Суть упования

В святом Зоаре (Толдот, с. 53, пп. 122–124, и в [комментарии] «Сулам») сказано следующее: «Рабби Элазар начал так: «Счастлив человек, чья сила в Тебе…» (Теилим 84:6) — счастлив человек, который укрепляется Творцом и возлагает на Него свое упование. Можно ли подумать, что [уповать следует так], как Ханания, Мишаэль и Азарья? Можно было бы истолковать упование так, как говорили Ханания [и его товарищи]: ведь они уповали и сказали: «Вот, наш Б-г…» (Даниэль 3:17), то есть были уверены, что Творец непременно спасет их из огненной печи. Но [Зоар] говорит, что это не так. Приди и посмотри: если бы Он не спас их и Творец не явил Своего единства над ними, оказалось бы, что имя Творца не освятилось в глазах всех. Поэтому, поняв, что выразились неверно, они исправились и сказали: «А если и нет, да будет известно тебе, о царь…» (Даниэль 3:18) — то есть сказали: спасет ли [Он нас] или не спасет, да будет тебе известно, что истукану мы поклоняться не станем».

Поэтому не должен человек уповать, говоря: «Творец спасет нас» или «Творец сделает для меня то-то и то-то», — но пусть возложит упование на Творца, что Тот поможет ему так, как должно, когда человек будет прилагать усилия в заповедях Торы и стараться идти путем истины. А коль скоро человек приходит очиститься, ему помогают, и в этом пусть уповает на Творца — что Тот поможет ему; и пусть уповает на Него и не возлагает упования ни на кого другого, кроме Него. И об этом написано: «…чья сила в Тебе» (Теилим 84:6).

«Пути в сердце их» (Теилим 84:6). Это означает, что человеку следует должным образом направить свое сердце, чтобы в него не входило никаких посторонних мыслей, но [чтобы оно стало] подобно накатанной дороге, по которой проходят туда, куда нужно, вправо ли, влево ли. «И таким должно быть его сердце» — то есть сделает ли Творец ему добро или наоборот, его сердце должно быть готово и исправлено так, чтобы человек ни в коем случае в мире не сомневался в Творце.

Другое толкование: «Счастлив человек, чья сила в Тебе…» (Теилим 84:6). Это подобно тому, как сказано: «Г-сподь силу даст Своему народу…» (Теилим 29:11), где [«сила»] означает Тору. «Сила его в Тебе» означает, что человеку нужно заниматься Торой ради имени Творца, то есть ради Шхины, которая зовется «Имя». Ведь всякому, кто занимается Торой и не стремится [учить ее] ради нее самой (лишма), лучше было бы вовсе не родиться на свет. «Пути в сердце их» — это подобно тому, как сказано: «…превозносите Восседающего на небесах, Чье Имя — ЙА…» (Теилим 68:5), что означает: возвышать Восседающего на небесах.

И также «пути в сердце их» означает: занимаясь Торой, человек должен иметь намерение возвысить Творца и сделать Его почитаемым и важным в мире. То есть направить свое сердце к тому, чтобы занятием Торой привлечь изобилие (шефа) знания себе и всему миру, чтобы имя Творца возвеличилось в мире, как написано: «…ибо наполнится земля знанием Г-спода…» (Йешаяу 11:9). И тогда исполнится [сказанное]: «И станет Г-сподь Владыкой над всей землей…» (Зхарья 14:9).

И согласно сказанному выше, трудно понять суть упования, как ее разъясняет нам святой Зоар, говоря: «Но не должен человек уповать, говоря: «Творец спасет нас» или «Творец сделает для меня то-то и то-то»». Ведь мы видим: если кто-то просит своего товарища сделать ему одолжение, и этот человек — его друг, и он знает, что у того доброе сердце, то он уверен в этом человеке, что тот исполнит его просьбу. Но как можно сказать, что он уповает на него, даже если тот не исполнит его просьбы, — как написано: «Но не должен человек уповать, говоря: «Творец спасет нас»»?

И еще трудно понять сказанное: «И пусть не возлагает упования ни на кого другого, кроме Него», и об этом написано: «…чья сила в Тебе» (Теилим 84:6). И это нужно понять. Ведь с одной стороны, он говорит, чтобы [человек] не утверждал: «Творец спасет нас», то есть упование должно сохраняться, даже если Он его не спасает, подобно Ханании. Как же тогда в отношении сомнения [спасет или нет] можно говорить: «пусть не уповает на другого», из чего следует, будто другой наверняка поможет и спасет его?

То есть как будто есть кто-то, кто действительно может спасти его наверняка, вне всяких сомнений, и потому существует запрет уповать на другого, а [требуется] лишь уповать на Творца, хотя человек и не знает, спасет ли Творец его, как сказано выше. Но как можно утверждать, будто есть кто-то, способный спасти его? Ведь [Зоар] приводит пример Ханании, Мишаэля и Азарьи, — и как там можно говорить: «пусть не уповают на другого»? Звучит так, будто в мире есть кто-то, способный спасти их из огненной печи! Разве можно такое сказать?

