы, без умерщвления себя ради которой Тора не может сохраниться? И следует объяснить, что слово «сохраняется» относится ко всему тому, что Тора нам обещала, — как написано: «Ибо они — жизнь наша и долгота дней наших…», а также: «Они вожделеннее золота и множества чистейшего золота, слаще меда и капель сотов» (Теилим 19:11), и многому другому, обещанному нам Торой.

Все это, как сказано выше, включено в цель творения, именуемую «Его желанием насладить Свои творения». Но все это не может прийти к творениям по названной выше причине: из-за различия формы с Творцом, чье свойство — отдавать, тогда как творения желают получать в собственное владение, что и называется духовным разобщением. И отсюда же возникает для нас стыд («хлеб стыда»).

А до этого неизбежно должно существовать сокрытие: высшее изобилие (шефа), заключенное в замысле творения, не может светить. Причина в том, чтобы дать место свободному выбору. Отсюда и происходит сокрытие лика, которое мы наблюдаем в мире. Об этом и сказал царь Давид, мир ему: «Вот эти нечестивцы благоденствуют в мире сем, умножают богатство» (Теилим 73:12).

Однако когда человек уже достиг уровня «умерщвляет себя ради нее» — то есть умерщвляет свою самость, любовь к себе, и у него нет никакой заботы о себе, но все его помыслы обращены лишь к тому, чтобы умножить славу Небес в мире, как сказано: «Да возвеличится и освятится великое Имя Его…», стремясь доставить радость Творцу, что называется: «и прилепиться к Нему», «как Он милосерден, так и ты будь милосерден», — тогда он может удостоиться всего того, что обещала нам Тора: все это сбывается для него.

И благодаря этому мы можем понять изречение мудрецов: «Тора сохраняется лишь в том, кто умерщвляет себя ради нее». Выходит, смысл слов «Тора не сохраняется» таков: обещанное нам [Торой] сбывается не иначе как после того, как человек умертвит ради нее свою самость.

Теперь разъясним то, о чем мы спрашивали по поводу слов мудрецов: «Трудился и не нашел…». Мы спрашивали: зачем нужны эти усилия? Но здесь есть известный вопрос: находка ведь всегда приходит без подготовки! То есть человеку случайно выпадает что-то найти, безо всякой подготовки. Но здесь, в отношении Торы, перед находкой ставится условие: нужны огромные усилия, чтобы обрести эту находку! И по этой логике следовало бы сказать: «Трудился и приобрел».

И мой господин, отец и учитель, благословенна память праведника, объяснял: смысл в том, что если человек сначала прилагает усилия в Торе, он удостаивается обрести милость в глазах Творца, и тогда Творец дает ему Тору в подарок. И в этом смысл слов: «Трудился и нашел».

И из сказанного выше мы поймем, почему Творец, благословен Он, не хочет давать Тору в дар прежде, чем человек приложит усилия. И точно так же — в чем заключаются эти усилия? Ответ, как сказано выше (в «Предисловии к \"Талмуду десяти сфирот\"»): поскольку человек сотворен с желанием получать ради себя, из-за этого он становится отделенным от Творца. А чтобы быть слитым с Творцом, необходимо подобие формы: «как Он милосерден, так и ты будь милосерден». Иначе, если он получит истинное наслаждение от Торы, он станет еще более далеким от Творца.

Поэтому, когда человек хочет войти в состояние, где «все дела твои будут во имя Небес» (Авот 2:12), желание получать в теле противится этому. И это истинный труд, возложенный на творения, ведь они должны идти против природы, с которой родились. Выходит, что труд — это необходимость идти против собственной природы. А для чего нужен этот труд? Чтобы достичь свойства «и прилепиться к Нему», чтобы осталось лишь одно владение, как сказано выше.

И отсюда следует, что необходимо различать большинство и единиц. А именно: большинство обучают и воспитывают служить не ради отдачи (ше-ло лишма), то есть ради получения награды. И они зовутся: «как рабы, служащие господину ради получения награды».

Единицам же говорят: «Будьте как рабы, служащие господину не ради получения награды, и да будет страх Небес на вас» (Авот 1:3). И святой Зоар поясняет («Предисловие к Книге Зоар», лист 185, и в комментарии «Сулам», пункт 191), вот его слова: «Страх, являющийся главным (йира де-иу икара), состоит в том, чтобы человек трепетал перед своим Господином, потому что Он велик и властвует надо всем». Это учит нас тому, что в страхе перед Творцом есть три вида, и лишь один из них считается истинным страхом:

1. Человек боится Творца, благословен Он, и соблюдает Его заповеди ради того, чтобы жили его дети и чтобы самому уберечься от телесного наказания или денежного ущерба. То есть это страх перед наказаниями в этом мире.

2. Человек боится также наказаний в гехинноме. И оба этих вида не являются истинным страхом, так как человек пребывает в страхе не ради заповеди Творца, а ради собственной пользы. И получается, что его собственная выгода — это корень, а страх — лишь ветвь, порожденная заботой о себе.

3. «Но истинный, главный страх» заключается в том, чтобы трепетать перед Творцом, благословен Он, потому что Он велик, потому что Он — Корень всего.

