Приди к Фараону — 2

Святой Зоар спрашивает: [почему сказано] «Приди к Фараону» (Шмот 10:1), ведь должно было быть сказано: «Иди к Фараону», и т. д.? Но когда Святой, благословен Он, увидел, что Моше боится, а другие назначенные свыше посланники не могут приблизиться к нему, сказал Святой, благословен Он: «Вот Я на тебя, Фараон, правитель Египта, великий крокодил, лежащий среди рек своих» (Йехезкель 29:3). Ведь Святой, благословен Он, должен был Сам вести с ним войну, а не кто-то иной, как написано: «Я Г-сподь» (Шмот 12:12), о чем истолковали [мудрецы]: «Я, а не посланник». До сих пор его слова (в начале недельной главы «Бо»).

Разница же между «приди» (бо, בֹּא) и «иди» (лех, לֵךְ) в том, что «приди» означает: пойдем вместе, — подобно тому как человек говорит своему товарищу: «Пойдем» (бо).

И это нужно понять. Ведь святой Зоар говорит: для чего Святому, благословен Он, понадобилось идти вместе с Моше? Потому что Моше сам по себе не мог вести войну с ним [с Фараоном] — только Сам Святой, благословен Он, и никто иной. Но если так, зачем Ему нужен был Моше, чтобы тот шел вместе со Святым, благословен Он? Ведь в Писании сказано: «Я, а не посланник». Какая же польза в том, что Святой, благословен Он, пошел к Фараону, называемому крокодилом, именно вместе с Моше? Ведь Он мог пойти к Фараону и без Моше!

И нужно понять еще сказанное нашими мудрецами (Кидушин 30б), вот их слова: «Сказал Рэйш Лакиш: [дурное] побуждение человека одолевает его каждый день и стремится умертвить его, как сказано: «Подстерегает нечестивец праведника [и ищет умертвить его]» (Теилим 37:32). И если бы Святой, благословен Он, не помогал ему, тот не совладал бы с ним, как сказано: «Г-сподь не оставит его в руке его» (Теилим 37:33)».

И здесь тоже возникает вопрос: если человек сам не может победить, а Святой, благословен Он, должен помогать, к чему эта двойственность? То есть либо Святой, благословен Он, дал бы человеку силу победить его в одиночку, либо Сам Святой, благословен Он, сделал бы всё. Почему здесь требуются как бы две силы: сначала сила человека, а затем сила Святого, благословен Он? Как будто лишь с помощью обеих сил можно победить зло, а одной силы недостаточно.

Известно, что совершенство человека заключается в том, что он должен достичь цели творения. То есть постичь ту цель, ради которой был сотворен мир, называемую «насладить Свои творения». А именно: творения должны прийти к получению блага и наслаждения, которыми Он замыслил их насладить.

А до этого творение еще не считается соответствующим Творцу. Ведь известно, что от совершенного Деятеля должны исходить совершенные деяния: все должны чувствовать красоту, заложенную в творении, и каждый должен быть способен восхвалять и превозносить творение, и все должны быть способны славить и благодарить Творца за сотворенный Им мир, и все должны быть способны сказать: «Благословен Сказавший — и возник мир». То есть все благословляют Творца за то, что Он создал добрый мир, полный наслаждений, и все веселы и радуются тому удовлетворению, которое испытывают от множества получаемых в мире удовольствий.

Однако когда человек начинает задумываться, действительно ли он доволен своей жизнью, сколько удовлетворения он получает от самого себя и от окружения, в котором находится, — он видит противоположное: все страдают от мук и болей, и каждый страдает по-своему. И когда человеку нужно сказать: «Благословен Сказавший — и возник мир», он видит, что произносит это лишь одними губами [лицемерно].

Дело в том, как известно, что благо и наслаждение не могут раскрыться в мире до тех пор, пока у мира не появятся келим отдачи. Ведь наши келим получения всё еще загрязнены эгоистическим получением, которое крайне ограничено по своей мере и к тому же отделяет нас от Творца (то есть на кли получения произошло Первое сокращение (ЦА), чтобы туда не светило изобилие (шефа); см. Предисловие к Книге Зоар, с. 138, в комментарии «Сулам»).

