О том, что клипа предшествует плоду

В Книге Зоар, в недельной главе Балак (и в комментарии «Сулам», с. 8, п. 15), сказано: «И если ты скажешь, будто Святой, благословен Он, просто так захотел отдать первородство Исраэлю, хотя это и не по закону, — приди и смотри. Эсав был клипой и ситра ахра. А известно, что клипа предшествует мозгу (моха), и потому он вышел первым. Когда же клипа вышла и была удалена, обнаруживается мозг. Крайняя плоть, которая [выходит] первой (орла), — это Эсав, она находится снаружи, и потому он вышел первым. А союз (брит), который дороже всего, то есть Яаков, открылся после этого. Поэтому то, что Эсав вышел раньше, не считается первородством: ведь он — клипа и крайняя плоть, не имеющая никакой ценности и никакого сравнения с мозгом и союзом. И он вышел первым лишь по той причине, что клипа предшествует плоду». Конец цитаты.

И нужно понять: зачем [Зоару] отвечать таким образом? Ведь на этот вопрос уже ответили мудрецы (это приведено у Раши в начале недельной главы Берешит): «Сказал рабби Ицхак: следовало начать Тору только со [слов]: «Месяц этот для вас…» (Шмот 12:2), ведь это первая заповедь, которая была дана Исраэлю. Почему же она начинается со [слова] «В начале…» (Берешит 1:1)? Потому что: «Силу дел Своих явил Он народу Своему, чтобы дать им наследие народов» (Теилим 111:6). Ведь если скажут народы мира Исраэлю: „Разбойники вы, захватившие земли семи народов!“, — те ответят им: „Вся земля принадлежит Святому, благословен Он. Он сотворил ее и отдал тому, кто угоден в Его глазах: по Своей воле Он отдал ее им, и по Своей воле забрал у них и отдал нам“».

Если так, то и здесь, с первородством, то же самое: сначала Он отдал его Эсаву, а затем забрал у Эсава и отдал Яакову. И нельзя сказать, будто первородство не похоже на земли, поскольку землю можно продать или подарить, тогда как первородство — это факт действительности: тот, кто родился раньше, называется первенцем, и этого не изменить. Ведь мы видим, что первородство тоже можно продать, а значит, вполне правомерно сказать, что его можно забрать у одного и отдать другому. Иначе как Яаков мог бы купить первородство у Эсава, как написано: «И продал он свое первородство Яакову» (Берешит 25:33)?

Отсюда мы видим, что первородство подобно земле, которую можно передать другому, как сказано выше. На что же тогда намекает ответ [Зоара], объясняющий, что клипа предшествует плоду и потому тот, кто родился первым, не считается рожденным первенцем?

Чтобы понять этот вопрос, нужно сначала узнать, что такое клипа и что такое мозг, что такое крайняя плоть, которой [Зоар] называет Эсава, и что такое союз, которым он называет Яакова. И сначала разберем, в чем состоит цель творения. После этого мы сможем объяснить, что главное, а что второстепенное, чтобы понять суть плода и клипы, которая обязательно должна предшествовать плоду: в чем состоит эта необходимость, означающая, что иначе быть просто не может?

Известно, что цель творения — насладить сотворенных. И ради этого [Творец] создал из ничего (еш ми-аин) творение, способное получить то благо и наслаждение, которое Он желает дать [сотворенным]. Это творение называется «желанием получать ради получения». Отсюда следует, что мы можем говорить лишь о том, что обладает желанием получать; иначе это не называется творением, о котором мы могли бы рассуждать. Ведь творение называется «кли» (сосудом), а «нет света без кли». То есть о самом свете мы говорить не можем — только о свете, когда он облачен в кли.

Однако это кли, называемое «желанием получать удовольствие и наслаждение», не может принимать [свет] после того, как появилось исправление, называемое «подобием формы», призванное избавить от «хлеба стыда». Ведь известно, что человек испытывает стыд, когда ему приходится получать что-либо от других, — как сказали мудрецы о стихе: «…когда ничтожество возвышается у сынов человеческих» (Теилим 12:9), — что, когда человек вынужден получать от людей, лицо его меняется, как кром. Поэтому возникло исправление, называемое «сокращением и скрытием», — не получать никакого наслаждения иначе как с намерением (кавана) ради отдачи. Выходит, нам следует различать две вещи:

1) Главное — а именно кли, называемое «желанием получать благо и наслаждение». Ведь если нет этого желания, не о чем и говорить, как сказано выше. Но именно из этого свойства берут начало ситра ахра и клипот: в порядке постепенного развития миров образуется корень, то есть из этой точки затем открыто распространяется всё зло. Это подобно тому, как сказал АРИ, благословенной памяти, что сокращение — корень суда (дин). То есть смысл в том, что благодаря сокращению установлено: не получать ради получения, а только ради отдачи.