Отсюда следует: главные усилия выпадают на долю тех людей, которые хотят идти путем немногих. А это и есть взгляд Торы, смысл которого — упразднение «общественного владения» (рашут а-рабим, власти многих), ведь они хотят, чтобы осталось лишь одно владение, как сказано выше. Большинство же уповает на награду, как сказано выше в словах святого Зоара: «как на награду в этом мире, так и на награду в будущем мире».

Тогда как единицы аннулируют свое владение, и вся их забота — о том, как доставить радость Творцу, благословен Он, а все их устремление направлено на работу и труд, а вовсе не на награду, ведь они желают служить Господину «не ради получения награды». Выходит, что в их глазах не имеют значения ни этот мир, ни будущий мир, а все их стремление — исключительно к самой работе.

И когда они стремятся к работе, они уверены в себе: они не обманывают себя в том, что служат во имя Небес. В то время как тот, кто смотрит на награду, даже если и говорит, будто его намерение — во имя Небес, тем не менее кто знает, так ли это на самом деле? Поэтому самое драгоценное для них — то, что у них есть возможность трудиться вовсе без получения какого бы то ни было вознаграждения.

И на основании сказанного мы сможем понять слова мудрецов, приведенные в мидраше: «Сказал Авраам: "Пока я не был обрезан, ко мне приходили прохожие. Неужели теперь, когда я обрезан, они не придут ко мне?" Сказал ему Творец, благословен Он: "Пока ты не был обрезан, к тебе приходили необрезанные. А теперь Я и Моя свита приходим к тебе"».

И мы спросили: каков же ответ на его вопрос, почему он не может исполнить заповедь приема гостей? Ответ [гласит], что теперь у него более высокая ступень — встреча Шхины. Об этом Он и сказал ему: «Теперь Я и Моя свита приходим к тебе». Но ведь прежде у него была более высокая ступень — прием гостей, а «прием гостей выше встречи Шхины». В чем же тогда заключается ответ Святого, благословен Он?

Однако и это нужно понять. Ведь это противоречит здравому смыслу: в заведенном порядке мира люди считают великой удачей, если к ним приходит важный человек. И по мере важности этого человека оценивается подготовка к его встрече. Например, если к кому-то должен прийти самый уважаемый человек в городе, или величайший человек в стране, или величайший в мире.

Здесь же мы говорим о том, что [человек] удостоился встречи Шхины, а важность этого невозможно даже оценить. Невозможно даже знать, что это такое — встреча Шхины: как приводится во всех книгах, человек не способен постичь это, если только сам этого не удостоился. А кто удостаивается такого? Разумеется, величайшие праведники поколения. Но даже того, кто эти праведники, мы тоже не постигаем — мы лишь верим, что такие люди есть. И вот об этом сказано, что прием гостей выше! И конечно, на уровне простого смысла на это есть ответы.

Мы же объясним это в русле духовной работы. Дело в том, что есть труд в Торе и есть знание Торы. Труд в Торе необходим потому, что человек хочет служить Творцу не ради вознаграждения, и поэтому он смотрит только на сами усилия. Если же он станет думать о знании Торы, то покажется, будто он ожидает награды. Ведь мы должны верить, что нет награды более важной, чем знание Торы, как написано в святом Зоаре: «Вся Тора целиком — это Имена Святого, благословен Он». А совершенным человеком называют того, кто уже удостоился ступени: «Тора, Святой, благословен Он, и Исраэль — одно». Если так, то встреча Шхины, безусловно, очень важна, ведь цель как раз и состоит в том, чтобы человек достиг этой ступени.

Но чтобы прийти к встрече Шхины, сначала должна быть подготовка, делающая человека способным к этому. На языке мудрецов это называется: «Как Он милосерден, так и ты будь милосерден». Так они истолковали стих: «…и прилепиться к Нему» (Дварим 11:22) — «прилепись к Его свойствам». Смысл этого, как объясняется в книге «Дарование Торы», заключается в том, что лишь благодаря работе в любви к ближнему человек может прийти к слиянию с Творцом. У этого есть много названий: пребывание Шхины, постижение Торы, встреча Шхины и тому подобные.

Главная же часть подготовки, называемой трудом, состоит в том, что человек должен подготовить себя к отмене своей власти — то есть своей сущности, как сказано выше. И это можно назвать приемом гостей: он отменяет обывательский взгляд хозяина и стремится к взгляду Торы, что называется отменой собственной власти. И тогда он сам становится гостем у Творца, Хозяина всего мира.

А поскольку в этом бывают подъемы и падения — ведь тело часто внушает человеку, будто он и сам хозяин, то есть вправе делать все, что хочет, и не подчинен Хозяину, Творцу, а потому стремится делать все, что вздумается, — но затем человек преодолевает эти мысли и желания тела и принимает на себя, что он лишь гость, а Святой, благословен Он, — Хозяин, и у человека нет никакой собственной власти, он лишь временный гость в этом мире.

И эти подъемы и падения повторяются вновь и вновь. Получается, что человек время от времени вводит гостей в свое тело, то есть постоянно идет с мыслями о том, что он гость. Это и можно назвать «приемом гостей»: каждый раз он вводит внутрь своего тела мысли гостя. Но это требует огромного труда, потому что идет против природы тела.

