В чем разница между законом и судом в духовной работе

Известно, что законом (хок) называют то, что не укладывается в разум, то есть находится выше знания. Это значит, что со стороны разума нет ответа на вопрос, почему то или иное действие совершается именно так или почему оно должно совершаться именно так — то есть именно в том виде и форме, как требует от нас Тора.

Примером служат слова мудрецов (ХАЗАЛЬ) в трактате Менахот 29б, где сказано следующее: «Сказал рав Йегуда со слов Рава: в тот час, когда Моше взошел на высоту, он застал Святого, благословен Он, сидящим и привязывающим короны к буквам. Сказал Моше перед Ним: „Владыка мира, кто удерживает Тебя?“ (И пояснение Раши: „короны“ — как коронки (тагин) в свитке Торы; „кто удерживает Тебя?“ — в том смысле: разве недостаточно того, что Ты написал, раз Тебе нужно добавлять к буквам еще и короны?). Сказал ему Творец: „Есть один человек, которому предстоит появиться спустя несколько поколений, и имя его — Акива бен Йосеф. Ему предстоит выводить из каждого завитка [букв] горы законов (алахот)“. Сказал Моше перед Ним: „Владыка мира! У Тебя есть такой человек, а Тору Ты даешь через меня?!“ Сказал ему Творец: „Молчи! Так взошло в Моем замысле“. Сказал Моше: „Владыка мира, Ты показал мне его Тору — покажи мне и его награду!“ И увидел Моше, что взвешивают плоть рабби Акивы в мясных лавках. (И пояснение Раши: мясная лавка — это место, где мясники взвешивают мясо; как сказано в трактате Брахот 61б, сдирали плоть его железными гребнями). Сказал Моше перед Ним: „Владыка мира, это Тора и это ее награда?!“ Сказал ему Творец: „Молчи! Так взошло в Моем замысле“». На этом цитата заканчивается.

Мы видим состояние выше знания у Моше в двух проявлениях:

1) Выше знания — то, что Святой, благословен Он, дал Моше, как сказано: «Да возрадуется Моше дару удела своего», — дару Торы, которая будет дана через него, ведь это, несомненно, только спасение от Г-спода. Человек ведь не знает, почему ему причитается столь великий дар. То есть Моше видел, что это происходит не по его делам; по его же разуму дарование Торы должно было совершиться через рабби Акиву, а не через него самого.

2) Выше знания в противоположную сторону. Ведь Моше спросил: «Это Тора и это ее награда?!» — поскольку казалось, будто это наказание. А понимание выше знания должно было сказать, что это именно награда, а не кара, как думал Моше. И это называется законом (хок) выше знания, ведь разум не способен постичь такое.

Из сказанного следует: когда человек принимает на себя власть Небес (малхут шамаим), тело спрашивает: «Что ты от этого выиграешь?» На это можно дать два ответа:

1) Первый — не ради отдачи, а ради себя (ло лишма). То есть человеку нужно найти для себя такой ответ, чтобы тело своим разумом поняло выгодность цели, называемой «ло лишма». И это называется [работой] «внутри знания». Как мы объясняли (в статье 23 за 5748 [1988] год), следует различать пять стадий в состоянии ло лишма. И человек должен выбрать для себя ту стадию ло лишма, которая соответствует его текущему состоянию, чтобы тело поняло: ради этой цели стоит трудиться, поскольку сейчас ему ясна ее выгода. Таким образом у него появится горючее для работы, и всегда будет возможность работать.

Однако человеку необходимо также пытаться начать действовать и находить способы, как прийти к состоянию ради отдачи (лишма). Ведь человек не знает, что такое «лишма», хотя простой смысл этих слов — «работать во имя Небес». И кто же не знает, что такое «во имя Небес»? Тем не менее, пока человек не начал идти в духовной работе ради того, чтобы достичь действий во имя Небес, он не способен понять подлинного простого смысла этих слов, поскольку в работе главное — ощущение, а не разум.