И чтобы понять слова святого Зоара, сначала разберем цель творения. А именно: есть цель со стороны Творца — то, чего Творец желал от творения; и есть также цель со стороны творений — то есть к какой цели творения должны прийти, чтобы можно было сказать, что они достигли своей цели, ради которой и были созданы.

Известно, что цель со стороны Творца [состоит в следующем]: поскольку Его желание — наслаждать Свои творения, Он создал творения, чтобы дать им благо и наслаждение. А поскольку Он желал, чтобы даруемое Им благо было совершенным, Он произвел исправление: пока творения не будут способны получать ради отдачи, они не получат никакого изобилия, называемого благом и наслаждением. И причина в том, что ветви свойственно уподобляться своему корню. А поскольку корень творений — это отдача творениям, то когда творения занимаются получением, они испытывают неприятное чувство.

Поэтому было произведено исправление, называемое «сокращение и экран (масах)»: только получая ради отдачи, творения могут наслаждаться тем благом и наслаждением, которые были заложены в замысле творения. Цель же творений состоит в том, что они должны достичь свойства слияния (двекут), именуемого подобием формы: подобно тому как Творец желает нести благо Своим творениям, так и творения должны прийти к тому, чтобы все их желание заключалось в том, чтобы нести благо Творцу.

Поэтому люди, желающие вступить на путь истины, чтобы достичь слияния, должны приучать себя к тому, чтобы вся их мысль, речь и действие были направлены на намерение: чтобы от исполнения ими заповедей и занятий Торой это служение приносило радость Творцу. И им запрещено рассчитывать, что они могут получить от Творца за то, что хотят доставить Ему радость. То есть им не следует даже помышлять о том, что Творец даст им, — чтобы у них [не возникло желания] выносить из владения Творца в свое собственное владение. Ведь это привело бы к образованию двух владений: владения Творца и владения творений, что прямо противоположно слиянию. Ведь слияние означает единение (ихуд), когда из двух вещей образуется одно целое, соединяясь друг с другом.

Тогда как два владения — это разделение. И думая о себе, то есть о том, чтобы получить что-то от Творца в свое владение, они из-за этого получения оказываются еще более отделенными [от Него], чем были прежде.

И благодаря этому нам понятны слова святого Зоара о стихе: «…а милосердие народов — грех» (Мишлей 14:34) — потому что «всякое благодеяние, которое они творят, они творят для себя». Но возникает вопрос: почему, когда они творят милосердие, то есть занимаются делами отдачи, совершая добро, — почему недостаточно сказать, что они просто не получают за это награды, поскольку их намерение направлено не на само деяние милосердия, а на вознаграждение, которое они получат взамен? Это и называется «для себя» (ле-гармейху): то есть они творят милосердие не с намерением сделать добро другому, но их намерение состоит в том, чтобы благодаря благодеянию другому получить какую-то выгоду — неважно, деньги ли, почет или тому подобное, главное — получить удовлетворение для своего желания получать.

Однако нужно понять: ведь из того, что сказано «грех», следует, будто было бы лучше, если бы они вовсе не творили милосердия. Разве можно такое сказать? Ведь в том, что делают добро, нет никакого прегрешения! Почему же тогда это называется «грехом»?

Но согласно объясненному нами относительно людей, желающих идти путем истины, то есть удостоиться слияния с Творцом, стремясь к подобию формы, получается следующее: пока они пребывают в состоянии «сиди и ничего не делай», не требуя ничего в свои келим получения, они не совершают никакого действия, которое удаляло бы их от Творца.

Тогда как совершая некое действие милосердия, они тем самым просят, чтобы Творец дал им какое-то вознаграждение в их келим получения. Выходит, они требуют того, что отделит их от Творца. И поэтому такое милосердие называется «грехом». (Однако это не относится к Торе и заповедям, ведь о Торе и заповедях мудрецы (ХАЗАЛЬ) сказали: «Пусть человек всегда занимается Торой даже не ради нее самой, ведь занимаясь не ради нее самой, приходят к служению ради нее самой»).

Однако согласно правилу, без наслаждения невозможно совершить ни одного действия. Как же в таком случае можно работать ради отдачи и не принимать в свое владение никакой платы, но отменяться перед Ним и упразднять собственное владение, чтобы осталось лишь единое владение (решут а-яхид), то есть владение Творца? Что же тогда послужит тем «топливом», которое даст им силы для работы, чтобы они могли трудиться ради отдачи?

Дело в том, что «топливом», дающим силы для работы, должно служить то, что человек служит мелеху, — и [мера этих сил зависит] от величия мелеха. Ведь Творец заложил в природу свойство, благодаря которому служение важному человеку доставляет огромное наслаждение. И насколько велик мелех, настолько человек и ощущает наслаждение. То есть если человек чувствует, что служит великому мелеху, в этой же мере возрастает и его удовольствие. Поэтому чем важнее мелех, тем большее удовольствие и наслаждение получает человек от своего служения.

