Что такое серьезность (ковед рош) в служении

Мудрецы сказали (Брахот 30б): «Не встают на молитву иначе как в состоянии ковед рош (в благоговении)».

И Раши поясняет: «„Ковед рош“ означает смирение». Там же учили наши мудрецы: «Не встают на молитву ни в печали, ни в легкомыслии (калут рош)». И Раши поясняет: «„Калут рош“ означает противоположность „ковед рош“».

И нужно понять: когда говорится «иначе как в состоянии ковед рош», это означает, что если у человека нет состояния ковед рош, то молиться нельзя. А затем написано: «Не встают на молитву... и не из состояния калут рош». Отсюда следует, что если нет калут рош, то уже можно молиться, и вовсе не обязательно ждать, пока появится ковед рош.

Однако отсюда следует, что если у человека нет калут рош, значит, у него есть ковед рош. И наоборот: если у него нет ковед рош, значит, уже есть калут рош. То есть между ковед рош и калут рош нет никакого промежуточного состояния, и потому между этими формулировками нет противоречия. Но нужно понять: как устроено это явление, почему между ковед рош и калут рош нет промежуточного свойства?

И главное, нужно понять, что такое молитва, раз о ней сказано: «Не встают на молитву иначе как...» — лишь при тех условиях, которые назвали мудрецы. То есть что представляет собой молитва, раз эти условия там непременно должны быть, а иначе молиться нельзя?

Мудрецы сказали (Таанит 2а), вот их слова: «любить Г-спода, Б-га вашего, и служить Ему всем сердцем вашим» (Дварим 11:13). Какое же служение совершается в сердце? Следует сказать: это молитва.

И нужно понять: почему молитва названа «служением в сердце» больше, чем остальные заповеди Торы? Разве изучение Торы — не такое же великое служение, как молитва?

Кроме того, следует спросить: почему именно молитва называется «служением в сердце»? И нельзя сказать, будто лишь молитва относится к сердцу, а Тора нет, — ведь и Тора относится к сердцу, как сказал рабби Ибн Эзра, благословенна его память (это приведено в предисловии к книге «Паним Масбирот»): «И знай, что Тора дана лишь людям с [понимающим] сердцем». Если так, нужно понять:

1) почему молитва называется «служением» больше, чем остальные заповеди;

2) почему молитва называется именно служением сердца, а не служением разума. И о молитве, которая есть служение в сердце, мудрецы сказали нам: «Не встают на молитву иначе как в состоянии ковед рош», — из чего следует, что именно благодаря этому его молитва будет должной. Если так, нужно понять, что же такое «ковед рош».

Чтобы понять сказанное выше, нужно сначала вспомнить известное положение о цели творения. Хотя оно понятно, стоит повторить его, чтобы помнить о цели: ведь это особое свойство (сгула), помогающее не упустить цель из виду. Говоря о цели творения, нужно коснуться лишь двух сторон:

1) Творца, который отдает;

2) творений, которые получают изобилие.

Поскольку цель творения — Его «желание насладить Свои творения», Он создал творения, чтобы они получали то, что Он хочет им дать. То есть чтобы они получали наслаждение от того, что Он хочет им дать, ведь в этом и заключается смысл выражения «насладить». Нельзя ведь сказать, будто кто-то получает нечто хорошее и не наслаждается. Иными словами, если он не испытывает от этого наслаждения, почему это называется добром?

Однако мы видим, что человек наслаждается лишь тем, к чему стремится. Поэтому Творец создал в творениях стремление получать наслаждения, и это называется «желанием получать ради собственной пользы». В высших мирах желание получать ради собственной пользы называется именем «Малхут». Также это свойство называется «авиют» (толща желания) — после того как желание получать для себя было отвергнуто и использовать этот сосуд (кли) без исправлений стало запрещено.

Но на желание получать было сделано исправление: не использовать его в том виде, в каком оно вышло в начале своего создания, то есть в первом корне при своем зарождении, по причине различия формы между ним и Творцом, поскольку Творец — отдающий, а творения будут получающими.

И чтобы возникло подобие формы — то есть чтобы и получающий обрел свойство отдающего (ведь иначе, без подобия формы, творения при получении блага и наслаждения будут испытывать неприятное чувство, называемое «стыдом»), — ради избавления творений от этого стыда было сделано исправление, называемое «получением ради отдачи». То есть хотя творение и получает с помощью сосуда, называемого «стремлением», —

иными словами, невозможно насладиться благом, если нет стремления его получить. Исправление же состоит лишь в том, что человеку необходимо соединить действие с намерением (кавана). То есть он должен следить за тем, чтобы — даже если желание получить это наслаждение находится в полной силе — в случае, когда он не способен направить намерение на то, чтобы доставить радость своему Создателю, отказаться от наслаждения, несмотря на сильнейшее стремление.

