Что такое половина шекеля в служении — 1

Писание говорит: «Когда будешь вести счет сынов Исраэля при пересчете их, пусть каждый даст выкуп за душу свою Г-споду при пересчете их, и не будет среди них мора при пересчете их. Это пусть дадут: половину шекеля, по шекелю святилища... Богатый пусть не увеличивает, а бедный не уменьшает против половины шекеля, для искупления душ ваших» (Шмот 30:12, 13, 15).

И чтобы понять это применительно к служению, нужно сначала разобрать сказанное мудрецами (Нида 31б), и вот их слова: «Учили наши наставники: трое участвуют в создании человека — Святой, благословен Он, его отец и его мать. Отец сеет белое, мать сеет красное, а Святой, благословен Он, вкладывает в него дух и душу».

Известно, что вся наша работа состоит лишь в том, чтобы достичь слияния (двекут) с Г-сподом, называемого подобием формы. Ведь мы рождены с желанием получать благо и наслаждение ради себялюбия, а это противоположно Творцу, Чье желание — отдавать Своим творениям.

И известно, что различие формы порождает разделение. Когда же творения отделены от Жизни жизней, они называются мертвыми. И ради этого, как известно, было произведено исправление, именуемое сокращением и скрытием, — вплоть до того, что нам приходится работать на основе веры: верить в Г-спода, в награду и наказание. Однако все эти скрытия существуют лишь для того, чтобы человек обрел способность заниматься Торой и заповедями ради отдачи, а не ради собственной пользы.

Если же, напротив, благо и наслаждение были бы раскрыты и управление было бы явным — так что видно, что Творец относится к творениям как Добрый и Творящий добро, — тогда у творений совершенно не было бы никакой возможности и способности работать и исполнять Тору и заповеди ради отдачи. Они были бы вынуждены действовать только ради получения, ведь у них не нашлось бы никакого способа преодолеть то наслаждение, которое они ощущали бы в Торе и заповедях.

Когда же возникло скрытие, при котором благо и наслаждение Торы и заповедей не раскрыты, то ради сохранения мира — чтобы у [людей] была хоть какая-то жизненная сила и они чувствовали удовольствие в жизни, — нам были даны свет и наслаждение, облаченные в материальные удовольствия. И как говорит святой Зоар, следует верить, что это лишь очень скудный свет, называемый «тонким свечением» (нехиру дакик), который был дан клипот, чтобы они могли существовать и питать человека, пока он не удостоится получить иные келим — келим отдачи, ведь только в них может раскрыться высшее изобилие (шефа).

Поэтому начало служения человека состоит в том, чтобы верить выше знания: всё, что он видит и ощущает, — это скрытие, совершенное намеренно ради блага человека. На самом же деле всё обстоит вовсе не так, как он видит и чувствует, и человеку нужно сказать о себе: «Глаза у них, но не видят; уши у них, но не слышат» (Теилим 115:5–6).

То есть лишь благодаря этой работе — преодолевая [доводы] разума и сердца (моха и либа), — он может удостоиться келим отдачи, и именно в этих келим он сможет увидеть и почувствовать управление Святого, благословен Он, как Доброго и Творящего добро.

Но что должен делать человек, когда видит, что преодолеть себялюбие совсем не просто и нелегко достичь ступени отдачи в разуме и сердце? В таком состоянии, когда человек начинает чувствовать, что в нем пребывает зло, и хочет выйти из-под его власти, но ощущает, что не в силах освободиться, и это дело далеко не простое... Разумеется, чтобы обрести келим отдачи, необходимо приложить немало усилий. И он готов прикладывать усилия, но не знает, как выстроить свой путь, чтобы твердо знать: это верная дорога, которая приведет его в чертог мелеха, то есть позволит удостоиться слияния с Г-сподом, как написано: «...любить Г-спода, Б-га твоего, слушать голос Его и прилепиться к Нему, ведь Он — жизнь твоя...» (Дварим 30:20).

Порядок таков: прежде всего человеку нужно разделить путь своего служения на два противоположных направления. Первое — человеку нужно идти путем совершенства: хотя он и видит, что полон недостатков, все же существует состояние, называемое счастьем, когда он счастлив тем, что не испытывает нехватки. И это подобно сказанному мудрецами: «Кто богат? Тот, кто радуется своей доле» (Авот 4:1). А это зависит от того, насколько высоко он ценит величие мелеха.

То есть когда человек вглядывается в величие того, что он хочет слиться с Творцом, он понимает: ради этого стоит отказаться от себя и аннулироваться перед Ним. И об этом написано в книге «Матан Тора» (стр. 129), где приводится притча, и вот слова автора: «Душа — это свечение, исходящее от Его благословенной сущности. И это свечение отделилось от Творца, благословен Он, из-за того, что Творец облачил его в желание получать. Ведь сам замысел творения — насладить Свои творения — создал в каждой душе желание получать наслаждение. И это отличие формы желания получать отделило то свечение от Его благословенной сущности и сделало его отделенной от Него частью».

И когда человек верит в это — то есть в то, что его душа исходит из Его благословенной сущности, но при сотворении, вместе с заложенным в нее желанием получать, отделилась от Творца, благословен Он, и стала самостоятельной областью, — тогда на это приводится пример, и вот слова автора: «И теперь душа вполне подобна, например, органу, отрезанному от тела и отделившемуся от него. Ведь до разделения они оба — этот орган и все тело в целом — были едины и обменивались мыслями и чувствами друг с другом. Но после того как орган был отрезан от тела, возникли две отдельные области, и один уже не знает мыслей другого. Тем более после того как душа облачилась в тело этого мира, оборвались все связи, которые были у нее до отделения от Его благословенной сущности».

Поэтому, когда человек задумывается о том, как важно заниматься Торой и заповедями, данными нам Творцом для исполнения Его повелений, [он видит], что благодаря исполнению того, что Он нам заповедал, мы удостаиваемся поддерживать связь с Творцом. И хотя человек еще не чувствует этой высокой чести, причина лишь в том, что он недостаточно ценит ее. Ведь мы видим на примере материального: когда человек получает удовольствие от жизни, сколько времени в день он наслаждается материальным? Он весьма ограничен в получении наслаждения, и наслаждается лишь в определенные часы.

То есть когда он ест, пьет, спит, видит красивое, слушает прекрасное пение и музыку и тому подобное. Но он ведь не может есть, пить, смотреть и слушать целый день напролет. Однако он довольствуется тем, что у него есть, и уже чувствует полноту в материальной жизни. Он не говорит: «Раз я не могу наслаждаться всем этим целый день, то вовсе откажусь от этих удовольствий». А причина в том, что он придает материальному большую ценность.