Затем он удостаивается награды, называемой встречей Шхины. И чтобы человек не обманывал себя, будто он не беспокоится о награде, то есть [не служит] ради вознаграждения, но действительно хочет служить не ради награды, — величие человека проявляется тогда, когда он говорит: «Прием гостей выше встречи Шхины». Тогда в человеке утверждается и закрепляется ясное понимание: он смотрит не на награду, а на труд и работу — на то, что у него есть возможность послужить Святому, благословен Он, и в этом все его желание.

Это можно понять на примере двух людей, которые были близкими друзьями и любили друг друга всей душой. Однажды случилось так, что одному из них срочно понадобились пять тысяч долларов. Он сказал своему другу: «Мне сейчас нужна от тебя большая услуга — одолжи мне эту сумму. Я знаю, что у тебя на руках таких денег нет, но знаю и то, что у тебя есть знакомые и друзья, и ты мог бы занять у двадцати человек по двести пятьдесят долларов с каждого. Тогда у тебя наберется нужная мне сумма, а через две недели я, с Б-жьей помощью, все тебе верну».

Тот человек не знает, как поступить: ему нужно идти к двадцати людям и одалживать у них деньги с условием вернуть через две недели. «А вдруг у него не будет денег, чтобы расплатиться вовремя, как он обещал мне? Что же мне тогда делать? Как я смогу смотреть им в лицо, если не сдержу слова, которое дал?»

Однако затем он думает иначе: «Поскольку он мой друг и любит меня, то наверняка не стал бы огорчать меня, если бы не знал на все сто процентов, что сможет расплатиться вовремя». Затем ему приходит другая мысль: «Верно, он не стал бы просить в долг, если бы не был на сто процентов уверен, что у него будут деньги для возврата. Но ведь возможно, что он ошибся в расчетах: быть может, те источники, откуда он рассчитывал получить эту сумму, подвели его, и расчет оказался не столь точным? Что же будет, если он не вернет долг вовремя?» Потом приходит еще одна мысль: «Но ведь как я люблю его, так и он любит меня, а значит, он наверняка не раз все взвесил, прежде чем попросить меня о займе». И эти мысли крутятся в голове снова и снова.

И в конце концов он принимает решение выше знания: «Хотя разум и повергает меня в сомнения, соблюдет ли он срок выплаты, но я иду с верой выше знания и говорю себе: поскольку между нами есть любовь к товарищу, я хочу сделать добро другу, ведь благодаря этому смогу проявить любовь, которую к нему питаю».

Однако когда он принес ему пять тысяч долларов, тот достал из кармана два чека, которые должен был получить от государства: один со сроком через неделю, а второй — через две недели. В таком положении человек оказывается перед дилеммой:

1) Он говорит другу: «Почему ты не показал мне эти два чека, когда просил в долг? Ты показываешь их только теперь, когда я уже принес тебе деньги!» Тот спрашивает: «А какая разница?» Тогда он отвечает: «Я две ночи не мог спать, думая, что же я буду делать, если ты не сможешь расплатиться в срок. А сейчас у меня буквально камень с души свалился: теперь я уверен, что смогу остаться честным человеком перед теми двадцатью людьми, у которых взял деньги в долг».

2) Либо он говорит ему: «Зачем ты показал мне эти чеки? Ведь если бы ты мне их сейчас не показал, у меня было бы целых две недели для внутренней работы над любовью к товарищу выше знания. И я обрел бы огромное благо от любви к товарищу, а для меня это великая вещь! А тем, что ты показал мне сейчас эти чеки, ты словно отнял у меня возможность для работы».

С помощью этого примера мы можем понять слова Мидраша о том, что Авраам, удостоившись заключения завета со Святым, благословен Он, как написано: «…и заключил с ним завет» (Нехемья 9:8), удостоился встречи Шхины. Тогда он обрел постоянную веру в Творца, без подъемов и падений, и увидел свою награду за труд. Но он почувствовал, что теперь не в состоянии приложить усилий, и думал, будто вся его работа теперь — ради получения, то есть ради себялюбия. А он стремился к труду, поскольку в нем мог точно знать, что не стремится к вознаграждению, а хочет служить не ради награды. Теперь же, после того как он совершил обрезание, у него не было подъемов и падений и не оставалось места для преодоления в работе.

Поэтому он обратился с претензией к Святому, благословен Он, сказав: «Пока я не был обрезан, ко мне приходили путники (оврим ве-шавим, עוֹבְרִים וְשָׁבִים)». То есть временами я видел, что преступаю слова Торы и не соблюдаю их так, как должно хранить Тору Творца, а затем преодолевал себя. «И возвращающиеся» (шавим, שָׁבִים) означает, что я совершал раскаяние (тшуву). А затем снова «преступающие» (оврим, עוֹבְרִים) — у меня вновь происходило падение со своего уровня. А потом я опять преодолевал себя и возвращался с раскаянием, что и называется «возвращающиеся». И так повторялось снова и снова.

«Получается, я чувствовал, что делаю что-то пред Тобою. Теперь же, когда я обрезан и удостоился заключения завета с Тобой, я ничего не делаю пред Тобою, а ведь я стремлюсь сослужить Тебе службу, о которой мог бы сказать, что она — не ради награды! Но теперь эта возможность от меня скрыта». Выходит, претензия Авраама была справедливой.

