Лишма и ло лишма

Мы находим четыре категории среди тех, кто соблюдает Тору и заповеди:

Первая категория. Бывает, что человек соблюдает Шаббат потому, что хозяин [на работе] принуждает его к этому. То есть по закону, если у человека есть работник, нарушающий Шаббат, и хозяин скажет работнику: «Если ты не перестанешь нарушать Шаббат, я уволю тебя с работы», — закон требует сказать ему, чтобы он соблюдал Шаббат, иначе он уволит его с работы. И в том месте, где работы не найти, [работник] обещает хозяину соблюдать Шаббат. Выходит, что он соблюдает Шаббат по той причине, что хозяин принуждает его.

И тогда возникает вопрос: чей Шаббат он соблюдает? Тот ли Шаббат, который повелел соблюдать Творец, благословен Он, — и тогда получается, что он исполняет заповедь Творца, — или же он исполняет волю своего хозяина, то есть требование хозяина соблюдать Шаббат, иначе у него не будет заработка? Но по Алахе он все же называется «соблюдающим Шаббат».

То же относится и к остальным заповедям. Сформулируем это иначе: если отец знает, что сыну можно сказать, что тот обязан соблюдать Тору и заповеди, иначе отец не станет его содержать. Ведь отец знает, что если он не поддержит его, у сына не будет средств к существованию. И конечно, по Алахе отец обязан заботиться о том, чтобы сын соблюдал Тору и заповеди. Но и здесь возникает вопрос: чью Тору и чьи заповеди он исполняет — Творца, благословен Он, повелевшего нам соблюдать Тору и заповеди, или же своего отца?

Но как бы то ни было, он относится к людям, соблюдающим Тору и заповеди. И таковы слова Рамбама («Илхот деот», глава 6): «Увещевающий своего ближнего сначала не должен говорить с ним сурово и т. д. В каком случае это говорится? В том, что касается отношений между человеком и его ближним. Но в делах Небес, если тот не одумался втайне, его стыдят прилюдно, предают огласке его грех, поносят в лицо, унижают и проклинают, пока он не вернется к добру и т. д.».

И здесь тоже возникает вопрос: чьи заповеди он исполняет — Творца или тех людей, которые его поносят? Но и тут мы видим, что в конечном счете он зовется «соблюдающим Тору и заповеди». То есть если мы посмотрим на само действие, которое он совершает, то к этому действию нечего добавить. Весь вопрос лишь в намерении (кавана): какова причина, вынуждающая его соблюдать Тору и заповеди? И такова первая категория в соблюдении Торы и заповедей.

Вторая категория. Человек соблюдает Тору и заповеди в силу воспитания, поскольку родился в религиозной среде. Либо тот, кто родился в нерелигиозной среде, а затем попал в религиозную среду, и там на него повлияли, чтобы он соблюдал Тору и заповеди. А причина, по которой он соблюдает Тору и заповеди, состоит в том, что ему дали знать: благодаря этому у него будет благополучная жизнь в этом мире, а также жизнь в будущем мире. Затем он начинает видеть, как уважают людей, тщательно соблюдающих Тору и заповеди, как их ценят; видит, с каким почтением относятся к тем, кто молится с большим воодушевлением и больше времени уделяет изучению Торы. И это уважение, которое они получают, дает ему побудительную силу, становится для него горючим, так что и он сам начинает молиться с большим воодушевлением, строже следит за каждой заповедью, и благодаря этому у него появляются силы больше времени посвящать изучению Торы.

Это уже вторая категория в соблюдении Торы и заповедей, поскольку человек хочет соблюдать Тору и заповеди по собственному выбору, понимая, что благодаря исполнению заповедей Творца он получит награду от Творца. Однако вдобавок к этому он примешивает иную причину, которая обязывает его исполнять Тору и заповеди: тот почет, который, как он видит, оказывают тем, кто соблюдает Тору и заповеди с особым усердием, превосходя других. Либо кроме почета, достающегося строго соблюдающим Тору и заповеди, есть иные вещи, которыми общество побуждает его трудиться больше: деньги или тому подобное — не имеет значения что именно, но у него появляется дополнительная причина, ради которой он соблюдает Тору и заповеди.

Получается, что, с одной стороны, эта категория выше первой, поскольку здесь человек соблюдает Тору и заповеди Творца, ведь он верит в Творца. В первой же категории человек не верит в Творца, а соблюдает Тору и заповеди из знания — знания о наказании: о том, что хозяин собирается уволить его с работы, как сказано выше; именно это и послужило причиной, по которой он взял на себя соблюдение Торы и заповедей.

Тогда как во второй категории человек благодаря воспитанию стал верить в Творца и соблюдать Тору и заповеди потому, что Творец повелел нам их исполнять. И награда с наказанием здесь постигаются не знанием — он должен верить в награду и наказание, в то, что Творец воздает награду, как сказали мудрецы (Авот 2:21), и таковы их слова: «И верен Хозяин твоей работы, Который выплатит тебе плату за твой труд; и знай, что воздаяние награды праведникам — в будущем мире». До сих пор его слова.