И наслаждение, получаемое от служения мелеху, таково, что чем более велик мелех, тем сильнее человек желает отмениться перед ним. Выходит, всякое удовольствие и наслаждение, которое он получает, не входит во владение человека: но в соответствии с величием и важностью мелеха, в этой же мере он желает отмениться перед мелехом. И здесь есть лишь одно владение, называемое единым владением.

Тогда как если он желает получить от мелеха какую-то плату за свое служение, у него возникают два владения, отделенные друг от друга. И получается, что вместо того чтобы прийти к слиянию с Творцом, человек приходит к отделению от Творца, что прямо противоположно цели, к которой должны прийти творения.

Выходит, причина, дающая ему силы для работы, — это лишь возможность отдавать мелеху. Но пока человек не достиг ощущения величия Творца, он ведет войну с телом (гуф), поскольку оно не согласно работать без вознаграждения. А работать потому, что служение мелеху доставляет великое наслаждение, он не может, так как ему не хватает ощущения величия мелеха. Точнее говоря, ему не хватает веры — веры в то, что в мире есть Мелех.

И об этом сказали мудрецы (Авот, глава 2): «Знай, что над тобой: глаз видит, ухо слышит, и все твои дела записываются в книгу» (Пиркей Авот 2:1). И когда у человека есть вера в то, что в мире есть Наблюдающий, тогда начинаются расчеты о Его величии и важности. А когда у него есть вера, что в мире есть Наблюдающий, эта вера уже приносит ему ощущение [Его] важности: даже если он еще не дает себе отчета о величии Творца, у него все равно уже есть силы работать, чтобы служить Творцу.

Однако поскольку ему недостает веры, и у него есть лишь частичная вера (см. «Предисловие к ТЭС», п. 14), и он хочет при этом работать ради отдачи, тут же приходит тело и кричит во весь голос: «Ты что, с ума сошел, чтобы работать без платы?! А то, что ты говоришь, будто хочешь служить мелеху и это само по себе — великая награда, применимо лишь к тому, кто ощущает мелеха, кто чувствует, что мелех смотрит на каждое его движение! Вот о нем можно сказать, что он работает потому, что служить мелеху — великая честь, но не о тебе!»

И это порождает борьбу с дурным побуждением, когда то человек одолевает тело, то тело одолевает его. Ведь он возражает телу: «В том, что я не чувствую величия мелеха, виновато ты само, потому что желаешь получать всё в свое владение, то есть получать ради получения! А на это свойство распространились сокращение и сокрытие, так что невозможно увидеть истину. Поэтому дай мне выйти из-под власти твоего желания, и мы начнем работать ради отдачи, — и тогда ты наверняка увидишь важность и величие мелеха и само согласишься со мной, что стоит быть служителем мелеха, и нет в мире ничего более важного, чем это!»

Поэтому когда человек хочет работать исключительно ради отдачи, не получая ничего, и все его расчеты сводятся лишь к тому, чтобы Творец получал удовольствие от его служения, желая доставить Ему радость, а на себя не обращая никакого внимания, — как человеку узнать, действительно ли он идет этим путем? Ведь может быть, он обманывает себя, и все его намерение на самом деле — ради получения? То есть он находится в свойстве отдающего ради получения и не идет путем истины, когда всё его стремление и все его чаяния — быть отдающим ради отдачи.

И в этом человек может проверить себя, то есть свое намерение. Ведь когда он молится Творцу, чтобы Тот помог ему в борьбе с дурным побуждением, чтобы побуждение не приходило и не пыталось завладеть им своими доводами против его служения, — пусть Творец даст ему лишь одно: желание служить Ему всем сердцем и всей душой. И конечно же, не бывает молитвы без упования, то есть без уверенности в том, что Творец слышит молитву. Иначе, если у человека нет упования, что Творец услышит его молитву, он не сможет молиться, не будучи уверен, что есть Тот, Кто слышит его молитву.

И тогда возникает вопрос: если человек видит, что его молитва не услышана, то есть ему не отвечают на молитву так, как, по его разумению, должны были бы дать просимое, — ведь Творец милосерден и милостив, и если бы Он слышал, то непременно дал бы то, чего требует человек, — почему же тогда на его молитву нет ответа? Неужели Творец не слышит молитвы, упаси Б-г? Разве можно такое сказать?

Но человеку следует верить, что Творец слышит молитву, как мы произносим в молитве «Восемнадцать благословений» (Амида): «Ибо Ты с милосердием внимаешь молитве всяких уст Твоего народа Исраэля». И нужно верить в сказанное: «Ведь Мои мысли — не ваши мысли…» (Йешаяу 55:8). То есть Творец знает, что истинно на благо человеку, то есть служит его совершенству, а что может помешать его совершенству.

Поэтому следует сказать, что Творец всегда слышит его и отвечает ему так, как будет во благо человеку. И именно это Он ему дает. То есть в отношении тех состояний, которые человек переживает, нужно верить: Творец желает, чтобы человек ощущал именно это, поскольку это идет на пользу человеку.