Причиной же его отказа должно быть только желание слияния (двекут) с Творцом, которое называется «подобием формы», по смыслу сказанного мудрецами: «Как Он милосерден, так и ты будь милосерден» (Шаббат 133б). И из этого исправления для нас берет начало сокращение и скрытие. То есть пока у низших нет такого намерения — способности отказаться от самых больших наслаждений, если они не могут направить намерение ради отдачи, — в мире пребывает тьма.

Иными словами, Творец скрыт от творений, и они Его не чувствуют. И человеку приходится верить выше разума в то, что у Творца есть связь с творениями, что Он создал их ради того, чтобы одарить благом и наслаждением. Напротив, то, что открывается нашим глазам до тех пор, пока человек не способен совершать действия с намерением ради отдачи, находится под властью тьмы; ничто духовное не светит, и цель творения — насладить Свои творения — тогда не раскрыта, поскольку в мире видны лишь страдания и боль, а управления Доброго и Творящего добро не видно. Нам остается лишь верить, что цель творения — насладить Свои творения — это несомненная истина. А то, чего мы не видим, обусловлено исправлением ради нас, которое называется «сокращением и скрытием лика».

И об этом сказано (в «Птихе ле-Хохмат а-Каббала», пункт 10), вот эти слова: «И ты обнаруживаешь, как эта нефеш, то есть свет жизни, облаченный в тело, исходит сущее из сущего, и, проходя через четыре мира АБЕА, всё больше удаляется от света Его лика, благословен Он, пока не приходит в предназначенный для нее сосуд, называемый телом, притом что и свет в ней предельно уменьшился, так что уже не заметен корень его происхождения».

И это приводит к тому, что на нашу долю выпадает труд веры, ведь в нашей нефеш уже незаметно, что она исходит от Творца, и требуется особый труд, чтобы верить в Творца — в то, что Он управляет всеми творениями. Отсюда следует, что вся тяжесть, которую мы ощущаем в работе ради отдачи, вызвана вовсе не тем, что нам трудно работать бескорыстно из-за заложенной в нас природы, называемой «желанием получать». Дело здесь совершенно в другом. Ведь согласно правилу, о котором говорил мой отец и учитель, благословенна память праведника, в нашей природе заложено стремление каждого низшего отменяться перед высшим, если тот обладает для него величайшей важностью. И простой человек испытывает радость от того, что прислуживает человеку важному, — как вывели мудрецы (Кидушин 7а): «Если человек важный, то даже если она дала, а он сказал: „Вот, ты посвящаешься мне“, — она посвящена», поскольку его получение, совершаемое ради того, чтобы доставить радость дающей, считается по отношению к ней полноценной отдачей и даром.

Причина в том, что по самой природе человек испытывает радость, когда дарует и отдает важному лицу. Исходя из этого возникает вопрос: почему же нам трудно исполнять Тору и заповеди ради отдачи? И ответ таков, как сказано выше: из-за исправления «хлеба стыда» (нахама де-хисуфа) возникло исправление, называемое «сокращением», «скрытием» и «тьмой». И пока творения находятся под властью получения ради себя, они настолько отдалились от своего Корня, что исток их происхождения уже неразличим, как сказано выше.

И нам был дан труд веры выше разума: хотя мы не видим и не ощущаем ничего духовного, мы должны делать всё выше разума, — именно это и породило для нас тяжесть в работе ради отдачи. Из сказанного следует: когда мы хотим идти в служении истинным путем, мы должны просить Творца, чтобы Он дал нам силу веры.

Как написано в молитве рабби Элимелеха («Молитва перед молитвой»): «И укорени веру в Тебя в сердце нашем всегда, непрестанно». Иными словами, когда Творец даст нам силу веры, чтобы мы почувствовали, что служим Царю всех царей, наше тело наверняка отменится, «как свеча перед факелом».

Однако поскольку по природе мы родились обладающими умом и разумом, который нами руководит и служит путеводителем, говоря нам, что для нас добро, а что зло, — то обо всем, чего он не понимает своим разумом, он говорит нам, что это для нас нехорошо.

Поэтому, когда нам поручается работа веры выше разума, наш разум заявляет нам, что идти этим путем не стоит. Он выступает с претензией: «Разве даром дал нам Творец ум? Конечно же, всё, что Он создал, — нам во благо!» — то есть чтобы мы этому радовались. И приводит нам доказательство из написанного: «По разуму своему хвалим бывает человек» (Мишлей 12:8).