Из сказанного следует: если человек обратит внимание на величие мелеха, он обретет полное удовлетворение от того, что ему дано исполнять Тору и заповеди в меру его сил. Представим, к примеру, что человеку выпала честь поговорить с великим мелехом, к которому вовсе не всякого допускают для беседы, и нужны немалые хлопоты у приближенных мелеха, чтобы получить возможность сказать ему хоть несколько слов. Каким душевным подъемом исполнился бы такой человек, видя, как многим людям не только не позволяют войти к мелеху, но даже не сообщают, что мелех находится здесь, в городе, и что есть люди, которым дано говорить с мелехом!

И когда он видит, что в мире есть люди, которые вовсе не знают о том, что в мире есть мелех, и лишь ничтожной горстке людей в мире даны мысль и желание верить, что в мире есть мелех... И даже те, кому уже дано знание о мелехе, не знают, что с мелехом можно говорить. А этому человеку с Небес дано знать, что он может войти и говорить с мелехом, — то есть что он способен верить.

Поймем же это на примере. Человек собирается выпить воды, и ему говорят: «Пойди, войди к мелеху, поговори с ним и скажи: "Благодарю тебя за то, что ты дал мне напиться"», — и он произносит благословение: «Благословен Ты, Г-сподь...» То есть благодарит Его и говорит: благодарю Тебя за то, что «по слову Твоему существует всё». Получается, если человек верит, что говорит с мелехом, как написано: «Вся земля полна славы Его» (Йешаяу 6:3), — какое воодушевление он испытывает, когда верит, что обращается к мелеху хотя бы на одно мгновение!

И волнение от того, что он сейчас стоит и говорит с мелехом пусть даже мгновение, должно давать полное удовлетворение, наполняя его жизненной силой и радостью на весь день. И хотя он не видит мелеха, именно для этого нам и дана вера — верить, что вся земля полна славы Его, а также верить, что «Ты слышишь молитву всяких уст».

И мой отец и учитель, благословенна память праведника, говорил об этом: «всяких уст» — означает даже уста самого ничтожного человека, всех их слышит Г-сподь. Выходит, согласно вере человека, когда он говорит с Г-сподом — благодарит ли Его или просит о чем-то, — Г-сподь слышит всё. И если человек идет этим путем, он может пребывать в радости весь день, поскольку чувствует глубокое удовлетворение от того, что говорит с мелехом.

В особенности это касается времени молитвы: сколько бы человек ни молился, даже если он не знает значения слов, — не беда. Ведь то, что он молится и произносит написанное в сидуре, человек должен воспринимать так: этот порядок установили сановники мелеха — чтобы каждый, входя к мелеху, произносил именно эти слова. Поэтому не столь важно, понимает ли он произносимое. Ведь не сам человек составил эту молитву или эту благодарность: это общий порядок для каждого, кто входит говорить с мелехом, — его установили они, а не он.

И на самом деле то, о чем человек просит, не записано в словах молитв или благодарений, которые он произносит. Подлинная молитва, исходящая от самого человека, начертана в его сердце. То есть человек просит не о том, что написано в сидуре, а о том, что запечатлено в его собственном сердце. И согласно этому получается, что хотя все молятся по одному и тому же сидуру, каждый просит и молит о восполнении нехватки в собственном сердце.

И об этом сказано в благословении месяца: «жизни, в которой Г-сподь исполнит желания сердца нашего во благо». То есть после всех молитв, установленных мудрецами, которые мы произносим при благословении месяца, мы завершаем своей собственной молитвой — тем, о чем молит сердце, — и говорим: «пусть Г-сподь исполнит желания сердца нашего во благо».

И нужно понять: почему мы говорим, чтобы Г-сподь исполнил желания сердца нашего во благо? Зачем мы добавляем «сердца нашего во благо»? Из сказанного выше это понятно: ведь то, о чем человек просит и молит, исходит из его сердца. Но кто знает, стремится ли сердце к доброму? Не дай Б-г, сердце может просить и о дурном. Поэтому нам и дано добавлять: «желания сердца нашего во благо». Молитвы же, установленные мудрецами, напротив, исходили из сердец, целиком преданных Святому, благословен Он, и, конечно же, все их молитвы были во благо. Мы же, в отличие от них, обязаны добавлять: «во благо».

Из сказанного следует, что человеку подобает ликовать и радоваться тому, что он удостоился сказать мелеху несколько слов. И это называется правой линией — путем правой [стороны], который именуется совершенством: человек не чувствует в себе никакого недостатка. И этим можно объяснить сказанное мудрецами: «Трое участвуют в создании человека... отец сеет белое». Отец соотносится с мужским началом, то есть совершенством, тогда как мать соотносится с женским началом, обладающим нехваткой. Поэтому и сказано: «отец сеет белое» — от слова «белый», то есть на нем нет пятен, оно целиком бело и не имеет никакого изъяна.

И об этом сказали мудрецы (Йома 16): «Все повороты, которые ты делаешь, пусть будут только вправо», — смысл чего раскрыт выше: порядок начала работы требует начинать с правой линии, то есть со свойства совершенства, когда человек не видит в себе никакого недостатка. И тогда возникает возможность воздать хвалу мелеху за то, что Он даровал ему совершенство. И тогда применимы слова: «Благословенный сливается с Благословенным».

Если же человек чувствует себя ущербным, тогда, как сказали мудрецы, «проклятый не сливается с Благословенным». И потому в подобном состоянии он пребывает в разделении. Поэтому человек обязан идти по правой линии, именуемой совершенством, из которой он черпает жизнь, будучи в определенной мере слит с Жизнью жизней. А человек, пока он жив, способен видеть свои поступки — хороши они или дурны — и исправлять их.

Если же человек мертв — то есть лишен жизненной силы и ему неоткуда получать жизнь, — он не может исправить свои поступки, ведь он считается мертвым. И вся его жизненная сила [может сводиться к мысли]: вот если бы он мог сбежать от той жизни, в которой все еще находится в этом мире, и умереть физической смертью — или, по крайней мере, принять снотворное, чтобы проспать хотя бы месяца три! Увидь он такое снотворное, он только от этого почерпнул бы жизненные силы. Но что ему делать, если пока он не хочет ровным счетом ничего, кроме как спать? А если ему необходимо что-то делать, он вспоминает, что скоро сможет поспать, — и этим пока поддерживает свою жизнь.

Поэтому человеку необходимо положить первым основанием в служении следование правой линии — линии совершенства, свободной от какого-либо недостатка как в разуме, так и в сердце. И мой отец и учитель, благословенна память праведника, говорил о сказанном в свитке Эстер: «А Мордехай узнал обо всем, что произошло, и разодрал Мордехай одежды свои, и возложил на себя вретище и пепел, и вышел... и закричал криком великим и горьким. И дошел до ворот мелеха, ибо нельзя входить в ворота мелеха в одеянии из вретища» (Эстер 4:1–2).