Итак, он должен верить в награду и наказание. Тогда как в первой категории, как сказано выше, человеку не нужно верить в награду и наказание, ведь они явны: если он не послушается хозяина и не станет соблюдать Тору и заповеди, то непременно будет наказан — хозяин уволит его с работы, и он останется без средств к существованию.

Точно так же и согласно приведенным выше словам Рамбама о том, что [согрешившего] следует унижать и тому подобное: здесь человеку тоже не нужно верить в награду и наказание, поскольку он ощущает страдания от притеснений, вынуждающих его принять на себя соблюдение Торы и заповедей. Но это совершенно иное дело, ведь на практике он исполняет повеление хозяина, а не повеление Творца. Поэтому такое служение считается лишь первой категорией в служении Творцу.

Тогда как во второй категории человек исполняет заповедь Творца, но примешивает к ней нечто иное — то есть принимает дополнительную причину, чтобы получить горючее для соблюдения Торы и заповедей: как сказано выше, почет, деньги или прочее. Иначе говоря, у него есть дополнительные причины, ради которых он соблюдает Тору и заповеди. Об этом сказали мудрецы (Сукка 45б): «Всякий, кто примешивает к Имени Небес нечто иное, искореняется из мира, как сказано: «Только одному Г-споду» (Шмот 22:19)».

И следует пояснить: что означает примешивать к [служению] Творцу нечто иное? В нашем понимании это можно объяснить так: если человек принимает еще какую-то причину, понуждающую его соблюдать Тору и заповеди, это и называется «искореняется из мира», ведь причина и побудительный мотив к соблюдению Торы и заповедей должны быть «только одному Г-споду», то есть соблюдать Тору и заповеди следует исключительно ради заповеди Творца, без примешивания какой-либо иной причины.

Отсюда следует, что главный изъян в действии заключается в том, что человек наносит ущерб состоянию лишма (служению ради Творца). Ведь исполнение заповедей должно совершаться потому, что он трудится и исполняет заповедь Творца, потому, что он служит Творцу. И если после этого он идет просить, чтобы Творец выплатил ему награду за его труд, то ему отвечают: «Ты ведь работал и ради других тоже, ведь у тебя был еще кто-то, кто понуждал тебя трудиться ради них. Иди к ним, пусть они и заплатят тебе за ту работу, которую ты выполнил для них».

Это подобно водителю, который работал в автобусной компании «Дан», а за зарплатой идет в компанию «Эгед». И там не хотят платить ему за работу, ведь он работал не на них. Точно так же и здесь: когда человек требует, чтобы Творец дал ему награду за его труд, ему говорят: «Ты ведь работал ради людей — чтобы они оказали тебе почет, дали денег или тому подобное. Ступай к ним, пусть они и заплатят тебе!» И действительно, они платят ему: по мере его стараний они оказывают ему уважение и так далее.

Получается, тем, что человек примешивает к [служению] Творцу нечто иное — то есть когда и творения вынуждают его трудиться, — он вносит изъян в служение лишма. Поэтому такое состояние считается лишь второй категорией, и его работа все еще не безупречна, не совершенна и не чиста.

Третья категория. Человек трудится только во имя Небес, а не ради творений. Он служит скромно и скрытно, и никто не знает, сколько он молится и сколько времени учится. Поэтому нельзя сказать, будто он делает что-то ради посторонних людей, чтобы те дали ему что-либо за его труды. Напротив, он служит «только одному Г-споду»: все причины, побуждающие его соблюдать Тору и заповеди, сводятся к тому, что он хочет исполнить волю Творца.

Вот только трудится он ради награды. Как сказал Рамбам, «чтобы его не постигли бедствия и чтобы получить вознаграждение в этом мире», — то есть чтобы Творец, благословен Он, даровал ему здоровье, заработок, радость от детей и тому подобное; либо ради того, чтобы Он даровал ему будущий мир. Именно эта причина дает ему горючее, чтобы он мог совершать святую работу. И потому это служение считается служением лишма, поскольку причиной, побуждающей его соблюдать Тору и заповеди, является один лишь Творец, как сказано выше: он служит «только одному Г-споду» и не примешивает ничего иного.

То есть у него нет никакой другой причины, побуждающей соблюдать Тору и заповеди. И это уже относится к третьей категории, поскольку у него нет ни малейшего желания работать ради кого-то еще — лишь во имя Творца. Однако причина, обязывающая его исполнять заповеди Творца, исходит либо из трепета — из страха перед наказанием, либо из любви — из любви к награде.

И об этом сказано в комментарии «Сулам» («Предисловие к Книге Зоар», пункт 191), и таковы его слова: «Бывает человек, который трепещет перед Творцом, благословен Он, ради того, чтобы жили его сыновья и не умирали, либо страшится телесного наказания или денежного ущерба. И потому он всегда трепещет перед Ним. Выходит, что этот трепет перед Творцом, благословен Он, человек не сделал основой, ведь основа — это его собственная выгода, а трепет — лишь ее следствие. А бывает человек, который трепещет перед Творцом, благословен Он, потому что страшится наказания в том мире и мук геенны. Оба эти вида трепета — страх наказания в этом мире и страх наказания в мире грядущем — не представляют собой суть трепета и его корень». До сих пор его слова.

