Близкий путь и далекий путь

В недельной главе Бешалах мы находим слова Писания: «И не повел их Б-г дорогой земли филистимлян, потому что близка она, чтобы не передумал народ, увидев войну, и не вернулся в Египет» (Шмот 13:17). Отсюда следует, что близкий путь нехорош. А по поводу Второго Песаха (Песах шени) мы видим в главе Бехаалотха (третье чтение): «Всякий, кто будет нечист из-за [мертвого] тела или [будет] в далеком пути из вас... пусть совершит Песах Г-споду во второй месяц» (Бемидбар 9:10). То есть если человек находится в далеком пути, он не может совершить Песах в установленный срок.

Мы видим, что в главе Бешалах говорится, будто близкий путь нехорош, как написано: «И не повел... потому что близка она», а далекий путь лучше. В главе же Бехаалотха сказано, что тот, кто находится в далеком пути, откладывается на Второй Песах. Из этого следует, что далекий путь хуже близкого.

Прежде всего нужно знать, что пути, о которых говорит Тора — близкий путь и далекий путь, — несомненно, указывают на достижение совершенства цели. Если так, трудно понять: как можно сказать, что близкий путь — нехороший? Тора объясняет это так: «увидев войну, и не вернулся в Египет». Но разве «близкий» не означает близкий к Творцу? А если человек близок к Творцу, как можно говорить, что народ «передумает и вернется в Египет»? Напротив, если бы народ шел путем, далеким от Творца, тогда было бы понятно предостережение: «как бы не передумал народ при виде войны и не вернулся в Египет».

В главе Рээ (пятое чтение) Писание говорит: «И если слишком долог будет для тебя путь, так что не сможешь нести это, потому что далеко от тебя будет то место, которое изберет Г-сподь, Б-г твой, чтобы водворить там имя Свое...» (Дварим 14:24). Мой отец и учитель, благословенна память праведника, объяснял это место и задавал вопрос: почему Писание связывает слова «если слишком долог будет для тебя путь» с тем, что ты «не сможешь нести это»? Он говорил: человеку необходимо принять бремя власти Небес (ол малхут шамаим) и быть «как вол под ярмом и осел под ношей». Но если человеку тяжело нести это бремя, что и означает «не сможешь нести это», — именно поэтому путь и становится для него далеким.

И напротив, если бы человек действительно принял на себя бремя власти Небес, он увидел бы, что все близко к нему. Иначе говоря, далеким кажется человеку именно «место, которое изберет Г-сподь, Б-г твой, чтобы водворить там имя Свое», — то место, которое Творец избрал для пребывания Своего имени. Это подобно сказанному: «И сделают Мне святилище, и Я буду обитать среди них» (Шмот 25:8). Такое место кажется человеку далеким: мысль о том, что в его силах устроить в собственном сердце место для пребывания Шхины, кажется ему недостижимой. И причина этой дальности лишь в том, что человек «не может нести» — он не хочет принять общепринятый путь служения: быть «как вол под ярмом и осел под ношей».

Отсюда следует, что человеку нужно направить все свои силы только на это: непрестанно искать способы принять на себя упомянутое бремя. Человек должен сосредоточить на этом все свои труды. Иными словами, занимаясь Торой и заповедями, нужно всем сердцем стремиться к тому, чтобы эти действия привели к принятию бремени власти Небес не ради получения награды. Ведь это и есть то место, которое избрал Г-сподь, Б-г твой, чтобы водворить там Свое имя.

Известно, что «Его имя» — это сфира Малхут, называемая «Шхина». В святом Зоаре сказано: «Он — Пребывающий (шохен), а Она — Шхина». Мой отец и учитель, благословенна память праведника, объяснял: место, где раскрывается Творец, называется Шхиной, а Сам Творец зовется Пребывающим. Но когда Он зовется Пребывающим? Там, где есть тот, кто постигает Пребывающего. Поэтому он говорил, что Пребывающий и Шхина — не две разные вещи, а единое целое: Пребывающий — это свет без кли, а Шхина — место, где раскрывается Творец. Выходит, что в месте раскрытия Творца нет ничего, кроме Самого Творца. Но, как сказано выше, свет и кли означают, что есть кли, постигающее свет.