Порядок был таким, как объясняется в «Талмуде Десяти Сфирот» (часть 1): сначала сокращение произошло по выбору, то есть запрета на получение еще не было. Но затем возник запрет получать. Однако тогда еще не было никого, кто хотел бы получать ради получения, то есть не было никого, кто хотел бы нарушить запрет сокращения. А вот благодаря Второму сокращению (ЦБ) возникло нечто новое: уже появился тот, кто хочет получать ради получения. Но клипот тогда еще не существовало.

Однако после разбиения сосудов (швират а-келим), происшедшего в мире Некудим, родились клипот, но в них еще не было строения — клипот назывались тогда «буква вав и точка» (ו׳ ונקודה). И у них еще не было строения миров. Лишь после греха Адама а-Ришона с Древом познания, когда одеяния упали в клипот, клипот обрели строение четырех миров наподобие святости. И они называются «четыре мира АБЕА нечистоты». Об этом сказано в «Предисловии к Книге Зоар» (пункт 29): «И знай, что наша работа на протяжении семидесяти лет жизни разделяется на четыре части:

1) Обрести чрезмерное, безграничное желание получать во всей его испорченной мере из-под власти системы четырех нечистых миров АБЕА. Ведь если в нас не будет этого испорченного желания получать, мы вообще не сможем его исправить. И потому недостаточно той меры желания получать, которая заложена в теле от его рождения на свет, но человек обязательно должен быть колесницей (меркава) для нечистых клипот не менее тринадцати лет. То есть клипот должны властвовать над ним и давать ему от своих светов, ведь их света всё более увеличивают его желание получать: наполнения, которые клипот поставляют желанию получать, лишь расширяют и усиливают его требования. И если человек не превозмогает [это] с помощью Торы и заповедей, чтобы очистить желание получать и обратить его в отдачу, то его желание получать продолжает расширяться на протяжении всех лет его жизни.

2) От тринадцати лет и далее, когда дается сила точке в сердце человека — это тайна обратной стороны (ахораим) нефеш святости, которая облачена в его желание получать с самого рождения, но начинает пробуждаться лишь после тринадцати лет. И тогда он начинает входить под власть системы миров святости — в той мере, в какой занимается Торой и заповедями. Главная же задача в это время — обрести и развить духовное желание получать. Поэтому эта ступень, наступающая после тринадцати лет, относится к свойству святости. И это тайна служанки святости, прислуживающей своей госпоже, то есть святой Шхине. Ведь служанка приводит его к [служению] лишма (ради Творца), и он удостаивается пребывания Шхины. Конечная же ступень этой части состоит в том, чтобы он возлюбил Творца с великой страстью, подобно тому как сказал пайтан: «Когда я вспоминаю о Нем, это не дает мне уснуть».

Из сказанного мы можем понять, что такое святость и что такое клипа. Суть святости объясняется из выражения «святыня Г-сподня», то есть это не принадлежит нам, не относится к нашей собственной власти, но мы посвящаем это Творцу. Иными словами, человек выводит это из частных владений (решут а-хедиот) и вводит во владения святости. Однако нельзя сказать, будто он вводит нечто во владения святости, если прежде оно не находилось в его собственных владениях. Лишь тогда можно сказать, что он выводит это из своих владений и переносит во владения святости.

Поэтому человек обязательно должен сначала находиться под властью клипы до тринадцати лет, как сказано выше о «Предисловии к Книге Зоар», ведь тогда он ощущает, что обладает собственной властью. Причина в том, что клипа, называемая «желанием получать ради получения», считается отличием формы (шинуй цура), отделяющим его от Творца. И этот сосуд получения, который человек приобретает, находясь под властью клипы до тринадцати лет, дает ему почувствовать себя хозяином: он может делать всё, что захочет, поскольку не ощущает никакой иной власти, кроме собственной.