И чтобы обрести келим отдачи, здесь-то и начинаются раздоры и войны, поскольку это противно нашей природе. Ради этого нам и даны Тора и заповеди — чтобы достичь ступени отдачи, как сказали наши мудрецы (ХАЗАЛЬ): «Я создал дурное побуждение, Я создал Тору как приправу [к нему]» (Кидушин 30б).

Точно так же нам дана заповедь: «Люби ближнего твоего, как самого себя» (Ваикра 19:18). И рабби Акива говорит: «Это великое правило Торы» (Берешит раба 24:7). То есть благодаря тому, что человек работает в любви к товарищам, он приучает себя выходить из себялюбия и приходить к любви к ближнему.

Однако нужно понять то, что мы видим воочию: есть люди, которые вкладывают силы в любовь к товарищам, но тем не менее не приблизились даже на волосок к любви к Творцу, чтобы служить в Торе и заповедях из любви к Творцу. То есть они говорят, что в любви к товарищам немного продвигаются, но в любви к Творцу не видят никакого продвижения. Однако следует знать, что и в любви к товарищам есть ступени, а именно: нужно размышлять об истинной обязанности любви к товарищам.

Это можно уподобить зданию, в котором есть два этажа, а также цокольный (нижний) этаж. И Мелех находится на втором этаже. И тому, кто хочет войти к Мелеху, — то есть вся его цель состоит лишь в том, чтобы беседовать с Мелехом паним бе-паним, — говорят, что он обязательно должен сначала подняться на первый этаж, ведь подняться на второй этаж невозможно, пока не поднимешься на первый.

И это, конечно, понятно каждому. Однако есть причина, по которой необходимо подняться на первый этаж: это называется исправлениями. То есть благодаря тому, что человек поднимется на первый этаж, он сможет там научиться тому, как разговаривать с Мелехом лицом к лицу, и сможет просить у Мелеха то, чего желает его сердце. Этот человек, услышав, что нужно сначала подняться на первый этаж, а затем уже можно на второй, отлично это понял. Но поскольку всё его страстное желание — предстать пред лицом Мелеха, и больше ни о чем он не беспокоится, получается, что требование подняться на первый этаж стало для него тяжким бременем и обузой.

Но выхода нет. Тогда он поднимается на первый этаж, и ему совершенно неинтересно смотреть, что там находится, хотя он и слышал, что на первом этаже человека учат, как разговаривать с Мелехом. Однако он не обращает на это внимания, ведь это не его цель. Его цель — Мелех, а не то, чему он может научиться на первом этаже; его цель — вовсе не учеба, а увидеть лицо Мелеха. И зачем ему тратить время на пустяки, ведь всё перед Самим Мелехом — ничто и пустота. Зачем же ему интересоваться тем, чему учат на первом этаже?

И поэтому, поднимаясь на первый этаж, он не желает там задерживаться, но хочет сразу же подняться на второй этаж, где находится Сам Мелех, ведь в этом всё его желание. Однако ему говорят: «Прежде чем ты выучишь правила, существующие на первом этаже, ты наверняка нанесешь ущерб чести Мелеха. И потому не надейся, что сможешь подняться на второй этаж, пока не изучишь всё, что положено выучить на первом этаже».

Точно так же и в любви к товарищам: мы слышали, что невозможно удостоиться любви к Творцу, прежде чем человек удостоится любви к товарищам, — как сказал рабби Акива, что «Люби ближнего твоего, как самого себя» (Ваикра 19:18) — это великое правило Торы. Однако когда он занимается любовью к товарищам, он не смотрит на любовь к товарищам как на нечто ценное и весомое, а считает ее чем-то лишним.

И он идет исполнять это лишь потому, что нет выбора, и каждую минуту смотрит: «Когда же я удостоюсь любви к Творцу и смогу освободить себя от любви к товарищам, ведь эта работа для меня — тяжкое бремя и обуза? Мне очень тяжело терпеть моих товарищей, ведь я вижу, что у каждого из них свойства отличаются от моих, и у меня нет с ними ничего общего, кроме как поневоле, лишь потому, что нет выхода, ведь мне сказали, что без любви к товарищам невозможно прийти к любви к Творцу. Поэтому я вынужденно сижу с ними».

«Но я могу сказать себе: что я выигрываю от товарищей? Лишь одно: я исправляю себя путем умерщвления плоти (сигуфим) оттого, что сижу вместе с ними и терплю разговоры товарищей, которые не по душе мне и не соответствуют моему складу характера. Но что поделать? Мне говорят, что я должен страдать в этом мире, поэтому я страдаю, сижу и жду: когда же придет время, когда я смогу сбежать от них и не смотреть на их низость, которую я в них вижу».