Отсюда становится понятным, что представляет собой место, которое Творец избрал для пребывания Своего имени. Как мы учим, мы должны исправить наши келим получения так, чтобы они действовали ради отдачи, доставляя радость Создателю. Это и есть подобие формы, и тогда в таком месте раскрывается имя Святого, благословен Он.

Как же в таком случае можно сказать о близком пути: «И не повел их Б-г... потому что близка она»? Ведь далекий путь, как сказано о Втором Песахе, означает, что путник откладывается на Второй Песах. И в главе Рээ написано: «И если слишком долог будет для тебя путь, так что не сможешь нести это», как приведено выше. А по объяснению моего отца и учителя, благословенна память праведника, отдаленность пути проистекает из неспособности «нести это» — то есть терпеть бремя власти Небес. Как же может далекий путь быть лучше близкого?

В трактате Эрувин (лист 53б) приводится рассказ от имени рабби Йеошуа бен Хананьи: «Однажды я шел по дороге и увидел отрока, сидевшего на распутье. Я спросил его: "Сын мой, по какой дороге нам идти в город?" Он ответил: "Эта дорога длинная и короткая, а та — короткая и длинная". Я пошел по короткой и длинной. Подойдя к городу, я обнаружил, что он окружен садами и парками. Я вернулся назад и сказал ему: "Сын мой, разве ты не сказал мне, что эта дорога короткая?" Он ответил: "Рабби, но разве я не сказал тебе: короткая и длинная?"» Отсюда видно, что есть путь близкий и далекий, а есть далекий и близкий.

А в главе Ницавим (шестое чтение) написано: «Ибо заповедь эта, которую Я заповедую тебе сегодня, не сокрыта от тебя и не далека она... Но очень близко к тебе это слово: в устах твоих и в сердце твоем, чтобы исполнять его» (Дварим 30:11, 14). Отсюда следует, что «близкий путь» — это путь добрый, как написано: «в устах твоих и в сердце твоем, чтобы исполнять его», а вовсе не так, как сказано в главе Бешалах.

Чтобы понять это, необходимо разобрать порядок начала работы. Ведь есть работа в действии, а есть работа над намерением (кавана) — человеку нужно трудиться и над намерением. Это значит, что во время исполнения заповедей у него должно быть верное намерение: ради чего он совершает заповеди, то есть какова истинная причина, побуждающая его к действию.

Дело в том, что действия необходимо направлять не ради получения награды. Человек же рождается с кли получения, при котором невозможно сделать ни единого движения без вознаграждения — то есть без платы за свой труд. В нашей природе заложено не совершать никакого движения без ясной выгоды: мы должны видеть, что получим большее наслаждение, отказавшись от покоя.

Мы отказываемся от привычного состояния лишь ради того, чтобы получить большее наслаждение, чем имеем сейчас. Прежде чем оставить покой и перейти к какому-либо действию, человек непременно рассчитывает получить от нового действия большее удовольствие.

Значит, человек исполняет Тору и заповеди вовсе не потому, что Творец желает нашего служения и мы стремимся исполнить Его волю, доставив Ему радость своим послушанием. Человек делает это лишь потому, что Творец обещает великую награду за послушание Его голосу. Мы стараемся исполнять Его требования, взирая на щедрую плату, которую Он воздаст нам за наш труд.

Это подобно рабочим на фабрике. Обычный распорядок таков: люди работают восемь часов, и благодаря их труду хозяин получает прибыль. Хозяину приятно, что у него есть работники, исполняющие его волю. Но вот несколько рабочих приходят к хозяину: они видят, как он переживает из-за обязательства поставить заказчику определенный объем продукции к установленному сроку. По темпам восьмичасовой смены рабочие понимают, что хозяин не уложится в договор и не успеет отгрузить весь товар вовремя.

Поэтому они соглашаются работать сверхурочно. И хотя сразу после восьмичасового дня им нужно быть дома с детьми, а у одного из них приболела жена и он обычно спешит домой, — все же, видя огорчение хозяина, они соглашаются остаться на сверхурочные часы.

Хозяин, разумеется, тронут такой преданностью рабочих, которые сочувствуют его переживаниям и соглашаются на сверхурочную работу, зная о его стесненных обстоятельствах: ведь он обязан выполнить контракт и отгрузить покупателю товар в назначенный срок, а обычная восьмичасовая смена не позволяет выполнить обещанное.