И вдруг человек обращается к телу и говорит: «Верно, до сих пор ты было моим путеводителем. Я никогда не делал ничего вопреки разуму — то есть [всегда выполнял] то, что ты приказывало мне делать. Но отныне знай: что бы ты ни велело мне делать, я больше не стану тебя слушать, а [буду поступать] лишь так, как слышал из книг и от мудрецов. Я принимаю на себя бремя власти Небес выше разума и хочу служить Творцу так, как подобает перед великим Владыкой. И отныне я не хочу ни о чем заботиться ради него [тела], но все мои помыслы будут лишь о том, что угодно Тебе, Творец!»

Из сказанного следует, что человеку недостает лишь свойства веры выше разума для того, чтобы обрести способность прийти к истине. А против этого тело восстает со всей силой и противится этому, и оттого мы не продвигаемся в служении Творцу. И это называется «тяжестью головы» (ковед рош), ведь «голова» (рош) — это свойство разума в человеке. Если же человек идет согласно тому, что говорит ему разум, это называется «легкомыслием» (калут даат), то есть разуму легко вынести, когда человек совершает поступки так, как обязывает его разум.

Напротив, если человек хочет идти выше разума, это называется состоянием ковед рош («тяжестью головы»). Это означает, что разуму, именуемому «головой» (рош), тяжело вынести, когда человек хочет идти против разума, и это для него тяжелое бремя и поклажа. Потому это и называется ковед рош.

И в этом смысл сказанного: «Не встают на молитву иначе как в состоянии ковед рош». То есть мудрецы дают нам совет, о чем человеку следует молиться. Они говорят нам: «Иначе как из состояния ковед рош». Это означает, что прежде чем молиться, человек должен увидеть, чего ему не хватает, чтобы именно об этой нехватке и молиться — чтобы Творец восполнил его недостаток.

Поэтому сначала ему стоит проверить себя: способен ли он принять на себя путь веры выше разума, называемый состоянием ковед рош? И только тогда пусть идет молиться о том, чтобы Творец даровал ему укоренение веры в сердце. Ведь если у него будет вера выше разума, у него уже будет всё, как сказано выше: меньший отменяется перед большим.

И именно это объяснил Раши: ковед рош — это смирение. А что такое смирение? Это когда человек подчиняет себя большему и слушает мнение большего. То есть если маленький ребенок говорит взрослому человеку что-то, и взрослый видит, что сказанное ребенком логично, он, конечно, послушает его. Но мы не говорим при этом, что взрослый подчиняет себя ребенку.

Что же тогда называется «смирением»? Если человек приходит и просит совета у великого человека: «Что мне делать?», и тот говорит: «Сделай так-то и так-то». Человек же видит, что это совершенно против здравого смысла. И если он спросит кого-нибудь, стоит ли слушаться того, что сказал ему великий, тот непременно ответит: «Это ведь против всякой логики, и тебе нельзя его слушать!» И тем не менее этот человек смиряет себя — то есть подчиняет свое мнение, а также мнение окружающих, противоречащие мнению великого, и слушается его. Это и называется «смирением»: когда он слушается голоса великого выше разума.

А сделать это чрезвычайно трудно, и это называется: «тяжко это дело для исполнения». Об этом же сказано о Моше-рабейну, мир ему: «тяжел я устами и тяжел языком» (כְּבַד פֶּה וּכְבַד לָשׁוֹן, квад пэ у-хвад лашон) (Шмот 4:10). Ведь Моше называется «Верный Пастырь (Раайа Мехемна)», поскольку свойство Моше называется «верой». А в вере нет «рта и языка», ибо «рот и язык» означают объяснение вещей с помощью ума и разума. Свойство же Моше — это свойство веры выше разума.

И отсюда мы можем понять, почему Раши объясняет «калут рош» как противоположность «ковед рош». Почему он не дает прямого толкования, а говорит именно «противоположность ковед рош»? Потому что он хочет яснее объяснить нам, что такое «ковед рош», представляющий собой веру выше разума. Поэтому он говорит нам о калут рош, что это противоположность свойству веры выше разума.

То есть чтобы объяснить нам, что между ними нет промежуточного состояния. Есть либо вера выше разума, называемая «ковед рош», либо [действие] «внутри разума», называемое «калут рош», — ведь когда нечто облачено в разум и логику, голове легко согласиться на то, чтобы человек совершал эти действия, основанные на понимании внешнего ума.

Напротив, если человеку говорят совершать действия вопреки уму и разуму, это и есть ковед рош. То есть это тяжкая ноша, непосильная для разума. И поэтому, когда человеку предлагают принять на себя бремя власти Небес, «как бык — ярмо и как осел — поклажу», он противится.