Получается, что он не берет из любви к товарищам лекарство, называемое любовью к ближнему, а делает это лишь потому, что ему сказали: выхода нет, иначе он не сможет прийти к любви к Творцу. И поэтому он занимается любовью к товарищам и выполняет все обязательства, к которым его обязывают товарищи. Но то, чему следует у них научиться, от него совершенно далеко. То есть из любви к себе он не выходит и к любви к ближнему не приходит; и исполняет любовь к товарищам не из любви, а из страха, поскольку не позволяют войти в любовь к Творцу, прежде чем войдут в любовь к товарищам. Значит, он боится не исполнять любовь к товарищам, чтобы ему не закрыли вход в любовь к Творцу.

И это подобно притче: ведь ему не позволили войти на второй этаж, где находится Мелех, без того, чтобы он сначала поднялся на первый этаж. И цель этого — чтобы он выучил правила, как беречь честь Мелеха. Если так, логика требует, чтобы, входя на первый этаж, он радовался, ведь он учится сейчас, как беречь честь Мелеха, и выиграет от этого то, что потом, войдя в чертог Мелеха, не нанесет, упаси Б-г, ущерба чести Мелеха. И исходя из этого, находясь на первом этаже, он обращает внимание на то, как соблюдаются там все правила, и приучает себя к ним, потому что хочет войти к Мелеху ради того, чтобы отдавать Мелеху, а не для того, чтобы, упаси Б-г, пренебречь честью Мелеха.

И это справедливо только для того, кто хочет войти к Мелеху, чтобы доставить радость Мелеху. Если же человек хочет войти к Мелеху из эгоистического получения, он смотрит на всё, что находится на первом этаже, как на лишнее, что его совершенно не интересует. А то, что ему приходится подниматься на первый этаж, — лишь из страха, ведь он знает, что ему не позволят подняться на второй этаж, пока он не поднимется на первый. Но у него нет никакой потребности изучать правила, которым там учат, чтобы не ущемить честь Мелеха, — по той причине, что всё его желание войти к Мелеху вызвано лишь себялюбием.

Поэтому мы должны знать: то, что нам дана любовь к товарищам, [нужно для того], чтобы научиться не наносить ущерба чести Мелеха. То есть если у него нет желания исключительно доставлять радость Мелеху, он непременно нанесет ущерб чести Мелеха, а это называется «отдавать святость внешним [силам]». И потому нельзя пренебрегать важностью работы в любви к товарищам, ведь из нее человек учится, как выйти из любви к себе и вступить на путь любви к ближнему. И когда он завершит работу в любви к товарищам, тогда он сможет удостоиться любви к Творцу.

И следует знать, что в любви к товарищам есть преимущество: человек не может обманывать себя и говорить, что любит общество [товарищей], если на самом деле не любит их. Ведь здесь он может критически проверить себя, действительно ли у него есть любовь к товарищам или нет. В любви же к Творцу человек не может подвергнуть себя критике — направлено ли его намерение на любовь к Творцу (то есть хочет ли он отдавать Творцу) или же его желание — получать ради получения.

Однако нужно знать, что после всех исправлений, которые человеку дано совершить, без помощи Творца он не удостоится никакого продвижения в работе отдачи. И мы спросили: если так, то зачем человеку совершать действия, чтобы потом удостоиться помощи Творца? Ведь Творец может помочь и без действий нижних, коль скоро работа человека сама по себе всё равно не приведет ни к какому продвижению в работе!

И суть в том, что если человек не начинает работу, он не знает, что не в силах победить в войне со своим [дурным] побуждением. Тогда как начав идти в работе Творца и делая всё, что в его силах, он может вознести истинную молитву о том, чтобы Творец помог ему.

Но почему Творец хочет, чтобы человек вознес истинную молитву? О человеке из плоти и крови понятно: он хочет, чтобы к нему обратились с искренней просьбой, потому что за искреннюю просьбу человек искренне благодарит своего ближнего. А человек из плоти и крови гонится за почетом: благодарность, которую тот ему выражает, словно принижает просящего перед ним, и от этого он получает удовольствие. Но разве Святому, благословен Он, нужен почет от людей? Зачем же тогда Святой, благословен Он, хочет, чтобы человек вознес Ему искреннюю молитву из глубины сердца?