И потому, когда после тринадцати лет ему говорят: «Сейчас пришло время отменить собственную власть и признать, что нет иной власти, кроме Святого, благословен Он», — он начинает размышлять: «Зачем мне отменять свою власть и говорить, будто только Святой, благословен Он — хозяин, а я Его раб, и у меня нет никакой собственности? Ведь сказали мудрецы: „Что приобрел раб — приобрел его господин“, — то есть я должен служить Творцу, чтобы доставлять Ему радость».

Тогда тело человека, называемое «желанием получать», выдвигает веский довод: «Прежде всего, мне нужно поверить, что у Творца вообще есть связь с творениями. Затем мне нужно увидеть, выгодно ли верить, что Творец — хозяин. Но зачем мне отменять свою власть и заботиться только о том, чтобы доставить радость Творцу? Какая мне в этом выгода?» Однако, поверив, что Творец связан с творениями — то есть поверив, будто всё желание Всевышнего состоит лишь в том, чтобы насладить сотворенных, — человек видит в таком состоянии лишь одно: как Святой, благословен Он, прислуживает ему! Иными словами, будто Творец — раб, а человек — хозяин дома, господин, и на Святом, благословен Он, лежит обязанность прислуживать человеку: человек — господин, а Творец — раб!

Однако когда человеку говорят, что он должен знать правду: Творец — Хозяин, а мы, творения, вовсе не имеем собственного голоса в мире, и принимаем ли мы Его власть над собой или же среди нас есть светские люди, не желающие принимать Его власть, — ничто им не поможет, ведь Он делает всё, что пожелает, а творения обязаны исполнять Его веления против воли, как сказали мудрецы (Авот 3:20): «И взимают с человека [долг] с его ведома и без его ведома».

Получается, что даже если человек не согласен с тем, что ему говорят, его нежелание верить не меняет действительности: Творец — Хозяин и делает всё, что пожелает. Однако человек не способен увидеть истину, и потому люди не хотят верить. А когда человек, не дай Б-г, не верит в это, он не может принять на себя служение в качестве раба Творца — то есть поверить, что Творец — Господин, а мы Его рабы. Это под силу лишь верующим.

Однако если нет истинной веры, есть люди, которые все же верят, что Творец создал мир с целью насладить сотворенных. Они верят также, что Творец заповедал нам через Моше-рабейну, мир ему, соблюдать Тору и заповеди, которые Он нам дал. Но во всё это они способны верить лишь из соображений выгоды: Он заплатит нам за то, что мы трудимся, исполняя Тору и заповеди. И им есть на что опереться, ведь мудрецы сказали (Авот 2:16): «Если ты много учил Тору, тебе дадут большую награду; и верен Хозяин твоей работы, Который заплатит тебе за твой труд, и знай, что воздаяние награды праведникам — в будущем мире».

Мы видим, таким образом, что существует вера в Творца и в Его Тору, и люди соблюдают легкую заповедь так же строго, как и тяжелую. Однако всё это измеряется выгодой, то есть совершается ради получения награды, что называется «не ради [самой Торы]» (ло лишма). Но нужно помнить сказанное мудрецами: «Из [служения] не ради нее приходят к [служению] ради нее». А значит, это уже считается ступенью в святости. Но когда человеку после тринадцати лет, как говорилось выше, говорят, что теперь пришло время отменить собственную власть и признать, что нет иной власти в мире, а ты лишь раб, служащий Творцу не ради получения награды...

...тогда тело противится этому, и именно здесь начинается главная работа, поскольку это идет против природы. Поэтому человеку необходимо верить выше знания (лемала ме-а-даат) и сказать своему телу: «Ты должно знать, что не способно работать ради того, чтобы доставлять радость Творцу без всякого вознаграждения, ведь ты рождено с природой желания получать. И эта природа необходима, ведь только она и составляет всё творение: известно, что лишь желание получать, именуемое нехваткой и тягой к наслаждению, называется возникшим „из ничего“ (еш ми-аин)».

Отсюда следует, что мы называемся «сотворенными» именно благодаря желанию получать — только его и можно назвать «творением». И это желание присутствует на всех ступенях и во всех мирах святости. Однако в святости это желание получать исправлено намерением ради отдачи. Выходит, что основа — это желание получать, а различие между святостью и нечистотой, между жизнью и смертью, заключается лишь в намерении.