И оказывается, что основа упования, с которым человеку следует полагаться на Творца, заключается в том, что Творец непременно слышит его молитву и отвечает на нее, но не по разумению человека, а так, как считает нужным дать Творец. Выходит, основа упования — верить Творцу, что Творец помогает всем, как написано: «…и милосердие Его — на всех Его творениях» (Теилим 145:9). Однако упование не должно строиться на том, что Творец поможет ему по разумению человека, — но лишь так, как видит Творец.

Есть люди, полагающие, что упование непременно должно относиться к тому, чего, по разумению человека, ему недостает, — именно на это должно распространяться свойство упования. И если человек не верит, что Творец обязан помочь ему по мерке человеческого разумения, то это, по их мнению, не называется верой и упованием на Творца: будто бы человеку непременно нужно уповать именно на то, чего он сам желает.

И теперь мы можем понять слова святого Зоара, к которым мы задавали вопрос по поводу сказанного: «Но не должен человек уповать, говоря: «Творец спасет нас» или «Творец сделает для меня то-то и то-то», — но пусть возложит упование на Творца, что Тот поможет ему так, как должно». И [Зоар] приводит доказательство из примера Ханании, Мишаэля и Азарьи, сказавших: «спасет ли или не спасет». И святой Зоар говорит там: коль скоро человек приходит очиститься, ему помогают; и в этом пусть уповает на Творца — что Тот поможет ему, и пусть уповает на Него и не возлагает упования ни на кого другого, кроме Него.

И об этом написано: «…чья сила в Тебе» (Теилим 84:6). И мы спросили: что означает «и пусть не возлагает упования на другого»? Разве есть кто-то другой, способный помочь ему, так что потребовалось повеление не уповать на другого? Ведь речь идет об уповании Ханании, а кто мог спасти их из огненной печи, чтобы ради этого нужно было устанавливать запрет уповать на другого?!

Но суть в том, как сказано выше: поскольку человек хочет идти путем истины, то есть чтобы все его дела были во имя Небес — что называется «ради отдачи», а не ради собственной выгоды, — он должен верить, что Творец знает, что дать ему, а чего не давать. Ведь для того чтобы человек не обманывал себя и всякий раз проверял, идет ли он путем доставления радости Творцу, ему нужно смотреть на себя: в каком бы состоянии он ни находился, он должен быть удовлетворен.

И он должен уповать на Творца, [зная], что на то непременно есть Его воля, благословен Он: «Если так, то для меня не имеет значения, в каком состоянии я нахожусь; мне лишь нужно вкладывать усилия и молиться о том, что я понимаю, и уповать на Творца, что Творец поможет мне во благо человеку». А в чем заключается благо для человека, знает Творец, а не человек. И благодаря этому человек обретает возможность проверять себя в своих занятиях Торой и заповедями: направлено ли его намерение на то, чтобы отдавать Творцу, а не на собственную пользу, — то есть нет ли у него намерения быть отдающим ради получения.

И потому, когда человек выстраивает для себя порядок своего служения и идет молиться Творцу — и конечно же, должен уповать на Творца, что Творец принимает его молитву, — ему следует уповать на Творца так, чтобы мера упования соответствовала разумению Творца, а не уповать «на другого». А кто этот «другой»? Это сам человек! То есть упование на то, что Творец поможет ему, должно опираться на то, как понимает Творец, а не на то, как понимает человек.

И человек называется «другим» (ахэр, אַחֵר), как сказали мудрецы (Сукка 45б): «Учили [в барайте]: всякий, кто приобщает Имя Небес к чему-то иному (давар ахэр, דָּבָר אַחֵר), искореняется из мира, как сказано: «…кроме одного лишь Г-спода» (Шмот 22:19)». Отсюда следует, что служение должно быть «кроме одного лишь Г-спода», то есть без собственного наслаждения, называемого получением. Это значит, что даже если человек при исполнении заповеди имеет намерение ради Имени Творца, но при этом желает хоть немногого для собственной пользы, он искореняется из мира.

Но что означает «искореняется из мира»? Неужели те, кто не удостаивается направлять все свои поступки [ради Небес], искореняются из мира? И нужно понять, какой мир имеется в виду. Согласно тому, что мы изучаем, имеется в виду вечный мир, называемый миром Творца, то есть место, где познается имя Творца «Добрый и Творящий добро», где раскрывается Его замысел, благословен Он, — Его желание наслаждать Свои творения.

Поэтому ради этой цели и был создан мир. И из этого мира человек искореняется — то есть не может удостоиться того, чтобы ему раскрылись благо и наслаждение, из-за исправления сокращения, которое было произведено ради того, чтобы человек удостоился слияния, называемого подобием формы. И поэтому, когда человек хочет получить хоть немного и для собственной пользы, он в этой же мере отдаляется от слияния с Творцом, и тем самым не может удостоиться блага и наслаждения, заложенных в цели творения. Потому он и искореняется из того мира.

