Почему жизнь разделяется на два свойства

Мудрецы (Брахот 18б) сказали следующее: «Живые знают, что умрут» (Коэлет 9:5) — это праведники, которые и в смерти своей называются живыми. И комментарий Раши: «Это праведники; а что значит «знают, что умрут»? Принимают близко к сердцу день смерти и удерживают свои руки от греха. «А мертвые ничего не знают» — это грешники, которые и при жизни называются мертвыми». И комментарий Раши: «Грешники ничего не знают — делают вид, будто не знают, и грешат», до сих пор его слова.

И из сказанного следует, что есть жизнь, которая называется «смертью». А именно: у грешников их жизнь называется «смертью». И точно так же есть смерть, которая называется «жизнью», — а именно у праведников. То есть существуют два свойства жизни:

1. Жизнь грешников.

2. Жизнь праведников.

А как называется жизнь праведников — не написано. Что же написано? Что смерть праведников называется «жизнью». И несомненно следует сказать: если уж смерть праведников называется «жизнью», то жизнь праведников — это, конечно же, еще более высокая ступень.

И по смыслу комментария Раши выходит, что выражение «в смерти своей» означает: когда они вглядываются в свойство своей смерти, то благодаря этому не грешат. Но какое отношение это имеет к жизни? Ведь тот, кто не грешит, уже обладает жизнью! И точно так же: Раши объясняет, что грешники при жизни называются «мертвыми» — почему? Потому что «мертвые ничего не знают», то есть делают вид, будто не знают. Надо полагать, они [делают вид, что] не знают о дне смерти.

И это тоже нужно понять: неужели тот, кто не помнит о дне смерти, обязательно согрешит? Ведь мудрецы сказали (Брахот 5а): «Всегда следует человеку возбуждать доброе побуждение против дурного побуждения. Если победил его — хорошо, а если нет — пусть занимается Торой. Если победил его — хорошо, а если нет — пусть читает «Шма». А если нет — пусть напомнит ему о дне смерти». Отсюда видно, что даже тот, кто не помнит о дне смерти, вовсе не обязан совершать грехи!

Если так, то почему Раши объясняет: они делают вид, будто не знают о дне смерти, и потому грешат? Ведь из этого следует, будто тот, кто не хочет грешить, должен непрестанно помнить о дне смерти.

И чтобы понять всё сказанное, нам нужно помнить всё, что стоит перед нами, — а именно цель творения, а также исправление творения, произведенное затем. И еще нужно понять правило: нет света без кли (сосуда). Известно, что цель творения — насладить Свои творения. Известно также, что нет света без кли: то есть не может быть наполнения без нехватки. И ради этого Святой, благословен Он, сотворил из ничего нехватку и стремление к получению наслаждений, что называется «желанием получать удовольствие».

И на это кли, называемое «желанием получать», затем было произведено исправление, именуемое сокращением. То есть поскольку через получение изобилия (шефа) нет подобия между Дающим и получающим, а это кли возжаждало подобия формы, называемого слиянием (двекут), оно не захотело получать в свое желание получать; напротив, на это свойство возникло сокращение, чтобы получать лишь то, на что удастся направить намерение (кавана) ради отдачи. И это — исправление творения: то есть чтобы творения [не] чувствовали неловкости при получении наслаждений от Творца.

И теперь нам понятно: цель творения состоит в том, чтобы творения получали благо и наслаждение. А исправление творения состоит в том, чтобы творения не чувствовали неловкости при получении наслаждений. При этом «кли» называется нехватка, а «свет» называется наполнение. И согласно этому получается: то кли, в которое облачена жизнь, называется желанием, а жизнь, облаченная в него, называется светом.

И из этого мы поймем, что у нас есть два вида келим:

1. Одно кли — без исправления творения, называемое «получающим ради получения».

2. И есть кли, на котором есть исправление творения, называемое «получающим ради отдачи».

И согласно сказанному выше, что жизнь называется светом, оказывается, что есть жизнь, облаченная в келим желания получать; тем самым приобретают отличие по форме от Творца, а это приводит к разделению с Жизнью жизней. И потому такая жизнь называется свойством «смерти» — по причине возникшего там разделения.