И Ибн Эзра объясняет там: «ведь это позор для власти мелеха». И [отец] дал этому такое толкование: когда человек занимается Торой и заповедями или молится, это называется стоянием у ворот мелеха. И если тогда человек смотрит на себя, желая проверить, все ли у него в порядке — то есть не нарушает ли он, упаси Б-г, повелений мелеха, — то этим действием он наносит оскорбление мелеху. Ведь он видит, что есть люди (и он сам в их числе), которые не желают признавать величие мелеха и не хотят подчиниться власти мелеха, а напротив, находят в себе силы заявлять, будто не признают владычества мелеха.

Честь же мелеха в том, чтобы все признавали его величие и всем сердцем и всей душой желали служить ему. И как отрадно видеть, когда все стоят, вознося хвалу и говоря только о достоинствах мелеха — о том, как он заботится о всяческом благе для жителей страны! В этом и состоит смысл слов «ибо нельзя входить в ворота мелеха в одеянии из вретища» (Эстер 4:2), то есть в грязной одежде. Приходя к воротам мелеха, нужно быть одетым подобающе тому, кто находится у ворот мелеха. Иначе же — когда человек сидит во вретище — это знак того, что он недоволен мелехом: сидит и оплакивает то, чего ему недостает в жизни, и нет у него душевного покоя. Получается, он сидит и горюет, навлекая бесчестие на мелеха, будто мелех не милосерден к нему и не исполняет его просьбы.

Когда же человек занимается Торой и заповедями, он должен верить выше знания, что всё имеющееся у него чрезвычайно ценно и большего он недостоин. Ему следует довольствоваться малым и радоваться своей доле, несмотря на ту скромную меру причастности к духовному, что была ему дана, — скромную как по качеству, так и по количеству.

И человек должен радоваться всему — даже той малейшей крупице причастности к духовному, которой обладает, веря, что это дано ему свыше, и что даже в этом «не моя сила и не крепость руки моей». Тем самым он способен пребывать в слиянии с Г-сподом в той мере, которая называется «Благословенный сливается с Благословенным».

И в этом смысл сказанного мудрецами (Шаббат 30б): «Шхина пребывает лишь в радости заповеди», как сказано: «А теперь приведите мне музыканта. И когда заиграл музыкант, сошла на него рука Г-сподня» (Мелахим II 3:15). Сказал рав Йегуда: «То же и для слова алахи». Смысл в том, что слияние требует подобия формы. Получается, когда человек ощущает себя проклятым, места для слияния нет. И можно объяснить, почему рав Йегуда сказал: «То же и для слова алахи». Ведь известно, что алаха (алаха, הֲלָכָה) называется принятием (ахала, הֲכָלָה), суть которого — принятие власти Небес. И принятие власти Небес выше знания — это и есть «радость заповеди».

И есть еще более высокая ступень, называемая пребыванием Шхины, и всё это достигается благодаря радости. Иначе получается, как сказано выше: лишь «Благословенный сливается с Благословенным». Если же человек ощущает себя проклятым, он не может слиться с Благословенным и потому в таком состоянии остается лишенным жизни.

Из сказанного следует: когда мы произносим «Благословен Ты, Г-сподь, слышащий молитву», это означает, что мы благодарим Г-спода за то, что Он слышит молитву. Однако в этот момент человек находится в ощущении нехватки, ведь иначе ему незачем было бы молиться; значит, сейчас он в свойстве «проклятого» — как же может быть, чтобы во время молитвы он был в слиянии с Г-сподом? И кроме того: если он испытывает нехватку, за что же он Его благодарит?

Ответ таков: оттого что мы верим, будто Он слышит молитву, мы уже испытываем радость, ведь Он наверняка спасет нас.

Выходит, во время молитвы, когда у человека есть также упование (ведь нужно работать выше знания, веря, что Г-сподь поможет ему), он уже испытывает радость и сразу может удостоиться слияния. Ведь само упование дает ему совершенство, и он уже называется «благословенным», а благословенный сливается с Благословенным, как сказано выше.

Однако именно тогда, когда человек просит Г-спода приблизить его к Себе, приходит дурное побуждение (йецер а-ра) и внушает ему, будто Святой, благословен Он, не слышит его молитвы, и не дает ему уповать на то, что Г-сподь поможет. Оно приводит ему множество доказательств и говорит: «Оглянись назад и посмотри, сколько раз ты уже молился, думая, что Г-сподь помогает тебе, а потом снова оставался нагим и лишенным всего. И так повторяется каждый раз: всякий раз ты говоришь себе: "Вот теперь-то Г-сподь наверняка услышал мой голос, и отныне я буду непрестанно слит с духовным". Но посуди сам: что было потом? Ты снова упал в низину и снова погрузился в себялюбие еще глубже, чем до молитвы! Откуда же у тебя сейчас такая уверенность, что теперь Г-сподь услышит твой голос, если ты уже горячо благодаришь Г-спода и говоришь: "Благословен Ты, Г-сподь, слышащий молитву"?»

И что может человек ответить телу, когда оно приводит ему доказательства из прошлого о том, что его молитва не была принята? На каком основании человек хочет сказать ему, что это не так, утверждая: «Я верю выше знания и сейчас уверен, что Г-сподь непременно ответит на мою молитву»?

Ответ таков: поскольку вся основа строится на вере выше знания, и человек обязан исполнять эту заповедь, то [он отвечает телу]: «То, что ты приводишь мне доказательства из прошлого, будто моя молитва не была принята, и потому нет места упованию на Г-спода, что теперь-то моя молитва будет принята, — именно из-за того, что ты приводишь мне эти доводы из прошлого, пытаясь ослабить силу моей веры и упования, я говорю тебе: именно сейчас я могу сказать, что верю и уповаю выше знания!

Ведь ты приводишь мне доказательства лишь из знания. И я говорю тебе огромное спасибо за твои вопросы и за твои доказательства: благодаря им ты даешь мне место, на котором я могу выстроить то, что выше знания. Поэтому сейчас я полон великой радости оттого, что у меня есть возможность исполнить заповедь веры и упования выше знания».

И из сказанного следует: из того самого места, откуда тело черпает силу, чтобы ослабить радость человека от молитвы с упованием на то, что Г-сподь ответит ему сейчас, человек должен извлечь силу для веры выше знания. То есть на месте знания теперь появляется возможность возвести то, что выше знания. Ведь если бы знание не выдвигало противоположного, как мог бы человек сказать, что идет выше него?

Поэтому человеку всегда следует говорить себе, что падения посылаются ему с Небес ради того, чтобы у него было место для движения выше знания. И тогда тело не сможет ослабить его веру и упование во время молитвы, когда оно противится тому, чтобы воздать благодарность Г-споду и сказать: «Благословен Ты, Г-сподь, слышащий молитву», — и заявляет: «Откуда тебе знать, что Г-сподь ответит на твою молитву, раз ты благодаришь Его?»