Из всего сказанного следует: если человек хочет знать, не обманывает ли он себя и действительно ли хочет служить Творцу с намерением лишь доставлять радость Создателю, то святой Зоар говорит, что когда человек молится Творцу о помощи, у него непременно должно быть упование на то, что Творец поможет ему. Ведь иначе, если он не уповает, как можно просить, не будучи уверенным, что Творец поможет ему? Иначе для молитвы нет места, ведь человек не может молиться и просить благодеяния у кого-то, если не знает, что тот в силах оказать ему это благодеяние.

Поэтому человек обязательно должен быть уверен, молясь Творцу, что Творец непременно поможет ему. А если человек видит, что Творец не помог ему так, как понимал человек, и потому начинает сомневаться в Творце, думая, будто Тот, упаси Б-г, не слышит молитвы, то святой Зоар говорит: человеку следует молиться и уповать на Творца, [веря], что Творец непременно поможет ему так, как считает нужным Творец, поскольку этот человек желает заниматься делами только ради Творца, а не ради собственной выгоды.

Если так, то какая разница, в каком именно виде он трудится и отдает Творцу? То есть человеку следует верить: если Творец считает, что человеку пойдет на пользу работать в том состоянии, в котором он сейчас находится, то не имеет значения мерка самого человека, полагающего, будто Творец получил бы больше радости, если бы помог ему по разумению человека — так, как, по мнению человека, доставило бы Творцу большее удовольствие.

Но человеку следует уповать на Творца, что Творец поможет ему по Своему разумению. И это называется на языке святого Зоара: «но пусть возложит упование на Творца, что Тот поможет ему так, как должно», — то есть как считает нужным Творец, видя, что именно в таком состоянии человеку и следует находиться. И в том состоянии, в котором он находится, ему следует просить Творца о помощи. (То есть находясь в своем состоянии и понимая, чего именно ему не хватает, человек просит именно о том, что понимает, — однако пусть Творец поступит так, как благоугодно в Его глазах).

Ведь когда можно сказать, что человек согласен с волей Творца и не упорствует в том, чтобы Творец помог ему по желанию человека? Только тогда, когда человек просит о том, что сам понимает, и молится, чтобы Творец помог ему по его разумению, — но вместе с тем отменяет свое желание перед волей Творца! Тогда и можно сказать, что он возлагает упование на Творца, [веря], что Тот поможет ему так, как должно, — то есть так, как видит Творец, а не так, как понимает человек.

И это называется «отмени свое желание перед Его желанием», как сказали мудрецы (Авот, глава 2; Пиркей Авот 2:4). Тогда как если у человека вовсе нет никакого желания достичь некой цели, когда он молится Творцу о помощи в ее достижении, то к нему неприменимо понятие отмены своего желания перед волей Творца. Но когда человек говорит: «Я хочу того, чего хочу, и того, чего, по моему разумению, мне не хватает, но Ты поступи со мной так, как сочтешь нужным», — лишь тогда можно сказать, что он отменяет свое желание перед волей Творца.

Но для чего нужно, чтобы человек отменял свое желание? И если у него нет желания, которое требовалось бы отменить, неужели это означает, будто здесь нет совершенства? Ведь напротив: разум подсказывает, что если человек согласен с волей Творца, это наверняка лучше, чем когда у него есть желание, отличное от воли Творца, и ему приходится его отменять! Как будто в нем есть нечто дурное, и это зло нужно упразднить, — разве не лучше было бы, если бы в нем вовсе не было никакого зла?

Однако дело в том, что, как известно, духовное кли, чтобы оно было способно принять изобилие блага и наслаждения, должно отвечать двум условиям:

1) в нем должно быть свойство авиюта (толщи желания), то есть желание получать наслаждение и удовольствие;

2) в нем должен быть экран, то есть [требуется] получать не по своей страсти и желанию — тому, как человек стремится получать наслаждение и удовольствие, — но лишь в той мере, в какой от этого будет радость Создателю, что и называется получением ради отдачи: доставить радость своему Творцу.

Однако если у него нет кли получения, то есть нет стремления получать наслаждение и удовольствие, он не способен принять свыше изобилие, ведь нет наполнения без потребности (хисарона). И потому человеку необходимо стараться выработать в себе потребность — стремиться к тому, чтобы Творец приблизил его и одарил всем тем благом, какое Творец в силах дать. И он стремится получить это. Но вместе с тем он отменяет свое желание и уповает на Творца, [веря], что Творец непременно поможет ему и даст то, что Творец считает для него истинным благом. И потому у него нет претензий, будто Творец не помог ему так, как представлялось человеку.

Это и называется тем, что [человек] отменяет свое желание и говорит: «Я делаю свое — то есть то, что, по моему пониманию, мне во благо, — и понимаю и верю, что Творец наверняка лучше знает мое состояние. И я согласен идти и заниматься Торой и заповедями так, словно Творец уже помог мне именно так, как, по моему пониманию, Он должен был ответить на мою молитву. И хотя я вижу, что на мою просьбу Он не дал никакого ответа, я все равно верю, что Творец услышал мою молитву и отвечает мне так, как [на самом деле] лучше для меня. Поэтому мне нужно всегда молиться, чтобы Творец помог мне так, как понимаю я, а Творец помогает мне так, как Он Сам понимает, что для меня благо».

