Что такое фундамент, на котором строится святость

При материальном строительстве мы видим: всякий, кто хочет построить здание, сначала должен вырыть котлован под фундамент. И на этом фундаменте он возводит здание. И при закладке фундамента видно, что есть разница: строят ли одноэтажное здание, то есть хотят возвести только первый этаж, или же высотный дом. Иначе говоря, глубина фундамента в земле должна соответствовать высоте этажей. Фундамент копают не за один прием, а изо дня в день закладывают фундамент, чтобы он уходил все глубже. И тогда можно построить высокое здание.

Тот же порядок действует и в духовном. Когда человек хочет построить здание в один этаж, ему незачем копать так глубоко: вырыв совсем немного, он уже может возводить свое здание соблюдением Торы и заповедей. А что такое рытье котлована в духовном? Это создание нехватки: в сердце выкапывают нехватку. Ведь сердце называется желанием, сердце называется Малхут, и сердце называется землей или почвой.

И как в материальном выкапывают нехватку в земле: перед тем как строить здание, обязательно нужно сначала копать в земле, то есть извлекать то, что находится на месте раскопок. И лишь когда место под постройку освобождено, начинают строить. Если же место заполнено землей, строить на нем нельзя, потому что здание рухнет.

Точно так же и в духовном: нужно копать в земле, то есть в сердце, и вынимать оттуда земное, наполняющее сердце. И тогда сердце остается пустым, без всякого наполнения. Вот тогда и наступает время строительства. Выходит, пока сердце заполнено материальным, на этой почве невозможно построить никакое здание, ведь всё здание рухнет — по той причине, что ничто не имеет права на существование, если в нем нет потребности.

Но лишь там, где есть потребность и ощущается нехватка от того, что нет желанного, к чему человек стремится, — когда он обретает это, оно обретает право на существование, поскольку оно ему необходимо. Тогда по величине нехватки он осознает меру важности [обретенного] и умеет беречь здание, чтобы его не разрушили враги.

Отсюда и начинается порядок закладки фундамента: глубина рытья в земле зависит от высоты здания, которое человек собирается построить. Ведь бывает так, что человек говорит: ему достаточно здания в один этаж. То есть он хочет соблюдать Тору и заповеди, чтобы благодаря этому удостоиться здания на уровне первого этажа, то есть не отрываться от земного.

Иначе говоря, он хочет остаться в земном, что считается сосудами получения (келим де-кабала). То есть в своей награде, в которой он и хочет жить. Подобно тому как строят дом, чтобы жить в нем, так и награда уподобляется зданию, где человек живет. Ведь известно, что человек хочет жить только ради награды: наградой называется то, что взамен своей работы он получает удовольствие и наслаждение, а это и есть жизнь человека, ведь он хочет жить только ради наслаждения и удовольствия.

Поскольку порядок работы в Торе и заповедях начинают не ради нее самой (ло лишма), как сказано в святом Зоаре: «Есть те, кто соблюдает Тору и заповеди, чтобы получить награду в этом мире, а есть те, кто трудится в Торе и заповедях, чтобы обрести будущий мир». Но вся его награда — это то, что он получит в келим ради собственного получения, что считается уровнем земного. А этот уровень называется свойством «ам а-арец» (буквально: «народ земли»), то есть [тех,] кто не сдвигается с уровня земли, именуемого «желание получать».

Как сказал Рамбам, благословенной памяти («Законы раскаяния», глава 10), и таковы его слова: «Когда обучают детей, женщин и вообще простолюдинов (амэй а-арец), их учат служить лишь из страха и ради получения награды».

Иное дело — быть мудрецом Торы (талмид-хахам). По словам моего отца и учителя, да будет память праведника благословенна, «талмид-хахам» (буквально: «ученик мудреца») — это тот, кто перенимает свойства Мудреца. А Святой, благословен Он, зовется «Мудрецом». Поэтому тот, кто идет путями отдачи, называется перенявшим [свойства] Мудреца, и потому зовется «талмид-хахам».

Выходит, те люди, которые занимаются Торой и заповедями, чтобы удостоиться здания под названием «награда этого или будущего мира ради собственной пользы», подпадают под категорию простолюдинов (амэй а-арец). И это называется желанием построить лишь первый этаж. Поэтому такому человеку незачем копать глубокий фундамент — то есть копать каждый день, чтобы котлован уходил вглубь: ему достаточно вырыть один раз.

То есть, когда он понимает, что у него есть нехватка и потребность соблюдать Тору и заповеди ради получения награды, — этой потребности, то есть этой причины, стоит ему ее осознать, уже достаточно, чтобы он был способен трудиться ради обретения здания награды. Дело в том, что пока человек не хочет выйти из себялюбия, тело не противится Торе и заповедям. Поэтому ему не нужно копать каждый день — то есть не нужно искать потребность и тягу к занятиям Торой и заповедями, ведь тело не противится его потребности, раз оно понимает, что стоит трудиться ради собственной пользы.

И это означает, что его котлован не должен быть столь глубоким: осознания того, что стоит заниматься Торой и заповедями, уже хватает, чтобы у него было горючее для работы. Выходит, однажды вырытой ямы ему хватает навсегда, чтобы продолжать работу. Стало быть, его раскопки не должны уходить вглубь.

Другое дело, если он хочет построить многоэтажное здание — то есть удостоиться души, включающей в себя уровни НАРАНХАЙ (нефеш, руах, нешама, хая, ехида). А удостоиться этого можно лишь в том случае, если его намерение — ради отдачи. То есть если все его мысли и желания направлены только на благо Творца, а не ради собственной пользы. И в таком случае, когда он хочет заложить фундамент, чтобы построить подобное здание, закладка фундамента — то есть создание потребности в этом — не делается за один прием.

И причина в том, что когда человек работает над собой и дает своему телу понять, что стоит трудиться ради отдачи, — это рытье дается ему нелегко. Ведь во время раскопок он наталкивается на камни, а это препятствие твердое: там трудно сделать пустоту, в камне тяжело выдолбить даже маленькое отверстие. То есть, когда он хочет осознать, какая у него огромная нехватка, видя, что не способен сделать ничего ради отдачи, и хочет просить Творца исполнить его просьбу — дать ему кроющийся в Торе свет, возвращающий к добру, — посреди раскопок он натыкается на большой камень.

То есть к нему приходит мысль: он хочет понять, почему он должен работать ради Творца, а не ради себя. Ведь известно: «Твоя жизнь и жизнь твоего ближнего — твоя жизнь важнее» (Бава Меция 62а). И на это рассуждение ему нечего ответить. Тогда он останавливает рытье, ведь камень слишком тверд, чтобы можно было пробить в нем углубление.

Поэтому ему нужно взять драгоценный инструмент, которым можно расколоть камень. Этот инструмент называется верой выше знания (эмуна ле-мала ме-а-даат): только он способен расколоть камень, именуемый «внешним разумом». Это значит, что такой разум находится вне святости, служа ей лишь как «скорлупа (клипа), предшествующая плоду».

Поэтому, раз расколоть камень способна лишь вера выше знания, здесь и начинается чередование подъемов и падений: ведь человек не всегда способен идти выше знания. Выходит, всё, что он вырыл, отыскав хоть какую-то нехватку, чтобы просить Творца дать ему силу идти путями отдачи, снова заваливается этим камнем.

Поэтому он вынужден копать снова и снова. И каждый раз он начинает копать и вынимать землю, а посреди раскопок опять натыкается на камень. И снова начинает задавать вопросы внутри разума. Затем снова преодолевает себя, используя веру выше знания, вновь обретает место нехватки и начинает молиться Творцу, чтобы Тот приблизил его к Своему служению — то есть чтобы служить Творцу во имя Небес, а не ради собственной пользы.

А поскольку всё его здание строится на вере выше знания, яма снова заваливается. То есть ощущение нехватки опять исчезает, и ему вновь не о чем просить — у него нет потребности в том, чтобы Творец приблизил его. Поэтому он опять вынужден начинать копать — то есть трудиться, чтобы найти нехватку, которая послужит фундаментом для просьбы к Творцу возвести его здание.

При раскопках в земле находят грунт и камни. «Грунт» — это свойство сердца (либа), то есть желание получать ради себя. И это еще полбеды, ведь человек ценой больших усилий всё же может выбросить землю из котлована. Но когда посреди раскопок он наталкивается на камни — когда разум начинает задавать вопросы, — тогда требуется милосердие Небес, чтобы Творец дал силы подняться выше знания.

Поэтому закладка фундамента требует огромного труда, ведь раскопки завершаются не за один день. Сразу после рытья появляются камни и валятся ему на голову: к нему приходят посторонние мысли. То есть даже после того, как он на какое-то время поднялся выше знания, он не может удержаться и затем снова падает. И опять вынужден начинать сначала. Однако человеку следует верить, что никакой труд не пропадает даром и всё сохраняется. Просто посреди работы действует исправление: не видеть того, что уже сделано.

Поэтому считается, что человек каждый день, углубляя фундамент, копает вглубь земли, и он не повторяет заново то, что делал вчера: продвижение идет в глубину. А мера глубины котлована такова: пока человек не ощутит подлинную нужду в помощи Святого, благословен Он, — чтобы Тот помог ему обрести желание трудиться ради отдачи. И «грош к грошу складывается в крупный счет» (Бава Батра 9б), пока благодаря всем этим раскопкам он не достигнет глубины, на которой уже можно возводить здание, достойное раскрытия НАРАНХАЙ души, чего человек и должен удостоиться.

И строение святости предстает перед нами в двух видах:

1. Кли.

2. Свет.

Кли — это когда Святой, благословен Он, дает человеку желание и стремление отдавать Творцу.

Свет — это когда у человека уже есть желание отдавать, называемое слиянием (двекут): тогда он обретает ступень в свойстве души, вплоть до того, что удостаивается ступени НАРАНХАЙ. Как написано в «Предисловии к ТЭС» (пункт 133), и таковы его слова: «Так и в служении совершенных праведников: выбор, действовавший во время скрытия лика, заведомо больше не действует с того момента, как им открылся вход к постижению явного управления. Но они начинают главное служение Ему, благословен Он, на уровне раскрытия лика. И тогда начинают восходить по многим ступеням, по тайне стиха: «Пойдут [праведники] от силы к силе» (Теилим 84:8). Эти труды подготавливают их к желанию Творца, чтобы исполнился на них Его замысел творения, благословен Он: „насладить Свои творения“».

Из сказанного видно, что сначала есть ступень обретения слияния с Творцом — то есть когда человек достигает уровня желания отдавать. А затем идет порядок обретения света, именуемого НАРАНХАЙ, представляющего собой ступени раскрытия света.

И на основании сказанного можно истолковать написанное в Торе (Толдот, третье [чтение]): *«А все колодцы, которые выкопали рабы отца его во дни Авраама, засыпали филистимляне… И снова раскопал Ицхак колодцы с водой, которые выкопали во дни Авраама, отца его, и которые засыпали филистимляне… И копали рабы Ицхака… И спорили пастухи Герара с пастухами Ицхака, говоря: „Наша вода!“ И выкопали другой колодец, и спорили также о нем… И выкопал он другой колодец, и о нем уже не спорили; и назвал его Реховот, сказав: „Ибо ныне дал нам простор Г-сподь, и мы расплодимся на земле“. И поднялся он оттуда в Беэр-Шеву»* (Берешит 26:15–23).

Ведь смысл раскопок, которые они вели, — отыскать нехватку и потребность в спасении Творца, прежде всего для сосуда (кли). То есть просить Творца, чтобы Он дал им потребность отдавать. Но они видят, что не в силах этого сделать, поскольку тело противится этому по своей природе, будучи рождено исключительно с желанием получать.