Но суть в том, как известно, что нет света без кли: невозможно дать человеку нечто крайне важное, если у него нет желания к этой вещи, ведь он станет пренебрегать ею, не сбережет ее, и она пропадет. Потребность в вещи определяется тем, насколько человеку ее недостает, и это придает ей важность. А в соответствии с важностью, именно в этой мере, он умеет беречь подарок, чтобы тот не пропал, ведь иначе всё уйдет клипот.

И это называется «давать подпитку клипот»: всё уходит в келим получения, которые забирают в свое владение всё то, чем человек пренебрегает в вопросах святости. И отсюда мы понимаем, почему человек должен сам начинать работу. Но почему Творец не дал человеку силу завершить работу самому, без помощи Творца?

Суть в том, как известно, что святой Зоар поясняет слова наших мудрецов: «Тому, кто приходит очиститься, помогают». И спрашивает: «Чем?» И отвечает: «Святой душой (нишмата кадиша)», — то есть он получает свечение свыше, называемое «нешама» и называемое «постижением Б-жественного», а это и включено в замысел творения насладить Свои творения.

Получается, что благодаря тому, что у него есть кли и желание к кли отдачи, он получает затем свет, называемый «нешама». Значит, необходимо и то и другое: человек должен начать, и этим он обретает кли; а благодаря тому, что сам он не может завершить, он взывает к Творцу о помощи — и тогда получает свет.

И в этом мы поймем написанное: «Приди к Фараону, ибо Я отягчил сердце его и сердце слуг его, дабы явить эти знамения Мои в среде его» (Шмот 10:1). И люди обычно спрашивают: зачем Святой, благословен Он, отягчил его сердце? Писание отвечает: «дабы явить эти знамения Мои в среде его». И смысл в том: почему Святой, благословен Он, отягчил сердце человека, так что тот не может выиграть войну с [дурным] побуждением в одиночку?

И ответ таков: замысел в том, чтобы человек воззвал к Творцу. И благодаря этому у него появится кли. И тогда Святой, благословен Он, сможет вложить внутрь кли буквы Торы в его нутро — а это и есть свойство нешамы, которую Творец дает ему в помощь. И это смысл выражения: «Тора и Святой, благословен Он, — одно», ведь слово «знамения Мои» (ототай, אוֹתוֹתַי) указывает на буквы Торы (отиет, אוֹתִיּוֹת) в аспекте Имен Святого, благословен Он. И это аспект цели «насладить Свои творения», то есть замысла творения насладить Свои творения. А это приходит к человеку именно тогда, когда у него есть кли. И это кли возникает благодаря отягчению сердца — тогда появляется место, чтобы воззвать к Творцу о помощи. И Он помогает ему святой душой (нишмата кадиша), как сказано выше.

И в этом мы поймем смысл сказанного: «Приди к Фараону», то есть «пойдем мы оба вместе». А именно: человек должен начать сам, и тогда он видит, что не способен победить его. И в этом намек на то, что Моше боялся подступиться к нему. И тогда Святой, благословен Он, сказал: «Вот Я на тебя, Фараон...», — ведь тогда приходит помощь от Святого, благословен Он. И чем же? Святой душой (нишмата кадиша), как сказано выше со слов святого Зоара.

Выходит, что отягчение сердца — о чем написано: «ибо Я отягчил сердце его» (Шмот 10:1), — было для того, чтобы появилось место для молитвы. И эта молитва — не подобно просьбе к человеку из плоти и крови, который жаждет почета, чтобы его просили, и благодаря этому возвеличивается. Здесь цель молитвы в том, чтобы у человека появилось кли, то есть возникла потребность в помощи Творца. Ведь нет света без кли. И когда человек видит, что не способен помочь себе ни в малейшей степени, тогда у него возникает потребность в том, чтобы Творец помог ему.

И в этом смысл сказанного нашими мудрецами: «Святой, благословен Он, жаждет молитвы праведников» (Хулин 60б). И здесь тоже возникает вопрос: неужели Святому, благословен Он, нужно смирение человека, чтобы тот просил Его? Но, как сказано выше, поскольку Его желание, благословен Он, — насладить Свои творения, а света без кли не бывает, поэтому Он жаждет молитвы праведников: ведь благодаря ей они раскрывают келим, в которые Он сможет изливать [благо]. Отсюда следует, что когда человек видит, что не может победить зло внутри себя, это и есть истинное время просить помощи у Творца.