И отсюда возникает вопрос: раз Творец в любом случае помогает так, как понимает Сам, то зачем человеку эта молитва? Раз Творец не отвечает на молитву так, как человек просит, то ведь Творец сделает то, что Сам считает нужным, — и чем тогда помогает молитва человека? Для чего Ему нужно, чтобы мы молились о том, чего, как нам кажется, нам недостает, если Он отвечает так, как понимает Сам, как сказано выше?

Однако нужно знать: суть молитвы в том, что мы молимся о том, чего нам недостает, и мы уверены, что точно знаем, чего именно нам не хватает. И мы хотим, чтобы Творец ответил на нашу молитву так, как мы это понимаем, — ведь если Он исполнит наши просьбы, мы станем счастливыми людьми, так как всё, чего нам недоставало, Он нам дал.

Следует знать, что существует правило: «Нет света без кли». Это означает, что не может быть наполнения без нехватки. Выходит, даже если мы скажем, что человек знает, чего ему не хватает, это еще не называется нехваткой, готовой к наполнению. Ведь то, что человек думает, будто ему чего-то недостает, еще не значит, что у него действительно есть нехватка. Подлинная нехватка означает то, чего человеку недостает по-настоящему. Нехваткой же не называется просто отсутствие чего-либо: ведь у человека нет многого, однако это еще не считается нехваткой, в которой было бы место для наполнения.

Например, некий человек — простой гражданин своей страны, и в стране проходят выборы президента. Президентом избрали кого-то [другого], а он так и остался простым гражданином и вовсе не испытывает страданий от того, что президентом не сделали его. Но в той же стране есть другой человек: он рассчитывал, что президентом выберут его, и вложил много сил, обращаясь к друзьям и влиятельным людям, чтобы те помогли ему стать президентом страны. Но в итоге президентом избрали кого-то другого, а этот остался лишь со своим желанием. Конечно же, между этими двумя людьми есть разница: хотя у них обоих одно и то же отрицательное состояние — оба не стали президентами, — все же между ними огромная разница. Ведь тот, кто вложил силы, чтобы стать президентом, остался с ненаполненным желанием; второй же, хотя тоже не президент, не чувствует страданий от того, что его не сделали президентом. То есть, даже если бы его захотели сделать президентом, у него нет для этого келим — нет средств, чтобы справиться с президентством.

Кли же для наполнения служит именно желание получить желаемое. А желанием называется состояние, когда человек страдает из-за того, чего хочет. И даже если у него есть желание к чему-то, и кажется, будто это уже настоящее желание, оно еще не называется истинной нехваткой, способной принять наполнение.

Причина в том, что нехватка — это страдание от отсутствия желаемого, тогда как наполнение — это наслаждение от достижения того, к чему стремился. Выходит, в какой мере человек страдает от отсутствия, в такой же мере он способен насладиться наполнением.

Теперь мы можем понять смысл молитвы, когда мы молимся, чтобы Творец помог нам так, как понимаем мы. И [нужно] верить в сказанное: «Ведь Ты слышишь молитву всяких уст», и вместе с тем уповать на Творца, что Он слышит молитву всяких уст. Но не полагаться на то, что Творец обязан помочь так, как понимает человек, а уповать на Творца, что Он поможет ему так, как понимает Сам Творец.

И мы спросили: если так, то зачем нужна молитва, которой молится человек? Ведь Творец всегда поступит так, как понимает Сам. Дело в том, что благодаря молитве расширяется желание к наполнению, ведь от множества молитв в человеке возрастает нехватка: он начинает ощущать недостаток того, о чем молится. Когда он только начинал просить о каком-то наполнении для своей нехватки, у него самого еще не было ощущения, что ему действительно недостает того, о чем он просит. Он просто видел, что другие просят о каком-то наполнении, и слышал от товарищей, что нужно просить у Творца наполнения, поэтому и сам стал молиться Творцу, чтобы Тот дал ему просимое. Но чтобы он по-настоящему почувствовал, что ему не хватает того, о чем он просит, — этого он еще не ощущал в сердце.

Однако благодаря множеству возносимых молитв он сам начинает размышлять: действительно ли ему не хватает того, о чем он просит, или же это для него лишь нечто добавочное, то есть он хочет излишеств? Иными словами, то, что непременно требуется соблюдать в еврействе, он делает, но хочет излишеств — то есть устроить себе более благополучную жизнь в духовном, а не оставаться простым человеком, как большинство служителей Творца.

И это размышление над молитвами, которыми он молится, приведет его к осознанию того, что он действительно нуждается в помощи Творца, чтобы Тот помог ему исполнить хоть что-то в духовном. Ведь молитвы — каждый раз, когда он молится, — обращают на себя его внимание, и он начинает вглядываться в себя: ради чего он молится? Те молитвы, что установили для нас мудрецы (ХАЗАЛЬ), — действительно ли мне недостает того, о чем они велели молиться, или же мне не хватает другого, то есть того, о чем считает нужным просить мое тело?