А есть жизнь, именуемая светом, которая облачена в келим с исправлением творения, называемым «получением ради отдачи». Благодаря этому, хотя они и называются получающими, но поскольку намерение направлено ради отдачи, они остаются в слиянии даже во время получения наслаждений. Выходит, что свет, который получает [человек], то есть жизнь, называется «жизнью», потому что этот свет остается соединенным с Жизнью жизней.

И этим можно объяснить сказанное мудрецами: «Грешники и при жизни называются мертвыми» — потому что всё, что они получают, они получают в келим получения, а это вызывает разделение. Поэтому и сказали: «Грешники и при жизни называются мертвыми». И отсюда само собой понятно выражение «праведники при жизни называются живыми»: ведь они получают наполнение кли — то есть свет и наслаждение — в келим отдачи, и тем самым соединены с Жизнью жизней, даже становясь получающими.

Однако как же в таком случае истолковать слова мудрецов: «Праведники и в смерти своей называются живыми»? Дело в том, что в порядке духовной работы начинают с «ло лишма» (не ради Творца), а из «ло лишма» приходят к «лишма» (ради Творца).

Выходит, когда человек вступает в работу, его намерение направлено на собственную пользу, что именуется принципом «награды и наказания». А затем он удостаивается, и ему показывают свыше — в виде пробуждения свыше (итарута де-леэла), — что он должен идти путем истины, то есть делать всё во имя Небес. И когда ему показывают свыше, что значит «во имя Небес, а не ради собственной пользы», тогда тело бежит от этой работы и больше не хочет работать. Человек же думает в это время, что находится в состоянии падения.

То есть когда он начинал работать, он был на подъеме: он был чище и не был столь грубым, и потому тело не противилось работе. Теперь же тело огрубело и из-за этого не хочет работать. И тогда человек говорит: «Эта работа не для меня. Ведь я вижу: мало того, что я больше не продвигаюсь вперед, я еще и качусь назад! Если так, жаль моих трудов и моего времени. Поэтому, раз уж я не способен обрести духовную жизнь, то обрету хотя бы материальную жизнь — как и все люди на свете, которые не думают о духовном, а думают лишь о материальном.

И я буду таким же, как они. По крайней мере постараюсь насладиться этим миром, насколько возможно, иначе останусь и без того, и без другого». И он говорит тогда: исполню же то, что сказали мудрецы (Йома 72б): «Сказал Рава ученым: молю вас, не наследуйте двойного ада!» И комментарий Раши: «Двойной ад» — утомляться и трудиться над Торой в этом мире, «но не исполнять ее [как должно], и унаследовать ад после смерти, а при жизни так и не насладиться своим миром».

И этим можно объяснить состояние, когда человек приходит к падению, называемому «смертью». То есть он чувствует вкус смерти, если пойдет путем отдачи — когда все его поступки совершаются лишь ради того, чтобы доставить радость Творцу, а для себя он не хочет ничего. Это называется «служить Творцу с самоотверженностью (месирут нефеш)», и именно это человек ощущает для себя как смерть.

И действительно, здесь встает вопрос, который мы задавали: ведь известно, что «заповедь влечет за собой заповедь». Если так, почему же человек перешел из состояния, когда ощущал вкус жизни при занятиях Торой и заповедями, в такое состояние, где, едва лишь заговорив о том, чтобы исполнять Тору и заповеди во имя Небес, он чувствует в этом вкус смерти, а не жизни? Где же правило «заповедь влечет за собой заповедь», о котором написано (Авот 4:2): «Бен Азай говорит: устремляйся к легкой заповеди и беги от греха, ведь заповедь влечет за собой заповедь, а грех влечет за собой грех. Награда за заповедь — заповедь, а воздаяние за грех — грех»?

Но дело обстоит так, как сказано выше. А именно: начав работу «ло лишма» (не ради Творца), человек отдался ей всем сердцем и душой и принял всё на себя со всей серьезностью. И благодаря этому он удостоился того, что свыше ему дали узнать: существует работа ради отдачи, а не ради собственной пользы. И причиной того, что он удостоился этого знания — ощущения в органах тела, — стало как раз правило «заповедь влечет за собой заповедь». Ведь далеко не каждый удостаивается почувствовать, что значит, когда вся работа совершается исключительно ради пользы Творца, а не ради себя. Это доступно именно тому, кто вложил все свои силы в работу «ло лишма» и благодаря этому пришел к ощущению «лишма». И на это тело, разумеется, никоим образом не согласно.