И нельзя сказать, будто он благодарит Г-спода за то, что Тот отвечает другим, и за это воздает Ему хвалу, говоря: «Благословен Ты». Ведь обычно человек говорит о том, что постиг сам, а не благодарит за других. Да и вообще, откуда человеку знать, что на сердце у ближнего? Нет, человек благодарит Г-спода за себя, и телу тоже говорит: «Большое спасибо за твои справедливые претензии, ведь благодаря им у меня появилось место для работы выше знания», как сказано выше. И это называется правой линией — совершенством, и это главный путь, которым человеку следует идти. Отсюда человек черпает жизнь, как сказано выше, пребывая на ступени «благословенного». И это называется: «Благословенный сливается с Благословенным».

Однако на одной ноге человек идти не может — а это называется правой ногой, совершенством. Ему необходима и вторая нога — левая нога, ведь свойство левой стороны означает то, что требует исправления, где есть некий изъян, который необходимо исправить. Как сказали мудрецы (Сота 47а): «Учили наши наставники: пусть левая всегда отталкивает, а правая приближает».

И можно объяснить это в нашем ключе: правая — когда человек работает путем «правая приближает», то есть приближает его к святости. Он смотрит и видит, насколько приближен к духовному, и при любой степени близости к святости, пусть даже это малейшая зацепка, он уже радуется и благодарит за это Г-спода, не глядя на отрицательное.

А «левая отталкивает» — когда он идет на левой ноге, то смотрит только на отталкивание, то есть на то, насколько он оттолкнут и отдален от святости, как количественно, так и качественно. Иными словами, эти два пути прямо противоположны друг другу, буквально из конца в конец. Поэтому правая [сторона] называется Хесед, ведь известно, что правая линия — это Хесед; и она же называется днем, как сказано: «Днем явит Г-сподь милость Свою...» (Теилим 42:9).

И суть в том, что идущий правым путем смотрит лишь на милость, которую Г-сподь творит со всеми, и на то, как он сам получает милость Г-спода. И за всякое получение милости он благодарит Г-спода, и тем самым живет в дне, который весь — благо. Ведь он ощущает в себе милости, которые Г-сподь являет ему, и потому ликует и радуется, имея за что воздавать хвалу Г-споду.

Однако когда он хочет идти также и левой ногой — а о левой мы учили: «левая отталкивает», то есть когда он идет проверять свои поступки, нужно ли в них что-то исправить, — тогда настает время видеть лишь отталкивание: то, как он отброшен от духовного, и что всякая его мысль, речь и действие погружены в себялюбие. И он не видит перед собой никакой возможности освободиться из-под власти тела, властвующего над ним во всей своей силе.

Более того: едва он только начинает думать, что не стоит оставаться в состоянии получения, как тело тут же обрушивается на него с претензиями еще более яростными, чем обычно, когда он не хотел слушаться его голоса и желал работать ради отдачи. Ведь теперь тело стало еще изощреннее и задает куда более острые вопросы.

И человек спрашивает себя: почему до того, как я стал трудиться в святой работе с особым усердием и энергией, тело не было столь сообразительным? Казалось бы, теперь, когда я приступил к святой работе, добрая сторона в человеке должна была стать мудрее, проницательнее и деятельнее, ведь я занялся святой работой.

И по правилу: «заповедь влечет за собой заповедь» (Авот 4:2) я полагал, что тело ослабеет — то есть прежние его доводы иссякнут и у него не останется сил спорить, ведь святость укрепилась добрыми делами, тем, что я все время был занят святой работой. Теперь же я вижу обратное: тело стало еще сообразительнее и выдвигает доводы гораздо более веские и разумные.

Главное же, оно приводит человека к отчаянию, утверждая, что для него лучше прекратить эту работу, называемую работой ради отдачи, и поступать как все, не пытаясь быть исключением, то есть вернуться к общепринятому состоянию. А именно: нам довольно исполнять Тору и заповеди без каванот (намерений), все же силы следует отдать тому, чтобы соблюдать Тору и заповеди со всей скрупулезностью, поскольку это легче, чем намерение отдавать. «И главное, — говорит тело, — я вижу, что все те среди большинства, кто хочет выделиться, лишь исполняют Тору и заповеди с большей строгостью, чем остальные. За это они и получают почетные звания: один зовется праведником, другой — хасидом, третий — человеком, возвышающимся над народом. Зачем же мне вступать на путь ради Небес, а не ради собственной пользы?»

В таком состоянии человек крайне нуждается в великом милосердии, чтобы не бежать с поля боя. И нет у него иного совета, как выйти из этого положения, кроме как опереться на веру выше знания и сказать себе: то, что тело стало теперь столь сообразительным, устроено Свыше — человеку дают почувствовать, что такое знание, чтобы теперь у него появилось место идти выше знания.

Ведь когда говорят «знание», имеют в виду разум, исходящий от внешнего интеллекта. Внешним же называется изначальное желание получать, в котором нет свойства отдачи. А внутренним знанием зовется знание, облачающееся во внутренние келим, то есть свойство Бины, чья суть по происхождению — отдача, и в ней нет ничего от получения. По этой причине внешний разум совершенно не понимает, как может существовать желание отдавать. Поэтому в тот самый миг, когда человек пробуждается сделать что-то ради отдачи, внешний разум тотчас восстает против него, подобно опытному в боях воину, и начинает подчинять себе человека с великой изощренностью.

И пусть не покажется трудным: ведь Писание говорит, что дурное побуждение (ецер а-ра) называется «старый и глупый царь» (Коэлет 4:13). Как же мы утверждаем, что оно сообразительно? На это можно возразить другим вопросом: как вообще можно сказать об ангеле, духовном существе, что он глупец? Ведь сказано в святом Зоаре о стихе: «Ибо ангелам Своим заповедает о тебе — хранить тебя на всех путях твоих» (Теилим 91:11), где поясняется: «ангелы Его» — это два ангела, доброе побуждение (ецер а-тов) и дурное побуждение. А если дурное побуждение называется ангелом, как оно может быть глупым? Однако следует объяснить, что ангел зовется по действию, которое он совершает, как написано: «И сказал ему ангел Г-сподень: "Зачем ты спрашиваешь о моем имени? Ведь оно сокровенно"» (Шофтим 13:18).

Смысл в том, что имя ангела меняется в зависимости от поручения, от того действия, для выполнения которого он послан; стало быть, имя закрепляется за ним по его действию.

Исходя из этого можно сказать: дурное побуждение зовется глупцом потому, что старается склонить человека к глупым поступкам. Но делает оно человека глупцом с величайшей изощренностью! Поэтому, когда человек начинает преодолевать себя и отказывается слушать его голос, оно вынуждено явить человеку еще больше ума, доказывая, что правота на его стороне. А когда человек одолевает и эти доводы дурного побуждения, тому приходится приходить к нему со все более изощренными доводами, и одолеть его человек может только верой выше знания, говоря: у этого знания нет никакой ценности, я иду выше знания.