Душевное сочувствие к нанимателю не дает им покоя, пока они не помогут хозяину. Поэтому они готовы трудиться сверх сил: хотя смена закончилась, дома ждут многодетные семьи, а у одного нездорова жена и нужно вести хозяйство, совесть не позволяет им бросить хозяина в беде.

Они пришли и сказали: «Мы решили поработать ради тебя сверхурочно». Услышав об их душевном порыве, хозяин открывает для себя нечто совершенно новое. Ведь до того, как они пришли разделить его тревогу, он считал, что у рабочих нет ни совести, ни искренних чувств, а трудятся они у него лишь потому, что он платит больше других. Но теперь он видит, что ошибся в своей оценке людей.

Но затем они добавляют: «Только знай: за дополнительную работу в ночные часы мы хотим двойную оплату по сравнению с обычной дневной ставкой».

И тогда хозяин снова задумывается: действительно ли они хотят остаться на ночь, чтобы выручить его из беды, как говорят, или же наоборот? Видя его безвыходное положение, они требуют огромную плату за сверхурочные именно потому, что знают: выбора у него нет. Они подробно описывают его затруднения, чтобы он понял: они в курсе его дел и просто давят на него, выбивая двойную оплату.

Из этого примера мы можем извлечь урок для нашей работы в Торе и заповедях, различив действие и намерение. Действием называется то, когда человек намерен в точности исполнить повеление, данное нам через Моше-рабейну, мир ему: соблюдать Тору и заповеди во всех подробностях и тонкостях с мыслью о том, что исполняемая заповедь служит исполнению Его воли, ведь Творец желал соблюдения Торы и заповедей.

Выходит, требуемое от человека намерение состоит в том, чтобы направлять свои действия на исполнение повеления Творца. Это называется направлением внимания на само действие — чтобы оно совершалось должным образом, как заповедано через Моше-рабейну, мир ему. Точно так же установлено и в отношении трубления в шофар: «Если трубил в шофар для обучения или трубил ради музыки, а не ради исполнения заповеди, то не выполнил своей обязанности» («Шульхан арух», Орах Хаим, законы Рош а-Шана, параграф 589).

Отсюда следует, что правило «заповеди требуют намерения» означает: совершаемое действие должно быть направлено на исполнение повеления Творца. Разумеется, само действие должно строго соответствовать алахе, ведь мудрецы (ХАЗАЛЬ) установили границы и меры Торы и заповедей — каким именно образом должно выполняться практическое действие.

Например, для сукки существует множество законов: какой формы она должна быть и тому подобное; иначе в самом действии возникнет изъян. То же относится и к изучению Торы. Точно так же и в запрещающих заповедях есть много правил, и если человек не соблюдает относящихся к ним алах, в исполнении заповеди оказывается изъян. Но даже если человек соблюдает все в точности по алахе, ему все равно необходимо иметь намерение, что он совершает заповедь ради исполнения воли Творца, переданной через Моше-рабейну, мир ему.

И все это называется лишь «действием заповедей», а не намерением. Ведь всё, о чем думает человек, — это исполнить заповеданное Творцом действие. Все наши усилия в Торе и заповедях подобны трудам обычных людей в этом мире, которые работают и утруждают себя лишь ради получения платы, и не более того.

Здесь требуется особое внимание: ведь когда мы говорим, что вся работа сосредоточена в действиях заповедей, это указывает на то, что усилия прикладываются к самому действию, и нет оснований говорить о труде ради получения платы. Напротив, ради получения награды за приложенные усилия человек не испытывает затруднений: ведь вся причина, по которой мы трудимся и от многого отказываемся, заключается в том, что мы смотрим на награду. Именно награда заставляет нас выполнять тяжелую работу, не обращая внимания ни на качество труда, ни на затраченное время, — во всем решает только плата.

Тогда нужно понять: почему мы говорим о работе над намерением как о работе над наградой? Как здесь вообще можно говорить о труде? Дело в том, что когда человек занимается Торой и заповедями и желает в качестве награды, чтобы Творец дал ему мысль и желание работать не ради награды, — тело на такую награду не согласно. В обычаях этого мира — получать плату за труд: работа состоит в отказе от привычных удовольствий, а взамен человек получает наслаждения большие, чем те, от которых он отказался. Например, он жертвует покоем, а порой и сном, получая взамен наслаждения более сильные и важные.