То есть если получение происходит ради отдачи, это называется «святостью», поскольку здесь есть подобие формы. А подобие формы называется «слиянием» (двекут), как сказали мудрецы о стихе: «…и прилепиться к Нему» (Дварим 11:22), истолковав его: «Прилепись к Его свойствам: как Он милосерден, так и ты будь милосерден». И благодаря этому человек слит с Жизнью жизней, а значит, к нему притягивается жизнь свыше.

Если же человек не может придать действию намерение ради отдачи, он оказывается в отличии формы от Творца, ведь Творец — отдающий, а творения хотят получать. И потому они отделены от Жизни жизней, а значит, у них нет ничего, кроме смерти. Это и называется «клипой», хотя она и берет начало в самой основе творения — ведь иначе, без желания получать, не о чем было бы говорить. Но вместе с тем, если над ней нет исправления отдачей, она называется «клипой», «ситра ахра», «ангелом смерти» и так далее.

По порядку исправлений мы видим, что сначала должно появиться желание и стремление получать наслаждения. И лишь затем человеку говорят, что он должен знать: запрещено получать с намерением ради себялюбия. И хотя есть огромное вожделение к получению наслаждения, человек тем не менее обязан преодолеть эту страсть и работать над собой так, чтобы желать получить наслаждение лишь с одним условием: если он может направить получение, которое сейчас принимает, исключительно на то, что Творец желает его наслаждения. Только на этом основании он получает, поскольку желает доставить радость Творцу.

Ведь собственную власть он уже отменил: он не желает получать ничего внутрь сосуда, называемого «любовью к себе». Но поскольку Творец желает, чтобы он получал, человек говорит: «Теперь я хочу принять удовольствие и наслаждение, потому что этого желает Творец, а я хочу исполнить волю Всевышнего», — и потому он принимает теперь благо и наслаждение.

Однако для того чтобы человек достиг этой ступени, на которой всё его желание — лишь доставлять радость Творцу, здесь и начинается настоящая работа, поскольку в вопросах работы следует различать два аспекта:

1) Действие. Человеку тяжело отказаться от наслаждений, и не важно, о каком именно наслаждении идет речь. Возьмем, например, наслаждение покоем. Когда человеку нужно идти работать на материальной работе ради материального заработка — скажем, идти на стройку или на завод, — ему, конечно, тяжело отказаться от наслаждения покоем. Однако страдания от того, что ему нечего будет есть, еще сильнее, и потому он отказывается от наслаждения покоем и берет на себя тяжкий труд, понимая, что благодаря этому достигнет большего наслаждения.

И в чем же оно больше? В том, что здесь он выигрывает две вещи:

он избавится от страданий из-за отсутствия еды и от страданий стыда из-за того, что ему нечего надеть;

а кроме того, он получит удовольствие от еды и радость от достойной одежды. Тогда как, отказываясь от наслаждения покоем, он не испытывает прямых страданий от самого отсутствия отдыха. Хотя можно сказать, что, отказываясь от сна, человек терпит страдания от недосыпания помимо того, что лишен удовольствия спать; и точно так же во время работы, помимо отказа от наслаждения покоем, он испытывает тяготы движения — особенно если трудится физически, когда ощущает мучения прямо во время работы. Но эти страдания не сравнимы со страданиями от голода или от того, что ему нужно выйти к людям на торжество — обрезание (брит мила), свадьбу или подобное событие, — а надеть нечего. Поэтому ему легче отказаться от покоя и взвалить на себя бремя труда. Ведь мы видим, как устроен мир: люди отказываются от покоя и идут работать. Значит, страдания от лишений безусловно тяжелее.

То же самое происходит, когда человеку говорят: «Откажись от покоя и начни трудиться в Торе и заповедях». Он тут же спрашивает, как и в материальном: «Если я откажусь от покоя, какой будет моя награда? Я хочу видеть выгоду!» На это Рамбам говорит (в конце «Законов о покаянии»): «Твоя награда будет в этом мире и в мире грядущем, и ты спасешься от бедствий и от всяких дурных происшествий». Тогда человек может поверить тому, что ему говорят, и исполнять Тору и заповеди на уровне действия ради Небес. То есть он направляет намерение на то, что, соблюдая Тору и заповеди, которые Всевышний заповедал нам через Моше-рабейну, мир ему, мы получим вознаграждение за наши труды и усилия, за то, что отказываемся от многих наслаждений, запрещенных Торой. И взамен этого мы получаем плату — точно так же, как люди работают на заводе или на стройке ради того, чтобы получить заработок.