И из сказанного мы поймем, почему в Мишне говорится: «Не встают на молитву иначе как в состоянии ковед рош». Отсюда следует, что если у него нет состояния ковед рош, ему не следует молиться. А в Гемаре сказано: «Не встают на молитву... и не из состояния калут рош».

И мы спросили: ведь отсюда следует, что если у него нет калут рош, то даже при отсутствии ковед рош он уже может молиться? Значит, промежуточного состояния здесь нет. И согласно сказанному выше, промежуточного состояния действительно нет: у человека либо есть вера выше разума, называемая «ковед рош», либо есть вера внутри разума, называемая «калут рош», — поскольку голове легко понять и согласиться, если разум обязывает его и признает необходимым совершать эти действия.

Но посередине нет ничего. Поэтому у того, кто хочет молиться Творцу, вера, несомненно, есть, иначе он не пошел бы молиться. Однако:

1) либо он молится на основе веры внутри разума, которая называется «калут рош», согласно пояснению Раши, [что означает,] что у него нет смирения;

2) либо он молится в состоянии ковед рош, обладая смирением. То есть он подчиняет свой разум и не считается с ним, словно тот ничего не стоит, а всё его основание построено на вере выше разума.

И теперь мы можем понять заданный нами вопрос: почему молитва называется «служением» (работой)? Более того: почему она называется «служением в сердце»? Известно, что работой называется ситуация, когда человек должен делать нечто такое, от совершения чего тело не получает наслаждения, — это и называется «работой». И потому человек не способен работать без вознаграждения. Если же человек наслаждается самой работой, это не считается для него тяжким трудом.

То есть одно и то же действие, совершаемое человеком, для того, кто не испытывает от него наслаждения, считается «тяжким трудом». Для другого же, кто наслаждается совершаемым действием, это вовсе не считается тяжким трудом и работой, и потому ему незачем получать за это вознаграждение. Ведь человек вообще не способен сделать что-либо без наслаждения. И потому, если он всё же совершает действие и не испытывает от него наслаждения, почему же он его совершает?

Ответ таков: он надеется, что благодаря усилиям, затраченным сейчас, он получит наслаждение потом, то есть получит плату за свой труд и насладится. Выходит, когда человек совершает какое-то действие и не имеет от него наслаждения, откуда он берет силы для работы? Приходится сказать, что он смотрит на вознаграждение и оттуда черпает горючее для своей работы.

К примеру, скажем, когда Любавичский Ребе прибывает в аэропорт, и у него есть сумка, которую он дает носильщику, носильщик, конечно, трудится и берет сумку, чтобы донести ее до такси. А затем он потребует плату за свой труд. И причина в том, что он не осознает величия Ребе. Напротив, если Ребе даст эту сумку кому-то из своих хасидов, и Ребе захочет заплатить ему за труд, хасид, конечно, не согласится взять плату. Ведь он уже получил наслаждение во время самого действия: послужить Ребе для него ценнее величайшего богатства.

И как мы объяснили, молитва непременно должна быть в состоянии ковед рош. То есть в то время, когда человек ощущает в себе нехватку веры выше разума. Иными словами, разум вовсе не обязывает его работать ради отдачи. Человек понимает, что главной целью должно быть «удостоиться слияния (двекут) с Творцом», но поскольку разум противится этому, и человеку приходится идти вопреки разуму, это составляет огромную работу.

Ведь он просит, чтобы Творец дал ему нечто такое, чему противятся все органы его тела. Выходит, что в каждой своей молитве, обращенной к Творцу, у него есть особая работа. Поэтому молитва и называется «служением в сердце» — ведь он хочет идти вопреки уму и разуму, которые говорят ему прямо противоположное.

Поэтому она и не называется «служением разума». Ведь служением разума называется ситуация, когда человек прилагает усилия, чтобы понять нечто своим умом и разумом. Здесь же он не стремится понять разумом, будто служить Творцу нужно на основе знания, но хочет служить Творцу именно верой выше разума. И потому молитва называется «служением в сердце».

И в соответствии с этим следует истолковать слова: «Не встают на молитву...» — ведь молитва выражает нехватку: человеку чего-то недостает, и он не способен собственными силами достичь желаемого. Тогда он обращается к другим за помощью. Поэтому, когда человек собирается молиться Творцу о помощи, он сначала должен увидеть, чего ему не хватает по-настоящему: так, чтобы, если ему исполнят его просьбу, он уже стал совершенным человеком и ни в чем не имел недостатка.

А сказать такое можно лишь о свойстве веры: ведь когда человек удостаивается постоянной веры выше разума, он уже удостаивается всего. Поэтому и сказали: «Не встают на молитву иначе как при нехватке состояния ковед рош», то есть чтобы Творец дал ему свет веры.