О почитании отца

В святом Зоаре (Ваера, лист 45, и в комментарии «Сулам» там же) сказано следующее: «Рабби Шимон начал [свою речь] со стиха: «Сын почитает отца, а раб — господина своего» (Малахи 1:6). «Сын почитает отца» — это отношение Ицхака к Аврааму. И [Зоар] спрашивает: когда же он почтил его? В тот час, когда [отец] связал его на жертвеннике, а [Ицхак] не воспротивился ему, желая исполнить волю отца. «А раб — господина своего» — это Элиэзер по отношению к Аврааму, когда тот послал Элиэзера в Харан, и тот исполнил там всю волю Авраама и оказал ему почет, как написано: «А Г-сподь благословил господина моего весьма…» (Берешит 24:35). И еще написано: «И сказал он: „Я раб Авраама“» (Берешит 24:34) — чтобы воздать почет Аврааму. Ведь человек, который привез с собой серебро, золото, драгоценные камни и верблюдов, да и сам собою статен и красив лицом, не стал говорить, будто он друг Авраама или его родственник. Напротив, он сказал: «Я раб Авраама», чтобы превознести хвалу Аврааму и возвеличить его в их глазах».

И там же (в пункте 145) сказано: «И потому говорит Писание: „Сын почитает отца, а раб — господина своего“ (Малахи 1:6). А вы, Исраэль, сыновья Мои, считаете позором для себя сказать, что Я ваш Отец или что вы Мои рабы! „И если Я Отец, то где почитание Меня? И если Я Господин, то где трепет предо Мною?“ (Малахи 1:6)».

И нужно понять эти слова святого Зоара о том, что «Г-сподь говорит: „А вы, Исраэль, сыновья Мои, считаете позором для себя сказать, что Я ваш Отец“». Отсюда как будто следует, что мы должны кому-то сказать, будто Творец — наш Отец, но не в состоянии произнести это из-за стыда. Тогда нужно выяснить, перед кем именно мы должны сказать, что Он наш Отец? И нужно также понять, в чем заключается этот стыд, из-за которого мы не в силах это сказать, как сказано: «считаете позором для себя»?

Да и вообще это трудно понять: разве мы не произносим каждый день «Авину Малькейну»? А в молитве «Восемнадцать благословений» (Амида) мы говорим: „Обрати нас, Отец наш, к Торе Твоей“. Кому же еще мы должны сказать, что Творец — наш Отец, и стыдимся сказать это, так что Творец гневается и вопрошает: „И если Я Отец, то где почитание Меня?“ (Малахи 1:6).

И это следует объяснить так: Тот, Кому мы должны сказать «Г-сподь — наш Отец», — это Сам Творец. Мы ведь постоянно произносим «Авину Малькейну», и именно на это гневается Творец: «Как вам не стыдно говорить передо Мной, что Я ваш Отец, в то время как вы не оказываете Мне никакого почтения?» И об этом сказано: „И если Я Отец, то где почитание Меня?“ То есть Творец говорит: позор для вас называть Меня Отцом, когда Мое почитание лежит у вас на земле, повергнутое в прах, — то, что называется «Шхина во прахе» (шхинта бе-афра); как же вам не стыдно называть Меня Отцом?

„И если Я Господин, то где трепет предо Мною?“ (Малахи 1:6). Разве вы не говорите, что все вы — рабы Г-спода? Однако Я не вижу у вас трепета — того страха Небес, который вы обязаны принять на себя. Ведь положение раба означает, что у него нет никакого собственного владения, как сказали мудрецы: «Что приобрел раб — приобрел его господин» (Псахим 88б). Напротив, он полностью аннулирует себя перед господином, и всё, что он получает от господина, предназначено лишь для того, чтобы он мог служить господину, а вовсе не для собственных нужд.