Точно так же обстоит дело и в духовном. А именно: мы работаем у Хозяина, но Он — хозяин не одного какого-то завода; мы верим, что Он — Хозяин всего мира, и мы трудимся у Него. И нам говорят: «Оставь работу в мелкой фирме, где платят скромное жалованье, и иди работать к великому Хозяину — Владыке всего мира».

Но в связи с этим возникает вопрос: почему же не все приходят работать к Владыке мира?

Ответ прост: потому что здесь не видят награды на месте, но должны верить в награду, которую получат после завершения работы. И поэтому не все способны поверить в эту награду. Раз есть сомнение относительно награды и нужно верить, что в конечном счете мы ее получим, желающих такой работы немного. А поскольку таков обычай мира — работать ради гарантированной награды, а не ради сомнительной, между материальным и духовным возникает огромная разница. Но нужно знать, что вся разница лишь в том, что здесь, в духовном, награду не выдают сразу на месте, а требуется верить. В этом и заключается вся разница.

Однако мы видим, что приходят люди, которые хотят соблюдать Тору и заповеди, хотя всё время до этого вращались в светской среде, и они заявляют, что хотят вернуться к вере (сделать тшуву). А когда их спрашивают, по какой причине они хотят изменить свой привычный путь, они отвечают: потому что не находят вкуса в жизни, то есть в себялюбии. Человеку нечего получить и нечем наполнить желания своего себялюбия, ему просто нечего им дать, и потому он хочет соблюдать Тору и заповеди.

Ведь он услышал, что от Торы и заповедей как раз можно получить наслаждение, и тогда ему будет чем порадовать свое желание получать. То есть пока человек видит, что может насытить желание получать материальными удовольствиями, у него нет нужды менять свой путь. Но если он слышит, что есть понятие веры, что есть Господин, управляющий миром, и сотворил Он мир не просто так, а ради определенной цели, и цель эта называется «насладить сотворенных»...

...и когда он слышит это, не находя удовлетворения в материальных наслаждениях, поскольку не чувствует в них вкуса жизни, ради которого стоило бы жить на свете и страдать (ведь каждый страдает по своей ступени), — тогда, услышав, что есть место, где жизни светит хоть какой-то луч, он способен оставить материальные наслаждения. И это несмотря на то, что, как мы сказали выше, в материальные наслаждения верить не нужно, тогда как духовное вызывает у него сомнения и ему приходится лишь верить, что почет придет в конце, то есть что в итоге он получит награду. Но поскольку в материальных удовольствиях он не находит удовлетворения, он способен перейти на сторону святости и соблюдать Тору и заповеди.

Но когда человек погружен в материальные страсти и находит в них удовлетворение — пусть даже минутное, после которого он видит, что наполнения нет, — он уже уподобляется ребенку, плененному иноверцами (тинок ше-нишба), и у него нет сил выйти из-под их власти.

Однако даже после того как такие люди приняли на себя бремя Торы и заповедей, у них порой пробуждаются материальные страсти, и тогда служение дается им с трудом. Но нужно понимать: то, что в них пробудились материальные страсти — то есть они начинают чувствовать в них вкус, которого не ощущали прежде (и то же самое происходит с людьми, выросшими в религиозной среде, соблюдающими Тору и заповеди с юности: когда они начинают работу отдачи, вкус к материальному пробуждается в них сильнее, чем до того, как они приступили к этой работе), — подобно сказанному мудрецами (Санхедрин 75б): «Ибо сказал рабби Ицхак: со дня разрушения Храма был отнят вкус соития и отдан грешникам».

И следует истолковать: «со дня разрушения Храма» — то есть когда святость в сердце человека оказывается разрушена; «был отнят вкус соития» — ведь соитие служит общим названием для всех наслаждений; «и отдан грешникам» — и это поразительно: почему грешники заслужили ощущать в материальных вещах большее наслаждение, чем те, кто не преступает заповеди? Будто им положена награда за то, что они грешат, чтобы они ощущали больше вкуса наслаждения, чем остальные!