Однако и здесь следует выделить два аспекта:

1. Человек молится Творцу, чтобы Тот дал ему силы преодолеть желание получать и трудиться ради отдачи, — и он хочет, чтобы Творец дал ему эту силу.

2. Иногда бывает так, что человек даже не может просить Творца дать ему желание отдавать, поскольку тело противится самой молитве: тело боится, как бы Творец и впрямь не помог ему, и тогда придется оставить желание получать. Выходит, ему нужно молиться о том, чтобы Творец дал силу совладать с телом, чтобы обрести силу молиться Творцу о помощи в преодолении желания получать и о труде ради отдачи.

Получается, что он произносит молитву, но какова его просьба? Чтобы он был способен молиться! И это называется «молитвой о молитве». Это и означает, что Творец должен помочь ему обрести кли — то есть чтобы человек осознал, как ему не хватает силы отдачи. Выходит, Творец помогает ему и дает желание, чтобы он стремился понять: человеку не хватает лишь желания отдавать — в разуме и в сердце (моха ве-либа).

А затем, когда у него уже есть потребность и он хочет трудиться ради отдачи, но не может, Святой, благословен Он, дает ему свет — то есть свет, приходящий для исправления кли, чтобы у него появилась способность трудиться ради отдачи. И этот свет называется «кли», ведь известно, что свет называют по производимому им действию; а поскольку свет дает ему желание, именуемое «кли», то считается, что Творец дал ему кли отдачи. Это и зовется «фундаментом», ведь на таком фундаменте можно возвести многоэтажное здание: обретя фундамент — кли отдачи, человек начинает удостаиваться полного уровня НАРАНХАЙ в своей душе.

А то, что филистимляне засыпали колодцы, выкопанные рабами его отца во дни Авраама, можно объяснить с точки зрения духовной работы. Авраам олицетворяет свойство Хесед, а «рабами Авраама» зовутся те, кто идет путем свойства Хесед, то есть те, кто желал идти путями отдачи, именуемой «хесед». Они выкапывали в себе эту нехватку — потребность в келим отдачи, как сказано выше. Но сколько бы они ни копали, отыскивая нехватку, им засыпали ее. И им приходилось каждый раз начинать работу заново, копая еще и еще, как говорилось выше, и так без конца.

Исходя из сказанного, можно объяснить спор между пастухами Герара и пастухами Ицхака, как написано: «И копали рабы Ицхака… и спорили пастухи Герара с пастухами Ицхака… и назвал этот колодец Эсек, потому что спорили с ним. И выкопали другой колодец, и спорили также о нем, и назвал его Ситна. И выкопал он другой колодец, и о нем уже не спорили; и назвал его Реховот… И поднялся он оттуда в Беэр-Шеву» (Берешит 26:19–23).

И нужно понять, что означает слово «пастухи» (роэй, רוֹעֵי) в духовном? В чем различие между «пастухами Герара» и «пастухами Ицхака» в духовной работе? И почему из-за рытья первых двух колодцев возник спор, а из-за третьего колодца спора не было, как сказано: «и о нем уже не спорили»?

Известно, что человек не может жить без пропитания. «Пропитанием» называется то, что питает человека, за счет чего он поддерживает свою жизнь и говорит, что ради этого стоит жить. И, конечно, в человеческом пропитании есть много ступеней. Есть те, кто довольствуется малым: если у человека есть пища, подобная пище животного, то есть то, чем довольствуется животное, он говорит: «Мне этого довольно, ради такого пропитания стоит жить». И по сравнению с запросами других о нем говорят, что он довольствуется малым.

А есть те, кто говорит: им достаточно пищи вроде той, что питает маленьких детей, — ведь это уже нечто большее, чем у животных. У них есть свои интересы: они играют в прятки, в игрушки и тому подобное. И они довольствуются этим, говоря: то, чем мы наслаждаемся, вовсе не обязательно должно быть подлинным. Пусть это даже иллюзия (ложь), мы и оттуда черпаем свое пропитание; а в истинном, напротив, не находим никакого вкуса.

Вот пример, о котором я не раз говорил: мы видим, как маленьким девочкам родители покупают тряпичных кукол для игры. И случается, что мать хлопочет на кухне, готовя всё к Шаббату, а дома годовалый малыш, и малыш плачет. Мать говорит маленькой дочке: «Пойди поиграй с малышом: и малышу будет радость, и мне подспорье — я смогу готовить к Шаббату». Но на деле мы видим, что девочка не пойдет. И если бы мы спросили девочку: «Почему ты не хочешь поиграть с малышом, а играешь только со своей куклой и целуешь ее? Почему ты не хочешь играть с настоящим ребенком вместо куклы из тряпок? Ты ведь видишь, что мама делает как раз наоборот: она никогда не целует твою куклу, а целует настоящего ребенка!» Наверняка девочка ответила бы: «Моя мама не хочет радоваться жизни, поэтому не может играть с куклой. А я еще хочу наслаждаться жизнью, поэтому не способна возиться с настоящим ребенком».

Точно так же обстоит дело и в духовной работе: человек не способен получать удовольствие от истинного служения, а воодушевляется как раз ложным, черпая из него наслаждение и жизненные силы. И если ему говорят: «Не пристало тебе в работе наслаждаться тем, что не истинно», — он отвечает: «Я еще хочу наслаждаться миром, поэтому довольствуюсь малым — тем, что занимаюсь Торой и заповедями».

И в целом большинство тех, кто трудится на ниве святости и соблюдает Тору и заповеди: каждый сам определяет для себя меру того, сколько времени ему уделять Торе и заповедям. Каждый оценивает для себя — и количественно, и качественно, — чего ему, по его понятиям, достаточно, и говорит, что довольствуется малым. Ему вовсе не обязательно быть среди богачей с огромным состоянием: каждый по своему разумению определяет собственную меру в Торе и заповедях.

И это подобно сказанному в святом Зоаре о стихе: «Известен во вратах муж ее» (Мишлей 31:23) — «каждый судит по тому, как представляет в сердце своем» (лефи ма ди-мшаэр бе-либей, לְפִי מַה דִּמְשַׁעֵר בְּלִבֵּיהּ). То есть в какой мере человек представляет в своем сердце величие Святого, благословен Он, в такой мере он и знает, сколько времени ему нужно посвящать Торе и заповедям и насколько усердно трудиться, если соблюдать Тору и заповеди ему тяжело.

Однако есть немногие избранные, которых не удовлетворяет то, чем питается большинство. И это испытываемое ими неудовлетворение, как говорит АРИ, зависит от корня души: такой человек должен продвигаться в несравненно большей мере, чем масса. И он начинает понимать, что главное в работе — питать себя человеческой пищей, а не пищей животных или тем, чем кормят детей. Как говорит Рамбам, благословенной памяти: «Когда учат детей, их учат служить ради награды и не раскрывают им служения ради отдачи (лишма)».

Но здесь-то и начинается главный труд, ведь он хочет идти путем отдачи Творцу, а не ради собственной пользы. А этому тело противится. И тогда к нему начинают приходить мысли, внушающие: «Тебе незачем выделяться из общего правила. Подобно тому как большинство довольствуется пропитанием награды за свой труд в этом и в будущем мире, этого должно хватать и тебе. Зачем ты переворачиваешь миры, стремясь трудиться непременно путем отдачи? Ты ведь видишь, как это тяжело, иначе и большинство работало бы на отдачу!» И подобными доводами эти мысли засыпают раскопанное — то есть нехватку и потребность обрести желание отдавать.

И на основе сказанного мы объясним, кто такие «пастухи Герара» (роэй Герар, רוֹעֵי גְרָר), кто такие «пастухи Ицхака» и в чем спор между ними. Слово «пастух» (роэ) означает «кормилец». Смысл выражения «пастухи Герара» в том, что их пропитание происходит оттого, что они тянутся за большинством. То есть к ним приходят мысли, что незачем трудиться так, как трудятся одиночки, желающие прийти к истине, именуемой «лишма» (ради отдачи); им достаточно трудиться и соблюдать Тору и заповеди ради получения награды в этом и в будущем мире. Иначе говоря, и здесь, в соблюдении Торы и заповедей, можно идти путем довольствования малым.

«Пастухи Ицхака», то есть то, что питает Ицхака, — это свойство отдачи: пока человек может отдавать Творцу, это и служит ему пропитанием, этим он и живет.

И в этом заключался спор со стороны «пастухов Герара»: они утверждали, будто вовсе не стоит копать и искать нехватку, чтобы трудиться исключительно путем отдачи, незачем искать подобные изъяны. И они засыпали эту нехватку тем, что твердили: «Мы должны следовать за большинством, а не быть исключением из правил».

А «пастухи Ицхака» копали и искали потребность и нехватку, стремясь ощутить боль и страдания от того, что не способны совершать действия с намерением ради отдачи. То есть, хотя они и понимали, что главное — трудиться ради отдачи, они не чувствовали боли и страданий от этой нехватки. Поэтому они копали и искали способы почувствовать эту боль. Но приходили «пастухи Герара» и засыпали найденную нехватку, внушая: «Ничего страшного, мы можем следовать за большинством, ведь они говорят, что довольствуются малым».

И это причиняло пастухам Ицхака страдания. Ведь после того, как они приложили огромные усилия, чтобы ощутить страдание от неспособности трудиться ради отдачи, когда уже появилось место для молитвы от всего сердца и повод для благословения — то есть возблагодарить Творца за то, что Он открыл им место нехватки, а это главное в служении Творцу (ведь если они не могут направить действия на благо Творца, они зовутся не «служащими Творцу», а «служащими себе»), — внезапно приходили пастухи Герара и склоняли их следовать за пропитанием большинства, как сказано выше. Выходит, тем самым они засыпали все колодцы пастухов Ицхака. В этом и состоял спор между ними о выкопанных колодцах.

Теперь объясним то, о чем мы спрашивали: почему из-за первых двух колодцев пастухи Герара спорили, а из-за третьего колодца спора не было? Известно, что порядок духовной работы строится на трех линиях — правой и левой, которые противоположны друг другу, а затем приходит средняя линия, и тогда наступает мир.

Известно также из сказанного нами, что большинство относится к одной линии. Поэтому у такого человека нет противника, выдвигающего противоположные доводы, раз у него всего одна линия. И потому у них почти не бывает подъемов и падений. В правой же линии левая линия противостоит ей, и потому в правой линии уже имеет место чередование подъемов и падений.

Известно, что правая линия — это линия истины, тогда как одна линия не столь истинна. А всё, что далеко от истины, исполнять легче. Поэтому путь большинства, которых учат идти в одной линии, означает, что они еще не пришли к знанию и пониманию того, что есть нечто большее, чем внешние действия: если человек соблюдает 613 заповедей с намерением, что Святой, благословен Он, повелел нам исполнять их, и благодаря этому мы получим награду, — то он совершенный праведник.

И все различия между работающими [в таком ключе] сводятся лишь к количеству: сколько времени каждый из них отдает занятиям Торой и заповедями. Поэтому, раз этот путь не столь близок к истине, будучи служением не ради нее самой (ло лишма), в подобных состояниях, именуемых «пропитанием большинства», почти нет подъемов и падений: ведь если человек просто верит в награду и наказание, то, согласно его вере, тело соглашается трудиться и прилагать усилия для соблюдения Торы и заповедей. Награда, которую он рассчитывает получить в свои келим получения, не противоречит телу, именуемому «желанием получать ради себя», и потому они могут работать с огромным постоянством.

Есть и еще одна причина того, что у них почти нет падений: они видят успех в своей работе — видят, что с каждым днем продвигаются в Торе и заповедях. Ведь человеку свойственно: когда он видит, что преуспевает в каком-то деле, у него появляются силы работать. И всё это считается одной линией.