Иное дело, когда человек отказывается от наслаждений по принуждению, против желания тела, и хочет получить в качестве платы такое состояние, при котором тело само согласилось бы отказаться от любых удовольствий. Получается, что работа состоит в действиях отдачи, и самой наградой будет намерение исключительно отдавать без какого-либо личного получения. Ради такого намерения, то есть ради такой награды, человеку предстоит совершить огромный труд.

И этот труд тяжелее работы в действии, хотя ради намерения о награде не требуется совершать иные действия или тратить дополнительное время. Тех же действий и того же времени, что уделяются выполнению заповеди, вполне достаточно: не нужны другие поступки — нужна лишь мысль и намерение. В чем же состоит это намерение? В том, чтобы мысль и желание соответствовали самому действию.

Иными словами, подобно тому как само действие человек совершает по велению Творца, так и намерение должно заключаться лишь в стремлении исполнить заповедь «только ради одного Творца», без какого-либо ответного воздаяния. От человека не требуют ничего иного, кроме как во время совершения действия, исполняя волю Создателя, направить свои мысли на то, что он выполняет заповедь не ради награды, побуждающей его трудиться день и ночь. Исполняя сказанное: «и размышляй о ней днем и ночью» (Йеошуа 1:8), он делает это не из-за награды, обязывающей его трудиться день и ночь, но из желания доставить радость Создателю — именно эта причина дает ему силы для работы.

Это подобно упомянутой притче о рабочих: они согласились работать сверхурочно даже ночью, но потребовали двойную плату по сравнению с обычным тарифом. Мы видим, какая пропасть разделяет работу ради награды и работу не ради награды. Никто не назовет таких рабочих преданными хозяину только потому, что они согласились трудиться день и ночь: напротив, о них скажут, что они воспользовались безвыходным положением хозяина и потребовали двойную оплату.

Так же обстоит дело и в служении: хотя служение не ради отдачи (ло лишма) — это тоже труд и к действиям нечего добавить, все дело здесь в намерении. В чем цель их труда: ради собственной пользы или ради Творца?

И добиться согласия тела трудиться ради Творца — это огромная и тяжелая работа. Сказать телу: «На какую награду от Творца я надеюсь за то, что заставляю тебя так тяжело работать? Чтобы Творец дал мне награду — лишил тебя возможности мешать мне, когда я хочу делать все ради отдачи».

Тело, естественно, кричит во весь голос и пускает в ход все средства, лишь бы не потерять свою власть. Поэтому оно не дает человеку совершать даже простые действия, опасаясь, что благодаря особому свойству действия человек достигнет ступени «ради отдачи» (лишма), где все обращено к Небесам и у тела не останется никакой доли для себялюбия.

Поэтому мы видим, что людям, стремящимся исполнять Тору и заповеди ради отдачи, каждая мелочь дается с огромным трудом: тело при каждом действии боится, как бы человек не пришел к состоянию лишма, лишив желание получать всякой власти над собой. Это и называется работой над наградой: человеку предстоит выбрать, какую награду предпочесть за свой труд в Торе и заповедях — награду, служащую себялюбию, или награду «только ради одного Творца». Человек не хочет давать себялюбию никакой доли в своей работе и постоянно ждет: «Когда же я удостоюсь того, чтобы мое желание было направлено исключительно на радость Создателю?»

Теперь мы можем понять заданный вначале вопрос: как может быть, чтобы близкий путь был нехорош, как написано: «И не повел их Б-г... потому что близка она»? Ответ содержится в словах отрока рабби Йеошуа бен Хананье: есть путь далекий и короткий, а есть короткий и длинный. То есть путь близкий, но далекий: хотя он и близок, но от цели он далек.

Известно, что Рамбам предостерегает от преждевременного раскрытия сути служения ради отдачи (лишма). Вот его слова («Мишне Тора», Законы раскаяния, глава десятая): «Сказали мудрецы: "Пусть всегда человек занимается Торой, даже не ради нее самой (ло лишма), ведь из [занятий] не ради нее самой приходят к [занятиям] ради нее самой (лишма)". Поэтому, когда учат детей, женщин и простой народ, их учат служить лишь из трепета и ради получения награды. А когда у них прибавится разумения и они наберутся мудрости, им постепенно открывают эту тайну и мягко приучают к этому, пока они не постигнут ее, не познают и не станут служить из любви».