И поскольку эти виды трепета не являются подлинным трепетом перед Небесами, мы относим такое состояние к третьей категории. Выходит, что это служение называется «лишма», так как человек трудился для Творца, благословен Он, а не для кого-то еще, как сказано выше. То есть он не выбирал, ради кого еще ему потрудиться, — ради других людей, чтобы те оказали ему почет и тому подобное. Вместо этого он обращается с претензией к Творцу, благословен Он: «Поскольку я работал только на Тебя и никто не знает о моих трудах в соблюдении Торы и заповедей, ведь я служил скрытно, то по закону Ты должен выплатить мне награду за мой труд».

И подобным образом следует объяснить изречение мудрецов: «Тот, кто дает сэлу на цдаку с тем, чтобы жили его сыновья, — совершенный праведник». И причина здесь та же, что сказана выше: ведь он исполняет заповедь Творца. Поскольку Творец, благословен Он, повелел нам давать цдаку, он и дает. Выходит, что со стороны самого даяния здесь нет никакого изъяна, ведь он исполняет заповедь лишма — то есть во имя Небес, и никто другой не понуждает его давать эту цдаку.

Он лишь просит награды у Творца, благословен Он, чтобы Тот вознаградил его за исполненную заповедь и воздал за те усилия, которые были приложены исключительно ради Творца, благословен Он, а не ради кого-то еще. То есть не так, как во второй категории, где примешивался кто-то другой — посторонние люди, которые тоже побуждали его соблюдать и тщательно исполнять Тору и заповеди.

И это подобно сказанному выше, как привели мудрецы (Псахим 8а), и таковы их слова: «Ведь учили мы: тот, кто говорит: „Эта сэла — на цдаку, чтобы жил мой сын“ или „чтобы мне удостоиться доли в будущем мире“, — совершенный праведник». И объяснил Раши: «„Совершенный праведник“ — в этом деле. И мы не говорим, будто он делает это не ради Творца, но [считаем, что] он исполнил заповедь своего Создателя, повелевшего давать цдаку, хотя и имел в виду также собственную выгоду: чтобы удостоиться благодаря ей будущего мира или чтобы жили его сыновья». До сих пор его слова.

Отсюда следует: хотя он и просит награды за исполнение заповеди — то есть чтобы жили его сыновья, или желает за эту заповедь награды в будущем мире, — он все же праведник. И то, что он хочет будущего мира, тоже называется желанием награды — подобно условию «чтобы жили его сыновья». Как сказано в приведенных выше словах святого Зоара: хочет ли он за заповеди награды в этом мире или в будущем мире, это не называется сутью трепета, поскольку собственная выгода побуждает его исполнять заповеди, а не Творец. И тем не менее мудрецы сказали здесь: «Он совершенный праведник». И это согласуется с толкованием Раши: поскольку он исполняет заповедь своего Создателя, повелевшего ему давать цдаку, хотя и имеет в виду также собственную пользу, он называется «совершенным праведником».

И это именно то, что мы объяснили: поскольку человек трудится по той причине, что Творец, благословен Он, повелел ему соблюдать Тору и заповеди, и нет никого другого, кто понуждал бы его к соблюдению Торы и заповедей, это называется «лишма», как пояснил Раши выше. И это подобно приведенной выше притче: если человек работает у Реувена, а за платой идет к Шимону, это заведомо называется «ло лишма» (не ради Творца), ведь он в то же самое время работал и на других — а это зовется «ло лишма» и относится ко второй категории.

(Я слышал, что некоторые пытаются разрешить затруднение со словами мудрецов, сказавших: «Тот, кто говорит: „Эта сэла — на цдаку, чтобы жил мой сын“, — совершенный праведник». Ведь он ставит условия при исполнении заповеди! Поэтому они хотят сказать, будто там было написано сокращением из букв цади и гимель (צ״ג). А затем, когда записали это словами полностью, превратили эти буквы в «совершенный праведник» (цадик гамур, צַדִּיק גָּמוּר). Но они ошиблись в толковании начальных букв, ведь такое сокращение означает «великая цдака» (цдака гдола, צְדָקָה גְּדוֹלָה), а не «совершенный праведник». Однако, по-видимому, это неправда, поскольку так невозможно объяснить вторую часть изречения, где сказано: «или чтобы удостоиться доли в будущем мире». Ведь и «будущий мир» означает расчет на собственную выгоду точно так же, как «чтобы жили его сыновья», согласно приведенным выше словам святого Зоара).

Однако третьей категорией называется служение ради повеления Творца — того, что Творец повелел нам через Моше рабейну, мир ему, исполнять Тору и заповеди, — и мы просим награды у Него, поскольку трудились только ради Него, как сказано выше: ради повеления Творца, а не ради иных факторов. Поэтому такое служение и называется лишма. Но это всего лишь третья категория.

Четвертая категория. Человек соблюдает Тору и заповеди не ради получения награды. Как сказали мудрецы (Авот 1:3), и таковы их слова: «Антигнос из Сохо принял [предание] от Шимона Праведника. Он говорил: „Не будьте как рабы, служащие господину ради получения награды, но будьте как рабы, служащие господину не ради получения награды, и да будет трепет пред Небесами на вас“». До сих пор его слова.