Иное дело, когда человек начинает трудиться ради отдачи: награда, которую он ожидает получить за свой труд, состоит в том, чтобы достичь слияния с Творцом. Его намерение при соблюдении Торы и заповедей — обрести желание исключительно отдавать Творцу, а не действовать ради собственной пользы. И сколько бы усилий он ни прикладывал, чтобы удостоиться келим отдачи, он не сдвинулся ни на волос — напротив! И раз он видит, что не преуспевает в работе, откуда же ему взять жизненные силы, чтобы продолжать работу?

Тогда исправление заключается в том, чтобы человек знал правду: он все еще погружен в себялюбие и все еще далек от Святого, благословен Он. Однако при этом он должен сказать себе: «Хотя я пока и не вижу никакого продвижения в работе, для меня все же великая заслуга уже в том, что я способен сделать хоть что-то в Торе и заповедях».

И тогда нужно верить выше знания: хотя человек еще и не чувствует Его величия, благословен Он, но само то, что он выполняет какую-то малость в Торе и заповедях, пусть даже по принуждению, [должно приносить радость]: «Я все равно рад, что хоть немного держусь за Тору и заповеди». И за это он благодарит Творца. Это и означает, что благодарность, которую он возносит Творцу, основана на истине.

То есть он знает правду о том, насколько далек от Творца. И все же он рад тому, что у него есть силы сделать хоть что-то в Торе и заповедях, пусть даже он делает это не от всего сердца. Ему важно само то, что он служит Создателю, хотя он еще и не ощущает Его величия. Но за то, что Творец дал ему сделать что-то ради Него, он благодарит Творца. И это истина, ведь он не обманывает себя мыслью, будто принадлежит к служителям Творца: он знает правду, что все им совершаемое делается по принуждению, а не по велению сердца.

У тех же, кто идет в одной линии, в их благодарности Творцу за то, что Он удостоил их заниматься Торой и заповедями, есть два изъяна:

1. Человек считает себя служителем Творца. Но это неправда, поскольку работает он на самого себя.

2. Творец вовсе не важен в его глазах настолько, чтобы стоило трудиться ради Него; вся важность работы для человека сводится лишь к тому, какую награду он получит за свои труды. То есть он смотрит на плату — получит ли он весомое вознаграждение, — а не на то, важен ли Тот, Кто дает эту плату.

Те же, кто идет в правой линии, напротив, смотрят на Дающего работу: насколько Он важен для них. Их постоянное стремление в том, чтобы Дающий работу обладал в их глазах непрестанной важностью. Это и есть их награда. И об этом говорится, что они всегда стремятся видеть величие Творца.

Выходит, они стремятся вовсе не к вознаграждению, которое получат за свой труд. Напротив, исполняя Его заповеди, они всегда следят за тем, чтобы Заповедавший — Тот, Кто отдает повеления, — становился в их глазах с каждым разом все более великим. В этом и заключается их вознаграждение в Торе и заповедях за все приложенные усилия. Поэтому даже о самой малой связи с Торой и заповедями они говорят как о великом благе. Они ликуют, радуются и обретают жизненную силу.

Теперь мы можем объяснить спор, возникший вокруг первой раскопки, ведь три раскопки, о которых там говорится, охватывают весь порядок духовной работы. То есть существует множество раскопок, относящихся к правой линии, множество раскопок, относящихся к левой линии, и множество раскопок, относящихся к средней линии. Причина же в том, что эти раскопки не завершаются за один раз: в каждой линии предстоит копать еще многократно, пока человек не обретет эти линии в совершенстве.

О первом выкопанном колодце написано: «И назвал он имя колодца Эсек, потому что спорили с ним» (Берешит 26:20). Название эсек (עֵשֶׂק) можно объяснить тем, что у этого первого колодца, намекающего на правую линию, с помощью этих раскопок они занимались (оским, עוֹסְקִים) Торой и заповедями. Ведь правая линия называется совершенством, тогда как левая — недостатком. А правая линия зовется совершенством в том смысле, что в свойстве правой линии у них были силы радостно заниматься Торой и заповедями по упомянутой выше причине: какую бы малую связь с Торой и заповедями они ни имели, они верят, что это дано свыше, что Святой, благословен Он, дал им желание и охоту, чтобы они могли хоть немного заниматься Торой и заповедями. Об этом и говорили пастухи Ицхака: «Какая бы малая зацепка у нас ни была, она дорога нам, и мы благодарим за это Творца».

Напротив них выступили пастухи Грара — те, кто идет на поводу (ниграрим, נִגְרָרִים) у большинства, говорящего: «Мы исполняем Тору и заповеди собственными силами. И потому мы требуем от Творца, чтобы Он заплатил нам за наши труды в Торе и заповедях». Этим они засыпают колодец, выкопанный слугами Ицхака, которые говорили: «Отсюда мы можем черпать жизненную силу, ведь нам дорога даже самая малость — то, что Святой, благословен Он, дал нам желание и охоту сделать хоть что-то в служении Творцу. Мы ведь видим, что есть люди, у которых нет никакого желания и охоты хоть как-то участвовать в работе, потому что Творец не дал им этого желания».

Поэтому слуги Ицхака черпали жизнь из этого колодца. Но пришли пастухи Грара и засыпали этот колодец, чтобы те не могли получать оттуда жизнь. И они говорили им: «То, что вы так возитесь с этой мизерной работой, ничего не стоит! Вы не получите за нее никакой награды, ведь эта работа совершенно не имеет ценности из-за своей ничтожности, — именно так принято считать у большинства».

Поэтому о первом колодце, названном Эсек, они говорили: «Это не такое стоящее дело (эсек, עֵשֶׂק), чтобы радоваться столь ничтожной работе, из которой вы раздуваете целое занятие (эсек, עֵסֶק). Здесь ведь не на что смотреть — вы и сами признаете, что в вашей работе есть лишь самая малость. А то, что вы смотрите на Дающего, нам непонятно».

Затем пастухи — слуги Ицхака — перешли к работе в левой линии, то есть стали оценивать свое истинное положение: они все еще погружены в себялюбие, тогда как трудиться нужно ради Небес, и видят, что своими силами сделать это не способны. Поэтому они копают в глубине сердца, чтобы обнаружить недостаток и боль. Иными словами, они ищут пути, как ощутить страдание от своей удаленности от пути отдачи. Ведь когда у них возникнет страдание, они наверняка получат помощь от Творца. Так же было и при исходе из Египта, как написано: «И стонали сыны Исраэля от работы... и услышал Всесильный их стон» (Шмот 2:23–24).

Поэтому благодаря раскопкам в глубине сердца они нашли колодец, то есть обрели место для молитвы. «И спорили также о нем, и назвал он имя его Ситна» (Берешит 26:21). Это означает, что пастухи Грара стали для них помехой и обвинителем (ле-маштин, לְמַשְׂטִין): они не давали им молиться о том, чтобы Творец восполнил их недостаток — дал им силу преодоления сосудов получения, чтобы они могли трудиться ради пользы Творца, а не ради собственной выгоды.

Получается, что своими спорами они засыпали раскопки, сделанные в левой линии для того, чтобы возникла потребность в исполнении Творцом их просьб к добру. Ведь «добром» называется намерение ради отдачи, как написано: «Вскипело в сердце моем слово доброе: дела мои — Царю» (Теилим 45:2). Смысл слов «дела мои — Царю» в том, чтобы все совершаемые человеком поступки предназначались Царю, то есть совершались с намерением доставить отдачу Царю.

И пастухи Грара стали для них преградой (сатаной), не давая молиться. Причина в том, что они шли на поводу у большинства, утверждающего: «Главное — действие. А намерение действовать бескорыстно (лишма) к нам не относится: это удел лишь тех, кто от рождения чист душой и наделен особыми способностями; работа же ради отдачи — не для нас». Тем самым они уничтожили саму потребность в молитве. Потому и назвали второй колодец Ситна (שִׂטְנָה) — от слова сатан (שָׂטָן — противник, препятствие). Причем и в этой линии второй колодец возник не за один раз: раскопки велись многократно в каждой из линий, но все они в совокупности объединяются под названием «три колодца».

Однако затем, пройдя через процесс работы в двух линиях, они удостоились средней линии. Это подобно тому, о чем мы говорили в предыдущих статьях: правая линия называется «его отец», левая линия — «его мать», а средняя линия называется «Святой, благословен Он». Как сказано [мудрецами]: «Трое участвуют в создании человека: отец его, мать его и Святой, благословен Он» (Нида 31а).

«Отец дает белое» — то есть там нет никакого изъяна, все бело, как сказано выше: человек доволен своей долей уже тем, что имеет хоть какую-то зацепку в духовном.

«А мать дает красное» — это означает, что он находится далеко не в лучшем состоянии, полон недостатков, и тогда у него появляется место для молитвы.

А затем «Святой, благословен Он, дает душу». И когда Святой, благословен Он, помогает человеку и дает ему душу, у сатаны больше не остается места для обвинений и помех. Об этом и написано: «И выкопал он другой колодец, и не спорили о нем; и назвал он имя его Реховот, и сказал: ведь теперь дал нам простор Г-сподь... и поднялся оттуда в Беэр-Шеву» (Берешит 26:22–23).

Мы спросили: по какой причине пастухи Грара не стали спорить о третьем колодце? Дело в том, что там, где в святости есть недостаток, у ситра ахра появляется зацепка. Поэтому, когда человек идет в правой линии, зная при этом о себе, что он погружен в себялюбие и все его поступки совершаются не ради Небес, — он хочет быть служителем Творца, но пока служит лишь себе, — то вместе со всей этой низостью своего положения он все же хочет благодарить Творца за то, что Тот дал ему хоть немного прикоснуться к служению, пусть даже пока и не ради Небес (ло лишма).

И он верит выше знания, что Творец дал ему мысль и желание хоть немного потрудиться в этой работе. Поскольку же он верит — насколько это возможно выше знания — в величие и важность Творца, то даже не удостоившись ощутить эту важность внутри знания, он все равно благодарит и восхваляет Творца за возможность совершать простые действия. Он искренне радуется, ликует и хочет возносить благодарность Творцу так же, как люди, находящиеся на уровне одной линии.

То есть [люди одной линии] чувствуют, будто совершаемая ими работа действительно совершенна. И все, что к ней можно добавить, касается лишь количества, тогда как по качеству они ощущают себя безупречными. Доходит до того, что, имея предписание о смирении — как сказали мудрецы (ХАЗАЛЬ): «Очень, очень будь скромен духом» (Авот 4:4), — они прилагают огромные усилия, чтобы отыскать в себе хоть какую-то низость. И все это лишь потому, что они знают только об одной линии. Такова работа большинства.

Человек же, желающий идти в правой линии, понимает, что существует также и левая линия, которая ослабляет правую. Поэтому ему нужно приложить немало сил, чтобы верить выше знания: пусть даже в этой малой работе в духовном нет совершенства, какое чувствуют в себе [люди одной линии], она все равно драгоценна. И ему следует благодарить Творца, радоваться, ликовать и ощущать, что теперь у него есть жизнь, ради которой стоит жить.

Иными словами, когда человек верит выше знания, что величию Создателя нет предела, и ему необычайно дорого то, что он может прислуживать Царю, это и называется «правой линией». Это великий труд, и человеку необходимо ощущать важность работы в правой линии. Ему нужно стремиться обрести такую же жизненную силу, какая была у него во время работы в одной линии, в той же мере — во всяком случае ничуть не меньше, чем до прихода к правой линии, когда он трудился в одной линии.

Однако здесь, в правой линии, требуется огромный труд, и это не дается легко, как при работе в одной линии. Причина в том, что там он был уверен: совершаемые им дела велики и важны, и потому выполнять их было проще. В правой же линии человек видит, что сами по себе его поступки не имеют никакой ценности, поскольку делает он их не от всего сердца. А значит, он не может заявить, будто совершает нечто важное и Творец непременно щедро вознаградит его за труды.