Однако теперь, то есть когда человек видит, что при работе ради отдачи телу нечего получить, он оказывается перед дилеммой:

Либо сказать, что сейчас он находится в состоянии падения, именуемом «проступком». И тогда он впадает в отчаяние, говоря, как сказано выше, будто видит теперь, что главное — это отдача, а работать ради отдачи он не способен; поэтому ему следует бежать с поля боя и вернуться к тому, чтобы наслаждаться хотя бы материальной жизнью.

Либо сказать: «Когда я начинал работу, все мои действия совершались с намерением не ради Творца (ло лишма). В таком случае работа не шла против желания получать, и тело ей не противилось. Теперь же, когда я удостоился узнать, что существует служение «лишма», именуемое работой ради пользы Творца, тело, конечно же, должно противиться, ведь это идет против природы». А как же можно работать ради пользы Творца? Ответ таков: в природе заложено, что меньший может прислуживать большему безо всякого вознаграждения, поскольку испытывает огромное удовольствие уже оттого, что служит ему.

Если так, возникает вопрос: почему же тело не соглашается работать ради пользы Творца? Ответ: потому что тело не верит в величие Творца. Ведь там, где требуется верить, тело противится, поскольку вера представляется ему чем-то не имеющим ценности. То есть если величие Творца не раскрыто внутри знания (даат), а нужно именно верить, это кажется человеку чем-то низким и стоящим на последнем месте по важности. А такой работы тело не терпит.

И если так, следует спросить: почему Творец устроил скрытие и сокращение, так что Его величие не раскрыто, и если человек хочет почувствовать величие Творца, он может прийти к этому только через веру? Ответ общеизвестен: пока человек еще не очистился от келим получения, он обратит всё — то есть любые раскрытия Творца, благословен Он, — внутрь келим себялюбия. А это приведет его к отделению от духовного и уподобит «знающему своего Владыку и умышленно бунтующему против Него».

Но если человек — праведник, согласно сказанному мудрецами: «Праведником называется тот, кто оправдывает своего Создателя», — то он говорит: конечно же, то, что он переживает сейчас время падения, вовсе не означает, что Творец отверг его от служения Себе; напротив, это великое исправление для него. То есть теперь ему дано место для веры выше знания в величие Творца. И точно так же теперь ему дана потребность просить Творца, чтобы Тот осветил его Своим величием.

И он хочет почувствовать величие Творца вовсе не ради наслаждения от этого раскрытия: его намерение состоит не в том, чтобы усладить свое кли получения. Напротив: желая упразднить в себе всякое себялюбие, в то время как тело не желает покоряться, он просит Творца осветить его и снять с него скрытие, чтобы желание получать для себя аннулировалось перед Творцом.

И этим мы поймем слова Бен Азая: «Стремись к легкому предписанию». То есть поскольку человек стоит перед дилеммой:

Либо сказать, что это падение с прежней ступени — когда у него были желание и охота к работе, тогда как теперь вкус к работе обратился в неприятное ощущение без всякой жизненности, и всё приходится делать по принуждению, — пришло к нему свыше, потому что хотят, чтобы он шел путем истины, то есть в вере выше знания. А вера выше знания — это свойство «легкой заповеди», которой человек пренебрегает из-за того, что она кажется ему чем-то неважным, когда приходится идти выше знания.

Либо, напротив, сказать, что это происходит вовсе не по правилу «заповедь влечет за собой заповедь», а просто потому, что он человек более грубый и наделен худшими качествами, чем остальные люди. Поэтому он просто грешник и недостоин совершать святое служение, и здесь действует правило «проступок влечет за собой проступок»: «Поскольку всё, что я сейчас делаю в Торе и заповедях, делается из-под палки, без всякой любви к святому служению, то я совершу еще один проступок — а именно брошу работу через принуждение, и когда у меня появится хорошее настроение, тогда и займусь Торой и заповедями. А пока вернусь к материальной жизни и наслажусь хотя бы этим миром», — как говорилось выше со слов Равы.