Отсюда следует, что именно служение не ради получения награды называется «во имя Небес», как завершает [мишна]: «И да будет трепет пред Небесами на вас». Отсюда видно, что истинный трепет пред Небесами возможен только в состоянии лишма, совершенно бескорыстно, без всякого вознаграждения. То есть человек не имеет в виду собственной выгоды, но все его намерение — доставить радость Творцу. И это называется «чистой лишма», без малейшей примеси собственной выгоды. И такова четвертая категория.

Однако известен вопрос: неужели Творец, благословен Он, в чем-то испытывает недостаток, раз Ему нужно, чтобы творения трудились только ради Него и нисколько не ради себя, чтобы всё было лишь Творцу, без малейшей примеси собственного удовольствия? И если они хотят также наслаждаться своей работой, то такое служение непригодно и не принимается Наверху как заповедь, достойная предстать перед мелехом? Какое же дело Творцу, благословен Он, до того, что человек тоже получит немного удовольствия от своей работы?

Однако ответ известен: необходимо прийти к подобию формы, чтобы не было «хлеба стыда» (наама де-хисуфа). Ведь общее правило таково: ветвь желает уподобиться своему корню; и подобно тому как Творец — отдающий, человек, когда ему приходится получать от кого-либо, испытывает неловкость. Выходит, что сокращение и скрытие, возникшие над нашими келим получения, чтобы мы не работали ради получения вознаграждения, совершены ради нашего же блага.

Иначе не существовало бы никакой возможности выбора: человек никогда не смог бы исполнять Тору и заповеди с намерением ради отдачи. Ведь если бы не было сокращения и скрытия, человек был бы не в силах преодолеть то наслаждение, которое он вкушал бы в Торе и заповедях. А как известно, чем больше наслаждение, тем труднее от него отказаться.

И потому нам даны материальные наслаждения, куда помещен лишь очень тонкий свет, именуемый в святом Зоаре «крошечным свечением» (нехиру дакик), которое упало в клипот во время разбиения сосудов (швират а-келим). Кроме того, святые искры добавились в них после греха Древа познания, когда согрешил Адам а-Ришон. За этими наслаждениями и гонятся все творения, стремясь их заполучить; и все войны, убийства, грабежи и тому подобное, что есть в мире, происходят лишь оттого, что каждый стремится получить наслаждение.

И нам дана возможность преодолевать эти наслаждения и обращать всё во имя Небес. При этом человек видит, как тяжело выйти из себялюбия и отказаться даже от малых удовольствий. Поэтому, если бы не было сокращения и раскрылось истинное наслаждение, заключенное в Торе и заповедях, то наверняка не было бы никакой возможности отказаться от этих наслаждений и сказать, что соблюдаешь Тору и заповеди ради того, чтобы доставить радость Творцу.

Но человек не может согласиться исполнять Тору и заповеди вообще без всякого удовольствия и наслаждения — в силу нашей природы, ведь мы рождены с кли, называемым «желанием получать наслаждение и удовольствие». Как же в таком случае можно работать без всякого вознаграждения?

Однако нам оставлена одна возможность, благодаря которой мы способны трудиться без всякой платы. Иными словами, хотя из-за сокращения мы пока еще не ощущаем вкуса в Торе и заповедях, есть один совет: трудиться ради величия Творца, [помня о том,] какая это для нас великая честь — служить мелеху.

И к этому в нашей природе есть предрасположенность: меньший отменяет себя перед большим. У него появляются силы и горючее, чтобы трудиться ради великого человека, признанного своим поколением, почитаемого и уважаемого в мире. По мере важности этого великого человека работник получает наслаждение уже от того, что служит ему. И такое наслаждение получать разрешено, ведь получение наслаждения от самого акта отдачи не называется «отдачей ради получения». «Отдачей ради получения» называется лишь то, когда человек желает, чтобы ему дали плату за службу, которую он несет. Подобно тому как рабочий на фабрике знает, что хозяин получает удовольствие от производимой продукции: и чем больше продукции рабочий дает сверх обычной нормы, тем большее удовольствие получает хозяин.

Поэтому он старается выпустить больше продукции, чем другие рабочие, чтобы доставить хозяину удовольствие. Но затем он хочет, чтобы хозяин вознаградил его за то, что он постарался доставить ему удовольствие. Это и называется: с одной стороны, он отдает, а с другой — требует вознаграждения. Это называется «отдавать ради получения платы».

Иное дело, когда человек служит мелеху и говорит ему: «Я не хочу никакого вознаграждения за службу, ведь я наслаждаюсь самим служением и мне не нужно никакой платы. Напротив, всё, что ты дал бы мне за мое служение тебе, как я чувствую, лишь нанесло бы ущерб моей службе. Я желаю только одного — служить тебе, и не давай мне никакой платы! В этом и заключается мое наслаждение, ведь для меня великая честь, что я удостоился служить мелеху».