В одной линии человек не встречает сопротивления со стороны тела, поэтому может спокойно трудиться без всяких помех. В правой же линии ему предстоит тяжелая работа, ведь он провозглашает, что желает трудиться ради Создателя, а не ради собственного тела. Тело, естественно, сопротивляется, так что человек всякий раз ведет с ним войну и вынужден непрестанно бороться с ним и побеждать его.

Кроме того, каждый раз, желая идти в правой линии и иметь силы для работы, человек должен непрестанно возвеличивать Создателя и прикладывать немало стараний в поисках способов постичь величие и важность Творца. Ведь если он станет придавать значение собственным поступкам — то есть скажет, будто его дела очень важны наверху, — это наверняка окажется ложью, поскольку они совершаются не ради Небес. В каждое его действие вместо любви к Творцу примешана любовь к себе.

В одной же линии поступкам действительно придают значение, поскольку там говорят только о действиях, а не о намерении. Иными словами, направлено ли намерение ради отдачи или нет, порядок работы там не требует столь строгого разбора действий. Когда же начинают работать над намерением ради отдачи — а это и называется «правой линией», — уже нельзя сказать, будто сами действия безупречны, чтобы испытывать радость от выполняемой работы.

Однако, возвеличивая Создателя выше знания изо всех своих сил, человек никогда не сможет преувеличить величие Творца. Ведь несомненно, Святой, благословен Он, неизмеримо выше того, как человек способен Его возвеличить. Поэтому, утверждая, что Творец велик, человек говорит правду и тем самым идет путем истины.

И тогда человек может рассудить: ведь и в материальной жизни перед лицом знатного человека мы видим, что даже оказывая ему пустяковую услугу, человек радуется и испытывает душевный подъем. То есть главное — не само действие и не то, какую именно услугу он оказывает, а то, кому он служит. Поэтому, когда человек идет в правой линии, это линия истины.

Но поскольку правая линия — это линия истины, возникает огромное сопротивление со стороны ситра ахра, которая не позволяет идти путем истины, ведущим к исправлению мира. Так как строение клипот берет начало из мира разбиения и разрушения, то на все, что относится в этом мире к разрушению и порче, силы всегда находятся. Мы видим, насколько ярко это проявляется у маленьких детей: ломать и портить они вполне способны, а вот трудиться над тем, что ведет к созиданию и исправлению, сил у них нет, как говорилось выше в притче о маленькой девочке.

И происходит это из-за разбиения, случившегося в высших мирах, ведь материальные ветви повторяют те же пути. Поэтому на разрушение и поломку силы для работы всегда есть. Что же касается исправления — поскольку наверху оно еще не завершено, то и в материальных ветвях трудно трудиться над тем, что ведет к исправлению мира.

Потому-то так тяжело идти в правой линии. Человеку стоит посмотреть, с каким усердием люди вкладывают силы в путь одной линии: по меньшей мере такие же силы и воодушевление должны быть и при движении в правой линии.

И когда человек хочет оценить важность правой линии, приходят «пастухи Грара» и затевают спор. Они внушают ему: «Этот путь неверен! Как ты смеешь благодарить Творца за столь ничтожный труд? Зачем ты возносишь Ему благодарность за вещь, лишенную всякой ценности? Ладно еще те многие, кто идет в одной линии: они уверены, что их дела весомы, и за это могут благодарить Творца. Но благодарить за сущие пустяки? Ты ведь сам говоришь, что твои поступки ничего не стоят, что все это лишь на словах, ведь ты признаешь, что делаешь это не ради Небес! В таком случае твоя благодарность похожа на лесть. Как же ты можешь черпать радость и душевный подъем из лжи?»

И пастухи Грара склоняют его к мнению большинства: мол, только за значительные дела можно благодарить Творца, и это истина, ты же идешь путем лжи. Эта клипа чрезвычайно сильна: она не дает человеку радоваться и черпать жизнь из истины, а стремится вогнать его в уныние и душевную подавленность. Порой она доводит человека до такого состояния, когда он теряет всякий вкус к жизни. И тогда единственное, в чем он еще находит отраду, — это сон, ведь во сне он хотя бы избавлен от отчаяния и ощущения бессмысленности жизни.

Это похоже на человека, которому предстоит операция в больнице: там есть особый врач — анестезиолог, и больной только и ждет, чтобы тот усыпил его хотя бы месяца на три. Эта клипа начисто разрушает святость, так как лишает человека всякой возможности сказать, что Святой, благословен Он, зовется «Добрым и творящим добро». Человек называет такое состояние падением. И возникает вопрос: куда же он падает?

Ответ таков: он опускается в преисподнюю. Если же человек укрепляется в этом состоянии, он произносит слова псалма на Хануку: «Г-споди, поднял Ты из преисподней душу мою» (Теилим 30:4). Поэтому человек должен быть начеку, когда к нему подступают «пастухи Грара» и пытаются увлечь его во владение многих. Дело в том, как они смотрят на человека, совершающего малое действие: зная, что оно ничтожно, они вовсе не считаются с ним. [И они упрекают]: «Как ты умудряешься совмещать несовместимое? С одной стороны, ты признаешь, что такое действие совершается с осознанием всех его изъянов, ведь в момент исполнения оно полно посторонних мыслей — у каждого по его ступени.

Например, произносят благословение, благодарят Творца и говорят: «Освятивший нас Своими заповедями», хотя прекрасно знают в этот миг, что не ощущают никакого вкуса при исполнении заповеди. И за это возносят горячую благодарность! Выходит, благословение и благодарность звучат вовсе не потому, что совершается нечто важное. И после этого вы утверждаете, будто человек должен черпать жизненные силы и радоваться тому, что удостоился исполнить заповедь, пусть даже самую незначительную, и благодарить Творца за эту честь, повторяя: «Избравший нас»! Да еще произносите: «Любовью вечной возлюбил Ты дом Исраэля, народ Твой: Тору и заповеди...»

Возникает вопрос: если ты сам не находишь ничего в исполняемой заповеди, как же ты можешь утверждать, будто Творец одарил нас благами из любви к нам? Какой вкус есть в этой заповеди, раз ты говоришь, что Он дал ее тебе по Своей любви? Мы, большинство, утверждаем: Он дал нам Тору и заповеди именно потому, что любит нас. Как сказал рабби Хананья бен Акашья: «Захотел Святой, благословен Он, дать достоинство Исраэлю, поэтому умножил для них Тору и заповеди» (Макот 23б).

То есть, желая дать нам заслугу, чтобы мы обрели и будущий мир, и этот мир, — Он хотел, чтобы мы получили огромную награду и при этом не испытывали стыда. Ведь известно, что человек, вкушающий хлеб милости, стыдится. Потому-то Он и «умножил для них Тору и заповеди», чтобы мы могли заслужить великую награду. И отсюда нам понятно, что малое действие, лишенное совершенства, оказывается подобно «хлебу стыда» (нехама де-кисуфа).

Поэтому, когда человек идет в правой линии и хочет почерпнуть жизнь и душевный подъем от выполнения малости, благодаря Творца за предоставленную возможность сделать хоть что-то ради Него, он верит выше знания, что Царь — это великий Царь, именуемый «Б-гом великим, могучим и грозным».

И говорят, что по величию Царя, даже если человеку дозволено оказать Царю лишь ничтожную услугу, пусть само это действие малозначительно и полно изъянов, но в силу величия Царя малейшее соприкосновение с Ним уже бесконечно дорого человеку, ведь награды он не просит.

Обычный порядок таков: если человеку что-то приносят и ждут за это плату, вещь проверяют — стоит ли она запрашиваемой цены. Идущие же в правой линии не ищут никакой награды: возможность сделать хоть что-то для Царя — вот вся их награда. Поэтому они верят выше знания, что несут службу Царю, и от этого обретают жизненную силу, радость и душевный подъем — оттого, что удостоились послужить Царю хоть в чем-то.

И поскольку это истина с обеих сторон: и оттого, что Создатель бесконечно велик и мы не в силах оценить Его величия, и наоборот — со стороны самого действия они признают, что трудно представить себе поступки более скромные и ничтожные, чем их дела, — то выходит, что это истина с двух сторон, и все зиждется на основе веры выше знания. Мой отец и учитель, благословенна память праведника, говорил: «Все, что построено выше знания, входит в святость и считается внутренней частью, а то, что внутри знания, считается внешней частью».

Поскольку правая линия построена на основе истины, тотчас пробуждаются «пастухи Грара» и пытаются увлечь человека за мнением большинства. Тогда эта клипа начинает нападать на человека, внушая ему доводы большинства, будто правда на их стороне. И человек начинает верить этой клипе, тогда как она жаждет умертвить его, лишить всякой жизненной силы святости и низвергнуть в преисподнюю. Ведь эта клипа рядится в одежды лицемерия и уверяет, будто говорит все это лишь для того, чтобы человек не обманывал себя ложным путем.

Поэтому все, что остается делать, — это стоять на страже в те минуты, когда мысли «пастухов Грара» вонзаются в разум подобно острым отравленным стрелам, разящим человека наповал, так что он остается вовсе без дыхания жизни святости.

Эта клипа подступает к человеку и внушает ему свои мысли и взгляды. Причем они приходят вовсе не с призывом бросить служение Творцу, упаси Б-г, а совсем наоборот. Человеку дают понять: «Раз ты теперь ясно понимаешь, что такое подлинная работа — что нужно направлять намерение ради Небес, — и сам видишь, что не способен на это, значит, твоя молитва ровным счетом ничего не стоит. Как и изучаемая тобой Тора: ты лишь даром тратишь силы. Уж лучше займись работой над намерением, как положено: вместо того чтобы молиться или учиться и делать пустые мелочи, [делай] все бескорыстно (лишма)». Но пока человек находится под ее властью, у него заведомо нет сил сделать хоть что-то бескорыстно — и этим она его убивает. «Лучше думай о цели работы и занимайся мыслью, а не действием; лучше сосредоточься на работе над намерением, ведь делать все нужно только ради Небес».

Оказавшись в ее власти, человек, разумеется, лишается сил сделать хоть что-то ради Небес, и этим она его губит. [Она нашептывает]: «Поэтому, когда ты молишься, незачем пересиливать себя, если посреди молитвы тебе захотелось с кем-то поговорить: твоя молитва и твоя Тора все равно ничего не стоят. Так что если ты прервешь учебу или поговоришь с кем-то посреди молитвы, жаль тратить силы на сдерживание себя — ты в любом случае ничего не теряешь, ведь ни в твоей молитве, ни в твоем учении нет никакой ценности. В молитве ты и сам видишь, что произносимые устами слова никак не трогают твое сердце.

А в Торе — что ты потеряешь, если прервешься посреди учебы? Посуди сам: разве не ты твердишь, что главное — намерение ради Небес? Что проку от того, если ты будешь знать еще несколько листов Гемары или другие слова Торы? Так же и в поступках: к чему тебе такая щепетильность в исполнении? Упаси Б-г, я не призываю тебя есть запретное; я говорю лишь о строгих обычаях, которым ты пытаешься следовать. Ты ведь знаешь, что главное — стремиться ради Небес. Так оставь эти крайности: делай лишь то, что безусловно обязан, а строгости и благочестивые обычаи — не для тебя. Они подходят лишь простым людям, не склонным к размышлениям и не знающим, что такое подлинное служение. Для тебя же куда лучше размышлять о том, как доставить отдачу Творцу».