И чтобы понять это, мы должны взглянуть на то, как принято в мире. Если наниматель может добиться, чтобы человек работал у него за скромную плату, он не даст ему больше: каждый стремится нанять работника, который выполнит все порученные дела за меньшую плату. И бессмысленно предполагать, будто он заплатит ему больше, чем работник требует. Исходя из этого, если говорить о служении Творцу: когда дурное побуждение (йецер а-ра) приходит к человеку и говорит ему: «Преступи заповедь Торы!», человек отвечает ему: «А что ты мне дашь?» Дурное побуждение говорит ему: «За то, что ты послушаешь меня, я дам тебе — скажем, к примеру, — двести граммов наслаждения». Тот отвечает: «Ради двухсот граммов наслаждения я не хочу нарушать заповедь Всевышнего!» Тогда дурное побуждение вынуждено добавить ему еще сто граммов, пока человек уже не сможет отказаться от такого наслаждения — и тогда он вынужден послушаться дурного побуждения.

Отсюда следует: в той мере, в какой человек оценивает величину греха, ему трудно преступить заповедь. А поскольку такое действие — нарушение заповеди Всевышнего — трудно, и действует правило: «за тяжелую работу нужно хорошо платить», — постольку, чем тяжелее человеку совершить грех, тем большую плату вынуждено дать дурное побуждение, то есть тем большее наслаждение взамен совершенного греха. Когда же нарушить заповедь Всевышнего нетрудно, дурное побуждение вовсе не обязано сулить ему большое наслаждение.

Отсюда следует, что светские [люди], которые вовсе не соблюдают Тору и заповеди, не чувствуют при этом, будто совершают какой-то грех, как сказали мудрецы (Йома 86б): «Совершил человек грех и повторил его — это становится для него как дозволенное». Если так, дурному побуждению незачем давать им вкус в прегрешении: ведь для них совершать прегрешения — вовсе не трудное дело, за которое пришлось бы платить за нарушение заповедей. Поэтому у них нет большого вкуса к греху: ведь оно всегда находит работников, готовых трудиться на него, а значит, ему незачем расплачиваться с ними большим наслаждением.

Совсем иначе обстоит дело с теми людьми, которые не хотят совершать прегрешений: в самый момент действия, когда человек чувствует, что идет на грех, ему тяжело сделать это. И потому дурное побуждение вынуждено дать им почувствовать большой вкус в прегрешении, иначе они не послушают его и не станут исполнять его приказы. Поэтому оно вынуждено расплачиваться с ними большим наслаждением.

И этим можно объяснить [высказывание мудрецов]: «С тех пор как разрушен Храм», то есть в то время, когда в сердце человека нет святости, «отнят вкус» — общее ощущение наслаждений, называемое соитием, — «и отдан грешникам». Это означает: пока человек чувствует, что преступает запрет, он ощущает вкус. Но если он «совершил [грех] и повторил, так что это стало для него как дозволенное», дурное побуждение уже не дает ему наслаждения, ведь тот уже работает без всякой платы, поскольку преступать запреты ему нисколько не в тягость.

Поэтому среди религиозных [людей] есть большое заблуждение: некоторые думают, будто у светских есть вкус к материальным наслаждениям. Однако те прислуживают дурному побуждению без всякого вознаграждения, ведь вся их жизненная сила лишь в том, что они противостоят религии; и нет у них такого наслаждения, как кажется религиозным, поскольку дурное побуждение не дает платы даром, как сказано выше. Поэтому не удивляйся, видя, что человек, начав работу ради отдачи, получил гораздо более сильное влечение к материальным вожделениям. Это вовсе не означает, что он пережил падение. Напротив: поскольку теперь он не желает получать ради получения, а хочет только отдавать, дурное побуждение, приходя помешать ему в работе ради отдачи, дает ему больший вкус в материальных наслаждениях — ради того, чтобы он послушал его и не смог преодолеть свое желание получать.

Тогда как до начала работы ради отдачи, когда человек предавался материальным страстям, у него не было к ним столь большого влечения, поскольку он занимался ими без особого наслаждения. Теперь же, когда он приступил к работе ради отдачи, если он не почувствует сильного вкуса, дурному побуждению заведомо нечего будет делать, ведь человек наверняка не послушает его. Получается: в той мере, в какой человек отдаляется от себялюбия, он начинает ощущать больший вкус (в материальных вожделениях), ведь иначе он не послушает его (дурного побуждения), как сказано выше.