В таком случае, конечно, нельзя сказать, будто он отдает ради получения: он ведь не хочет за это никакой платы. А почему не хочет? Потому что испытывает огромное наслаждение оттого, что служит мелеху. Выходит, это называется «отдавать ради отдачи важному человеку». А важность мелеха измеряется для человека той мерой наслаждения, которую он испытывает от служения мелеху: ведь чем более велик мелех, тем больше наслаждение служащего ему. Ведь служение главе города не сравнится со служением правителю страны или владыке всего мира.

И это называется «истинной отдачей» — когда человек получает наслаждение от самого даяния. Ведь суть отдачи изначально состояла в подобии формы: подобно тому как Творец отдает, так и творения желают быть отдающими. И мы, безусловно, должны сказать, что Творец испытывает наслаждение оттого, что отдает.

Поэтому, если творения отдают Творцу, но у человека нет от этого наслаждения, здесь, безусловно, все еще нет подобия формы. Ведь Творец испытывает наслаждение, когда отдает нижним, — то есть само действие отдачи порождает наслаждение. А если [человеку] требуется что-то получить за совершенное им действие, получается, что он вносит в это действие изъян и заявляет, будто в самом действии нет совершенства; и чтобы оно стало совершенным, к нему нужно что-то добавить — то есть получить за него хотя бы небольшую плату, так как само по себе это действие не представляет для него особой важности.

По правде же говоря, если мы хотим, чтобы действие отдачи — то, что человек делает ради Творца, — [было полноценным], нужно стремиться к тому, чтобы он испытывал от него как можно большее наслаждение, ведь наслаждение от действия отдачи придает этому действию важность. Дело в том, что из всего, что человек желает сделать, самому важному для себя он отдает первенство, совершая это прежде всего. А то, что человек выбирает как наиболее важное для себя, измеряется тем, от чего он получает наибольшее наслаждение.

Отсюда следует: если человек хочет придать важность действию, которое он совершает ради Творца, он может возвысить его только через получение большего наслаждения. Иначе говоря, если человек постарается ощутить великое наслаждение, то сможет знать, что доставляет сейчас огромную радость Творцу тем, что совершает отдачу Творцу, исполняя Его заповеди.

То есть у человека есть желание доставить радость Творцу, но он не знает, от чего Творец может получить удовольствие, чтобы дать это Творцу. И потому, когда Творец открыл нам, что дает нам Тору и заповеди, исполнение которых доставляет Ему радость, мы, конечно же, счастливы, ведь теперь мы знаем, какую работу совершать ради Него. И мы видим, что нам дано благословение, которое произносят при исполнении Торы и заповедей: мы говорим: «Благословен Ты, Г-сподь, дарующий Тору».

И как сказано о заповедях, мы благодарим Его за то, что Он дал нам, к примеру, заповедь о суке. Мы все радуемся тому, что Он указывает нам, что делать, чтобы доставить Ему радость, и нам не нужно ходить и выискивать вещи, которые были бы приятны Творцу. Но вопрос в том, как мы можем увеличить собственное наслаждение во время исполнения заповедей?

Ответ: у нас есть лишь один совет — стараться постичь величие Творца. То есть при всех наших занятиях Торой и заповедями мы хотим, чтобы нашей наградой стало ощущение величия Творца. И все молитвы, которыми мы молимся, должны быть направлены на то, чтобы «поднять Шхину из праха» (ле-акма Шхинта ме-афра), поскольку Творец скрыт от нас из-за произошедшего сокращения и мы не способны оценить Его важность и величие.

Поэтому мы молимся Творцу, чтобы Он снял с нас Свое скрытие и возвысил величие Торы. И так же мы говорим в молитве Амида («Восемнадцать благословений») на Рош а-Шана: «И потому даруй славу народу Твоему», что означает: пусть Творец явит Свою славу народу Своему, чтобы они ощутили величие мелеха.

И потому человек должен стараться не забывать о цели во время изучения Торы, чтобы перед его глазами всегда стояло то, что он хочет получить от учебы: чтобы учение оказало на него воздействие величием и важностью Творца. Точно так же и при исполнении заповедей нельзя забывать о намерении: благодаря соблюдению заповедей, в силу этого особого свойства (сгула), Творец снимет с него скрытие, тяготеющее над духовным, и он обретет ощущение величия Творца.

Однако труд исполнения Торы и заповедей с тем намерением, чтобы благодаря этому удостоиться сближения с Творцом и постичь величие Творца — чтобы быть в силах доставить Ему радость в силу важности Творца, чтобы именно это стало его наградой и у него не было бы никакого стремления к иной плате за свои труды, — это тяжелый труд, на работу с таким намерением тело никак не соглашается.

Святой Зоар (Насо, лист 30, а в [комментарии] «Сулам» — пункты 103, 102, 104) говорит следующее: «И достойные люди скитаются из города в город, и никто не сжалится над ними. А эрев рав (великое смешение) бойкотируют их меж собой. Во многих местах им дают лишь строго отмеренное [подаяние], так, чтобы у них не было [возможности] подняться после своего падения — даже ради поддержания жизни на час. Все мудрецы, достойные люди и боящиеся греха пребывают в страдании, в нужде и в скорби, и их считают за псов; «сыновья, ценимые на вес чистого золота, как [же] причтены они к глиняным кувшинам...» (ср. Эйха 4:2) на углах всех улиц и т.д. А этот эрев рав богат, пребывает в покое, в радости, вовсе без страдания и без печали; грабители и взяточники, и они же — судьи и главы народа и т.д.».