А Я вижу, что вы идете прямо противоположным путем: вы хотите, чтобы Я служил вам, то есть наполнял ваше себялюбие. И всё, с чем вы приходите ко Мне с просьбами, — лишь о том, как расширить собственное владение. Выходит, будто вы господа, а Я ваш раб; и вы весь день ходите с претензиями ко Мне, словно Я ваш должник. И если бы вы могли взять у Меня силой, то непременно взяли бы!

Что же сделал Творец, чтобы [творения] не брали силой? Он сделал простую вещь: создал в мире тьму, называемую сокрытием и утаением. Ведь если бы творения не были готовы стать рабами — трудиться ради Него, то есть получать с намерением доставить радость своему Создателю, как сказали мудрецы: «Прилепись к Его свойствам» (Сота 14а), — то, как известно, пока человек находится в келим получения, чем больше он получает, тем в худшем положении оказывается, то есть тем дальше удаляется от Творца. Поэтому Он произвел великое исправление: пока келим получения властвуют над человеком, тот не видит в святости ничего, из чего мог бы извлечь наслаждение.

Он видит лишь те наслаждения, которые доступны зрению и именуются наслаждениями разделения (таанугей де-перуда). Как говорит святой АРИ, клипот получили тонкое свечение (эара дакик) во всех материальных наслаждениях, чтобы поддержать их существование. И только этот материальный свет доступен зрению — видно, что там есть наслаждение. Над духовным же стоит темное облако, скрывающее все духовные наслаждения. И потому [творения] не берут силой — даже если бы Хозяин не хотел давать, они не смогут взять, поскольку не видят этих наслаждений. Поэтому все, чье вожделение замкнуто на себялюбии, бегут от всякой истины, где сокрыты благо и наслаждение, потому что „…тьма покроет землю…“ (Йешаяу 60:2).

По этой причине человек в самом начале своего пути не способен сразу трудиться ради отдачи (лишма), но вынужден начинать ради себя (ло лишма). Ведь от служения лишма, представляющего собой истинный путь, тело неизбежно бежит. Потому что всякое свойство тянется к подобному себе свойству. А поскольку человек сотворен с келим получения ради получения, то, сталкиваясь с любой мыслью, речью или действием, от которых его келим получения ничего не приобретут, он тотчас бежит от них, так как это чуждо его природе. Ведь его суть — это природа, в которой он сотворен: получение ради получения без малейшей отдачи.

И чтобы человек, начинающий служение Творцу, не сбежал от работы на отдачу — ведь это не свойственно его природе, как сказано выше, — необходимо начинать ло лишма. То есть он соблюдает Тору и заповеди, заповеданные нам Творцом, в расчете на то, что Творец вознаградит нас за труды. Ведь иначе мы могли бы трудиться лишь ради материального: зарабатывать деньги, добиваться почета и наслаждаться покоем. Мы же отказываемся от погони за деньгами, почетом и прочими страстями, чего тело требует ради собственного наслаждения, и вместо этого исполняем Тору и заповеди, заповеданные Творцом.

И мы видим: когда мы требуем чего-то от тела — чтобы оно отказалось от наслаждений, в которых видит для себя удовольствие, — оно спрашивает: «Что ты выиграешь от этих новых трудов, за которые берешься? Получишь ли ты от них большее наслаждение?» Иначе зачем тебе менять привычное место работы и прежнего хозяина? Если ты хочешь теперь работать на Творца и ради Него — будто Ему нужен твой труд, — заплатит ли Он тебе больше? Даст ли Он больше наслаждений, чтобы ты радовался сильнее, чем на своей привычной работе?

И, разумеется, телу нужно ответить: до сих пор твоя выгода была ничтожной — иллюзорное наслаждение; теперь же ты удостоишься огромного выигрыша, ведь наслаждение твое станет истинным. Творец желает даровать тебе духовную награду, однако без труда она была бы «хлебом стыда» (наама де-кисуфа). Ради этого нам и даны Тора и заповеди. И мы должны верить, что в обмен на отказ от наших потребностей, от которых мы могли бы получить удовольствие, Он непременно вознаградит нас истинной, духовной наградой.