Из слов Рамбама следует, что существует близкий путь — близкий сердцу человека, то есть путь ради получения награды. Он называется близким, поскольку близок сердцу человека. Есть и другое толкование «близкого пути»: человек каждый раз видит, что приближается к цели, которой для него служит награда. Он надеется, что, накопив определенный объем Торы и заповедей, сразу получит плату за свой труд, — ведь известно, что плата за наем выплачивается лишь по окончании работы (Бава Мециа 65а).

Поэтому человек верит, что, завершив работу в этом мире, получит награду в мире грядущем; кроме того, есть заповеди, вознаграждение за которые дается уже в этом мире, как сказано: «Вот дела, плоды которых человек вкушает в этом мире, а основной фонд сохраняется для него в мире грядущем» (Мишна, Пеа 1:1).

Отсюда следует, что каждый день человек ощущает в руках реальный итог — плату за рабочий день; и каждый день складывается в год, а год — в годы. Например, человек начинает соблюдать заповеди с тринадцати лет, с момента наступления обязанности. Достигнув двадцати лет, он радуется: слава Б-гу, на его счету уже записан семилетний труд! А к тридцати годам он радуется еще больше, ведь в его книге записано уже семнадцать лет работы. Выходит, при каждом усилии он может радоваться, видя, как его награда растет со дня на день. Такая работа называется близкой его сердцу, поскольку он уверен в своей накапливающейся награде. Поэтому этот путь зовется «близким» — он ложится на сердце.

Ведь если человек видит продвижение, этот путь ложится ему на сердце: ему есть на что опереться. На уровне действия он видит, что ежедневно отдает определенное число часов Торе и заповедям, и все это заносится на его счет, как сказано: «Он говорил: все отдано под залог, и сеть раскинута над всеми живущими; лавка открыта, и лавочник отпускает в долг; книга раскрыта, и рука пишет» (Пиркей Авот 3:16). Человек уверен, что накопил огромное богатство награды от ежедневного труда из года в год, — поэтому такой путь зовется «близким». И он же зовется «коротким путем»: человеку не требуется много времени, чтобы понять выгоду такого пути. Путь близок его сердцу, а потому он короток.

Однако это длинный путь: ведь достичь истины — чтобы Тора и заповеди привели человека к намерению исключительно ради отдачи, — от этого он очень далек. Этот путь противоположен пути слияния (двекут) с Творцом, который целиком состоит в отдаче; здесь же человек начинает идти дорогой, где все его намерение сосредоточено на получении награды. Между тем цель, к которой человек должен прийти благодаря усилиям в Торе и заповедях, состоит в том, чтобы обрести свойство отдачи, как сказали мудрецы: «Я создал дурное начало, Я создал Тору как приправу к нему» (Кидушин 30б). Человек должен увидеть, что посредством Торы и заповедей исправится заложенное в нем зло, называемое «получением ради получения», и он сможет делать все ради блага Создателя, а не ради собственной пользы. Относительно же собственной пользы мудрецы сказали о стихе: «Человек, когда умрет в шатре...» (Бемидбар 19:14): «Тора сохраняется лишь в том, кто умерщвляет себя ради нее» (Брахот 63б), — то есть умерщвляет заботу о себе.

Именно это называется «путем близким и далеким»: близким сердцу по двум названным причинам, но далеким от истины. Как говорит Рамбам (Законы раскаяния, глава десятая): «Служащий из любви занимается Торой и заповедями и следует путями мудрости не ради чего бы то ни было в мире, не из страха перед злом и не для того, чтобы унаследовать благо, но творит истину потому, что она — истина».

Из слов Рамбама следует, что упомянутый близкий путь далек от истины. И теперь можно объяснить стих: «И не повел их Б-г дорогой земли филистимлян, потому что близка она, чтобы не передумал народ, увидев войну, и не вернулся в Египет». Слова «увидев войну» означают следующее: когда люди занимаются [Торой и заповедями] не ради нее самой (ло лишма), этот путь озаряется светом, показывающим, что необходимо достичь состояния «ради нее самой» (лишма). Но поскольку начало работы происходит не ради отдачи, люди не захотят воевать с дурным началом из страха потерять свою ступень в соблюдении Торы и заповедей.