Но если человек преодолевает внешнее знание, выдвигающее справедливые, на первый взгляд, доводы, он выигрывает: его вера каждый раз возрастает на ступень выше, чем была до прихода дурного побуждения с его рассудком, твердившим, будто не стоит выходить из себялюбия. Ведь каждый раз, когда знание дурного побуждения возрастает, у человека, желающего остаться в святости, нет иного выбора, кроме как притянуть к себе еще большую меру веры. То есть он всякий раз оказывается нуждающимся в Творце, чтобы Тот помог ему спастись от собственного зла. А значит, человеку следует молиться не о том, чтобы посторонние мысли умерли, а о том, чтобы они совершили тшуву.

И происходит это именно благодаря тому, что он получает помощь Свыше в свойстве веры выше знания. Выходит, он не просит Творца умертвить эти мысли лишь ради того, чтобы не преодолевать их и довольствоваться той верой в Творца, которая была у него до прихода дурного побуждения с его убедительными доводами — доводами, на которые невозможно ответить без помощи Творца, дающей силу идти выше знания.

Иное дело тот, кто не идет путем истины, требующим, чтобы вся работа строилась на основе разума и сердца (моха ве-либа). Такой человек просит Творца забрать у него эти мысли, чтобы они не мешали его работе. В итоге он остается на своей ступени, и ему некуда двигаться вперед, поскольку у него нет потребности идти вперед — он хочет лишь постоянно пребывать в нынешнем состоянии. Только этого он и ждет, и ни к чему великому не стремится.

И хотя он желает ступеней более высоких, чем у остальных людей, — то есть, будучи знатоком Торы (талмид хахамом), знает про себя, что многие в подметки ему не годятся, и, конечно, в работе он тоже хочет возвышаться над народом, а потому стремится подняться на более высокую ступень, чем та, на которой ощущает себя сейчас, —

все это продиктовано лишь стремлением к излишествам, а не жизненной необходимостью. А у того, кто молит об излишествах, молитва не может исходить из глубины сердца, ведь он знает сам, что его положение не так уж плохо: он видит людей, уступающих ему, и нуждается всего лишь в избытке. По правилу же «нет света без кли», где кли означает потребность и недостаток, наполнение требуется именно для недостатка. Излишества же в духовном недостатком пока не считаются. По этой причине человек остается в своем прежнем состоянии и никак не может сдвинуться с места.

Но когда к человеку, стремящемуся идти путем истины и работать разумом и сердцем, приходит тело и начинает нападать на него с вопросом, зачем он хочет отклониться от заведенного в мире порядка, где всякий отдает лишь ради получения, и после каждого преодоления наступает с еще более сильными доводами, — в таком состоянии человек не просит Творца избавить его от этих доводов. Он просит Творца о том, чтобы на все доводы, выдвигаемые нечестивцем, тот совершил тшуву, то есть чтобы Святой [Творец], благословен Он, дал ему силу идти выше знания.

Выходит, просьба человека к Творцу о большей силе вызвана вовсе не стремлением к излишествам: он просто хочет быть евреем, верящим в Творца. Тело же навевает ему мысли, возводящие хулу на путь Творца и на все, что относится к святости. То есть стоит человеку захотеть сделать что-то ради отдачи, как оно тотчас подступает с доводами нечестивцев, насмехающихся над служащими Творцу, как сказано: «Не нам, Г-споди, не нам, но имени Твоему дай славу... Зачем говорить народам...» (Теилим 115:1–2).

И потому потребность каждый раз получать все большие силы Свыше — это насущная необходимость, ведь человек молит о помощи, чтобы спастись от смерти и войти в жизнь, поскольку «грешники и при жизни называются мертвыми» (Брахот 18б). А раз дурное побуждение своими доводами стремится ввести его в стан нечестивых, получается, что человек просит у Творца помощи не ради излишеств, а ради спасения своей души — чтобы не стать нечестивцем.

Из сказанного следует, что человек всегда выигрывает от вопросов нечестивца: благодаря им у него появляется место недостатка, чтобы просить Творца исполнить желания его сердца во благо — то есть чтобы быть добрым, а не злым. Такая молитва, называемая «молитвой из глубины сердца» (тфила ме-омка де-либа), немедленно принимается Высшим, поскольку именуется «молитвой бедняка» (тфила де-ани). Как сказано в святом Зоаре о стихе: «Молитва бедняка, когда он изнемогает...» (Теилим 102:1), молитва бедняка задерживает все остальные молитвы, так как его молитва принимается прежде всех прочих.

Причину же следует объяснить так, как сказано выше: для него это не излишество, он просто хочет жить, а не пребывать в свойстве мертвого, ведь грешники и при жизни называются мертвыми. Об этом и написано: «Близок Г-сподь ко всем призывающим Его, ко всем, кто призывает Его в истине» (Теилим 145:18).

Это следует понимать так: Творец близок к тому, чтобы спасти тех, кто просит и хочет идти путем истины, называемым «ради Небес».

То есть они видят, что не в силах одолеть себялюбие и работать ради отдачи, и просят Творца помочь им преодолеть тело. Иными словами, они просят у Творца лишь об одном: о способности совершить хоть что-то ради Небес, чтобы иметь возможность во всеуслышание сказать: «Благословен наш Б-г, сотворивший нас ради славы Своей», а не ради выгоды тела.

И на основании сказанного мы поймем изречение мудрецов: «Трое соучастников [в создании] человека: Святой [Творец], благословен Он, его отец и его мать. Отец дает белое...» (Нида 31а).

Белизна называется правой линией (кав ямин), представляющей собой белое, то есть там нет никакого пятна и изъяна, но лишь совершенство. Однако, как сказано выше, это совершенство обусловлено величием [Творца]. Иными словами, хотя человек и видит, что у него есть недостатки, — а откуда он знает о них? это приходит от матери, то есть от левой линии, как говорилось выше, в свойстве «левая отталкивает», что представляет собой свойство Нуквы, свойство недостатка.

Вглядываясь в свое духовное состояние, он видит, что далеко не все намерения угодны [Творцу], то есть направлены на отдачу. Напротив, он видит, насколько погряз в себялюбии. Более того, он видит, что человеку не под силу самому выйти из-под этой власти — только Творец способен вывести из изгнания, как было при избавлении из Египта, о котором написано: «Я — Г-сподь» (Шмот 6:6), и истолковали мудрецы: «Я, а не посланец». И это согласуется со сказанным выше: только Святой [Творец], благословен Он, может освободить из-под рабства себялюбия, называемого «землей Египта». Ведь слово «земля» (эрец, אֶרֶץ) происходит от слова «желание» (рацон, רָצוֹן); то есть все вожделение желания получать устремлено к тому, чтобы стеснять святость, а это и зовется «землей Египта».

И потому — то есть после того, как человек начал с правой линии, являющейся совершенством, и возблагодарил Творца за данное Им совершенство в силу величия [служения], как сказано выше, — он, несомненно, должен возносить благодарение и хвалу Царю, как написано: «Поэтому мы обязаны благодарить Тебя... возносить хвалу и благодарение имени Твоему. Счастливы мы! Как прекрасна доля наша!.. Счастливы мы, когда приходим поутру и ввечеру в синагоги и дома учения...» (перед чтением «Шма» в разделе жертвоприношений).