Однако Святой, благословен Он, ответил ему: «Пока ты не совершил обрезания, к тебе приходили необрезанные». То есть в конечном счете ты и сам пребывал в свойстве необрезанных: пусть даже ты и получал некий подъем в работе, но все же оставался необрезанным. Теперь же ты удостоился встречи Шхины — об этом и сказал ему Святой, благословен Он: «Теперь Я и Моя свита приходим к тебе». Так на что же ты ропщешь на Меня?

Теперь нужно выяснить, в чем же истина — чей довод более истинен? Ответ таков: оба они истинны, как и в упомянутом примере. А именно: тот, кто одолжил, после того как заемщик показал ему два чека на пять тысяч долларов, понимает, что это было сделано из желания избавить товарища от огорчения — вдруг тот не сможет расплатиться в срок.

А тот ропщет на товарища из-за того, что потерял возможность для работы. Ведь если бы друг не показал ему, откуда у него деньги для выплаты, он бы все две недели пребывал в работе над собой: «Я должен держаться любви к товарищам и верить своему другу, что он не раз все взвесил, прежде чем просить меня о чем-то, чтобы это, упаси Б-г, не причинило мне огорчения». Тело же постоянно приводит ему противоположные доводы, желая поселить в сердце ненависть к товарищам, — и отсюда возникают подъемы и падения. «Тогда я радуюсь тому, что работаю над собой. Теперь же, когда ты хотел сделать мне добро, я остался в убытке». Из этого примера мы видим, что правы оба. Это значит, что благодаря тому, что каждый утверждает, будто хочет проявить любовь к другому, эта любовь закрепляется навечно.

Точно так же и здесь: Святой, благословен Он, явил Свою любовь к Аврааму тем, что пришел к нему благодаря заключению завета между ними, как написано: «…и заключил с ним завет» (Нехемья 9:8). И точно так же Авраам в своей претензии к Святому, благословен Он, явил свою любовь к Нему — тем, что хочет служить Ему не ради вознаграждения. Именно поэтому Авраам стремился к труду, называемому приемом гостей, как мы объяснили выше относительно приема гостей.

Теперь же разберем то, о чем мы спрашивали по поводу комментария Раши: «В зной дня: извлек Святой, благословен Он, солнце из его оболочки, чтобы не утруждать его гостями. А увидев, что тот огорчен тем, что гости не приходят, привел к нему ангелов в образе людей». Мы спрашивали: неужели Святой, благословен Он, не знал, что тот будет страдать из-за отсутствия гостей? Если знал, то зачем вывел солнце из оболочки? И еще мы спрашивали: зачем нужно было посылать к нему ангелов в образе людей, ведь это выглядит как обман? Было ведь простое решение: вернуть солнце обратно в оболочку, и тогда люди снова смогли бы прийти к нему!

И нужно понять, что означает «выведение солнца из оболочки» в русле духовной работы. Свет Творца называется днем или «солнцем». «Оболочка» подобна ножнам, в которые вложен меч. Когда хотят сказать, что свет Творца сокрыт, говорят, что солнце сокрыто внутри оболочки и его не ощущают.

Во время работы — то есть до того, как человек вышел из любви к себе, — он вынужден трудиться в состоянии сокрытия. То есть, пусть он еще не чувствует вкуса в Торе или в молитве, ему необходимо прилагать усилия в Торе и молитве. И пусть он не говорит: «Вот когда у меня появится вкус к Торе и молитве, тогда я стану молиться и учиться». Напротив, если человек думает не о себе, а хочет сослужить службу Царю, то какое значение имеет то, какой вкус он ощущает? Он должен сказать: «Сейчас я исполняю заповедь Творца и хочу доставить Ему радость тем, что соблюдаю Его заповеди. И не нужно смотреть на меня — нужно смотреть только на то, от чего Святому, благословен Он, будет больше радости».

Однако когда Святой, благословен Он, видит, что человек уже способен получать все ради отдачи, тогда человек удостаивается раскрытия Лика Святого, благословен Он. Это и называется «выведением солнца из оболочки»: сокрытие Лика Святого, благословен Он, устраняется от него, и на смену приходит раскрытие Лика.

Об этом и сказали мудрецы (Авот, глава 6): «Рабби Меир говорит: всякий, кто занимается Торой бескорыстно (лишма), удостаивается многого… и ему открывают тайны Торы». То есть если он занимается ею бескорыстно — не ради собственной выгоды, но все его намерение при исполнении Торы и заповедей направлено только во имя Небес, — то тем самым он становится способным принять изобилие. Ведь здесь возникает подобие формы, называемое слиянием: подобно тому как Святой, благословен Он, желает отдавать творениям, так и человек желает отдавать Творцу.

Тогда сокрытие само собой устраняется из этого места, ведь все сокрытие существовало ради исправления от «хлеба стыда». Теперь же, когда он достиг ступени, на которой желает отдавать, для стыда больше нет места: ведь все, что он получает сейчас, — не ради собственной выгоды, а потому, что Святой, благословен Он, желает этого. И тем самым он удостаивается встречи Шхины. Это и называется «выведением солнца из оболочки», что означает: Творец вывел высшее изобилие из его прежнего сокрытия.

