Статья 3: Когда заболел рабби Элиэзер

Пункт 32

«Учили мудрецы: когда заболел...» — Когда заболел рабби Элиэзер Великий и был при смерти, день тот был кануном Шаббата. Посадил он по правую руку от себя своего сына Гиркана и открывал ему глубокие и сокровенные [тайны]. И Гиркан сначала не принимал их со всей ясностью рассудка, думая, что ум отца помутился. После того как он увидел, что рассудок отца ясен, принял от него сто восемьдесят девять высших тайн.

Пункт 33

«Когда дошел до камней чистого мрамора...» — Когда он дошел до тайны мраморных камней, смешивающихся с высшими водами, заплакал рабби Элиэзер и перестал говорить. Он сказал: «Встань и ступай туда, сын мой». Тот спросил его: «Почему?» Он ответил ему: «Я вижу, что вскоре уйду из этого мира». Он сказал ему: «Пойди и скажи матери, чтобы убрала мои тфилин на высшее место», — то есть намекнул ей на свой уход. «А после того как я уйду из мира и приду сюда увидеть их, то есть домочадцев, пусть не плачут, ведь со мной будут высшие близкие, а не нижние, и человеческий разум не постигает этого».

Пункт 34

«Пока они сидели...» — Когда они еще сидели, вошли мудрецы поколения навестить его, и он проклял их за то, что они не приходили к нему служить, ведь мы учили в Мишне: «Служение [мудрецам] больше ее изучения». Тем временем пришел рабби Акива. Сказал ему [рабби Элиэзер]: «Акива, Акива, почему ты не приходил служить мне?» Тот ответил ему: «Рабби, у меня не было свободного времени». Он разгневался и сказал: «Удивлюсь я, если ты умрешь своей смертью!» — и проклял его тем, что смерть его будет тяжелее всех. То есть он проклял и остальных мудрецов, не приходивших служить ему, чтобы они не умерли своей смертью, и сказал, что смерть рабби Акивы будет самой тяжелой из всех.

Пункт 35

«Заплакал рабби Акива...» — Заплакал рабби Акива и сказал ему: «Рабби, научи меня Торе!» Раскрыл уста свои рабби Элиэзер, начав излагать «Маасе меркава». Сошел огонь и окружил их обоих. Сказали мудрецы: «Из этого следует, что мы недостойны этого», — то есть слушать сейчас слова его Торы. Они вышли к наружному входу и сели там. Произошло то, что произошло, и огонь ушел.

Пункт 36

«И обучил о яркой белизне...» — И обучил он, раскрывая тайный смысл [выражения] «яркая белизна, белая, как снег», тремстам установленным алахот, и обучил его двумстам шестнадцати смыслам стихов Шир а-Ширим. И из глаз рабби Акивы лились слезы. И снова сошел огонь и окружил их, как вначале. Когда же он дошел до стиха: «Подкрепите меня пастилой, освежите меня яблоками, ведь я больна любовью» (Шир а-Ширим 2:5), не мог больше рабби Акива сносить [этого], возвысил голос в плаче и заревел, как вол, и не мог говорить из страха перед Шхиной, пребывавшей там.

Пункт 37

«Он открыл ему...» — И обучил его всему глубокому и высшим тайнам, какие есть в Шир а-Ширим, и взял с него клятву, чтобы он не использовал ни одного стиха из нее, чтобы Святой, благословен Он, не разрушил мир по этой причине, ведь нет перед Ним желания, чтобы творения пользовались ею, из-за великой святости, пребывающей в ней. После этого вышел рабби Акива, рыдая, и из глаз его текли слезы, и говорил: «Горе, рабби! Горе, рабби! Ведь мир остается сиротой без тебя!» Вошли к нему все остальные мудрецы, спрашивали его, и он отвечал им словами Торы.

Пункт 38

«Стало тяжело...» — Стало тяжело рабби Элиэзеру. Поднял он обе свои руки и положил их себе на сердце. Начал он говорить и сказал: «Горе, мир! Высший мир вновь удаляет и скрывает всякий свет и всякое свечение из нижнего мира, как это было до его прихода в мир. Горе вам, две руки, горе вам, две Торы, ведь вы будете забыты сегодня в этом мире!» И Зоар завершает этот [рассказ], говоря, что сказал рабби Ицхак: во все дни рабби Элиэзера алаха сияла из уст его, как в день, когда она была дана на горе Синай.

Пункт 39

«Сказал: Тору я учил...» — Сказал рабби Элиэзер: «Тору я учил, мудрость постигал и мудрецам служил — так что даже если бы все люди мира были писцами, они не успели бы записать [всего этого]. И ученики мои убавили от моей мудрости не больше, чем кисточка для сурьмы убавляет из глаза — в меру капли, которую глаз выделяет навстречу капле кисточки, вошедшей в него. Я же убавил от мудрости моих учителей лишь столько, сколько пьющий из моря». И завершает об этом Зоар: он сказал это только для того, чтобы воздать признательность своим учителям больше, чем себе. То есть то, что он сказал, будто убавил от своих учителей, как пьющий из моря (а это гораздо большая мера, чем сурьмяная кисточка в тюбике, о которой он упомянул в отношении своих учеников), было сказано им, чтобы воздать признательность своим учителям больше, чем себе.

Пункт 40

«И спрашивали его о той сандалии для ибума...» — И спрашивали его о законе сандалии для ибума, восприимчива ли она к нечистоте, пока не вышла душа его, когда он произнес: «Чист!»

«И не было там рабби Акивы...» — И не было там рабби Акивы в час его кончины. На исходе Шаббата застал его рабби Акива мертвым, разорвал свои одежды и исцарапал свою плоть, так что кровь текла по его бороде. Он кричал и плакал, вышел наружу и сказал: «Небеса, небеса! Скажите солнцу и луне, что свет, который светил ярче их, угас!»

Пункт 41

«Сказал рабби Йегуда...» — Сказал рабби Йегуда: в час, когда душа праведника хочет выйти из тела, она радуется, потому что праведник уверен при своей кончине, что получит свою награду. И это то, о чем написано: «И он увидел, и побежал навстречу им», то есть навстречу трем ангелам, пришедшим со Шхиной принять его душу (как сказано выше, в пункте 30), в радости выйти навстречу ангелам. Из какого места он встречает их? «От входа в шатер» (Берешит 18:2), как мы говорили (выше, в пункте 27). «И поклонился до земли» — перед Шхиной; то есть душа поклонилась Шхине, которая пришла к ней. А Шхина, как известно, называется «землей».