И сказанным мы поймем то, что изрек Святой, благословен Он: «И возьму вас Себе в народ, и буду вам Б-гом, и узнаете, что Я Г-сподь, Б-г ваш, выводящий вас из-под тяжкого бремени Египта» (Шмот 6:7, глава Ваэра).

И мудрецы наши в трактате Брахот (38а) истолковали этот стих, вот их слова: ««Выводящий вас из-под тяжкого бремени Египта». А мудрецы [поясняют, что] так сказал Святой, благословен Он, Исраэлю: «Когда Я буду выводить вас, Я совершу для вас нечто такое, чтобы вы знали, что это Я вывел вас из Египта, как написано: «...что Я Г-сподь, Б-г ваш, выводящий вас...»»». Конец цитаты.

Отсюда следует, что недостаточно было того, что Святой, благословен Он, вывел народ Исраэля из Египта, чтобы они освободились от страданий и мук, которые терпели там. И когда говорят о служении Творцу, возникает вопрос: неужели этого было мало — того, что они обрели теперь свободу от рабства изгнания, ведь они не могли служить Творцу из-за власти Фараона, и всё, что они выстраивали для себя, какую-либо основу в духовной работе, — всё поглощалось землей? Как истолковали наши мудрецы (Сота 11а), вот их слова: ««...Питом и Раамсес» (Шмот 1:11). Рав и Шмуэль [разошлись во мнениях]: один сказал, что ее [настоящее] имя — Питом. А почему она называется Раамсес? Потому что первое же построенное [сразу] рушилось (митросес, מִתְרוֹסֵס). И пояснил Раши: когда они немного строили, оно рушилось и падало; они снова строили — и оно падало. А другой сказал: ее имя — Раамсес. А почему она называется Питом? Потому что первое за первым поглощала пасть бездны (пи техом, פִּי תְהוֹם)».

Мы видим, что и по мнению Рава, и по мнению Шмуэля они расходятся не в самих фактах, а в толковании. А факт состоял в том, что всё, что они строили, падало. Смысл в том, что всякий раз, когда они возводили для себя какое-то здание в духовной работе, приходили египтяне — то есть чуждые мысли египтян — и разрушали всю их работу. То есть вся их работа, когда они изо всех сил старались преодолевать себя и совершать святую работу, целиком поглощалась землей. И каждый день им приходилось начинать заново. И казалось им, будто они вообще никогда не занимались святой работой. И более того: каждый раз, когда они намеревались идти вперед, они видели, что не только не продвигаются, но и откатываются назад, потому что у них всегда возникали новые вопросы «кто?» и «что?».

И согласно этому нужно понять этот исход из Египта: ведь у них уже появилась возможность служить Творцу без чуждых мыслей египтян. Если так, то чему призвано научить нас это знание, о котором написано: «и узнаете» (Шмот 6:7), — что они должны знать, что Творец вывел их из земли Египетской? И еще более удивительно: ведь если взглянуть на египетское рабство, где они трудились тяжким трудом, и освободились от этого, — чего же еще им недостает?

И что же такое тяжкий труд? Мудрецы (ХАЗАЛЬ) истолковали (Сота 11б): «...всю работу их, которую заставляли их делать в тяжком труде» (Шмот 1:14). Сказал рабби Шмуэль бар Нахмани со слов рабби Йонатана: «Они подменяли мужскую работу женской, а женскую работу — мужской. «И поработили египтяне сынов Исраэля тяжким трудом» (Шмот 1:13): рабби Элазар говорит: «мягкими устами» (бе-фэ рах, בְּפֶה רַךְ)!»

И нужно понять, что такое «тяжкий труд» (бе-фарех, בְּפָרֶךְ) в русле служения в святой работе. Здесь следует различить два аспекта:

1. Действие, называемое открытой частью — тем, что открыто человеку, о чем нельзя сказать, что он ошибается или обманывает себя. Ведь относительно того, что открыто глазам, нельзя сказать, что здесь есть ошибка: практическое исполнение заповедей и изучение Торы видит и он сам, и другие могут видеть, совершает ли он действия Торы и заповедей или нет.