В свете сказанного отпадает вопрос, почему Святой, благословен Он, вывел солнце из оболочки, если заранее знал, что Авраам огорчится отсутствию гостей, называемых «путниками», то есть подъемами и падениями, как говорилось выше. Ведь солнце было сокрыто в оболочке — то есть сокрытие было создано — исключительно для того, чтобы у человека было место [для труда] и он мог прийти к [служению] во имя Небес.

То есть чтобы человек трудился, даже не видя никакой награды за свой труд, стремясь прийти к Торе бескорыстно (лишма), а не ради вознаграждения. Теперь же, когда Авраам достиг этого, в сокрытии, конечно же, больше нет смысла, и сокрытие само собой устраняется из того места, которое принадлежит Творцу. Как написано: «На всяком месте, где Я упомяну Имя Мое, Я приду к тебе и благословлю тебя» (Шмот 20:21).

И здесь возникает вопрос: [почему сказано] «где Я положу память»? Следовало бы сказать: «где ты упомянешь [Мое имя]», то есть если человек упомянет имя Святого, благословен Он, тогда «Я приду к тебе и благословлю тебя». Что же значит «Я положу память»? Выходит, будто Сам Творец упомянет Свое Имя!

И объяснить это можно так, как сказано выше: если человек отменяет себя ради взгляда Торы, то есть исполняет сказанное: «умерщвляет себя ради нее», что означает отмену собственной власти, и здесь остается лишь единое владение — владение Святого, благословен Он, — тогда Святой, благословен Он, может сказать: «На всяком месте, где Я положу память». Почему «Я могу положить память Своего Имени»? Потому что человек отменил это место ради Святого, благословен Он! Тогда и сбывается: «Я приду к тебе и благословлю тебя». По этой причине [Авраам] и пришел к состоянию, когда Святой, благословен Он, вывел солнце из оболочки, что и есть встреча Шхины.

И потому здесь нет места вопросу: почему Святой, благословен Он, видя его огорчение, не вернул солнце обратно в оболочку? Ведь это противоречило бы цели! Цель творения выражена в стихе: «И устроят они Мне святилище, и Я буду обитать среди них» (Шмот 25:8), а вовсе не в том, чтобы Творец, упаси Б-г, удалился. Пока существует место подобия формы — то есть желание отдавать, — Святой, благословен Он, Сам раскрывает Себя в этом месте. Лишь там, где грешат — то есть из-за какого-то греха вновь падают в келим получения ради себя, — изобилие удаляется из-за прегрешений, что и называется разрушением Храма.

Поэтому Он не мог вернуть ему состояние приема гостей: ведь это состояние еще не является совершенной святостью, в нем есть подъемы и падения, как говорилось выше. Потому Он послал ангелов, представляющих собой совершенную святость, ведь иначе уже и быть не могло: Авраам навечно заключил завет со Святым, благословен Он. Однако они пришли в образе людей, то есть это состояние должно было проявиться лишь внешне — чтобы у него осталась возможность подвергнуть себя проверке: направлено ли его намерение на награду, то есть на встречу Шхины, или же он жаждет служить Господину не ради вознаграждения.

И тогда, обрадовавшись тому, что удостоился гостей, — пусть даже позже ему и стало известно, что это ангелы, — он уже получил эту проверку себя: ведь он хотел видеть, не обманывает ли себя, думая о награде, а не о труде. И он получил это подтверждение благодаря тому, что обрадовался: теперь он снова может принять гостей, то есть у него вновь есть место для работы! Тогда ему стало ясно, что он трудится не ради вознаграждения.

И это подобно тому, как объяснил мой господин, отец и учитель, благословенна память праведника, общеизвестный вопрос к стиху: «И сказал: не заноси руки твоей на отрока и не делай ему ничего, ведь теперь Я знаю, что ты боишься Б-га…» (Берешит 22:12). Вопрос заключается в следующем: неужели Святой, благословен Он, не знал этого прежде, до испытания?

И он ответил: смысл в том, что «теперь Я сделал так, чтобы ты знал, что ты боишься Б-га». Смысл заключается в том, что Авраам хотел знать, идет ли он путем, где нет никого, кроме одного лишь Творца, и сам он нисколько не берется в расчет. Поэтому Святой, благословен Он, послал ему испытание — чтобы сам Авраам узнал, что может устоять в испытании. А то, почему он хотел знать, в порядке ли он, объясняется тем, что тогда он не будет бояться притягивать высшее изобилие вниз: теперь ему будет ясно, что он не нанесет ущерба высшему изобилию, видя, что все его желание — только отдавать и ни капли не брать ради собственной выгоды. А это и называется «получающий ради отдачи».

Исходя из сказанного, можно объяснить то, о чем мы спрашивали по поводу слов мудрецов: «Велик наслаждающийся своим трудом больше, чем боящийся Небес» (Брахот 8а). Мы спрашивали: разве такое возможно? Как такое может быть?