Затем переходят к левой линии, называемой свойством недостатка. То есть она зовется Матерью (Има), женским началом, указывающим на изъяны. Иными словами, человеку открывается истинная мера того, насколько он отталкивает желание отдавать: он видит, как всякий раз, стоит ему захотеть соединить действие с намерением отдачи, тело отвергает это, и человек не в силах совладать с ним.

В таком состоянии появляется место для молитвы о том, чтобы Творец помог ему и дал способность преодолеть себя. А затем он вновь возвращается к правой линии и говорит, что обладает совершенством и великим достоинством хотя бы на уровне действия: пусть это служение Мелеху и совершается из себялюбивого намерения, именуемого ло лишма, тем не менее само это служение для него крайне важно, ведь в действии он все же служит Мелеху.

Поскольку Мелех важен для него, как сказано выше, человек может радоваться даже малейшей связи со святостью. Выходит, благодаря левой линии он получает теперь возможность укрепиться в правой и сказать, что счастлив возможности ценить ту малую связь со святостью, какая у него есть. До прихода к левой линии он думал, будто в нем действительно есть некое совершенство, пусть и неполное, и потому есть за что восхвалять Мелеха. Теперь же, когда левая линия дала ему понять, насколько он далек от совершенства, казалось бы, ему следовало опечалиться, а не радоваться. Но он преодолевает это состояние и говорит: коль скоро Мелех бесконечно велик, даже та ничтожная связь с духовным, какая мне дана, для меня невероятно дорога.

Из сказанного следует, что левая линия всегда побуждает человека размышлять о величии и важности Творца, иначе ему не за что было бы восхвалять Царя, ведь у него нет ничего значительного в духовном, за что можно было бы возблагодарить. Поэтому правая линия приводит к тому, что левая линия становится у него всякий раз все больше, а левая линия вынуждает возрастать правую. Благодаря этому обе линии растут, и когда они достигают определенной меры — так, что эти две противоположные друг другу линии окончательно проясняются, — Святой [Творец], благословен Он, дает [человеку] душу (нешаму), и тогда тот выходит из изгнания. Это и называется: «тому, кто приходит очиститься, помогают» (Шаббат 104а), как сказано выше со слов святого Зоара, — ему даруют душу, и в этом заключается помощь, получаемая от Святого [Творца], благословен Он.

Теперь разъясним то, о чем мы спрашивали по поводу половины шекеля: на что это указывает нам в работе? Слова «Когда будешь возносить главу...» (Шмот 30:12) можно истолковать так: когда человек желает стать головой в святости, а не хвостом — подобно тому, как мы говорим в ночь Рош а-Шана: «Да будет воля [Твоя], чтобы мы стали головой, а не хвостом». Ведь хвостом называют того, кто сам по себе не имеет собственного суждения, а лишь следует за большинством, ничуть не оценивая критически свои действия. Человек же хочет стать самостоятельным, чтобы самому понимать цель своих поступков, ведь после трудов непременно получают награду. Какой же награды он ожидает за свою работу? Верно ли то, что он слышал от своих учителей, когда те объясняли ему, что стоит отказаться от покоя — как телесного, так и душевного, — и заниматься Торой и заповедями, ведь благодаря этому он получит награду? А чтобы объяснить, что это за награда, они приводили ему множество примеров вознаграждения, ради которого, несомненно, стоит трудиться. Или же есть награда неизмеримо более высокая и возвышенная? Примеры же награды, которые они ему приводили, давались лишь потому, что он был тогда начинающим в работе; скажи они ему о награде более высокой, он по незрелости своего разума не понял бы всей ее благости. И потому теперь на него возложена задача подвергнуть все проверке и посмотреть: действительно ли такова награда, о которой он слышал от них, или же следует пойти и выяснить, какова та истинная награда, которую он должен получить за свой труд.

Более того, он хочет знать теперь, в чем на самом деле заключается то усилие, которое он должен приложить, какова суть этого труда: достаточно ли одного лишь действия — соблюдения Торы и заповедей сугубо на уровне действия, — или же необходимо также намерение? То есть мне нужно знать, ради чего я совершаю действие, а не поступать так лишь потому, что я вижу других поступающими подобным образом, и раз это лучшие люди народа, то и я хочу делать как они. Человек желает знать, существует ли возможность постичь каванот Торы и заповедей, или же во всем мире нет никого, кто имел бы об этом хоть какое-то представление, понимал и чувствовал бы больше, чем малые дети, когда их только приучают к ярму Торы и заповедей. Ведь хотя дети потом вырастают и становятся прославленными знатоками Торы, это касается лишь открытой части Торы: они лишь глубже знают, как именно и каким образом должны выполняться внешние действия, но к подлинному величию Торы и заповедей как таковых ничего не добавляют.

А это означает, что все величие относится лишь к внешней стороне Торы и заповедей, о внутренней же их сути ни у кого в мире нет ни малейшего понятия.

Или все же есть люди, постигшие внутреннюю суть Торы и заповедей? И человек хочет познать эту внутреннюю сторону — то особое намерение, которое заключено в каждой заповеди. Ведь он слышал или читал написанное в святом Зоаре (приведено в комментарии «Сулам», часть 1, лист 242), и вот его слова: «Заповеди Торы на языке Зоара называются 613 заповедями-вкладами (пикудин), но именуются также и 613 советами (эйтин). Различие же между ними в том, что у всякой вещи есть лицевая сторона (паним) и обратная (ахор): подготовка к постижению вещи называется обратной стороной, а само постижение вещи — лицевой стороной. Подобно этому в Торе и заповедях есть свойства «сделаем» и «услышим», как писали мудрецы (Шаббат 88а) о стихе: «Исполняющие слово Его, чтобы слышать глас слова Его» (Теилим 103:20) — «сначала исполняющие, а затем — слышать». [На первой ступени] заповеди зовутся 613 советами (эйтин), и они относятся к обратной стороне. Когда же удостаиваются слышать глас слова Его, 613 заповедей становятся заповедями-вкладами (пикудин) — от слова пикадон — «вклад» (פִּקָּדוֹן), поскольку существует 613 заповедей, и в каждой заповеди заложен свет особой ступени, соответствующий отдельному органу из 613 органов и сухожилий души и тела».