Из сказанного следует, что человеку незачем пугаться того, что посреди работы у него возникла тяга к материальным страстям, хотя прежде подобные вожделения даже не приходили ему на ум. Но теперь, поскольку ему каждый раз необходимо исправлять кли получения, то чем больше наслаждение, тем большим считается его желание. А исправляя желание — то есть преодолевая его, — он всякий раз выясняет желание, называемое «кли», тем, что извлекает его из клипот и вводит в святость. И потому ему каждый раз дают всё большее вожделение, как сказано выше.

Но всякий раз он должен молиться, чтобы свыше ему дали силу преодолеть это кли, называемое «желание». И это называется «исправлением келим в корне его души». А эти келим, которые ему необходимо исправить, — (их исправление) начинается с келим, то есть с желания получать материальное, и доходит в итоге до исправления келим, то есть желаний получения, к духовному. И обо всем этом он должен просить Творца, чтобы ему дали силу масаха — помощь, оказываемую свыше, как сказали мудрецы: «Тому, кто приходит очиститься, помогают».

А теперь перейдем к объяснению того, о чем мы спрашивали:

1. О том, что святой Зоар отвечает по поводу передачи первородства Яакову, хотя первым родился Эсав. И ответил [Зоар], что Эсав — это клипа, поэтому он вышел первым, а затем вышел Яаков, так как таков порядок: «клипа предшествует плоду». И мы спрашивали: ведь уже есть простое объяснение, приводимое Раши в начале недельной главы Берешит, где сказано: «Силу дел Своих явил Он народу Своему...» (Теилим 111:6) — чтобы, если скажут народы мира: «Разбойники вы!», ответили им: «Вся земля принадлежит Творцу: Он сотворил ее и отдал тому, кто честен в Его глазах; по Своей воле Он забрал ее у них и отдал нам». Если так, что нового добавляет здесь другой ответ?

2. Почему непременно должно быть так, что «клипа предшествует плоду»? И в свете сказанного это просто: ведь Творец сотворил мир, а суть творения — это исключительно кли. Как известно, свет не называется творением, а именуется «сущим из сущего». Поэтому нельзя сказать, будто следовало прежде создать исправление творения, до того как появится то, что нужно исправлять. Иначе говоря, сначала Он сотворил кли, называемое «желанием получать», а затем для этого кли возникло исправление, именуемое «сокращением и скрытием». И тогда к нижним протянулось свойство народов мира — свойство желания получать ради получения, представляющее собой кли без исправления. А кли без исправления называется «клипа».

Следовательно, иначе и быть не может, ведь невозможно исправить то, что еще не родилось в мире. Значит, в словах «Он сотворил ее» смысл таков: Он сотворил мир по установленному порядку, то есть сначала возникает недостаток, а затем этот недостаток можно исправить. Поэтому, по правилу корня и ветви, сначала должен выйти получающий ради получения — противоположность Творцу, то есть изменение формы, называемое «народами мира», как написано в святом Зоаре: «у народов мира всякое добро, что они делают, они делают лишь ради себя». И это называется «клипой, предшествующей плоду». То есть клипой именуется то, что непригодно в пищу, поскольку шефа не приходит в келим получения после исправления сокращением.

Тогда как затем приходит исправление, называемое «ради отдачи», — это свойство Яакова. И это называется «плодом», потому что на желание получать теперь есть исправление ради того, чтобы доставлять радость Творцу. И тогда уже есть возможность вкушать плоды, поскольку здесь присутствует подобие формы между светом и кли, — и тогда кли удостаивается плодов. В отличие от ситра ахра, о которой святой Зоар сказал: «чужой бог оскоплен и плодов не приносит». И об этом говорится, что Яаков называется заветом, ведь суть заключения союза в том, чтобы между ними возникло равенство. И об этом написано: «...знак вечного союза между Мной и сынами Исраэля, знак это навеки...» (Шмот 31:16–17).

Получается, то объяснение, которое приводит рабби Ицхак, — что причина в «силе дел Его», — совпадает с тем, что Он сотворил мир по порядку: «клипа предшествует плоду». И по принципу ветви и корня выходит, что изначально требуется сотворить клипу — получающего ради получения, а затем должно проявиться исправление, то есть Исраэль, или Яаков. Выходит, сказанное: «забрал у них и отдал нам» означает [передачу] для исправления, поскольку таков порядок.