Известно, что есть труд в Торе и есть изучение Торы. Изучением Торы называется то, чему Тора учит нас, чтобы мы исполняли заповеди Творца в действии и с намерением. Мы видим, что есть два благословения:

1) «Благословен Ты, Г-сподь… заниматься словами Торы»;

2) «Благословен Ты, Г-сподь, обучающий Торе Свой народ Исраэль».

То есть мы благодарим Творца за то, что Он дал нам возможность заниматься словами Торы, имея в виду труд — то, что мы можем прилагать усилия, занимаясь Торой. И мы также благодарим Творца за учение Торы — за то, что удостаиваемся того, что Творец Сам учит нас, что и называется знанием Торы, тем, чему Тора нас учит.

И нам необходимо и то, и другое — как труд, так и знание. Об этом мы учим: «Нет света без кли», что означает: нет наполнения без недостатка (хисарона). Подобно тому как человек не может насладиться покоем, если прежде не испытал тягот и труда.

Однако здесь, в служении Творцу, есть два различия в недостатке:

1) Человек стремится к наслаждениям. Это первая стадия в кли, называемая недостатком, то есть он чувствует, что ему не хватает этого наслаждения.

2) Но чтобы восполнить этот недостаток, есть условие: он должен заплатить за наслаждение. Например, в материальном мире: если человек заходит в магазин, видит там красивую вещь, тянется к ней и хочет приобрести ее, то в нем пробуждается нехватка этой вещи.

Второй же недостаток состоит в том, что он хочет получить вещь, но даром ее не отдают: нужно заплатить хозяину, и только тогда вещь отдадут. Эта необходимость платить считается трудом, и она же считается недостатком. Ведь человек думает: если бы ему отдали вещь бесплатно, он не ощущал бы здесь недостатка. Но у него нет денег, чтобы заплатить за вещь требуемую плату, и он не в состоянии ее отдать.

Получается, что теперь у него есть два недостатка:

1) он жаждет этой вещи;

2) он не в силах заплатить за нее.

Выходит, стремление к этой вещи породило в нем еще один недостаток: теперь он знает, что ему нечем заплатить за нее. Так и здесь, в служении Творцу: у того, чья душа жаждет прилепиться к Творцу, рождается недостаток. Но кто пробуждает в нем этот недостаток — то, что он стремится к Творцу? Это приходит Свыше. Это называется пробуждением Свыше (итъарута де-леэла), когда человека призывают войти в святость, как написано: «Святы будьте, ибо свят Я, Г-сподь…» (Ваикра 19:2). И вдруг человек начинает чувствовать, насколько он далек от Творца: если до этого призыва он заботился о прочих нуждах, то теперь видит, что ему недостает лишь духовного.

Затем он начинает размышлять: какова же истинная причина того, что у него нет духовного? И приходит к выводу, что причина кроется лишь в отсутствии подобия формы — по принципу «Как Он милосерден, так и ты будь милосерден», как сказано выше.

Получается, что первый недостаток — это ощущение, что ему не хватает духовного. А необходимость работать над подобием формы, когда человек видит, что не способен на это, — это второй недостаток. И об этом сказали мудрецы: «Дурное побуждение человека одолевает его каждый день, и если бы Святой, благословен Он, не помогал ему, он бы не совладал с ним» (Сукка 52б).

Однако и этот второй недостаток тоже приходит Свыше. А именно: Святой, благословен Он, изначально устроил так, чтобы человек не мог одолеть его своими силами (по причине, о которой мы уже говорили), но лишь с Его благословенной помощью. Значит, и этот недостаток тоже приходит Свыше. Из сказанного следует, что главный труд сосредоточен во втором недостатке — в том, что человеку нечем заплатить цену, которую требуют за изучение Торы.

То есть чтобы удостоиться Торы, требуют высокую цену — подобие формы, как сказано выше, чтобы не было свойства «хлеба стыда». И так мы объяснили слова мудрецов: «Тора сохраняется только в том, кто умерщвляет себя ради нее» (Брахот 63б), что и представляет собой подлинный труд. И на эту потребность затем приходит наполнение, восполняющее этот недостаток. Это и есть встреча Шхины, или тайны Торы, и тому подобное.

И главное — здесь начинается подлинное разделение между трудом и наградой. Есть те, кто хочет трудиться без награды, стремясь войти в число тех служителей, которые служат Господину не ради вознаграждения. Другие же служат ради награды, то есть платы за свой труд: они смотрят на то, чего могут удостоиться благодаря усилиям, — на ступень Торы, в том смысле, что вся Тора целиком — это Имена Святого, благословен Он, и об этом сказано: «…и узнаете, что Я — Г-сподь, Б-г ваш…» (Шмот 6:7).

И это согласуется со словами наших мудрецов, истолковавших (Брахот 38а), и вот их подлинные слова: «Когда Я выведу вас, сделаю для вас нечто такое, чтобы вы знали, что это Я вывел вас из Египта» (как говорилось выше, в статье 13 за 5746 год). Там я объяснял: смысл в том, что Святой, благословен Он, помимо того что вывел их из клипы Египта, сделал нечто, благодаря чему они удостоились познания Творца — а это и есть знание Торы, в аспекте «Тора, Исраэль и Святой, благословен Он, — одно».