2. Намерение (кавана). И это называется скрытой частью, потому что намерение в действии, которое совершает человек, другие видеть не могут: каково его намерение в этих действиях? Да и сам он тоже не может видеть намерение своего действия, ведь в намерениях есть место для того, чтобы ошибиться и обмануть себя. Ведь только в вещах, открытых глазу, называемых открытой частью, все могут видеть истину. Тогда как в том, что зависит от намерения сердца и мысли разума, человек не может полагаться на самого себя. Выходит, что это скрыто и от него самого, и от других.

И теперь мы можем объяснить смысл «тяжкого труда», о котором сказали, что «они подменяли мужскую работу женской». Ведь «мужской работой» называется состояние, когда человек уже окреп и может побеждать свое зло и заниматься Торой и заповедями на уровне действия. И потому, что он должен делать, когда уже стал мужем — что означает «воин», который в силах воевать со своим злом на уровне действия? Настало время, когда ему нужно начать свою работу во втором аспекте, как сказано выше, — то есть в скрытом аспекте — в намерении. А именно: стараться отныне и впредь, направлять все свои действия так, чтобы они совершались ради того, чтобы доставить радость Святому, благословен Он, а не ради собственной пользы.

И что же сделали египтяне, увидев, что он — зрелый муж, способный выйти из-под их власти и войти в святость? Тогда они подменили их работу и дали им «женскую работу», что означает: пусть вся их работа будет женской. Египтяне дали им понять: «Да кому вообще нужны каванот (намерения)? Главное — это действия! И здесь, в действиях, ты преуспеешь, ведь ты видишь, что ты силен, что ты способен побеждать зло в себе и заниматься Торой и заповедями во всех их тонкостях и подробностях; и тебе нужно вложить всю свою энергию в то, чтобы исполнять Тору и заповеди со всевозможной скрупулезностью!

Но не занимайся каванот: эта работа не для тебя, а для избранных единиц! И если ты войдешь в работу отдачи — то есть станешь обращать внимание на то, что нужно направлять намерение во всем ради Небес, — у тебя уже не останется сил столь тщательно соблюдать внешнее действие, в котором ты себя не обманешь, ведь ты видишь, что делаешь. Поэтому там у тебя есть простор для роста: пусть все твои действия будут исполнены во всех тонкостях и подробностях!

В каванот же у тебя нет подлинной проверки. Поэтому мы советуем тебе ради твоего же блага, и не думай, будто мы, упаси Б-г, хотим отвратить тебя от святой работы. Напротив, мы хотим, чтобы ты поднялся на более высокую ступень святости!»

И это называется тем, что «они подменяли мужскую работу женской»: вместо того чтобы выполнять работу, подобающую мужчинам, народу Исраэля внушали, что для них лучше выполнять женскую работу — то есть то, что относится к женщинам.

А «женскую работу [подменяли] мужской» означает, что у таких людей нет силы преодоления, но «ослабла их сила, как у женщины» (Шаббат 88а): они были слабы в соблюдении Торы и заповедей, и у них не было сил соблюдать и исполнять заповеди даже на открытом уровне, называемом просто уровнем действия. И вся их работа по преодолению себя требовалась лишь на уровне действия, а не на уровне намерения.

Пришли к ним египтяне и дали им понять: «Мы вовсе не хотим мешать вам в святой работе; напротив, мы хотим, чтобы вы были истинными служителями Творца! Мы видим, что вы хотите совершать святую работу, поэтому мы советуем вам: главное в служении — вовсе не действие, главное — это намерение! Зачем же вы занимаетесь преодолением себя на уровне действия — то есть приучаете себя побеждать свое тело, чтобы поучиться еще час или помолиться еще полчаса, и хотите стараться отвечать «Благословен Он и благословенно Имя Его» и «Амен», и не разговаривать посреди повторения молитвы ведущим (хазарат а-шац)? Да кому это нужно?»

Главное — это намерение ради Небес. Именно туда вы должны вкладывать все свои силы и труд. И зачем вам растрачивать силы на пустяки? Хотя по Алахе и необходимо исполнять все эти мелкие [детали], но это работа не для вас. Это подходит для женской работы. Вы же должны трудиться на мужской работе. А то, что вы хотите работать только на уровне действия, вам не к лицу. Вам ведь следует ориентироваться главным образом на намерение — то есть чтобы всю силу, какая у вас есть для какого-либо действия, вы использовали для намерения: чтобы всё было ради Небес. Но не думайте, будто мы, упаси Б-г, хотим помешать вашему служению Творцу. Напротив, мы хотим, чтобы вы поднимались по ступеням святости и достигли совершенства, когда все ваши действия будут совершаться лишь ради того, чтобы доставлять радость своему Создателю.