И когда человек слушает голос этой клипы, называемой «пастухи Грара», — видя, как они говорят будто бы исключительно ради истинного служения, — он верит их словам. Тогда начинают оставлять молитвенники и уроки Торы и слушать голос этой клипы. А поскольку теперь у человека нет никакой жизненной силы — ведь у него нет действия, через которое он мог бы получить жизненную силу святости, — и он начинает думать сделать что-то ради Небес, тело насмехается над ним и показывает ему служение ради Небес только в мрачном свете.

Из-за этого человек остается без жизненной силы. У него уже нет сил сказать выше знания, что Творец добр и творит добро. Он подпадает под власть неверия, и у него нет сил даже взглянуть на духовное. Тогда он приходит к состоянию, когда для него меркнет весь мир. Об этом и написано, что пастухи Грара спорили с пастухами Ицхака. Иными словами, они питали слуг Ицхака своими взглядами, пока не затягивали их в свои владения, убивали их и отнимали у них всю жизненную силу.

То есть ту малую веру, что у них была, они высасывали из них, и те оставались нагими и лишенными всего. И это называется «клипой правой линии», которая не дает им идти путем истины. А именно: хотя в их поступках и нет совершенства, они верят выше знания, что Творец настолько важен, что даже малое служение Царю считается великим делом.

А так как малое действие истинно и вера выше знания в то, что Творец — великий и важный Царь, тоже истинна, получается, что в это время они соединены со свойством истины. И они могут ликовать и радоваться тому, что исполняют волю своего Создателя хоть в малейшей степени, поскольку сама истина — это великое дело.

Поэтому нужно остерегаться этой клипы, когда начинают идти по правой линии. И только когда человек крепок в преодолении, чтобы одолеть клипу правой линии, начинается работа по левой линии. Это значит, что человек сам пробуждает в себе самокритику, а не клипа.

Поэтому в то время, когда у человека нет жизненной силы, которую он мог бы почерпнуть из правой линии, ему нельзя идти по правой линии. Но именно после того, как он полон жизни и радости от служения в правой линии, наступает время заняться левой линией — то есть увидеть низость своего положения: почему он всё еще не удостоился того, чтобы Творец приблизил его и ввел в чертог Царя.

Мой отец и учитель, праведник, благословенна память его, сказал о написанном: «Воспрянь, слава моя... я пробужу зарю» (Теилим 57:9), что мудрецы истолковали: «Я бужу зарю, а не заря будит меня». Он сказал: «Простой смысл в том, что царь Давид говорил: он не принимает «зарю» (шахар, שַׁחַר), в значении черноты и тьмы (шахор, שָׁחוֹר), когда она приходит к нему и он пробуждается от этой черноты. Но: «Я пробуждаю черноту», — то есть в то время, когда он чувствует, что у него всё в порядке, он сам пробуждает черноту».

И слова его, благословенна память праведника, следует истолковать согласно сказанному выше: человек не принимает критику о том, будто его поступки нехороши и всё, что он делает, не имеет никакой ценности, когда клипа приходит к нему, облачившись в маску праведности, будто бы желая, чтобы человек не обманывал себя в работе, а трудился ради Небес.

Но когда приходят такие мысли, а он их сам не пробуждал, он должен знать, что это исходит не со стороны святости. Ведь клипа Грара видит, что человек получает жизненную силу от малого, довольствуется малым и говорит, что верит выше знания: важности Творца нет предела, чтобы оценить Его величие, благословен Он, и великим удостоением он считает то, что Творец дал ему мысль и желание хоть немного служить Ему. И он видит, что в мире есть много людей, у которых нет такого удостоения. Поэтому он благодарит, восхваляет и возносит великую благодарность Царю, радуется и ликует, испытывая от этого состояния душевный подъем.

Тогда приходит упомянутая клипа и хочет умертвить его, лишить его всего воздуха святости, который в нем есть. Она не позволяет ему возносить хвалу Творцу, но низвергает его в самую преисподнюю. И ту меру веры, какая у него была, она отбирает у него. И тогда человек считается словно мертвым, поскольку у него нет никакой жизненной силы святости. А кто был причиной всего этого? Только клипа, пришедшая к человеку в одеянии лицемерия и говорящая будто бы только ради святости. Это и называется: «Не заря будит меня» — то есть он не желал принимать свойство тьмы и черноты от клипот, как сказано выше.

Слова же «Я бужу зарю» означают: «Я, когда захочу, сам бужу зарю». То есть: я сам пробуждаю в себе тьму и черноту, которые во мне есть, — видя, что я всё еще погружен в себялюбие, во мне еще нет любви к Творцу и мне еще недостает почтения к Торе, ведь я еще не ощущаю важности Торы, чтобы знать, что стоит сделать всё ради обретения света Торы; и точно так же — как ценить важность исполнения заповедей, которые заповедал нам Творец.

И когда мне нужно исполнить какую-то заповедь и направить намерение так, чтобы это было ради отдачи, в теле тут же со всей силой вспыхивает сопротивление. И человеку приходится вести тяжелую войну, чтобы сделать хоть что-то, и он каждый раз видит подъемы и падения. Тогда у него появляется место для молитвы. Это происходит потому, что человек сам пробуждает [тьму] в правильное время — когда чувствует, что у него будет способность тотчас излить молитву, а не так, чтобы чернота привела его к печали и унынию, когда у него не было бы сил молиться об этой черноте.

Человек и сам может увидеть, исходит ли это со стороны клипы или нет. Признак этого таков: всё, что приходит со стороны святости, всегда действует по правилу «в святости поднимают, а не опускают» (Брахот 28а). То есть [человек] всегда просит Творца поднять его на более высокую ступень, чем та, на которой он находится. Тогда как в то время, когда чернота исходит от клипы, человек не способен просить Творца поднять его над тем состоянием, в котором он находится.

«Но опускают»: то есть она низвергает его в самую преисподнюю, так что он теряет ту крупицу веры, которая у него была. И он остается словно мертвец без дыхания жизни. И вся его жизненная сила сводится лишь к тому, чтобы уснуть — то есть убежать и забыть о состоянии уныния, в котором он пребывает.

В свете сказанного можно истолковать слова святого Зоара о том, что «запрещено поднимать руки без молитвы и мольбы». И нужно понять, какой смысл в том, что мудрецы запретили поднимать пустые руки, и лишь если человек может вознести молитву и мольбу — запрета нет, а [поднимать их] впустую (бе-рейканья, בְּרֵיקַנְיָא) — запрещено.

И согласно сказанному выше можно объяснить, что понятие «руки» (ядаим, יָדַיִם) связано со словом «достижение» — как в стихе: «...если достанет рука...» (Ваикра 25:47). И смысл в том, что когда человек поднимает руки, чтобы посмотреть, чего он достиг в служении Творцу — есть ли у него Тора, богобоязненность и добрые дела, и верит ли он совершенной верой, что Творец добр и творит добро...

...и если он готов и у него есть силы преодолеть себя — так, чтобы, увидев, что у него нет ничего из того, чего, как он думал, он достигнет трудами в Торе и заповедях, не впасть в отчаяние, но напротив, иметь силы молиться о помощи Творца...

...то будут у него силы сказать себе: «То, что я вижу, будто в моих руках нет ничего доброго, дано мне сейчас Творцом — чтобы я увидел правду о том, что я действительно пустой сосуд, и нет во мне ни Торы, ни богобоязненности, ни добрых дел, а все дела, которые я совершаю, служат лишь собственной выгоде. И теперь у меня есть кли и истинная потребность из самой глубины сердца, чтобы Творец исполнил мою просьбу. Ведь помощь, которая мне нужна от Него, — это жизненная необходимость, а не излишество. Тогда как до сих пор я думал, будто помощь Творца нужна мне ради излишеств, а не по необходимости: я ведь знал, что, слава Б-гу, не похож на остальных людей, у которых нет никакой зацепки за духовное. Теперь же я ясно вижу разумом, что мое положение хуже, чем у других людей, поскольку чувствую, что у меня нет ничего. А значит, я испытываю страдания и боль от своего состояния. Большинству же людей не так плохо, потому что они не чувствуют того, что чувствую я. И потому я не могу находить удовлетворение в том, что у них тоже ничего нет, — хотя именно так я и думаю, и мой разум дает мне понять, что таково положение других».

То есть может быть, что их состояние прекрасно, ведь человек не знает, что на сердце у ближнего. Но по тому, как человек судит о состоянии ближнего из увиденного своими глазами, он и определяет для себя, как себя вести. Например, если его товарищ — скрытый праведник, [человек] может думать о нем, что тот не слишком религиозен.

И чему человек может научиться у такого скрытого праведника? Только легкомыслию. Поэтому, когда человек смотрит на большинство, важно не то, каков истинный уровень большинства, а то, что сам человек думает о большинстве. И тогда он видит, что его положение хуже, чем у большинства, и говорит, что Творец должен помочь ему, ведь он страдает сильнее большинства.

Получается: если человек может оценить в себе, что в то время, когда он поднимет руки, чтобы посмотреть, что у него в руках, как сказано выше, у него будет способность молиться, — тогда он знает, что его расчет исходит со стороны святости. И тогда ему разрешено перейти от правой линии к левой. Иначе, если он не уверен в душе, что у него найдутся силы молиться, ему запрещено переходить к левой линии — по той причине, что тогда перед ним встает клипа, называемая «пастухи Грара», как сказано выше.

В святом Зоаре (Ваикра, лист 131, и в комментарии «Сулам», пункт 401) сказано следующее: «Рабби Йегуда открыл [речь] и сказал: «Или станет известен ему грех его...» (Ваикра 4:23). И спрашивает: «Станет известен ему» — со стороны кого? Кто дал знать? Следовало бы сказать: «или узнает о своем грехе». Что же означает «станет известен ему»? И отвечает: Святой, благословен Он, повелел Кнесет Исраэль, чтобы она возвестила человеку о грехе, который он совершил».

В святом Зоаре (Ваикра, и в комментарии «Сулам», пункт 404) сказано там следующее: «Так и здесь Святой, благословен Он, сказал: «Станет известен ему грех его, которым он согрешил» (Ваикра 4:23). И тому, кто встает ночью заниматься Торой, Тора возвещает о его грехе. И не путем суда, а словно мать, которая говорит сыну мягкими словами. И он совершает тшуву перед своим Владыкой».

И нужно понять: почему только тогда, когда Святой, благословен Он, возвещает человеку, что тот согрешил, считается, что у него появилось знание греха? Тогда как если его товарищ увидел, что тот согрешил, и видит, что он еще не совершил тшуву, и сообщает ему о грехе, — выходит, это не называется «знанием»? В чем же причина того, что лишь когда Святой, благословен Он, дает знать о грехе, человек знает, что согрешил, и тогда наступает время совершить тшуву, а если Святой, благословен Он, не возвестил ему, то время сделать тшуву за этот грех еще не пришло?

Кроме того, нужно понять слова святого Зоара о том, что тому, кто встает ночью заниматься Торой, Тора возвещает [о грехе]. Неужели тому, кто учится весь день, Тора не возвещает о том, что он согрешил? Тогда как если он учится ночью, даже не учась днем, Тора возвещает ему. Если так, нужно понять, в чем преимущество ночной учебы перед дневной. Также нужно понять сказанное о том, что Тора открывает ему грех «не путем суда, а словно мать, говорящая сыну мягкими словами»: в чем же разница между судом и мягкими словами?

Раши поясняет написанное: «Или станет известен ему [грех его]» (Ваикра 4:23): «Когда согрешил, полагал, что это дозволено; затем же стало ему известно, что это был запрет». И нужно понять это в ключе внутренней работы: что это за грех? Известно, что вся работа, данная нижним, относится к свойству «...что сотворил Всесильный, созидая» (Берешит 2:3).