Чтобы понять различие между трудом над Торой и знанием Торы, [поясним, что] человек хочет лишь служить Господину не ради получения награды, без [самой] награды, называемой знанием Торы. И поскольку желание Творца состоит в том, чтобы раскрыть Тору, как написано: «Г-сподь желал ради праведности Своей возвеличить Тору и прославить [ее]» (Йешаяу 42:21), человек говорит: «Я согласен трудиться над Торой несколько часов, чтобы Тору можно было познать. Но когда мне захотят дать награду за этот труд, я согласен, чтобы ее отдали другому. То есть я буду трудиться над Торой, а другой получит награду — знание Торы, которое должно раскрыться благодаря вложенному труду».

И это — истинный труд. Ведь человек хочет только труда, а не награды. Хотя награда для него очень важна, он все же отказывается от нее, поскольку желает служить Господину не ради получения награды. А так как желание Творца в том, чтобы Тора раскрылась Его творениям, он хочет, чтобы знание Торы досталось его товарищу, сам же желает продолжать трудиться над Торой. И это действительно настоящий труд, ведь он стремится к знанию Торы. Доказательство тому — что именно он вкладывает труд, а не его товарищ. Но желая, чтобы его служение было во имя Небес, он предпочитает оставаться в состоянии труда.

Однако есть люди, идущие путем: «Будьте как рабы, служащие господину ради получения награды». И потому все их стремление направлено к знанию Торы, а не к труду. И согласно сказанному мудрецами (Мидраш Рабба, раздел «Ве-зот а-Браха» [Дварим Рабба 11:6]): «Сказал Святой, благословен Он, Исраэлю: "Клянусь жизнью вашей, вся мудрость и вся Тора — дело легкое. Всякий, кто боится Меня и исполняет слова Торы, — вся мудрость и вся Тора в сердце его"».

И ради того, чтобы обрести награду без труда, — а поскольку благодаря страху перед Небесами можно легко получить мудрость и Тору вовсе без труда, как сказано выше в Мидраше, — они хотят быть богобоязненными, чтобы получить награду, именуемую мудростью и Торой. Получается, что такой страх перед Небесами основан на себялюбии: человек служит Творцу ради получения награды, что называется «не ради Нее» (ше-ло лишма), и это именуется «взглядом обывателей», как сказано выше. И как говорит Рамбам: «Пока не разовьется их понимание и не обретут они глубокую мудрость, их учат заниматься Торой и заповедями не ради нее самой, а чтобы получить награду».

На основании сказанного мы можем объяснить наш вопрос к изречению мудрецов: «Больше тот, кто наслаждается трудом [своих рук], чем боящийся Небес». Мы спрашивали: как такое возможно? Из сказанного выше это можно объяснить так: [такой] страх перед Небесами означает, что человек хочет легко, без труда обрести мудрость и Тору. То есть он ждет награды, а не труда; он не хочет служить Господину не ради получения награды. Он хочет награды, а не самого служения, называемого трудом, — а это называется [служением] не ради Нее, то есть ради получения награды.

Тогда как тот, кто наслаждается трудом своих рук, то есть трудом над Торой, вовсе не думает о награде. Он стремится лишь к тому, чтобы благодаря труду удостоиться кли — места, в которое сможет облачиться Шхина, так как здесь достигается подобие формы между светом и кли, и все его желание состоит лишь в том, чтобы доставлять радость своему Создателю, а не ради собственной выгоды, как говорилось выше (по поводу того, что гостеприимство выше встречи Шхины). Несомненно, ступень того, кто наслаждается своим трудом, важнее страха перед Небесами, ведь при [таком] страхе перед Небесами намерение человека — не ради Нее, тогда как наслаждающийся своим трудом помышляет только ради Нее (лишма), то есть у него нет никакой иной цели, кроме отдачи.

Однако не следует задавать вопрос к Мидрашу, где сказано: «Святой, благословен Он, говорит Исраэлю: "Клянусь жизнью вашей, вся мудрость и вся Тора — дело легкое: у каждого, кто боится Меня, вся мудрость и вся Тора в сердце"». Ведь по сказанному выше это называется служением не ради Нее. Как же в таком случае можно удостоиться мудрости и Торы? А Творец говорит, что через страх действительно можно удостоиться мудрости и Торы!

Это можно объяснить так же, как я приводил общеизвестный вопрос к написанному в недельном разделе «Матот» (второй отрывок): «И говорил Г-сподь Моше так: отомсти за сынов Исраэля мидьянитянам… И говорил Моше народу так: […] совершить месть Г-спода над Мидьяном» (Бемидбар 31:1–3). И вопрос в том, почему Моше изменил слова, сказанные ему Творцом? Ведь Творец сказал: «отомсти за сынов Исраэля», а Моше сказал народу: «[совершить] месть Г-спода над Мидьяном».

Дело в том, что Творец создал мир с целью принести благо Своим творениям, то есть чтобы творения получили благо и наслаждение. И чтобы в наслаждениях, которые получают творения, не было неприятного чувства, называемого «хлебом стыда» (нахама де-кисуфа), было сделано исправление: получающие принимают благо и наслаждение от Творца лишь при условии, что они способны принимать ради отдачи. И это называется слиянием, подобием формы.