Получается, что благодаря множеству возносимых молитв человек начинает обретать подлинную нехватку, вплоть до того, что ощущает страдание от этого недостатка. И это рождает в нем истинное желание — чтобы Творец приблизил его к Себе. Это и называется тем, что Творец помогает ему, как написано в Книге Зоар: «Но пусть возложит упование на Творца, что Тот поможет ему как должно». То есть упование должно состоять в том, что Творец помогает ему в ответ на молитвы так, как Сам Творец понимает, что следует ему ответить.

Теперь объясним продолжение слов Книги Зоар, гласящих: «Другое толкование: „Счастлив человек, сила которого в Тебе…“ (Теилим 84:6) — подобно тому, как сказано: „Г-сподь силу народу Своему даст…“ (Теилим 29:11), что означает Тору. А „сила которого в Тебе“ означает, что человек должен заниматься Торой во имя Творца, то есть [ради] Шхины, которая называется „Именем“».

И нужно понять, что сказано в комментарии «Сулам»: «Во имя Творца, то есть ради Шхины, которая зовется Именем». Ведь известно, что все наше намерение должно быть направлено на то, чтобы доставить радость Творцу. Что же тогда значат его слова в пояснении сказанного в Книге Зоар, будто человек должен заниматься Торой во имя Творца, то есть ради Шхины, называемой Именем, — из чего следует, будто всем изучением Торы и исполнением заповедей мы должны иметь намерение ради Шхины? Что же значит «ради Шхины»? Мы также находим во многих местах Книги Зоар, что при занятиях Торой и заповедями нужно иметь намерение «поднять Шхину из праха». Поэтому следует понять различие в выражениях между Творцом и Его Шхиной.

В предыдущих статьях мы приводили простое толкование моего отца и учителя, благословенна память праведника, к словам Книги Зоар: «Он — Обитающий (Шохен), а Она — Шхина». Он объяснял, что место, где раскрывается Обитающий, называется Шхиной. Значит, это не две разные вещи, а одно целое: у нас есть свет и кли. То есть постичь Творца можно лишь с помощью постигающих Его келим. Поэтому, когда мы говорим о Творце, наша речь касается лишь того, как Творец раскрывается нам через келим.

О свете же без кли мы не говорим вовсе. Замысел творения — «насладить Свои творения» — мы называем именем Эйн Соф, то есть Творящий добро; иными словами, Творящий добро изливает [благо] творениям. А кли, в котором раскрывается шефа, называется Малхут, именуемой также Шхиной, ведь именно в ней раскрываются благо и наслаждение.

Отсюда следует: хотя Творец желает даровать творениям благо и наслаждение, у нижних нет келим, чтобы принять их, по причине противоположности формы между получающими и Дающим. И потому благо и наслаждение не раскрыты. Тогда и оказывается, что в мире действует дурное начало, ведь оно представляет духовное — то есть отдачу — как нечто дурное, и лишь то, что можно получить ради собственного получения, кажется добром.

Поэтому у нижних нет никакой возможности сделать хоть что-то ради отдачи, ведь человек не станет причинять зло самому себе. Получается, у человека нет «горючего» для работы ради отдачи, и высшее изобилие — благо и наслаждение — не может раскрыться нижним.

Из-за этого общее Имя Творца — «Добрый и Творящий добро» — оказывается скрытым от нижних. Это Имя и зовется Шхиной, будучи Именем Творца со стороны Его свойства «Добрый и Творящий добро». И это Имя находится в изгнании: как только человек начинает хоть немного работать ради отдачи, он тотчас ощущает в этой работе состояние изгнания и стремится бежать от подобных состояний. Ведь пока человек погружен в себялюбие, он не имеет никакого понятия о работе ради отдачи. А когда начинает чувствовать, что идет по линии отдачи, не получая ничего взамен, у него темнеет в глазах, и он хочет бежать из этого состояния, подобно тому, кто стремится сбежать из ссылки, к которой его приговорили.

Это подобно человеку, совершившему преступление против власти: его приговорили к изгнанию, и он постоянно думает о том, как оттуда сбежать. Точно так же и человек: когда он чувствует, что его получающее [желание] ничего не приобретет от этой работы, у него пропадает всякая охота работать, и он хочет вовсе бежать с поля боя. Поэтому и говорится, что Имя Творца, то есть Шхина, находится в изгнании, — ведь человек ощущает вкус изгнания в этой работе.

Поэтому мы молимся Творцу и занимаемся Торой и заповедями, чтобы «поднять Шхину из праха». Это означает: Шхина есть то место, которое является Именем Творца, где свойство «Добрый и Творящий добро» раскрывается в келим отдачи, как сказано выше; человек же ощущает в этой работе вкус праха. В этом же заключается и суть пребывания Шхины в изгнании: человек чувствует в ней вкус изгнания, как говорилось выше, и хочет бежать от этой работы — то есть от святого служения, ведь суть святости в том, чтобы доставлять радость Творцу.

Поэтому мы должны просить о личном избавлении: чтобы каждый ощутил, что вышел из изгнания. Это значит, что во время работы ради отдачи человек чувствовал бы себя находящимся в Земле Исраэля, то есть чтобы его желание стремилось только «прямо к Б-гу» (яшар-Эль, יָשָׁר-אֵל), что и называется Землей Исраэля.