Поэтому всякий человек, желающий достичь состояния лишма, должен выделять время — часть своего трудового дня, то есть времени своей работы в ло лишма, — и начинать трудиться в лишма. Тогда он поймет, что означает «выше знания»: тело совершенно не понимает, зачем ему работать во имя Небес. И тогда же он начинает осознавать, что значит необходимость трудиться, чтобы верить выше знания.

В состоянии же ло лишма верить в Творца не так трудно, поскольку тело понимает, что соблюдать Тору и заповеди выгодно. Как написано (в статье 23 за 5748 [1988] год), существует пять стадий в ло лишма. И когда тело находит какую-то ступень, ради которой стоит соблюдать Тору и заповеди, считается, что человек «работает внутри знания». Ведь тело внутри знания понимает выгоду этого: оно выиграет больше, чем если бы человек был светским. То есть его тело получит больше наслаждения, чем тот, кто не соблюдает Тору и заповеди. Поэтому состояние ло лишма называется работой внутри знания: разум понимает в ней необходимость.

Если же он берет немного времени из того, что выделил на Тору и работу на основе ло лишма, — скажем, берет полчаса в день и начинает размышлять: «Быть может, стоит трудиться во имя Небес, то есть не ради собственной пользы?» — тогда тело начинает задавать человеку «вопрос фараона», сказавшего: «Кто такой Г-сподь, чтобы я слушался голоса Его?» (Шмот 5:2).

И следует спросить: почему до того, как человек начал думать о работе лишма, ему было достаточно веры в Творца и тело не задавало ему этих вопросов, тогда как теперь, когда он всего лишь помышляет пойти путем отдачи, тело уже начинает задавать подобные вопросы?

Ответ таков: ведь по заведенному в мире порядку мы видим, что когда человек работает у хозяина, обращают внимание на то, кто этот хозяин и какую заработную плату он платит. Однако, хотя работник и хотел бы знать хозяина, это не имеет решающего значения: даже если он ни разу не увидит хозяина, но уверен в оплате, человек согласен работать. Более того, даже если ему скажут, что он никогда не увидит хозяина, это тоже ничего не меняет, ведь главное — плата. Именно она определяет выгодность работы.

Иное дело, если человеку говорят: «Вот важный человек, у которого нужно работать, но никакой платы за труд он не дает». Тогда работнику уже приходится смотреть, на кого ему предстоит работать. То есть он хочет знать, действительно ли это столь важный человек, ради которого стоит трудиться совершенно безвозмездно. Впрочем, если есть люди, которые уважают этого господина, и работник видит, что обретет почет, — то есть люди, знающие важного человека, будут уважать работника за его труд, поскольку он служит столь важной особе, — тогда он тоже может согласиться работать. Даже если сам он никогда не увидит его и не сможет лично убедиться в правдивости того, что говорят, и постичь его величие и значимость.

И причина здесь в том, что этот почет исходит вовсе не от самого важного человека: работник просто наслаждается тем, что окружающие оказывают ему уважение за службу важной персоне. Выходит, здесь ему достаточно видеть людей, которые его уважают. И потому у него нет особой нужды видеть самого нанимателя: довольно и того, что он знает людей, выдающих ему плату в виде своего уважения. То есть ему достаточно видеть тех, кто дает ему вознаграждение, называемое «почетом».

Совсем иначе обстоит дело, если он находится в месте, где никто не выказывает должного уважения этому важному человеку. То есть он видит по тому, как люди прислуживают ему, что они ценят его лишь слегка, как малозначительную фигуру, и лишь горстка людей считает его по-настоящему важным; однако сами эти почитатели совершенно ничтожны по сравнению с большинством, ценящим его невысоко. Тогда человек оказывается перед выбором: стоит ли слушать этих людей, не имеющих никакого веса в кругу уважаемых людей?

Ведь люди, занимающие прочное положение в обществе, говорят, что оказывать почтение этому важному человеку действительно стоит в силу его значимости, но лишь умеренно и взвешенно, а не превозносить его выше знания — то есть сверх того, к чему обязывает разум. И человек видит, что эти влиятельные люди составляют большинство — как числом, так и авторитетом. И если он послушает их — то есть станет служить ему лишь в той мере, в какой они его оценивают, — тогда эти люди будут уважать его.