И это далекий путь. Святой, благословен Он, хотел сразу привести их к горе Синай и даровать им Тору. Поэтому Он сразу сказал им, что нужно идти далеким путем: хотя эта работа и далека от сердца, как сказано выше, но она близка к истине, и благодаря этому они станут способны принять Тору при даровании у горы Синай.

Отсюда следует, что понятие «путь длинный и короткий» можно объяснить как далекий и близкий. Смысл здесь — «далекий от сердца»: требуется долгое время, чтобы втолковать сердцу и дать ему понять, что стоит трудиться ради истинной цели — исполнять Тору и заповеди в истине, потому что Творец заповедал нам исполнять Тору и заповеди, а мы хотим исполнить их ради того, чтобы доставить Ему радость тем, что исполняем Его волю.

Выходит, что побуждающим началом и причиной исполнения Его заповедей служит Сам Творец, а не человек. То есть величие Творца обязывает человека, рождая в нем желание и стремление служить Ему и доставлять Ему радость. И это называется «далеким путем» — далеким от сердца, но близким к истине: ведь когда человеку раскрывают истину, он гораздо ближе к тому, чтобы прикоснуться к истине.

Напротив, «близкий и далекий», то есть «короткий и длинный», означает «близкий сердцу». Тело жаждет наслаждений, а человек обещает ему, что благодаря труду в Торе и заповедях оно получит награду, — и само тело становится причиной соблюдения Торы и заповедей. Если бы оно могло получить большее наслаждение в другом месте, зачем ему работать за малую плату? Поэтому такой путь называется «близким и коротким»: не нужно долго убеждать тело принять бремя Торы и заповедей.

Об этом же сказано в комментарии «Сулам» («Предисловие к Книге Зоар», лист 185, пункт 191): «1) когда человек боится Святого, благословен Он, и соблюдает Его заповеди ради того, чтобы жили его дети и чтобы уберечься от телесного наказания или ущерба имуществу, то есть из страха перед наказаниями этого мира; 2) когда он боится наказаний ада (геинома). И оба эти вида не являются истинным трепетом, ведь он блюдет трепет не ради заповеди Творца, а ради собственной пользы. И оказывается, что собственная польза — это корень, а трепет — ветвь, порожденная собственной пользой. Выходит, что это называется "длинным и коротким, далеким и близким"». И потому написано в главе Бешалах: «И не повел их Б-г дорогой земли филистимлян, потому что близка она».

Однако в главе Бехаалотха о Втором Песахе сказано: «или [будет] в далеком пути», откладывается на Второй Песах. И мы спросили: отсюда ведь следует, что далекий путь нехорош, и именно поэтому человек откладывается на Второй Песах? Это можно истолковать в согласии со сказанным выше: когда человек идет близким путем, то есть близким его сердцу, он ощущает себя близким к святости — ближе тех, кто идет далеким путем. Ведь изо дня в день он чувствует, что совершаемые им Тора и заповеди умножаются с каждым днем.

Если так, ему нечего исправлять в себе, чтобы приблизиться к святости: он ведь видит собственными глазами и ему не нужно верить выше знания, что он поднимается по ступеням святости! Ведь он исполняет Тору и заповеди во всех подробностях и тонкостях, и святость сама собой прибывает у него изо дня в день, как сказано выше. Он ощущает себя совершенным праведником и недоумевает, глядя на себя: как он может исполнить сказанное мудрецами: «Будь чрезвычайно смирен духом» (Пиркей Авот 4:4)?

Получается, что у такого человека при его положении в плоскости действия нет никаких шансов обрести способность принести жертву Творцу — то есть приблизиться к Нему по свойству подобия формы, поскольку он вовсе не чувствует, что погружен в заботу о собственной пользе, как сказано выше.

Но если человек чувствует, что он удален от Творца — то есть видит, что все еще погружен в собственную пользу, и взывает к Творцу, чтобы Тот вывел его из заботы о себе и привел к заботе о пользе Творца, — тогда для него есть исправление: он откладывается на Второй Песах, а затем приносит жертву, то есть тогда он приближается к Творцу.

Отсюда следует, что в служении Творцу нужно различать два рода людей:

Первый род — это люди, которые все еще принадлежат к служению не ради отдачи (ло лишма).

Второй род — это те, кто уже принадлежит к служению ради отдачи (лишма).

И это два рода, где один не способен понять другого. И это называется «длинный и короткий, далекий и близкий путь».