Здесь в словах Зоара мы видим, что он разделяет мудрецов, достойных людей и боящихся греха — и судей с главами народа, представляющих собой свойство эрев рав. И говорит, что мудрецы, достойные люди и боящиеся греха пребывают в страдании, в нужде и т.д., тогда как судьи и главы народа богаты, у них покой, и они пребывают в радости. Почему? Потому что они — свойство эрев рав.

Следует разобраться, что означает понятие «эрев рав»: почему из-за того, что они относятся к свойству «эрев рав», у них есть радость, покой и т.д. Мы видим в споре Яакова с Эсавом, что Эсав сказал Яакову: «У меня много» (рав, רָב) (Берешит 33:9), а Яаков ответил: «У меня есть всё» (коль, כֹּל) (Берешит 33:11). И нужно понять, в чем разница между «много» (рав, רָב) и «всё» (коль, כֹּל).

Известно, что сфира Есод называется «всё» (коль), ведь это свойство праведника (Есод — цадик). Как мы говорим в молитве: «Твои, Г-споди, величие, и могущество, и слава, и вечность, и великолепие, ибо всё...» (Диврей а-ямим I 29:11), где «ибо всё» — это Есод. Ведь суть праведника, называемого «Есод», состоит в том, что он только отдает: сфира Есод отдает Малхут, как известно и как написано в святом Зоаре. Это значит, что ступень Есода — это праведник, который ничего не берет себе, а все его действия направлены лишь на отдачу.

И конечно, когда человек начинает свою работу, чтобы стать свойством «праведник» — то есть не получать никакой награды для себя и делать всё только ради того, чтобы доставить радость своему Создателю, — тело не соглашается и чинит ему помехи. И всё, что оно в силах сделать, чтобы помешать его работе, оно делает. И тогда этот человек постоянно пребывает в страдании, и нет ему покоя от состояния, в котором он находится. Ведь он видит, что еще не достиг того, чтобы отдавать Творцу, а во всех делах, которые он совершает, он еще не способен направлять намерение ради отдачи.

И от этого он постоянно пребывает в страдании по причине «скорби Шхины», называемой «Шхина в изгнании» (Шхинта бе-галута). Ему больно оттого, что ради любви к себе у него есть силы трудиться, а там, где он видит, что для его желания получать ничего не будет, он опускает руки в работе.

Выходит, что спустя какое-то время, вложенное в работу, когда он хочет увидеть хоть какое-то сближение с Творцом, он с каждым разом всё отчетливее чувствует правду о себе: что на самом деле он далек от слияния (двекут) с Творцом. То есть с точки зрения подобия формы — «как Он милосерден, так и ты будь милосерден» — у него всё наоборот. Ведь раньше он думал, что хочет доставлять радость Творцу, пусть даже и получая от этого немного удовольствия; и надеялся получить за свой труд награду как в этом мире, так и в мире грядущем. Теперь же он видит, что у него совершенно нет сил делать что-либо ради пользы Творца: всё делается только ради получения для себя и нисколько не ради отдачи.

И потому он видит теперь, насколько он хуже, чем в то время, когда только приступал к работе. Ведь когда он вступил в работу по третьему типу, как сказано выше, у него были радость и покой. Потому что он знал и верил, что день ото дня его достояние складывается во внушительный счет, поскольку каждый день, когда он совершает добрые дела, на его счет записывается награда за каждую отдельную заповедь. И эта вера, конечно же, приносила ему радость и покой, ведь он видел, что продвигается в работе: его достояние приумножалось с каждым днем.

Иное дело теперь, когда он перешел от третьего типа к тому, чтобы войти и начать работу по четвертому типу — служение «не ради получения награды». Он пребывает в страдании и стеснении, потому что проверяет себя с помощью кли отдачи: в какой мере он уже приобрел это кли.

И видит обратное: каждый день, когда он вкладывает силы и хочет достичь приближения к Творцу — то есть обрести желание отдавать, — он видит правду: как день ото дня становится всё дальше и дальше. И согласно тому, о чем говорил мой господин, отец и учитель, благословенна память праведника: почему человек видит, как он отдаляется? Ведь каждый день он совершает добрые дела, и, казалось бы, эти дела должны были приближать его!

Как сказали мудрецы (ХАЗАЛЬ): «Я создал дурное начало, Я создал Тору как приправу [к нему]» (Кидушин 30б). Если так, почему же тот, кто начинает трудиться в работе отдачи, видит, как день ото дня становится только хуже? На это он [отец] ответил, что это неверно: на самом деле человек вовсе не пятится назад изо дня в день, как ему кажется, а с каждым днем продвигается вперед. А то, что он видит себя всё хуже, объясняется тем, что сначала человек должен разглядеть ложь и зло, и лишь затем их можно исправить.