Или же прислушаться к тем людям, которые лишены всякого положения в обществе, — более того, на улице даже стыдно сказать, что он сошелся с этими ничтожными людьми, утверждающими, будто тот человек действительно велик и ему стоит служить всем сердцем и всей душой. А поскольку принято, что большинство подчиняет отдельного человека своими взглядами, то, когда человек начинает трудиться с намерением отдавать и ничего не получать взамен, в нем каждый раз пробуждается мнение большинства: «Быть может, и правда не стоит работать и служить Ему всем сердцем и душой?» Поэтому всякий раз вновь возникает вопрос фараона: «Кто такой Г-сподь, чтобы я слушался голоса Его?» (Шмот 5:2).

Из сказанного следует, какова причина пробуждения вопроса «кто»: это вопрос «что», вопрос злодея, как сказано в пасхальной Агаде: «Злодей — что он говорит? „Что это за служение у вас?“» (Шмот 12:26). Это означает: когда человек хочет пойти против большинства, утверждающего: «С нас довольно и того, что мы работаем ло лишма, ведь ступень лишма относится лишь к людям, способным идти выше знания. А нам, большинству народа Исраэля, достаточно соблюдать Тору и заповеди с намерением (кавана) ради собственной пользы; делать же всё с намерением ради пользы Творца — это дело не для нас».

Человек же все-таки хочет работать с намерением отдавать и ничего не получать. Тогда тело спрашивает: «Кто такой Г-сподь?» То есть: уверен ли ты, что Он настолько велик, что стоит трудиться ради Него? Ведь расчет работать ради почета — то есть ради того, чтобы окружающие уважали его, — здесь не действует, так как общество вовсе не уважает его за стремление отдавать. Напротив, все его унижают и говорят о нем, что он неразумный благочестивец (хасид шотэ).

Поэтому ему приходится самому определять важность Творца. Здесь у человека и начинается череда подъемов и падений, когда эти два вопроса — «кто?» и «что?» — приходят вместе и требуют ответа. И далеко не всегда удается их одолеть.

Выходит, такова главная причина того, что человек теперь начинает задавать вопросы. Ведь по видимости кажется, будто он спрашивает как готовый к святому служению, словно в нем самом нет никакой низости, а просто ему трудно идти верой выше знания, и потому он задает вопрос «кто?». Но правда в том, что эти вопросы проистекают из низости самого человека, так как он погружен в себялюбие и не может совладать со своей любовью к себе.

Человеку же по его природе трудно признать, что он неправ и не владеет собой. Он просто идет на поводу у своего сердца, как сказали мудрецы (ХАЗАЛЬ): «Злодей находится во власти своего сердца», как написано: «И сказал Аман в сердце своем» (Эстер 6:6).

И потому человеку удобнее говорить, что знай он Творца, он, конечно же, служил бы Ему. Но раз разум не понимает веры выше знания, он и утверждает: «Кто такой Г-сподь, чтобы я слушался голоса Его?» (Шмот 5:2). На самом же деле это спорит его желание получать: оно лишь хочет понять, правда ли это, и требует ответа на вопрос: «Кто такой Г-сподь, чтобы я слушался голоса Его?» Иными словами, когда телу говорят, что нужно трудиться ради Творца, а не ради собственной пользы, именно это служит причиной того, что оно задает вопрос: «Кто такой Г-сподь?»

Когда же он работал с намерением ло лишма, у него не было нужды задавать вопрос: «Кто такой Г-сподь?», — ведь работа в ло лишма проходит внутри знания. Поэтому и принятие веры у него тоже было внутри знания. Это значит, что и разум, и сердце (моха ве-либа) выстраиваются выше знания. И для того и для другого необходима помощь Творца, чтобы удостоиться исправления разума и сердца.