И хотя мы еще не знаем, что такое духовное, мы тем не менее верим, что это нечто великое, по сравнению с чем все материальные удовольствия — лишь крошечное свечение (нехиру дакик). Как объясняет святой АРИ, вследствие разбиения келим (швират а-келим) и греха Древа познания искры упали в клипот, чтобы оживлять их и не дать им исчезнуть, пока в них есть необходимость. В мирах же святости заключены истинное благо и наслаждение. Поэтому нам стоит трудиться в Торе и заповедях, чтобы благодаря этому труду удостоиться будущего мира в награду за наше служение.

Однако после того как человек уже вошел в служение Творцу и желает познать истинный путь служения, ему говорят: „И если Я Господин, то где трепет предо Мною?“ (Малахи 1:6). Смысл этих слов таков: разве раб не делает всё ради хозяина, а вовсе не для себя? Как же вы работаете только ради того, чтобы удостоиться будущего мира, и требуете платы за свои труды? Ведь рабу подобает работать безо всякой платы. А то, что хозяин обеспечивает его необходимым, дается лишь затем, чтобы раб мог трудиться на него. У раба нет никакого собственного имущества, о котором можно было бы сказать, что оно принадлежит ему; существует лишь одно владение — владение хозяина.

Вся наша работа в Торе и заповедях должна совершаться исключительно ради того, чтобы достичь подобия формы, то есть слияния (двекут) с Творцом. И занятие Торой и заповедями устроено вовсе не так, как нам казалось прежде — будто Творец требует соблюдения Своих законов, чтобы потом выдать нам за это награду. Тора и заповеди даны нам потому, что в них нуждаемся мы сами: благодаря их исполнению мы получаем свет Торы, с помощью которого способны прийти к подобию формы, ведь «свет, заключенный в ней, возвращает человека к добру» (Эйха Раба, Птихта 2).

Отсюда встает вопрос: какой же награды мы вправе требовать за труд тела, когда отказываемся от телесных нужд ради соблюдения Торы и заповедей? Ведь трудиться совсем без вознаграждения невозможно: тело тут же спрашивает, ради чего ты отказываешься от удовольствий, которыми мог бы наслаждаться, и что ты от этого выиграешь?

Ответ таков: весь наш выигрыш заключается в том, чтобы удостоиться служить благословенному Творцу. И это чрезвычайно важно, ведь это путь истины: удостоиться слияния с Царем царей. Когда же все удовольствия строятся на том, что человек извлекает наслаждение, ублажая лишь себя, то получение удовольствия в таких облачениях получения свойственно и животным, а вовсе не только человеку. Человек же — венец творений, и ему не подобает довольствоваться теми же облачениями, какими наслаждаются животные.

Все облачения, от которых человек стремится получить наслаждение, должны принадлежать келим отдачи. То есть совсем без наслаждения трудиться невозможно. Однако наслаждение должно состоять в том, что мерой всякой радости служит то, сколько он способен отдать Царю. И если человек хочет знать, сколько удовольствия он получает от своего служения, пусть он оценивает не то, насколько сам наслаждается работой — то есть сколько радости приносит ему служение Царю, — а пусть судит по делам: насколько он желает, чтобы Сам Царь насладился его служением. Выходит, что вся его мысль обращена на то, как он служит Царю.

Отсюда следует: если человек хочет проверить себя, продвигается ли он в работе, эту проверку можно произвести двояким образом:

1) Он смотрит на награду — то вознаграждение, которое надеется получить от Творца: получает ли он день ото дня всё большую награду? И тогда мерилом выступают келим получения.

2) Насколько он наслаждается самим служением Творцу, когда вся награда состоит в том, что он отдает Творцу. Ведь если человек служит, к примеру, главе государства, он испытывает радость, а если служит величайшему человеку поколения, то радость, конечно, еще больше. Поэтому он хочет, чтобы с каждым днем Творец становился в его глазах всё более великим и важным. И это — истинное мерило.