Поскольку они находились на ступени «женщин» — то есть у них еще не было сил преодолевать [себя] даже на уровне практического действия, что называется «обессилели, как женщина», — а египтяне внушали [им], будто главное — это намерение, то есть [служение] ради отдачи (лишма), египтяне были уверены: у тех не хватит сил идти вперед и преодолевать [препятствия] в святой работе.

И это согласуется со словами Рамбама, который писал (Законы раскаяния, гл. 10), и вот его слова: «И сказали мудрецы: пусть всегда человек занимается Торой, даже не ради нее (ше-ло лишма), ведь из [занятий] не ради нее приходят к [занятиям] ради нее (лишма). Поэтому, когда учат детей, женщин и простой народ, учат их служить лишь из страха и ради получения награды. А когда умножится их знание и обретут они большую мудрость, открывают им эту тайну мало-помалу и мягко приучают их к этому делу, пока они не постигнут его, не познают его и не станут служить из любви».

Египтяне же стали советовать тем, кто находился на уровне «женщин», поступать вопреки словам Рамбама, а ровно наоборот: хотя те и пребывали на ступени женщин и детей, им внушали сразу же начинать работу с намерения ради отдачи (лишма). И в этом египтяне были уверены: так те останутся в их власти, вне святости.

Получается, это и называется «тяжким трудом» (аводат парех), как истолковал рабби Шмуэль бар Нахмани: «бе-фарех» (בְּפָרֶךְ) — сокрушением (би-фриха, בִּפְרִיכָה). И пояснил Раши: «сокрушением и надрывом тела и поясницы». Причина же в том, что когда заменяют мужскую работу женской, а женскую — мужской, происходит именно то, что мы объяснили. Ведь мужская работа заключалась в том, что требовалось преодолевать [себя], идти вперед и удерживать намерение ради отдачи (лишма). Египтяне же ослабляли их в этой работе, поскольку противились ей. Поэтому помимо того, что людям приходилось совершать работу по преодолению, чтобы суметь направить [намерение] ради отдачи, у них возникала еще одна работа: ведь египтяне внушали им, будто вся эта работа излишня, а труд ради отдачи подходит вовсе не им, а лишь избранным единицам. И тем самым это называется «двойной работой»:

1) Работа с напряжением сил, чтобы суметь направить [намерение] ради отдачи.

2) Воевать с ними и возражать, что это неверно, что они действительно смогут прийти к [служению] ради отдачи (лишма), а не так, как говорят египтяне, будто они должны выполнять [лишь] женскую работу. В этом и заключалась вся цель египтян: не дать им приблизиться к служению ради отдачи.

И точно так же они заменяли женскую работу мужской — как сказано выше, говорили: «Женская работа ничего не стоит». Ведь когда исполняют Тору и заповеди только в действии, это значит, что вся их борьба со злым началом идет лишь вокруг действия. [И это происходило] вопреки словам Рамбама о том, что женская работа как раз и должна состоять лишь в совершении практических действий, и не следует учить их, что нужно направлять намерение ради отдачи (лишма).

Поэтому, когда пришли египтяне и сказали им, что они должны трудиться на мужской работе — то есть сосредоточиться на каванот (намерениях), чтобы направлять [желание] ради отдачи, — возникла тяжелая работа:

1) в том, что касается [служения] ради отдачи (лишма): [им внушали:] «Вы вообще не способны так работать»;

2) преодолевать тело и исполнять практические заповеди им стало гораздо труднее, чем до того, как пришли чуждые мысли египтян и внушили им, будто действие заповеди без намерения ничего не стоит, и тем самым принизили важность Торы и заповедей не ради нее (ше-ло лишма). Выходит, теперь из-за египтян работа уровня «женщин» оказалась в унижении. Это и привело их к тяжкому труду (парех), как сказано выше, — к сокрушению тела и поясницы.

Из сказанного выше следует, что у слова парех (פָּרֶךְ) есть три толкования. И между ними нет никакого противоречия: все эти три вещи имели место, просто каждый [из мудрецов] выделяет толкование сообразно своей теме:

1) Первое толкование слова парех: рабби Элазар говорит — «мягкими речами» (пэ рах, פֶּה רַךְ).