Выходит, что законом (хок) называют ступень выше знания. Имеется в виду свойство веры: благодаря вере выше знания человек становится ступенью «Исраэль». До того же как он удостоился веры выше знания, он считается лишь «неживым уровнем святости (домем де-кдуша)», именуемым ступенью «прах». То есть в той духовности, которую он постигает, он всё еще чувствует вкус праха, что называется «Шхина во прахе (Шхинта бе-афра)». И так продолжается всё то время, пока он не принимает [путь] выше знания. Поэтому, как сказано выше, нужно просить Творца, чтобы Он дал силы идти выше знания и не быть порабощенным собственным разумом.

Ступень же Торы называется «судом» (мишпат), и это относится именно ко [ступени] внутри знания. То есть человек должен постигать Тору, называемую Именами Святого, благословен Он. Однако невозможно постичь Тору внутри знания до тех пор, пока человек не удостоился свойства «Исраэль». Как сказано в трактате Хагига 13а: «Сказал рабби Ами: не передают слова Торы идолопоклоннику, как сказано: „Не поступил Он так ни с каким народом, и судов [Его] они не знают“» (Теилим 147:20).

Отсюда мы видим две вещи:

1) Тора называется судом (мишпат), как сказано: «и судов [Его] они не знают»;

2) запрещено обучать идолопоклонника суду, то есть Торе.

И возникает вопрос: почему, если идолопоклонник хочет изучать Тору, запрещено учиться с ним? Ведь разум говорит, что как раз наоборот: благодаря такой учебе произошло бы освящение Имени Творца (кидуш а-Шем), раз даже идолопоклонник признал бы величие Торы, — в чем же тогда запрет?

И это следует истолковать в русле духовной работы. Дело в том, что в одном человеке присутствуют и свойство идолопоклонника, и свойство Исраэля. То есть до тех пор, пока человек не удостоился ступени «закон» (хок), называемой «верой выше знания», он еще не называется именем «Исраэль» и не способен постичь Тору в качестве Имен Святого, благословен Он, что именуется постижением внутри знания.

Ведь в духовной работе есть правило, о котором говорил мой отец и учитель, благословенна память праведника: везде, где сказано «запрещено», в работе это означает «невозможно». И в этом смысл того, что Тора была дана именно Исраэлю. Ведь ступень Исраэль — это «прямо к Творцу» (яшар-Эль, יָשָׁר-אֵל), что означает: «все его поступки обращены во имя Небес». Это и называется слиянием (двекут) и подобием формы. И когда человек удостоился этого свойства закона, тогда наступает пора, когда он может удостоиться ступени суда, называемой «Торой». И об этом сказано, что Тору дали только Исраэлю.

Из сказанного следует, что судом (мишпат) называются девять первых сфирот — ступень Торы, принимаемая внутри знания. Об этом же сказали мудрецы (ХАЗАЛЬ) в трактате Бава Меция 59б: «Встал рабби Йеошуа на ноги и сказал: „Не на небесах она!“ (Дварим 30:12). Сказал рабби Ирмея: ведь Тора уже была дана на горе Синай».

И благодаря этому мы поймем суть краев волос головы (пеот а-рош), которые подобны краю поля (пеат а-садэ). Ведь необходимо оставлять край (пеа), как писал АРИ, благословенна его память (в «Талмуде десяти сфирот» (ТЭС), часть 13, стр. 1382): «Малхут де-Гальгальта называется краем (пеа). Это известно по тайне стиха: „Не дожинай до края поля твоего… бедному и пришельцу оставь их“ (Ваикра 19:9–10). Ибо последняя из всех сфирот — Малхут — подобна краю поля, остающемуся в самом конце жатвы. И точно так же после стрижки волос головы, подобной жатве поля, необходимо также оставить край (пеа), который является ступенью Малхут де-саарей. Выходит, что край (пеа) — это всегда Малхут».

Из сказанного мы видим в словах АРИ, благословенна его память, что он уподобляет жатву поля и стрижку волос головы одному и тому же свойству: человеку запрещено забирать себе свойство края (пеа), служащее намеком на Малхут. Как на поле, так и в волосах головы необходимо оставлять край (пеа), указывающий на Малхут.