Это подобно тому, как человек идет заделывать дыру и трещину в каком-то здании, полагая, что пробоина и трещина размером в двадцать сантиметров. Он потрудился, приложил усилия — и в итоге видит, что ему нужно заделать еще двадцать сантиметров. Выходит, пока он не видит подлинного изъяна, он трудится впустую, то есть ничего не исправляет.

Смысл примера таков: человек думает, что зла в нем, образно говоря, один килограмм; он хочет исправить его и начинает исправлять. А потом видит, что есть еще килограмм зла. Выходит, он пока ничего не исправил. Если же он видит всю меру зла в себе и тогда исправляет [его], это называется «полным исправлением».

И потому он, благословенна память праведника, говорил, что каждый день, когда человек занят работой ради отдачи, он всё ближе подходит к истине — то есть видит всю величину зла внутри себя. Ведь в темном доме не видно, что там грязь и сор. Но если внести туда свет, то можно увидеть грязь и сор.

Точно так же, когда человек начинает заниматься Торой и заповедями путем отдачи, Тора и заповеди светят ему с каждым разом всё ярче, [позволяя] увидеть правду: насколько велико зло внутри него. Выходит, что изо дня в день он продвигается вперед, пока не дойдет до совершенного [в своем проявлении] зла, находящегося внутри него. И тогда, когда начинают исправлять, совершается полное исправление, так что затем он может вместить в свои келим благо и наслаждение, которые Творец замыслил дать творениям, как написано, что цель творения — «насладить Свои творения».

И это же мы находим при исходе из Египта. Как говорил святой АРИ, народ Исраэля во время исхода из Египта находился в сорока девяти вратах нечистоты, пока им не открылся Владыка над всеми владыками и не избавил их. И все задают к этому трудный вопрос: как возможно, чтобы народ Исраэля, слышавший из уст Моше и Аарона о посланничестве Творца, благословен Он, пославшего их вывести [народ] из египетского изгнания (ведь, как объясняет святой АРИ, египетское изгнание означает, что Даат святости пребывал в изгнании), и Моше с Аароном обещали народу Исраэля, что они выйдут из изгнания, чтобы войти в святость. И это подобно тому, как мы произносим при чтении «Шма»: «Я Г-сподь, Б-г ваш, Который вывел вас из земли Египетской, чтобы быть вам Б-гом» (Бемидбар 15:41).

И согласно этому здравый смысл подсказывает, что изо дня в день они должны были подниматься со ступени на ступень в святости. В особенности если учесть, что они видели десять казней в Египте. И тем не менее святой АРИ говорит, что во время исхода из Египта народ Исраэля находился в сорока девяти вратах нечистоты.

Однако дело в том, как сказано выше, что с каждым днем они поднимались по ступени истины и всё ближе подходили к тому, чтобы увидеть меру зла в своих келим получения. То есть до того, как пришли Моше и Аарон сказать им, что необходимо выйти из египетского изгнания — из клипы, которая питается от святости, как говорит святой АРИ, — и народ Исраэля начал отдаляться от них, египетская клипа стала воевать против них с огромной силой.

То есть египетская клипа внушала народу Исраэля, что не стоит выходить из получения ради себя. А по поводу работы ради отдачи они давали им понять, что это тяжело и не стоит трудиться даром: «ведь так или иначе вы этого не удостоитесь, для этого нужны особые силы». И сколько бы народ Исраэля ни черпал укрепление от Моше и Аарона, приходила египетская клипа и ослабляла их.

Вплоть до того, что всякий раз, когда они преодолевали доводы египтян, проникавшие в их разум, [клипа устраивала так], чтобы они не понимали, что это доводы Египта, а думали, будто эти мысли принадлежат самому народу Исраэля. И это называется: «у каждого, кто больше своего товарища, дурное начало больше, чем у того» (Сукка 52а).

Это означает, что по мере того, с какой силой они укреплялись в святости, в той же мере клипот усиливались против них. С какой силой они стремятся сбежать, в такой же мере другая сторона вынуждена прикладывать всё большие силы, чтобы удержать их под своей властью и не дать убежать.

Отсюда следует, что на самом деле народ Исраэля изо дня в день всё сильнее приближался к святости. И доказательство тому: если сказано, что они находились в сорока девяти вратах нечистоты, то лишь потому, что они уже поднялись по сорока девяти вратам святости, и потому противоположность святости неизбежно должна была составить те же сорок девять врат нечистоты.

Однако прежде чем человек завершит работу и выйдет из-под власти клипот, он не видит, насколько вошел в святость. Напротив, с каждым разом он видит себя лишь всё более далеким, поскольку противоположность святости раскрывает заключенное в нем зло. А до тех пор, пока нет света святости, человек не способен разглядеть истинный облик зла внутри себя. Ведь именно там, где есть свет, можно увидеть грязь в доме, как сказано выше.

Из сказанного следует, что человек не может знать, какое состояние для него считается хорошим. То есть может быть так, что человек ощущает себя на спаде. Это значит, он видит, что у него нет никакого влечения к Торе и заповедям. И видит теперь, что тяга к себялюбию в нем усилилась — например, стала сильнее, чем вчера. Тогда человек, конечно же, говорит себе, что вчера он находился в таком состоянии, когда смотрел на людей, озабоченных материальными нуждами — тем, как наполнить свое желание получать, — и сторонился их, не мог видеть, как взрослые разумные люди унижают себя, пребывая в столь ничтожном положении.