Известно, что творение названо так потому, что Он сотворил сущее из ничего, называемое «желанием получать и стремлением к наслаждению». И ради уподобления формы, называемого слиянием, нужно сделать иное кли, чтобы мы могли получить свет наслаждения. То есть к нему необходимо добавить намерение ради отдачи, иначе получать изобилие запрещено.

И хотя, даже если [человек] захочет, [свыше] всё равно не дают, тем не менее само желание получать ради получения уже называется в порядке работы «грехом». Ведь из-за этого желания человек отдаляется от Творца еще сильнее, и человеку становится труднее совершить тшуву, называемую «возвращением к Корню», который есть Отдающий.

Человек же должен вернуться к своему Источнику. Поскольку из-за отличия формы он отдалился от Корня, суть которого — отдача, когда человек совершает действия и не направляет их с намерением ради отдачи, а напротив, всё его намерение состоит лишь в получении для себя, он отдаляется еще больше. В этом и заключается его грех.

Но в порядке работы, когда только начинают трудиться, начинают в ло лишма. Из-за этого тогда понимают всё иначе: человеку кажется, что в порядке работы перед ним стоят всего две вещи:

1. Делать — 248 предписывающих заповедей.

2. Не делать — 365 запрещающих заповедей.

То есть существуют нарушение и заповедь. Тогда человек, верящий в Творца и в Его Тору, хорошо знает, что такое грех, а что нет. И если случайно он забыл или ошибся в каком-то действии, не зная, что это запрещено, и его товарищ увидел это, товарищ может сообщить ему о совершенном грехе. Получается, что сам человек не знал, но товарищ, который видел, может дать ему знать. И тогда человек совершает тшуву за совершенный грех.

Однако когда говорят о путях служения по пути истины — с намерением ради отдачи, а это лишь намерение, и для ближнего это тайна, поскольку человек не может знать, что на сердце у другого, — товарищ не может сообщить ему, что тот согрешил, не имея намерения ради отдачи.

В свете сказанного можно разрешить наш вопрос о том, почему получается, что только Святой, благословен Он, может возвестить о грехе, а товарищ не может этого сделать. Ведь товарищ не способен видеть намерение ближнего, и потому лишь Творец знает, какое намерение было у человека, когда тот занимался Торой и заповедями.

Однако на самом деле здесь кроется очень глубокий смысл в том, что святой Зоар объясняет: именно Святой, благословен Он, возвещает человеку о грехе. Ведь, как сказано выше, когда человек видит в Торе предписывающие и запрещающие заповеди, которые ему нужно исполнять, он уже знает, что грех, а что нет. И так происходит в начале его учебы, как говорит Рамбам: «Когда обучают женщин и детей, их обучают ради получения награды». И лишь потом, «когда прибавится у них разума, им открывают», что нужно учиться лишма, то есть с намерением ради отдачи.

Получается, что человек не может понять, почему отсутствие намерения ради отдачи называется «грехом» в работе пути истины, как сказано выше. Ведь большинство людей всё еще остаются в ло лишма, а он желает идти путем лишма. Скажем, то, что отсутствие намерения ради отдачи зовется «грехом», человек не способен ощутить сам — так, словно он нарушил запрет Торы: осквернил субботу, ел запретную пищу и тому подобное. Иными словами, чтобы у него было то же самое чувство при исполнении заповеди без намерения ради отдачи, какое бывает, когда человек совершает тяжкое преступление.

Если так, возникает вопрос: кто может дать человеку знать, что действие не ради отдачи называется «грехом» и в этом нужно раскаяться — то есть просить Творца о том, чтобы больше не грешить? Иными словами, здесь нужно понять:

1. Что отсутствие намерения ради отдачи — это грех.

2. Чтобы у него возникло желание совершить тшуву и больше не грешить, как сказали мудрецы: «Тшува — это сожаление о прошлом и обязательство на будущее».

То, чтобы человек ощутил это грехом, может дать понять только Святой, благословен Он: чтобы тот почувствовал, что это всеобщий грех, что это всё зло, находящееся в человеке. А Тора и заповеди даны нам ради исправления этого зла, называемого «желанием получать для себя». И человеку не под силу понять самому, что именно это — всё зло, отделяющее творения от Творца.

Об этом и говорит святой Зоар по поводу написанного: «Или станет известен ему грех его, которым он согрешил» (Ваикра 4:23). Смысл того, что Святой, благословен Он, дал знать о его грехе, которым он согрешил, заключается в том, что Святой, благословен Он, сообщает ему, в чем состоит грех, который он совершил. Ведь самому человеку трудно согласиться с тем, что работа ради собственной пользы называется в служении пути истины грехом.

И только когда Святой, благословен Он, дает ему это знание, он способен почувствовать, что это грех. Подобно преступлению, когда человек убивает человека: несомненно, он чувствует, что совершил тяжкий грех. Например, у человека есть личный водитель, и водитель сбил машиной человека насмерть. Это произошло ночью, и никто об этом не знает. Чувство, что он убил человека, возникает не только у водителя: даже хозяин, ехавший вместе с ним, тоже ощущает свой грех. А в духовном, когда Святой, благословен Он, сообщает ему, что он согрешил и своим желанием получать каждый день убивает свойство «человек», — такое ощущение в духовном может дать только Святой, благословен Он, чтобы человек почувствовал это именно так. Сам же человек не может узнать и понять этого.

И в свете сказанного мы поймем толкование Раши на слова «Или станет известен ему [грех его]» (Ваикра 4:23), который пишет: «Когда согрешил, полагал, что это дозволено; затем же стало ему известно, что это был запрет». А чтобы понять его слова в ключе внутренней работы, следует объяснить: «когда согрешил» — то есть когда занимался Торой и заповедями ради получения. Тогда он еще не знал, что это запрет, коль скоро исполняет Тору и заповеди в действии, и потому ощущал это как дозволенное. Лишь затем ему стало известно, что в намерении получать ради награды крылся запрет. Но кто дал ему знать, что это был запрет — то есть что использование сосуда получения запрещено? На это святой Зоар отвечает, что Святой, благословен Он, возвестил ему. Ведь без помощи Творца ощутить это невозможно, как сказано выше.

Отсюда следует, что в работе главная суть зла и греха — это желание получать: ведь только оно препятствует получению того блага, которое Творец желает дать творениям, и не позволяет удостоиться слияния с Творцом. И как мы учим, свет души, разделяющийся на пять ступеней, называемых НАРАНХАЙ, облачается в человека не иначе как в келим отдачи.

Поэтому для того, чтобы у человека появилось ощущение зла и тьмы — [понимание того], что всё это исходит от этого вредителя, называемого «желанием получать для себя», — только Святой, благословен Он, может открыть ему это, то есть показать, что это грех. По указанной выше причине: ведь человек привык пользоваться желанием получать даже тогда, когда вступает в служение Творцу.

И это подобно сказанному мудрецами: «Пусть всегда человек учится не ради [самой Торы] (ло лишма)». Если так, у него уже есть разрешение от мудрецов: учиться дозволено, поскольку благодаря этому приходят к лишма. И раз есть разрешение мудрецов, что нужно учиться ло лишма, человеку трудно сказать потом, что это грех. Ведь они сами сказали, что учиться ло лишма разрешено! Если так, человеку неоткуда поверить, что на самом деле это величайший грех, ведь только он препятствует слиянию с Творцом.

В свете сказанного мы можем объяснить то, о чем спрашивали в словах святого Зоара: «И тому, кто встает ночью заниматься Торой, Тора возвещает о его грехе». Мы спросили: почему именно тому, кто учится ночью? И почему именно Тора должна возвестить ему о его грехе?

И ответ таков, как сказано выше: чтобы человек почувствовал, что получение для себя называется «грехом», — именно благодаря Торе он может прийти к ощущению, что желание получать для себя зовется «грехом». Невежда же (ам а-арец) не способен узнать этого — как говорит Рамбам, благословенна его память, что суть [учебы] лишма не открывают женщинам, детям и всем простолюдинам (амэй а-арец), а смысл слов «не открывают» в том, что они не способны понять. Но именно через Тору — ведь Тора способна привить человеку это ощущение, чтобы он понял, что получение ради себя называется грехом.

И почему именно Тора, изучаемая ночью, обладает силой возвестить ему о грехе? То есть в чем преимущество ночи перед днем, ведь выходит, что именно ночью, как написано: «И тому, кто встает ночью заниматься Торой, Тора возвещает о его грехе»? Чтобы понять это, нам нужно сначала разобрать, что такое «день» и «ночь» в духовной работе.

Смысл «ночи» — как сказали наши мудрецы (Песахим 2б) о написанном: «На рассвете встает убийца... а ночью бывает вором» (Иов 24:14): «Стало быть, свет — это день? Там сказано так: если дело ясно тебе как свет, [что он пришел отнять жизнь], — он убийца; а если сомнительно тебе как ночь — пусть будет в твоих глазах как вор». Мы видим, что мудрецы связывают понятия «день» и «ночь» с ясностью и сомнением.

И в этом смысле «днем» в духовной работе называется состояние, когда человек занимается Торой и заповедями с уверенностью, что получит награду за свои труды. Тогда он доволен своей долей, и у него нет места для молитвы о помощи Творца. Ведь чего ему не хватает? Разве что человек говорит: «Может быть, мне следовало бы заниматься больше по объему». И у него, конечно, есть оправдания — нехватка времени по разным причинам или слабое здоровье. Но в целом у него всё в порядке, потому что он верит, что получит награду, и верит в награду и наказание в этом мире и в мире грядущем. Это и называется «изучающим Тору днем».

«Изучающим же Тору ночью» называется тот, у кого есть сомнения, ведь сомнение зовется «ночью». Это происходит тогда, когда человек желает идти путем истины — то есть с намерением ради отдачи. Иными словами, он хочет служить в Торе и заповедях с иным качеством, нежели служил путем большинства — с намерением получить награду в этом мире и в мире грядущем. Но он хочет заниматься Торой и заповедями «не ради получения награды» (Авот 1:3). А этому пути тело сопротивляется. Поэтому к нему постоянно приходят посторонние мысли, непрестанно вселяющие сомнения в его работе.

В чем же заключаются эти сомнения? Порой человек думает, что нужно идти путем отдачи, и тогда тело начинает сопротивляться. И к нему приходят мысли, что, быть может, большинство право: то есть не нужно служить путем отдачи, поскольку воевать с телом трудно. А стало быть, лучше следовать мнению большинства — ведь большинство наверняка более достойно и занимает более важное положение в мире. И если они предпочли идти путем, где лишь действия направлены ради Небес, а не с намерением ради отдачи — то есть исполняют Тору и заповеди потому, что Творец повелел нам соблюдать Его заповеди и хранить Его Тору, а вовсе не ради денег или почета, упаси Б-г (не для того, чтобы за занятия Торой и заповедями человека уважали и называли «ребе»), но исполняют Тору и заповеди во имя Творца, потому что Он повелел нам, и в награду за это мы получим воздаяние, — то это, несомненно, самый верный путь.

А так как это не противоречит себялюбию, идти таким путем не так уж трудно. Тогда как идти путем отдачи — коль скоро этот путь не принят у большинства — человеку нелегко: у него всегда возникают сомнения, поскольку тело по своей природе влечется к воззрениям клипот, чья суть — исключительно получение. Поэтому ему постоянно приходится вести внутреннюю войну против этих мыслей.

И даже когда человек преодолевает сопротивление тела и внушает ему: «Разве ты не видишь, что от природы есть сила служить великому без всякой награды, ради чистой отдачи?», — тело восстает против него и выдвигает справедливый довод: «В материальном ты видишь великого человека и видишь, что все его уважают. И на тебя может влиять большинство — тем, что большинство считает его великим. Поэтому там стоит служить ради отдачи. Здесь же совсем не то! Ведь ты находишься в скрытии, где величие и важность Творца не раскрыты, а ты лишь хочешь верить, что так оно и есть на самом деле — что Творец велик и стоит служить Ему без всякой награды».