Смысл же этого, как сказано выше, в том, что свойство Малхут — это вера выше знания, о которой у человека нет никакого постижения. И в этом намек на то, что человеку нельзя вбирать это внутрь своего знания: он должен оставить это Творцу. То есть рука человека туда не достигает, ведь рука (яд, יָד) означает постижение (асага), от выражения ки тасиг яд — «если достигнет рука» (כִּי תַשִּׂיג יָד, Ваикра 25:47).

И это называется ступенью «закон» (хок). Тора же, относящаяся к девяти первым сфирот, представляет собой ступень «суд» (мишпат), которая принадлежит именно человеку: он должен постичь ее внутри знания. Как сказано выше, о Торе говорится: «Не на небесах она» (Дварим 30:12). Это значит, что всё поле, за исключением его края (пеат а-садэ), относится к девяти первым сфирот — это ступень Торы, принадлежащая человеку. Тогда как край поля и край волос головы намекают на Малхут и принадлежат исключительно Творцу — то есть находятся выше человеческого разума, о чем сказано: «Всё это принадлежит Г-споду, и рука человека вовсе туда не достигает».

Тора же — напротив: она дана именно людям, чтобы они приняли ее внутри знания. В этом и состоит различие между Торой и заповедью: ведь смысл заповедей нам не открыт, мы принимаем заповеди без всякого объяснения, как нерушимый закон (хука).

А Тора, как сказали мудрецы (ХАЗАЛЬ), нарекается именем человека — то есть Тора принадлежит человеку. В Талмуде ставится вопрос: ведь с одной стороны написано: «Но в Торе Г-спода влечение его…», а с другой написано: «…и о Торе его размышляет он днем и ночью» (Теилим 1:2). И мудрецы объясняют: вначале она называется «Торой Г-спода», а после того, как человек изучил и повторил ее, она называется «его Торой». Поэтому сказал Рава: «Да, она стала его Торой, ведь написано: „и о Торе его размышляет он днем и ночью“» (Кидушин 32б).

Мы видим, что Тора нарекается именем человека. То есть постижение ее должно войти внутрь знания, как сказано выше. И это называется судом (мишпат) — в противоположность закону (хок), который является свойством веры. Однако эта работа веры, представляющая собой свойство милосердия (цдака), а не Торы, должна совершаться в радости, как написано: «Служите Г-споду в радости» (Теилим 100:2).

То есть принятие человеком власти Небес должно происходить в радости. И не нужно оглядываться на природу человека, которому трудно идти против разума и хочется понимать и знать всё, чего он желает. Человек не способен сразу принять это служение — принятие веры выше знания — так, чтобы испытывать от него радость. Поэтому мы вынуждены начинать эту работу по принуждению, вопреки несогласию тела (что называется: «человек должен принять на себя бремя власти Небес, как вол под ярмо и как осел под поклажу»).

Однако человек должен знать, что ему необходимо достичь ступени радости во время принятия власти Небес. Ведь сразу после молитвы «Шма, Исраэль» мы произносим: «И люби Г-спода…» (Дварим 6:5). Это значит, что, хотя человек и начинает по принуждению, он обязан прийти к свойству радости. И тогда он больше не ощущает себя «волом под ярмом», который вечно норовит сбросить ярмо, потому что не может его вынести. Когда же он радуется этому, уже невозможно сказать, будто служение остается для него бременем.

И в этом свете можно истолковать сказанное о красной телице: «…на которую не возлагалось ярмо» (Бемидбар 19:2). Поскольку красная телица (пара адума) называется законом (хок) — ступенью Малхут, — о ней написано: «не возлагалось на нее ярмо». Ведь ярмо указывает на то, что человек еще не пребывает в радости и не способен исполнить заповедь: «И люби Г-спода, Б-га твоего, всем сердцем твоим и всей душой твоей…» (Дварим 6:5).