И этим объясняются слова: «Когда будешь возносить главу сынов Исраэля при исчислении их...» (Шмот 30:12). То есть когда ты пробудишься стать головой, а не хвостом, как сказано выше. «Сынов Исраэля» — когда человек захочет понять, что значит быть устремленным прямо к Творцу (яшар-Эль, יָשָׁר-אֵל). «По исчислению их» (ли-фкудейхем, לִפְקֻדֵיהֶם) означает: воспринимая заповеди как заповеди-вклады (пикудин), как сказано выше. «И дадут каждый выкуп за душу свою Г-споду при исчислении их...» — ведь корень пакад (פָּקַד) означает счет и учет, позволяющий узнать, насколько человек понимает намерение Торы и заповедей и в какой мере он приближается к Творцу благодаря их исполнению. И тогда человек может, упаси Б-г, прийти в отчаяние и бежать с поля битвы, что и называется мором (негеф). Чтобы исправить это, Исраэль сначала благословляли, а затем, по завершении, благословляли снова, во второй раз, и тогда мора среди них не было. Как написано в Зоаре (раздел Ки Тиса, лист 1, и в комментарии «Сулам», пункт 2), и вот его слова: «Иди и смотри: ведь установили [мудрецы], что высшее благословение не пребывает на сосчитанном. И получается, что сначала благословляют Исраэль при получении выкупа, а затем снова благословляют Исраэль».

(А в пункте 3) он спрашивает: почему счет влечет за собой мор? И отвечает: лишь потому, что благословение не пребывает на том, что сосчитано, а как только благословение уходит, над этим воцаряется ситра ахра. И нужно понять, почему благословение не пребывает на сосчитанном. Согласно объясненному выше, благословенный соединяется с благословенным, и потому, когда человек начинает входить в левую линию, подвергая себя проверке — понимает ли он уже все своим разумом, ощущает ли, что продвигается в работе...

...и есть ли у него подлинная вера и уверенность в том, что Творец поможет ему удостоиться духовного и не оставит в низости, — во время этой проверки к нему приходят мысли и расчеты, противоположные тем, какие он желал бы видеть. Когда он начинает взвешивать оправданность трудов, вложенных ради обретения хотя бы крупицы духовного, то, идя путем истины, он видит правду яснее других людей. Тогда ему открывается его истинное состояние — насколько он в действительности далек от святости. И он начинает сожалеть о прежнем: ему кажется, будто он трудился напрасно, ведь теперь его рассудок говорит, что незачем попусту тратить время.

Иными словами, до того как человек вступил на путь истины, мысли о духовном приносили ему больше отрады, и он не был столь погружен в материальное, то есть не ощущал особого вкуса в земных вещах. Теперь же, начав работу ради отдачи, он почувствовал еще большее влечение к материальным вожделениям, поскольку стал ощущать в них вкус наслаждения. По такому расчету он и сожалеет о прежнем: он глубоко раскаивается в нынешней работе, называемой работой ради отдачи. Прежнюю же колею он оставил, а ведь тогда он находил удовлетворение в самом действии и в простоте душевной ощущал себя безупречным, зная, что главное — действие, а о намерении думать не нужно. В этом его подкрепляло и изречение мудрецов: «Не толкование главное, а действие» (Авот 1:17). На уровне же действия он был безупречен и оттого делал все с радостью, чувствуя себя цельным человеком. И если бы Святой [Творец], благословен Он, пожелал наказать его, он понимал, что наказание может причитаться ему разве что за недостаток усилий в исполнении заповеди: «Увещевай ближнего твоего...» (Ваикра 19:17), о которой мудрецы сказали: «Всякий, кто в силах выразить протест и не протестует, наказывается за это» (Шаббат 54б), — и лишь в этой заповеди чувствовал свою нерадивость.

Так он думал прежде. Теперь же, начав работать на пути ради отдачи, он видит зло в себе яснее, чем когда-либо. Какой же смысл продолжать идти этим путем? Из-за таких мыслей он оказывается сейчас в свойстве проклятого, а «проклятый не соединяется с благословенным» (Берешит Раба 60:7). Выходит, ныне он подобен мертвому, поскольку оторван от Жизни жизней, а это и есть состояние смерти, как говорилось выше, именуемое мором.

Этим и объясняется, почему на сосчитанном не пребывает благословение, «а как только благословение уходит, над ним воцаряется ситра ахра и может причинить вред». Ведь сосчитанное означает, что человек начинает подсчитывать свои духовные приобретения, но видит обратное и чувствует, что несет одни убытки. Как уже говорилось, ситра ахра постоянно подсовывает ему доказательства того, что лучше бежать с поля битвы: жаль каждого дня, когда силы тратились впустую, ведь этот путь не для него. Получается, человек не способен сделать ничего правильного. Выходит, в левой линии, именуемой счетом, таится смертельная опасность, как сказано выше.

Если же идти по одной линии — то есть тем путем, которым он шел до того, как выбрал для себя работу ради отдачи, когда он знал, что нужны лишь действия без каванот, поскольку Свыше вовсе не от каждого требуют работы с намерениями, и если человек способен выполнять практические действия заповедей, для него это подлинное совершенство и о намерениях думать незачем, — то от этого он никогда не придет к истине. Истина же заключается в том, что всякое действие должно совершаться ради Небес.

Точно так же и в состоянии счета, когда человек приступает к расчету, получил ли он прибыль от трудов, вложенных в служение Творцу до сих пор, желая увидеть правду, кроется огромная опасность. Ведь видя отсутствие продвижения в работе, он может отступить от нее и прийти к состоянию, называемому сожалением о прежнем.

Поэтому святой Зоар говорит, что там было исправление: «ведь не вели счет до тех пор, пока не был собран весь этот выкуп, и только тогда он пошел в счет. Выходит, сначала благословляют Исраэль при получении выкупа, а затем снова благословляют Исраэль, и оказывается, что Исраэль был благословлен в начале и в конце, и не было среди них мора».

Из этих слов святого Зоара мы поймем совет, который можно дать тому, кто желает идти путем двекут с Творцом. По правилу: нет света без кли, ведь нет наполнения без недостатка, а недостаток зовется потребностью. Потребность же должна исходить из глубины сердца: человек обязан ощущать недостающее как насущную необходимость, а не как излишество. Однако когда человек чувствует недостаток, он пребывает в свойстве проклятого, а проклятый не соединяется с благословенным. Чтобы же быть в свойстве благословенного, человеку необходимо ощущать совершенство и не иметь никакого недостатка, иначе он не назовется совершенным. Но если он пребывает в совершенстве и не имеет недостатка, у него нет и потребности, именуемой кли, чтобы Творец наполнил ее.

И на этот [вопрос] дается ответ: сынов Исраэля благословляли перед счетом и после счета, и потому уже не оставалось места для мора в Исраэле. Смысл же в том, что благословение означает следующее: порядок вступления человека в работу начинается с правой линии. То есть он должен высоко ценить само служение Творцу тем, что исполняет Его заповеди. И в той мере, в какой человек оценивает в сердце величие Творца, он радуется и ликует оттого, что удостоился исполнить повеление Творца. Почтение к великому заложено в самой нашей природе: мы видим, какой огромной честью считается, если кому-то выпадает служить великому человеку поколения (гдоль а-дор), признанному среди людей важной фигурой, — каждый желает прислуживать ему, как известно. Однако удовлетворение от такого служения зависит от величия и важности, которыми окружающие наделяют этого великого человека. Отсюда следует: когда человек чувствует и мысленно представляет себе, что служит Творцу, он ощущает себя благословенным, и тогда вступает в силу правило: «Благословенный сливается с Благословенным».