2) Рабби Шмуэль бар Нахмани сказал: «сокрушением» (фриха, פְּרִיכָה, что означает ломку и сокрушение).

3) Рабби Шмуэль бар Нахмани сказал от имени рабби Йонатана: заменяли мужскую работу женской, а женскую работу — мужской.

Однако все сходятся в том, что тяжкий труд (парех) — это сокрушение (фриха), то есть надрыв тела. И причина того, что эта работа была столь тяжела, что ее называют «работой, сокрушающей тело и поясницу», — в том, что [египтяне] заменяли мужскую работу женской, а женскую работу — мужской. Это и создавало для них тяжелый труд, как сказано выше.

Но почему же [сыны Исраэля] внимали мнениям египтян? Потому что те говорили с Исраэлем «мягкими речами» (пэ рах): мысли Египта подступали к Исраэлю ласково, внушая, будто всё, что им предлагают делать, направлено вовсе не на то, чтобы отдалить их от служения Творцу, упаси Б-г, а напротив — их хотят наставить на пути Творца верной дорогой, чтобы они не тратили время даром, без пользы, не видя продвижения в святой работе. И поскольку они слышали, что с ними говорят «мягкими речами», преодолеть эти мысли было тяжело.

Отсюда следует, что слова о замене мужской работы женской [требуют] объяснения: почему же слушали египтян? И ответ таков: по причине парех, то есть потому, что говорили с Исраэлем «мягкими речами» (пэ рах). Получается, по обеим этим причинам они и пришли к «тяжкому труду» (аводат парех), который, как говорит рабби Шмуэль бар Нахмани, означает работу сокрушения (фриха), надрывающую тело.

Исходя из этого нужно понять: разве народу Исраэля было недостаточно того, что Творец вывел их из Египта — то есть они вышли из своего порабощения и могли заниматься Торой и заповедями, каждый по мере своего постижения, а у клипы Египта больше не было сил препятствовать их работе? Сколь велико это чудо, и кто может оценить величие этого избавления! Ведь когда человек отдает себе отчет, сколько страданий и мучений он испытывает, находясь в изгнании, в порабощении у фараона, мелеха Египта, и насколько оценивает в сердце своем меру тьмы, когда они строили «Питом и Раамсес» (Шмот 1:11), как сказано выше...

И теперь разом распахнулись врата клипы Египта: они вышли на свободу и перешли под собственную власть. То есть теперь они обрели свободу заниматься Торой и заповедями сколько душе угодно, без малейших помех. Какую радость и душевный подъем приносит это человеку, когда он сравнивает время тьмы со временем света! Это и есть то, о чем говорят [в благословении]: «Разделяющий свет и тьму».

И в свете сказанного нужно понять: в чем необходимость знать, что именно Творец выводит вас из-под тяжкого бремени Египта, как истолковали мудрецы: «Когда Я выведу вас, сделаю для вас нечто, чтобы вы знали, что это Я вывел вас из Египта», как написано: «...что Я Г-сподь, Б-г ваш, выводящий вас из-под тяжкого бремени Египта» (Шмот 6:7).

И суть в том, что нам всегда нужно помнить о цели, к которой мы должны прийти. А поскольку цель творения — насладить Свои творения, то и наша цель состоит в том, чтобы получить то благо и наслаждение, которые Он замыслил для нас. Однако ради исправления, называемого слиянием (двекут), суть которого — подобие формы, нам предстоит работа, чтобы обрести келим отдачи. Но это лишь исправление творения, а не совершенство. Совершенство же называется «познанием Творца» — знать и постигать Тору, которая называется «именами Творца, благословен Он».

И в соответствии с этим недостаточно того, что у нас уже есть силы исполнять Тору и заповеди без всяких помех — ведь это лишь исправление, а не совершенство цели. Совершенство же цели состоит в том, чтобы достичь познания Торы, в свойстве «Тора, Исраэль и Святой, благословен Он, — едины». И об этом сказали мудрецы: «Так сказал Святой, благословен Он, Исраэлю: «И узнаете, что Я Г-сподь, Б-г ваш, выводящий...» (Шмот 6:7) — ведь Я [Сам], а не посланник», — что означает: вся общность [народа] целиком должна прийти к познанию Творца, которое называется «Торой» на уровне имен Творца, благословен Он.