И признак этого — может ли человек сказать от всего сердца слова из благословения после трапезы: «Благодарим Тебя, Г-сподь, Б-г наш, за то, что Ты дал в удел отцам нашим желанную, благую и просторную землю…» Это значит, что кроме молитвы об общем избавлении, нам необходимо молиться и об избавлении личном.

Отсюда следует: если во время изгнания — когда он ощущал вкус изгнания, и при одной мысли о том, чтобы отдавать исключительно ради Небес, а не ради собственной выгоды, чувствовал изгнание и вкус праха, как сказано выше, — то во время избавления, то есть при выходе из изгнания, он ощущает в работе ради отдачи вкус «желанной, благой и просторной земли».

То есть «землей изгнания» называется то состояние, где чувствуют вкус страданий и постоянно думают, как сбежать из этой страны. Выход же из изгнания означает приход в желанную, благую и просторную землю, о которой мы говорим: «Благодарим Тебя, Г-сподь, Б-г наш…» Это и называется землей «прямо к Б-гу» (яшар-Эль, יָשָׁר-אֵל), как сказано выше. И к такому избавлению нужно стремиться всей душой.

Однако сам собой возникает вопрос: почему человек чувствует вкус праха в работе ради отдачи и хочет бежать от нее, подобно находящемуся в изгнании?

И хотя этому есть много причин, можно добавить еще одну. Поскольку действует правило, что нет света без кли — то есть не бывает наполнения без нехватки, — необходимо сначала войти в изгнание, то есть почувствовать страдание от этой работы. Ведь тело, называемое желанием получать, противится этой работе и бунтует против нее, так как она противна его природе, — и [кли создается] благодаря страданиям, которые человек испытывает, находясь в изгнании.

Иными словами, именно те, кто занимается работой ради отдачи вопреки сопротивлению тела, не уступают доводам тела и терпят эти телесные страдания — то есть сопротивление тела, — не бегут с поля боя, но постоянно ведут борьбу со своим дурным началом: то человек побеждает, то побеждает тело, и он постоянно пребывает в подъемах и падениях, и нет покоя его душе.

И именно благодаря страданиям, которые он переносит, [человек обретает келим], ведь он не похож на остальных людей: те, видя, что тело противится работе ради отдачи, тотчас бросают ее. Они-то не страдают, поскольку не находятся в такой работе, где ощущается вкус изгнания от сопротивления тела; они просто подчиняются власти тела и говорят то же, что утверждали разведчики, возведшие хулу на Землю Исраэля.

Как мы говорили в предыдущих статьях, где приводили слова Книги Зоар, — вследствие этого у них нет келим, чтобы принять избавление. Как разъясняется в книге «Матан Тора» (стр. 149), и вот ее слова: «Изгнание (гола, גּוֹלָה) есть суть „отсутствия, предшествующего существованию“, что [существование] и представляет собой избавление. Поэтому все буквы слова геула — „избавление“ (גְּאוּלָה) мы находим в слове гола (גּוֹלָה), кроме буквы алеф (אל״ף), которая указывает на Владыку мира (Алуфо шель Олам, אַלּוּפוֹ שֶׁל עוֹלָם), как сказали мудрецы. И это призвано научить нас тому, что форма отсутствия есть не что иное, как отрицание существования».

Поэтому, когда мы произносим в благословении после трапезы «Благодарим Тебя…», мы говорим: «…и за то, что вывел нас, Г-сподь, Б-г наш, из земли Египетской и избавил нас из дома рабства». Это призвано научить нас тому, что, прежде чем достичь «желанной, благой и просторной земли», необходимо пройти этап создания келим, как сказано выше: оказаться в земле Египетской и увидеть, что мы — рабы, работающие на фараона, правителя Египта. И страдания изгнания вызывают необходимость молиться Творцу, чтобы Он вывел из изгнания, как сказано: «И стенали сыны Исраэля от работы, и возопили, и поднялся вопль их к Б-гу» (Шмот 2:23). Выходит, изгнание — это свойство кли, а избавление — свет и шефа.

Отсюда становится понятен вопрос об Имени Творца, о котором сказано в комментарии «Сулам», что это Шхина, называемая Именем Творца. Ведь мы спрашивали: как можно говорить, будто в Торе и заповедях наше намерение должно быть направлено ради Шхины? И мы объяснили это на основе слов моего отца и учителя, благословенна память праведника: суть Обитающего и суть Шхины — это одно и то же, но место, где раскрывается Обитающий, называется Шхиной.

Это можно понять на простом примере: когда мы называем кого-то мудрецом, богачом или щедрым человеком. Разве все эти имена — нечто отдельное, некое иное тело, отличное от самого человека? Нет, речь идет об одном человеке: когда его мудрость раскрывается людям, они называют его мудрым, или богатым — судя по тому, что раскрывается другим. Выходит, что Его Имя — это лишь раскрытие Творца.