И это подобно сказанному мудрецами (Хагига 7а): «Как Я бескорыстно, так и ты бескорыстно». Это означает: подобно тому, как Я хочу дать вам удовольствие и наслаждение без всякого возмещения, а лишь желаю, чтобы у вас была радость, точно так же «и ты — бескорыстно», то есть служение, которое вы совершаете для Меня, должно быть бескорыстным, без какого-либо вознаграждения за вашу работу. И это называется подобием формы.

И поэтому можно объяснить: Творец говорит Исраэлю, что это дело легкое, вся мудрость и вся Тора вложены в его сердце. Однако человек должен сказать: «Я не хочу наслаждения, которое Ты желаешь мне дать», — того самого, о чем сказано: «Ведь Он — жизнь твоя и долгота дней твоих…» (Дварим 30:20), и «Они вожделеннее золота и множества чистого золота, слаще меда и капель сота» (Теилим 19:11). И от этого он отказывается, хотя душа его очень сильно жаждет всех этих благ. И все же, поскольку все эти блага входят в сосуды себялюбия, а себялюбие порождает разделение между ним и Творцом из-за различия формы, как сказано выше, человек стремится к подобию формы и потому отказывается от них.

Однако именно те, кто стремится к подобию формы и желает быть среди служащих Господину не ради получения награды, — именно у них есть кли для присутствия высшего света, называемого по-разному: пребыванием Шхины, встречей Шхины, тайнами Торы или светом Торы. И тогда осуществляется цель творения — принести благо Своим творениям.

И в свете сказанного мы можем объяснить стих, который мудрецы привели по поводу высказывания: «Больше тот, кто наслаждается своим трудом, чем боящийся Небес». Ведь о страхе перед Небесами написано: «Счастлив человек, боящийся Г-спода» (Теилим 112:1). А о том, кто наслаждается своим трудом, написано: «Трудом рук твоих когда кормиться будешь, счастлив ты, и благо тебе» (Теилим 128:2), [и мудрецы пояснили]: «"Счастлив ты" — в этом мире, "и благо тебе" — в мире грядущем». О боящемся же Небес не написано: «и благо тебе».

Так вот, «этот мир» можно истолковать как время служения, а «будущий мир» — как время награды, которую предстоит получить после работы. Как сказано: «Сегодня — исполнять их, а завтра — получать за них награду» (Эрувин 22а). Поэтому у человека с [таким] страхом перед Небесами награда стоит на первом месте: чтобы затем легко удостоиться мудрости и Торы, как говорилось выше, что и называется будущим миром. Именно этого блага он ожидает удостоиться потом. Потому о нем сказано лишь однажды, ведь о нем написано только «счастлив [ты]», то есть он ждет лишь награды, относящейся к будущему миру. А от этого мира, называемого временем труда, он радости не испытывает и каждый день стоит и ждет: «Когда же я удостоюсь награды, именуемой мудростью и Торой?»

Тогда как тому, кто наслаждается своим трудом, хорошо уже во время работы, ведь он хочет только этого — служить Господину не ради получения награды. Получается, что он испытывает радость уже в этом мире, который определяется словами «сегодня — исполнять их», и вдобавок удостаивается ступени будущего мира, определяемой словами «а завтра — получать за них награду».

И на основании сказанного можно разрешить наш вопрос к словам мудрецов: «Трудился и нашел». Ведь находка случается без всякой подготовки! Следовало бы сказать: «Трудился и приобрел», то есть труд послужил подготовкой к приобретению. Находка же — это то, что приходит неожиданно. Но в свете сказанного все проясняется: когда целью является сам труд — поскольку человек желает служить Господину не ради получения награды, — то, как говорилось выше, он согласен, чтобы знанием Торы, которое раскроется после его труда, овладел его товарищ. А так как Тора раскрывается только после труда, что рассматривается как свет и кли, то есть недостаток и наполнение, — то теперь, когда он подготовил кли и недостаток, он согласен, чтобы наполнения удостоился его товарищ.

Выходит, во время служения человек совершенно не думает о награде. Следовательно, его труд не был подготовкой к находке — знанию Торы, ведь он вовсе не имел этого в виду, когда трудился: он стремился быть среди служащих Господину не ради получения награды. Соответственно, этот труд не служил подготовкой к приобретению (хотя Тора и называется «приобретением», Авот, глава шестая). Потому мудрецы и сказали: «Трудился и нашел». Поскольку знание Торы, которого он удостоился, пришло к нему неожиданно, без всякой подготовки к нему [с его стороны], оно само собой называется находкой.

И в свете сказанного выше об Аврааме — что даже после того, как он удостоился встречи Шхины, он все еще стремился к приему гостей, желая доподлинно знать, что его намерение обращено не к награде, а к служению Господину не ради получения награды, — мы поймем ответ моего отца и учителя, благословенна память праведника, на известный вопрос к написанному: «И увидел Исраэль…», а следом сказано: «…и уверовали» (Шмот 14:31). Отсюда можно было бы подумать, что до того, как они увидели, они, не дай Б-г, не верили! Но он ответил: смысл в том, что даже после того как они удостоились ступени видения, они все равно стремились к ступени веры, как сказано выше.

И из сказанного очевидно преимущество, заключенное в самом служении, по сравнению с ожиданием награды.