Получается, что в этом состоянии человек чувствует себя счастливейшим в мире, и именно тогда наступает время, когда ему следует благодарить Творца за то, что Тот дал возможность хоть немного послужить Ему. Выходит, что в этом состоянии он слит с Творцом благодаря наполняющей его радости, как сказали мудрецы (Шаббат 30б): «Шхина пребывает только в радости». Но вместе с тем у него еще нет кли — то есть недостатка в том, чтобы Творец по-настоящему приблизил его к Себе, когда всё его намерение обращено исключительно к отдаче, что называется «лишма». А чтобы достичь лишма, человек должен ощутить истинное желание и потребность, тогда как в правой линии, где он чувствует совершенство, для недостатка нет места.

Поэтому ему необходимо перейти в левую линию, называемую счетом и расчетом, чтобы глазами разума увидеть, действительно ли он хочет быть служителем Творца, а не служить самому себе. Когда он обнаруживает, что во всем, что делает, у него нет иной мысли, кроме собственной выгоды, он видит истину, как сказано выше: «левая [рука] отталкивает» (Сота 47а). Ведь он видит, что не в силах сделать что бы то ни было ради Небес. И в той мере, в какой он ощущал совершенство в правой линии, чувствовал себя прекрасно, радовался и ликовал оттого, что служит Творцу, — ровно в той же мере ему теперь плохо, когда он видит, насколько далек от служения Творцу. Иначе говоря, сейчас всё кажется черным, так что он не видит никакой надежды выйти из-под этой власти. Но именно тогда у него появляется место для молитвы. В этот момент он находится в состоянии, которое называется «проклятый», «мертвый» и «грешник», ведь он видит, что не способен работать на пользу Творца.

И чтобы не произошло мора, как сказано выше, — ведь там, где ведется счет, «нет праведника на земле, который делал бы добро и не грешил» (Коэлет 7:20), и счет всегда вскрывает изъяны, — человеку необходимо перейти в правую линию. Тогда ему требуется особое усилие [в осознании] величия Творца, чтобы он был в силах сказать: «Я счастлив тем, что имею хоть малую связь со служением Творцу». Ведь служить мелеху — дело величайшей важности, и потому, пусть даже связь эта ничтожно мала, в силу своей значимости она почитается мною за великое благо. А то, что эта связь со святостью представляется теперь столь малой, вызвано влиянием левой линии, показавшей ему, на какой предельной глубине падения он находится. Поэтому ему трудно сейчас утверждать обратное — будто он пребывает в совершенстве. Однако истина такова: утверждение о собственном совершенстве проистекает исключительно из величия мелеха, согласно правилу: всё, что обладает высочайшим качеством, даже в самом малом количестве ценнее большого количества низкого качества.

Отсюда следует, что каждый раз человеку необходимо возвеличивать правую линию на уровне выше знания и всегда повторять: насколько он оценивает величие и важность Творца, понимая, что следует возносить великую благодарность даже за малое, настолько же он должен еще больше славить и восхвалять Мелеха за то, что Тот позволил хоть немного послужить Ему. Как сказано в молитве «Нишмат коль хай»: «Не в силах мы возблагодарить Тебя, Г-сподь, Б-г наш...»

Получается, что благодаря возвращению в правую линию, где служение происходит в свойстве совершенства, именуемом «благословенный», а затем новому переходу к счету и расчету и последующему возвращению к уровню выше знания, где нет места расчетам разума, — именно это и называется: благословение было перед счетом и благословение было после счета. В этом и состоит исправление, предотвращающее мор: человек не остается в низости, не впадает в отчаяние и не бежит с поля битвы навсегда.

И в этом смысл стиха: «полшекеля по шекелю святилища» (Шмот 30:13). Это означает, что в святом служении человек должен взвешивать свою работу: отдать половину служения, именуемую правой линией (свойством «благословенный»), в качестве выкупа Творцу. То есть сказать: «Сейчас вся моя работа — исключительно ради Творца, и нет во мне никакого изъяна. А значит, я могу возносить хвалу и благодарение Творцу и чувствую себя благословенным, слитым с Благословенным». И этот выкуп нужен для того, чтобы не остаться в низости левой [линии], называемой свойством «проклятый» и отдалением от Творца.

Вторая же половина работы должна относиться к левой линии. Это подобно тому, как говорит святой Зоар: благословение должно предшествовать счету. То есть прежде чем идти по левой линии, называемой счетом, нужно находиться в правой линии, называемой «благословенный». Затем всё повторяется снова, и тем самым «не будет среди них мора при исчислении их» (Шмот 30:12) — то есть когда человек захочет удостоиться того, чтобы заповеди стали для него 613 наставлениями (пкудин), как сказано выше. И об этом написано: «Богатый пусть не дает больше, а бедный — меньше половины шекеля» (Шмот 30:15).

«Богатый» означает правую линию: человек идет путем совершенства, ему ни в чем нет недостатка, и сколько бы у него ни было, он радуется и ликует. Поэтому он назван богатым. «Пусть не дает больше половины шекеля» — то есть пусть не идет путем правой линии непрерывно, но, как сказано выше, должен переходить к левой линии, именуемой счетом и расчетом. «А бедный пусть не дает меньше»: бедным называют того, у кого нет ничего. Ведь когда человек начинает вести счет и расчет своей работы — совершается ли она на пользу Творца или ради собственной выгоды, — он видит, что у него нет ничего, о чем он мог бы сказать, что делает это ради Небес. Поэтому он назван бедным. «Пусть не дает меньше» — то есть пусть не опускается намного ниже половины, а переходит к правой линии, являющейся благословением и совершенством. Служение непременно должно быть уравновешено, чтобы обе эти линии были равны, так как каждая из них возвеличивает другую.

И об этом сказано: «чтобы искупить души ваши» (Шмот 30:15). Ведь именно благодаря этим двум противоположностям совершается искупление: душа выходит из-под власти изгнания, где народы мира господствуют над Исраэлем силой эгоизма (любви к себе). И благодаря этому [сыны Исраэля] удостоятся ступени головы святости и не будут хвостом, как сказано выше.

И об этом сказано: «Трое участвуют в [создании] человека: его отец дает белое...» (Нида 31а) — то есть со стороны правой линии, именуемой «отец», мужское начало. Мужское начало означает совершенство, а совершенство называется белым, незапятнанным никакой грязью. Мать же, называемая Нуквой, дает красное, в чем видно место опасности, требующее исправления. А затем Святой, благословен Он, дает нешаму, поскольку из двух упомянутых линий образуется кли, пригодное для того, чтобы в него изливалось изобилие. Тогда о человеке можно сказать, что он «приходит очиститься» (Шаббат 104а), — ведь это происходит после того, как он идет двумя упомянутыми линиями, — и тогда «помогают ему святой душой».