А теперь он видит, что стал одним из них, и ему ничуть не стыдно ощущать свое ничтожество; напротив, для него это нечто совершенно привычное — будто он никогда и не помышлял о духовном. Чтобы лучше это понять, возьмем пример: иногда на рассвете, когда человеку нужно вставать и его будит будильник или другой человек, он чувствует, что должен встать на служение Творцу. И он начинает ощущать важность этого дела; поэтому он сразу же проворно встает, ведь ощущение важности служения Творцу дает ему силы подняться без промедления.

И тогда он, несомненно, пребывает в состоянии подъема. То есть не материальное дает ему силы для труда, а духовное: того чувства, что сейчас у него будет связь с Творцом в каком бы то ни было виде, ему достаточно, чтобы обрести силы для работы. И он не думает тогда ни о чем, кроме Творца, и чувствует, что сейчас по-настоящему живет, тогда как без духовного он считается мертвым. И само собой, он ощущает, что находится в состоянии подъема.

Но по правде говоря, человек не может судить о своем состоянии, когда чувствует, что далек [от Творца]. То есть если это человек, желающий идти путями отдачи, он должен понимать: с Небес к нему проявляют особую заботу — его спустили с прежнего состояния, чтобы он начал всерьез задумываться о цели: чего хотят от человека и чего сам человек хочет от Творца, чтобы Тот дал ему. Когда же он находится в состоянии подъема — то есть у него есть тяга к Торе и заповедям, — ему незачем беспокоиться о духовном. Напротив, он желает оставаться таким всю свою жизнь, ведь ему так хорошо.

Отсюда следует, что постигший его спад — ему же во благо, как сказано выше: к нему проявили особое отношение и спустили с того состояния, где он мнил, будто обладает некоторым совершенством. И это видно из того, что он согласен был оставаться в таком положении всю жизнь.

Теперь же, когда он видит, что далек от духовного, как сказано выше, он начинает размышлять: «Чего же на самом деле хотят от меня, что возложено на меня сделать и к какой цели я должен прийти?» И он видит, что сам совершенно не в силах трудиться, и обнаруживает себя в положении «между небом и землей». И укрепиться человек может лишь в том, что только Творец способен помочь, тогда как сам по себе он пропал.

И об этом сказано: «А надеющиеся на Г-спода обновят силу» (Йешаяу 40:31), то есть те люди, которые уповают на Творца. Это означает: видя, что никто другой в мире не может им помочь, они всякий раз будут обретать новую силу. Выходит, что это падение как раз и есть подъем. То есть благодаря этому спаду то, что они ощущают, дает им возможность подняться по ступени, ведь «нет света без кли».

Выходит, когда он думал, что находится в состоянии подъема, у него не было никакой нехватки, куда Творец мог бы что-то дать: ведь его кли было заполнено, и там не оставалось места, куда могло бы войти хоть что-то. Теперь же, когда он чувствует, что находится в состоянии спада, он начинает видеть свои изъяны и главные причины, мешающие ему достичь слияния с Творцом. И тогда он знает, о чем просить Творца, чтобы Тот помог ему, ведь теперь он видит правду — подлинную помеху.

Из сказанного выше следует, что человек не может говорить, будто Творец отдалил его от Своего служения, а доказательством тому якобы служит то, что он находится в падении — то есть будто Творец выбросил его из работы и не хочет, чтобы тот служил Ему. Это неправда. Напротив: поскольку Творец желает приблизить его, а в то время, когда человек ощущал подъем, приблизить его было невозможно из-за отсутствия келим.

И чтобы дать человеку келим, Творец должен был вывести его из того состояния и поместить в такое, где он ощутит в себе нехватку. И тогда Творец может оказать ему помощь свыше, как сказали мудрецы: «Тому, кто приходит очиститься, помогают» (Шаббат 104а). А святой Зоар спрашивает: «Чем?» — и отвечает: «Святой душой (бе-нишмата кадиша, בְּנִשְׁמָתָא קַדִּישָׁא)». То есть ему дают почувствовать, что душа — это частица Б-жественного свыше. И тогда он входит в святость; и тогда он может восходить со ступени на ступень, пока не восполнит свою душу в том, что ей недоставало исправить.

Из сказанного следует:

Тип 1 — причина и побудительный фактор к соблюдению Торы и заповедей исходят от посторонних людей.

Тип 2 — Творец вместе с посторонними людьми обязывают его соблюдать Тору и заповеди.

Тип 3 — только Творец обязывает к соблюдению Торы и заповедей, и нет у него посторонних людей, которые бы обязывали; однако сам человек тоже служит фактором, [побуждающим] к соблюдению Торы и заповедей.

Тип 4 — только Творец служит причиной соблюдения Торы и заповедей, и нет никакого соучастника, который присоединялся бы, чтобы обязать его к соблюдению Торы и заповедей. И это называется «только один Г-сподь» (ср. Шмот 22:19), и это называется «эрев рав внутри святости».