И потому, когда человек оказывается перед этой дилеммой, Бен Азай говорит: «Стремись к легкому предписанию» — то есть устремись и склони чашу весов в пользу легкой заповеди. Иными словами, это состояние — свойство «легкой заповеди», которую дали тебе с Небес, чтобы ты продвигался вперед по пути, ведущему к истине. И причина тому — правило «заповедь влечет за собой заповедь»: раз уж ты начал работу «ло лишма» и твоим намерением было отдаться Торе и заповедям всем сердцем и душой, то заповедь влечет за собой заповедь.

И ради этого тебе дали с Небес узнать, что существует служение «лишма», и ты начал чувствовать это; и теперь наступило время, когда у человека есть потребность в том, чтобы Творец приблизил его. Ведь тогда человек воочию видит правоту слов мудрецов: «Дурное побуждение человека одолевает его каждый день, и если бы Святой, благословен Он, не помогал ему, тот не смог бы устоять против него».

«И беги от проступка» — то есть беги от мысли, будто состояние, в котором ты находишься сейчас, является проступком. Напротив, скажи, что заповедь влечет за собой заповедь и это состояние никак не может быть проступком. А если не скажешь так, но решишь, что это проступок, знай: «проступок влечет за собой проступок». И тогда ты неизбежно совершишь еще один проступок — то есть будешь вынужден вернуться к материальной жизни и бросить начатую работу, желая получить удовольствие хотя бы от этого мира, как говорилось выше в словах Равы: чтобы вы не унаследовали ад после смерти, так и не насладившись при жизни своим миром.

И из сказанного мы поймем то, о чем спрашивали по поводу комментария Раши на слова стиха: «Живые знают, что умрут» (Коэлет 9:5) — «это праведники, которые и в смерти своей называются живыми». «А что значит «знают, что умрут»? Принимают близко к сердцу день смерти и удерживают свои руки от греха. «А мертвые ничего не знают» — это грешники, которые и при жизни называются мертвыми»; и говорит Раши: «Делают вид, будто не знают, и грешат».

И мы спросили: ведь по смыслу толкования Раши выходит, что всякий, кто не принимает к сердцу день смерти, непременно грешит. И мы задали вопросы:

1. По поводу того, как он объясняет, что праведники и в смерти своей называются живыми: благодаря тому, что они знают, что умрут, они не грешат. Выходит, тот, кто не грешит, уже обладает жизнью. Но какая связь между тем, кто не грешит, и жизнью?

2. Из слов Раши о праведниках — «Живые знают, что умрут», то есть принимают близко к сердцу день смерти и удерживают свои руки от греха, — следует, что они не грешат именно потому, что принимают близко к сердцу день смерти, а иначе согрешили бы. Но ведь есть высказывание мудрецов (Брахот 5а) о том, что вовсе не один лишь день смерти удерживает от греха: «Всегда следует человеку возбуждать доброе побуждение против дурного побуждения. Если победил его — хорошо, а если нет — пусть занимается Торой. А если нет — пусть читает «Шма». А если нет — пусть напомнит ему о дне смерти».

Значит, мы видим, что не только день смерти удерживает человека от греха. И на основе сказанного мы поймем это. Поэтому следует точно вникнуть в выражение «день смерти»: здесь имеется в виду время, когда человек приходит к состоянию падения, то есть теряет вкус к Торе и вкус к молитве, и всё, что он делает в Торе и заповедях, совершается из-под палки, без малейшей жизненности, что ощущается буквально как смерть.

И человек спрашивает себя: «В чем причина того, что я пал с прежнего уровня? Ведь до того, как войти в работу ради отдачи, я пребывал в радости и уверенности, что буду служить Творцу. Это всегда побуждало меня вкладывать силы, я не знал ни лености, ни слабости, но всегда был бодр ко всему. Теперь же, когда я вступил на путь работы ради отдачи, у меня пропало всякое ощущение жизни в служении, всё движется с трудом, еле-еле, и я ощущаю вкус смерти в жизни этой работы. Но ведь мудрецы сказали, что заповедь влечет за собой заповедь, а я вижу сейчас прямо противоположное!»