Поэтому человек становится тогда бессилен перед телом, и ему нечего ответить. Ведь сказать в такой момент можно лишь одно: он идет выше знания. Выходит, силой разума он не способен одолеть тело и его довод. И тогда человеку требуется милосердие Небес, чтобы не сбежать с поля битвы.

Это и называется «ночью», когда человек пребывает в сомнениях из-за доводов тела. И тогда эта Тора открывает ему его грех — то есть показывает, что его грех исконный, корневой. Ведь тогда он видит, что ему недостает веры в Творца: он не способен поверить, что Творец велик и властвует надо всем и что стоит трудиться и отдавать Ему, доставляя Ему радость.

То есть человек не испытывает радости оттого, что служит великому мелеху. И как сказано в святом Зоаре («Предисловие к Книге Зоар», лист 185, и в комментарии «Сулам», пункт 195), вот его слова: «Но трепет — в этом суть; то есть человек трепещет перед Творцом, благословен Он, потому что Он велик и властвует надо всем, потому что Он — корень, от которого распространяются все миры, и Его величие проявляется в Его творениях».

А без Торы человек не способен почувствовать, чего ему недостает, ведь действует правило: «отсутствие должно предшествовать возникновению». Но невозможно ощутить отсутствие — то есть нехватку чего-либо, — если человек не чувствует, что в мире существует нечто доброе, чего ему не хватает. Лишь тогда применимо понятие «отсутствие» — когда есть тот, кто ощущает эту нехватку. И только тогда можно сказать, что нужно постараться восполнить недостающее.

И первое отсутствие было сотворено. А кто сотворил его? Творец, в мире Эйн Соф. Мы учим: «Он и Имя Его едины» (Пиркей де-рабби Элиэзер 3). И первое отсутствие — это сокращение, когда свет ушел и осталась нехватка. А свет кава должен наполнить ту нехватку, которую создал Творец. Ведь Он — Сущий, и Он совершил нечто новое: сотворил отсутствие.

Поэтому, когда человек учит Тору и благодаря Торе чувствует, что есть Творец и Управитель, — ведь от изучения Торы к нему приходит кроющийся в ней свет, возвращающий его к добру, — он начинает ощущать через Тору, что есть Дарующий Тору, и тогда начинает понимать, какая это великая честь — служить Ему.

И когда человек начинает говорить об этом с телом, делясь тем малым ощущением, которое начало в нем зарождаться — что стоит служить Творцу, — против него восстает упорство тела, изо всех сил сопротивляясь ощущению, полученному свыше от «кроющегося в ней света». То есть свет Торы не получают за один раз в мере, достаточной для возвращения тела к добру, — это происходит шаг за шагом. Поэтому посреди пути бывают подъемы и падения: на каждый подъем, который человек получает и начинает понимать, что нужно идти путем отдачи, тут же возникает сопротивление со стороны природного естества тела. Но со стороны Творца это сделано намеренно.

Причина в том, что «нет света без кли»: ведь приходящее свыше называется «пробуждением свыше» (итъарута де-леэла), то есть потребность и наполнение приходят одновременно. В этот момент у человека нет собственной потребности, из которой родилось бы желание служить Творцу. Поэтому, когда пришедшее свыше ощущение уходит, в его сердце мало-помалу начинает складываться собственная потребность работать ради отдачи. Тогда он начинает просить Творца дать ему эту силу — и такое состояние уже называется «свет и кли».

Есть и еще одна причина необходимости «пробуждения снизу» (итъарута де-летата): то, что Высший дает без подготовки со стороны нижнего, получающий не способен оценить по важности. А по общему правилу любое наслаждение, которое человек желает получить, зависит от важности предмета. Поэтому, пока Высший не даст ему хоть что-то ощутить, нельзя сказать, что он чего-то хочет.

Лишь после того, как к человеку приходит некое пробуждение к служению Творцу... И нужно верить: то, что человек осознал необходимость заниматься служением Творцу, — эти мысли посылает ему Творец напрямую, без посредников. То есть когда никто не говорил ему о необходимости служения, человек, несомненно, скажет, что это пришло к нему с Небес. Но даже когда приходит некий человек, начинает втолковывать и объяснять ему, что стоит войти в служение Творцу, и человек от этого пробуждается, — пусть и тогда он не говорит, будто некто внушил ему, насколько ценно служение Творцу. Нет, этот человек тоже был посланником Творца, призванным пробудить его. Иными словами, иногда человеку приходится сказать, что Творец дал ему желание напрямую, без посланников, а иногда — что это желание пришло от Творца через посланника.

И поскольку это желание пришло к нему без собственной подготовки, он не умеет оценить важность этого. Поэтому человек не испытывает особого воодушевления и не может насладиться этим даром, ведь он не знает его подлинной цены. Это подобно тому, как некто посылает подарок другу, а тот не способен оценить эту вещь.

Скажем, к примеру, получатель подарка решил, что тот стоит около ста долларов, тогда как даритель заплатил за него десять тысяч. Даритель знает, что получатель оценивает подарок лишь в меру собственного разумения. И мы, конечно, понимаем, что даритель пойдет на всевозможные ухищрения, чтобы получатель смог осознать важность подарка и сумел насладиться им в той мере, в какой желает даритель.

Именно это и порождает в порядке духовной работы подъемы и падения, именуемые «днем» и «ночью». Ведь через Тору, изучаемую во время «ночи», через это преодоление, человек видит, насколько он далек от Творца, будучи не в силах выйти из самолюбия. Тора же приносит ему ощущение важности во время подъемов, когда он должен сказать, что Творец приближает его к Себе, — то есть Творец не скрывает Себя от него, и потому он чувствует, насколько драгоценно обрести слияние с Творцом.

Это подобно тому, как мы учили в ТЭС, где дается объяснение четырех стадий прямого света. Там разбирается, в чем различие между Хохмой прямого света и Малхут прямого света: ведь и в сфире Хохма, и в сфире Малхут пребывает один и тот же свет, — почему же одна называется Хохмой, а другая — Малхут?

И ответ таков: в сфире Хохма еще не было никакой подготовки со стороны нижнего, ведь самого нижнего еще не существовало, чтобы он ощутил себя нижним — будто ему чего-то недостает и нужно получить от Высшего, чтобы Тот восполнил его нехватку. Поэтому нижний, получая изобилие от Высшего, не испытывает того наслаждения, какое заложено в желании Высшего дать ему насладиться. Ведь желание Высшего — творить добро Своим созданиям, чтобы нижний наслаждался. А из-за отсутствия подготовки со стороны нижнего — ведь едва возникнув, нижний родился вместе с изобилием, то есть у него не было времени подготовить себя нехваткой, чтобы возжелать этого изобилия, — [наслаждение остается неполным].

Иное дело Малхут: ее состояние возникает после того, как изобилие ушло из сфирот, находящихся выше нее. У нее уже была подготовка — то есть потребность в том свете, который светил в сфире Хохма. Поэтому лишь Малхут способна получить наслаждение от изобилия в той мере, в какой Дающий желает доставить наслаждение нижнему. И из сказанного мы видим, что в вопросе о подарке Дающего следует различать два момента:

1) чтобы человек знал, к чему стремиться, то есть знал, чего именно ему недостает;

2) чтобы он хотел восполнить эту нехватку, то есть провел все приготовления, чтобы стать способным принять подарок.

В таком случае, как человек начинает ощущать потребность в служении Творцу в то время, когда он вообще ничего не знает о служении Творцу — о том, что такое вообще существует? То есть если он об этом не знает, как в нем может пробудиться к этому желание?

И ответ таков: как мы учили о сфире Хохма, Творец, именуемый «желанием творить добро», сотворил свет и кли вместе. Точно так же к человеку свыше приходит духовное переживание, и он получает свет и желание к свету одновременно. И это проявляется либо в том, что пробуждение приходит к нему прямо от Творца, либо в том, что пробуждение к служению приходит через посланника, которого Творец отправил вразумить человека, и человек под его влиянием понимает, что стоит быть служащим Творцу. Но все это приходит как побуждение свыше, без всякой подготовки со стороны нижнего. И отсюда, как сказано выше, у нижнего нет возможности ощутить подлинное наслаждение от служения Творцу — именно из-за отсутствия подготовки.

Но, как мы говорили о сфире Малхут, она возжелала того изобилия, что было в сфире Хохма. И потому, когда есть подготовка со стороны нижнего, она получает то наслаждение, которое Дающий желает дать. Так и здесь, в служении человека: после пережитого им пробуждения наступает падение, и он начинает тосковать по тому, чем обладал. Тогда у нижнего появляется возможность создать подготовку к получению изобилия.

Однако желание и стремление к подлинному слиянию, чтобы при получении человек уже был способен ощутить важность происходящего так, как того желает Творец, не складываются за один раз. Поэтому бывает множество падений и множество подъемов. Но если бы не первоначальное пробуждение со стороны Высшего, нижний никогда не смог бы пожелать того, о чем не имеет понятия.

Теперь же разберем заданный нами вопрос: что означает, что Тора открывает человеку его грех не путем суда, а «как мать сообщает своему сыну, мягкими словами»? И что такое суд, а что — мягкие слова? И как мы объясняли спор пастухов Грара с пастухами Ицхака: ведь то, что дает пропитание, называется «пастухами» (роэй).

И пастухи Ицхака говорили: «Мы можем получать пропитание только от свойства истины, а не от лжи». Поэтому, когда они хотели работать в правой линии, то говорили: «Мы довольствуемся малым. И хотя верно, что совершаемые нами дела не имеют цены, поскольку сделаны не с истинным намерением, все же, если посмотреть, кому мы хотим отдавать — великому и властвующему мелеху, как сказано выше, — нам довольно и крупицы работы. Это тоже сочтется за великую заслугу, ведь мы служим великому и столь важному мелеху! Поэтому, сколько бы нам ни давали послужить мелеху, мы благодарим и восхваляем Его, даже если это совсем малое служение».

Это и называется «пастухами Ицхака», желающими служить Творцу с самоотверженностью, как Ицхак. Тело с этим не согласно, и все же оттого, что они знают, как нужно служить, подобно Ицхаку, они радуются этому и благодарят Творца за это.

А когда клипа пастухов Грара видит, что они радуются с Творцом, она тут же начинает спорить с пастухами Ицхака и говорит: «Чему вы радуетесь с Творцом? Вы ведь сами говорите, что совершаемое вами служение совсем не таково, каким должно быть служение мелеху! Ведь принято делать все в совершенстве».

И они вопрошают: «…а о веселье: "Что оно делает?"» (Коэлет 2:2). «Ладно мы, влекомые за большинством: нам есть чему радоваться, ведь мы говорим, что нам довольно и соблюдения практических действий, потому что так повелел нам Творец. И веря, что получим награду за соблюдение Торы и заповедей, мы радуемся. Но вы, утверждающие, будто главное — соблюдать ради Него (лишма), и при этом сами видящие, что не способны действовать ради отдачи, — вы же видите, что ничего не делаете! Посмотрите на себя: сколько усилий вы уже вложили, а не продвинулись ни на волосок! Зачем же вы трудитесь даром? Вы же недостойны приближения к Творцу, потому что слишком погрязли в самолюбии! Жаль времени, которое вы отдаете впустую!»

Выходит, что сделала эта клипа? Навела на человека свойство суда (мидат а-дин) и умертвила его. Это и значит, что клипа открывает грех через свойство суда. И тогда человек ничего не может поделать, впадает в отчаяние и бежит с поля битвы. Всю веру, какая у него была, она отнимает, и он остается без духовного дыхания жизни. А материального удовлетворения он уже не может получать, как до прихода к служению. Поэтому он оказывается в состоянии уныния и тоски. И все это оттого, что клипа является под маской праведности, будто заботится исключительно о его благе.

Об этом и написано, что клипа открывает ему его грех путем суда. Иное дело тот, кто встает ночью заниматься Торой, как сказано выше: Тора открывает ему его грех, «как мать сообщает сыну, мягкими словами, и он раскаивается (совершает тшуву) перед своим Господином».

И нужно понять, что означает «мягкими словами»? Заключение этого отрывка разъясняет: «и он раскаивается перед своим Господином». То есть Тора указывает ему на грех не для того, чтобы отдалить его от служения Творцу, — в отличие от клипы Грара, открывающей грех через свойство суда. Ведь клипа внушает, будто совершить тшуву и работать ради отдачи невозможно, и тем самым отдаляет человека.

Но Тора сообщает ему «как мать сыну», давая понять «мягкими словами», чтобы он не думал, будто не способен совершить тшуву и работать ради отдачи. Напротив, «мягкими словами» она говорит: все не так трудно, как ты думаешь, ведь Творец желает помочь человеку, когда тот чувствует, как ему тяжело.

Однако следует понять, что Сам Творец сделал так, чтобы было тяжело, как написано: «Войди к фараону, ибо Я отягчил сердце его... дабы Мне явить эти знамения Мои...» (Шмот 10:1). То есть Тора дает понять: то, что человеку трудно идти путем отдачи, происходит не из-за неспособности самого человека, а потому что «Я отягчил сердце его». А для чего? «Дабы Мне явить эти знамения Мои».

И мой господин, отец и учитель, благословенна память праведника, объяснял: Творец отягчил сердце ради того, чтобы возникла потребность в буквах (отиет, אוֹתִיּוֹת) Торы [на что указывает слово стиха «знамения Мои» (אֹתֹתַי)], чтобы тем самым человек нуждался в Торе. Иначе в Торе не было бы необходимости. Но поскольку человек желает идти путем отдачи, Тора сообщает ему, что желание получать ради себя и есть грех, подлинное дурное побуждение (ецер а-ра). И человек, желающий идти путем отдачи, поступает так, как написано: «Счастлив человек, который не ходил по совету нечестивых и на пути грешников не стоял...» (Теилим 1:1).

И это можно истолковать так, как сказано выше: «не ходил по совету нечестивых» — то есть пастухов Грара, стремящихся увлечь человека за собой, внушая ему, будто не стоит идти путем отдачи. Напротив, такие люди хотят внимать пастухам Ицхака, которые говорят: «Тот путь, когда идут ради получения награды, называется грехом». И когда они понимают, что это грех, то сразу же взывают к Творцу, чтобы Он вывел их из этого состояния, стремясь исполнить сказанное: «и на пути грешников не стоял».

То есть они не хотят оставаться в состоянии греха и просят помощи у Творца, чтобы Он даровал им свет Торы, ведь «кроющийся в ней свет возвращает к добру». Человек хочет служить мелеху и желает быть истинным служителем Творца. А святой Зоар говорит, что человеку необходимо знать пути Торы, ведь «тот, кто не знает повелений своего Господина, как исполнит их?». Выходит, из-за того, что он не способен сам выйти из желания получать ради себя и чувствует потребность в помощи Творца, в нем рождается необходимость в содействии Создателя.

И помощь Его, благословен Он, приходит через Тору, как сказано выше, в которой заключены два действия:

1) «кроющийся в ней свет возвращает к добру», то есть человек обретает келим отдачи (келим де-ашпаа);

2) когда у него есть келим отдачи и он хочет отдавать Творцу, но не знает, в чем нуждается Творец, что человек мог бы Ему дать. И это называется в святом Зоаре: «тот, кто не знает повелений своего Господина, как исполнит их?».

И здесь следует различать:

1) когда клипа сообщает ему, что он грешник, через свойство суда, имея целью отдалить человека от служения;

2) когда Тора сообщает человеку, что он согрешил, «как мать сообщает сыну, мягкими словами, и он раскаивается перед своим Господином».

Тора сообщает, что этот грех он может исправить с помощью Торы двояким образом, как сказано выше:

1) со стороны «кроющегося в ней света, возвращающего к добру»;

2) тем, что он удостоится постижения смысла Торы и смысла заповедей (таамей Тора у-мицвот), ведь «тот, кто не знает повелений своего Господина, как исполнит их?».

Об этом и заключает святой Зоар: «и он раскаивается перед своим Господином». Тогда как если клипа указывает человеку на грех, он не способен совершить тшуву, а впадает в отчаяние и вовсе отходит от служения Творцу.

Из сказанного следует: когда человек идет в правой линии, запрещено внимать мыслям клипы пастухов Грара, согласно сказанному мудрецами (ХАЗАЛЬ) от лица Давида: «Не заря будит меня», — но затем человек должен перейти в левую линию, и это зовется: «Я бужу зарю».

Смысл в том, что он сам будит зарю (шахар, הַשַּׁחַר), то есть у человека есть особая подготовка: он сам желает пробудить тьму (шхор, הַשְּׁחוֹר). То есть он сам призывает ее, а не мысли тьмы, через которые клипа внушает человеку, будто с ним все не в порядке, нападают на него сами. Выходит, он сам призывает левую линию, чтобы увидеть, как исправить свои дела, в какой мере он удален от подобия формы, и какую боль и страдания ощущает, видя свою низость. И он видит, что порой бывают времена, когда ему вовсе нет дела до того, что он далек от слияния с Творцом. И тогда настает время вознести молитву Творцу, чтобы Он вывел его из изгнания, в котором тот пребывает. И здесь тоже следует различать два состояния:

1) когда человек вообще не чувствует, что находится в изгнании. То есть он даже не пытается убежать от самолюбия, но пребывает в состоянии, которое на языке святого Зоара зовется «хав-хав» — «дай-дай» (הַב הַב), подобно собаке; ведь о стихе: «У пиявки две дочери: "Дай, дай!"» (Мишлей 30:15) [Зоар говорит, что они] лают, как собака: «Хав-хав!», и поясняет: «Дай нам богатство этого мира и дай нам богатство мира грядущего!».

Это значит, что они хотят исполнять Тору и заповеди, но ради получения — всё в желание получать ради себя. И в таком положении человек совершенно не ощущает изгнания, чтобы захотеть выйти из него. Все это он начинает чувствовать, лишь когда входит в левую линию. Тогда как во время следования правой линией ему запрещено подвергать себя проверке — совершенно его служение или нет: за любую крупицу, за которую есть зацепка, он благодарит Творца.

И такое состояние называется «сокрытием внутри сокрытия», как написано (раздел Ваелех, пятое чтение): «А Я совершенно сокрою лицо Мое в тот день...» (Дварим 31:18). Это объясняется тем, что человек пребывает в сокрытии: он даже не чувствует, что находится в изгнании. А что такое изгнание? Как сказано [в молитве]: «И из-за грехов наших мы были изгнаны из страны нашей и удалены от земли нашей».

И в этом смысл слов: «И из-за грехов наших...»: суть греха — использование желания получать ради себя, и это привело нас к удалению от «страны нашей». Ведь известно, что слова «желание» (рацон, רָצוֹן) и «страна/земля» (эрец, אֶרֶץ) относятся к Малхут, суть которой — «Царство Небес» (Малхут Шамаим). А «Царство Небес» означает, что человек принимает на себя ярмо и подчиняет себя «Небесам» — то есть Творцу, именуемому «Небесами», как написано: «Поднимите глаза ваши к высоте и посмотрите: кто сотворил это?..» (Йешаяу 40:26).

И в этом значение слов: «мы были изгнаны из страны нашей» — то есть из нашей земли, именуемой «Царством Небес», где трудятся и прикладывают усилия ради величия Небес; из этого желания мы оказались изгнаны. А в какое желание мы вошли? В желание «народов мира», именуемое получением ради получения.

Об этом и написано: «и удалены от земли нашей». Слово «земля» (адама, אֲדָמָה) происходит от выражения эдаме ле-Эльон — «уподоблюсь Всевышнему» (אֶדַּמֶּה לְעֶלְיוֹן, Йешаяу 14:14), что указывает на подобие формы. И поскольку мы занимались своим желанием получать, то тем самым оказались «удалены от земли нашей» — от подобия формы Высшему. А когда человек не чувствует изгнания, представляющего собой сокрытие, выходит, что само «изгнание», называемое сокрытием, скрыто от него. Значит, он находится в состоянии сокрытия внутри сокрытия.

Однако и «сокрытие внутри сокрытия» тоже считается малейшим раскрытием. Но если есть сокрытие внутри сокрытия, возникает вопрос: откуда приходит само знание о том, что человек находится в сокрытии? На это следует сказать, что и это знание исходит от Творца — напрямую или через посланника.

И так можно истолковать написанное: «Создающий свет и творящий тьму...» (Йешаяу 45:7). Смысл этой «тьмы» в том, что человек ощущает себя пребывающим внутри «сокрытия»: он даже не чувствует, что Творец скрыт от него, и у него нет никакого желания искать, где находится Творец, чтобы из этой точки склониться перед Ним и обрести великую честь служить перед Ним.

Он также не чувствует сокрытия оттого, что Тора — это одеяния Творца, и не печалится об этом. Человек живет в совершенно ином мире: то, что существует Творец и что Творец пожелал даровать творениям благо и наслаждение, его вовсе не заботит. Это ощущение, именуемое «сокрытием внутри сокрытия», и зовется «тьмой», и Творец сотворил и дал ему эту тьму.

А сам по себе человек, как мы видим, обычно не замечает за собой дурного. Он всегда уверен, что с ним все в порядке, — будь он верующим или, не дай Б-г, неверующим. И это согласуется с написанным: «Ибо подкуп ослепляет зрячих...» (Шмот 23:8). А поскольку «человек близок самому себе» (всякий человек пристрастен к себе), он никогда не способен разглядеть истину. Поэтому то, что человек видит себя неправым, он должен отнести к тому, что об этом ему дали знать с Небес.

2) когда человек находится в одинарном сокрытии (эстер алеф). То есть он чувствует, что пребывает в сокрытии. Иными словами, ему больно оттого, что он отдален от Творца: Творец скрыт от него, и он не чувствует Творца в такой мере, чтобы захотеть отмениться перед Ним. Однако вместе с тем ему больно от этой удаленности. И тогда у него нет иного средства, кроме как просить помощи у Творца, чтобы обрести способность приблизиться к Нему, что и называется слиянием и подобием формы.

И вся эта самопроверка, которую человек проводит и которая зовется «левой линией», должна происходить в строго определенное время. А именно — лишь после того, как в этот день он шел в правой линии и умножал хвалу Творцу за то, что Тот дал ему хоть какое-то служение, и ликовал и радовался этому. И это истинный путь, как сказано выше. А затем он может ненадолго перейти в левую линию, не затягивая это состояние. То есть во время занятий Торой и молитвой нужно остерегаться уклонения в левую линию и пребывать именно в правой, ведь это и называется: «благословенный соединяется с благословенным», как сказано выше.

И тогда наступает время, когда человек может удостоиться более высокой ступени, как написано: «Шхина пребывает только в радости». Тогда как пребывая в свойстве левой линии, во время проверки, человек видит исключительно недостатки. И работа в левой линии призвана лишь породить в нем потребность в молитве, ведь молитва уместна именно там, где есть нехватка. А место нехватки зовется «проклятым», тогда как «проклятый не соединяется с благословенным». И по этой причине здесь нет места для подъема на более высокую ступень. Напротив, местом для подъема служит именно правая линия, когда человек пребывает в состоянии совершенства.