Однако человеку нужно вникнуть в то состояние смерти, которое он ощущает сейчас. И это смысл сказанного: «Живые знают, что умрут» — «принимают близко к сердцу день смерти и удерживают свои руки от греха». Смысл слов «принимают близко к сердцу день смерти» таков: по правилу «заповедь влечет за собой заповедь» сейчас должен был бы настать день — то есть когда человек входит в работу «лишма», в нем должно было бы прибавиться жизни, раз он идет теперь путем истины. Почему же сейчас он чувствует смерть, являющуюся тьмой, а вовсе не днем, — то есть ощущает ночь?

Но тот, кто пребывает в свойстве праведника, оправдывает своего Создателя и говорит: конечно же, то, что Творец дал ему сейчас состояние падения, — к его благу. То есть сейчас Творец дал ему узнать, что значит работать не ради собственной выгоды, а исключительно ради Творца. И тело, разумеется, противится этому, потому что это идет против его природы; тогда как до того, как человек вступил в работу «лишма», когда он работал ради собственной выгоды, тело этому не противилось.

Выходит, это знак, данный человеку, чтобы он знал: он идет верным путем, раз уж тело противится, ведь иначе оно бы не сопротивлялось. И потому теперь у него появляется потребность, именуемая «кли», в том, чтобы Святой, благословен Он, помог ему. Как сказано: «Пришедшему очиститься — помогают», ведь для того, чтобы идти против природы, необходима помощь Творца. То, что лежит в рамках природы, человек способен сделать сам; то же, что идет против природы, зовется «чудом с Небес», и это значит, что только с Небес могут дать ему силы, позволяющие действовать вопреки природе.

Если так, то смысл выражения «принимают близко к сердцу день смерти» таков: на самом деле эта смерть, которую я ощущаю, — свойство дня, а вовсе не ночи. А в словосочетании «день смерти» смысл в том, что здесь открывается место для выбора: сказать ли, что это день, называемый жизнью, или сказать, что это смерть. Ведь это состояние пришло ко мне после того, как я трудился искренне и усердно, чтобы достичь цели, ради которой родился. И поскольку я начинал с работы не ради Творца (ло лишма), а работа «ло лишма» не противоположна природе, тело не сопротивлялось.

Теперь же, когда с Небес меня удостоили идти путем «лишма», тело противится и не желает давать сил для работы, ведь это идет против природы. Поэтому я и чувствую сейчас вкус смерти. Но если я скажу, что сейчас настал день, а не смерть, то почерпну из этого состояния силу уверенности в том, что преуспею на пути, которым иду сейчас.

И я удерживаю себя от того, чтобы сказать, будто это состояние, в котором я чувствую вкус смерти, вызвано тем, что я пребываю в грехе, именуемом «падением», и будто из-за этого мне больше нечего делать в служении, раз я всё глубже скатываюсь вниз, и потому мне жаль терять время. Напротив, я говорю, что это состояние — вовсе не падение, а подъем на ступень выше: я вышел на путь истины.

И в этом смысл слов: «И удерживают свои руки от греха». То есть удерживают себя от того, чтобы назвать это состояние проступком, из-за чего «проступок повлек бы за собой проступок» — в том смысле, что стоило бы бросить всё поле боя; напротив, человек говорит, что поднялся на ступень выше по правилу «заповедь влечет за собой заповедь».

Выходит, правило «заповедь влечет за собой заповедь» можно истолковать как относительно прошлого, так и относительно будущего. То есть если человек говорит, что это состояние является заповедью, то «заповедь влечет за собой заповедь»: у него есть теперь вера и уверенность, что он удостоится подняться по ступеням святости и достичь цели.

И этим мы поймем слова молитвы: «Вспомни нас к жизни, Царь, желающий жизни, и запиши нас в Книгу Жизни ради Тебя, Б-г живой!» И следует понять, что означает концовка: «Ради Тебя, Б-г живой»? Ведь как мы видим, есть два вида жизни:

1. Жизнь грешников.

2. Жизнь праведников.

Ведь жизнь грешников протекает в келим получения, что называется «разделением с Творцом», а жизнь праведников — в келим отдачи, что представляет собой слияние с Творцом. Поэтому мы говорим: «Вспомни нас к жизни». К какой жизни? «Ради Тебя» — то есть ради отдачи. Иными словами, мы просим о жизни, которая была бы в келим отдачи.