И поселился Яаков в земле проживания отца своего

«И поселился Яаков в земле проживания отца своего, в земле Кнаан» (Берешит 37:1).

В Книге Зоар (недельная глава «Вайешев», с. 4, п. 11, и в комментарии «Сулам» сказано): «Рабби Хия начал так: «Много бедствий у праведника, но от всех них избавит его Г-сподь» (Теилим 34:20). Однако этот праведник, трепещущий перед своим Владыкой, — сколько бед переносит он в этом мире, чтобы не верить дурному началу (йецер а-ра) и не соединяться с ним! А Святой, благословен Он, избавляет его от всех них. Об этом и сказано: «Много бедствий у праведника, но от всех них избавит его Г-сподь». Не написано: «много [бед] у праведника» (работ ла-цадик, רַבּוֹת לַצַּדִּיק), но сказано: «много бедствий праведника» (работ раот цадик, רַבּוֹת רָעוֹת צַדִּיק), что указывает: тот, кто терпит множество бедствий, — праведник, потому что Святой, благословен Он, благоволит к нему. Ведь бедствия, которые он терпит, отдаляют его от дурного начала, как сказано выше. И поэтому Святой, благословен Он, благоволит к этому человеку и спасает его от всех них».

И нужно понять его слова:

1. Отсюда следует, будто тот, кто терпит «множество бедствий», — праведник, а тот, кто не терпит «множества бедствий», — не праведник.

2. Почему, если человек хочет, чтобы дурное начало не пристало к нему, он непременно должен терпеть «множество бедствий»?

3. Выражение: «И поэтому Святой, благословен Он, благоволит к этому человеку и избавляет его от всех них». Выходит, другому человеку Святой, благословен Он, упаси Б-г, не помогает и не спасает его? Разве такое возможно?

4. И еще труднее: с одной стороны, говорится, что переносимые им бедствия отдаляют его от дурного начала. С другой стороны, сказано, что Святой, благословен Он, избавляет его от всех них, то есть спасает от «множества бедствий». Если так, он снова приблизится к дурному началу, поскольку исчезла причина, отдалявшая его от него!

И чтобы объяснить его слова, [приведем] похожее речение (Кидушин 30б): «И сказал рабби Шимон бен Леви: дурное начало человека одолевает его каждый день и ищет умертвить его, как сказано: «Подстерегает нечестивец праведника и ищет умертвить его» (Теилим 37:32). И если бы Святой, благословен Он, не помогал ему, человек не устоял бы против него, как сказано: «Б-г не оставит его в руке его» (Теилим 37:33)».

В трактате Сукка (лист 52) приводится похожее высказывание: «Семь имен у дурного начала. Шломо назвал его врагом, как сказано: «Если голоден враг твой, накорми его хлебом, а если жаждет, напои его водой; ведь горящие угли собираешь ты на голову его, и Г-сподь воздаст тебе» (Мишлей 25:21–22). Не читай йешалем лах (יְשַׁלֵּם לָךְ — «воздаст тебе»), а [читай] яшлимену лах (יַשְׁלִימֶנּוּ לָךְ — «примирит его с тобой»)».

И объяснил Раши: «”Если голодно твое дурное начало и жаждет греха, накорми его хлебом” — займи его трудом в битве Торы, как написано: «Идите, ешьте хлеб мой» (Мишлей 9:5). ”Напои его водой” — Торой, о которой написано: «О все жаждущие, идите к водам» (Йешаяу 55:1). ”Примирит его с тобой” — чтобы твое дурное начало было в мире с тобой и полюбило тебя, и не подбивало тебя на грех и на погибель из этого мира».

Чтобы понять всё сказанное выше, нужно знать: основа дурного начала — это то, что называют основой творения, сотворенного Святым, благословен Он, из ничего («еш ми-аин»). Это желание получать — нечто совершенно новое, чего не существовало до сотворения мира, как известно (см. «Предисловия»). И вся работа человека заключается лишь в том, чтобы трудиться наперекор своей природе: чтобы все его желание было направлено исключительно на отдачу. Но это противоречит его природе: ведь по природе он заботится лишь о собственном благе, и у него нет никакого желания трудиться ради ближнего.

И хотя мы видим, что порой человек все же трудится на благо ближнего, это возможно лишь тогда, когда он рассчитывает получить вознаграждение за свой труд, благодаря чему желание получать останется довольно. То есть вознаграждение должно удовлетворить его себялюбие; иначе естественным путем ему ни за что не выйти из сосуда получения (кли кабала).

Но чтобы человек был способен совершать действия ради отдачи (аль менат леашпиа) и не получать никакой награды — это выше законов природы. И хотя мы видим людей, готовых жертвовать жизнью ради родины и не требующих никакого вознаграждения, причина в том, что родина для такого человека чрезвычайно дорога. А эта важность — тоже природное свойство, как сказали наши мудрецы: «Прелесть места пленяет его жителей» (Сота 47а). Разумеется, эта привлекательность у всех проявляется в разной степени. Поэтому многие добровольно идут в армию из-за важности родины, но еще и потому, что считают: опасность не настолько велика, чтобы непременно лишиться жизни, ведь видно, что многие возвращаются с войны живыми и невредимыми.

Если же порой возникает угроза неминуемой смерти, на верную гибель готовы идти уже не многие, а лишь избранные единицы, которым родина бесконечно дорога. Но и здесь примешивается расчет на вознаграждение: человек думает, что после смерти все узнают о его самопожертвовании (месирут нефеш) на благо общества, о том, каким выдающимся человеком он был и как заботился обо всех.

Однако в служении Творцу человек, идущий путем истины, обязан служить скромно, по упомянутой причине — чтобы не дать зацепки «внешним» (хицониим). То есть чтобы в служении Творцу у него не было опоры на внешнее — будто он трудится ради посторонних, когда окружающие знают о его служении, и тогда он совершает подвиг самопожертвования ради того, чтобы посторонние люди сказали, какой он выдающийся человек. Это ведь тоже дает ему поддержку и силы работать якобы без вознаграждения — лишь бы окружающие говорили, что он служит только одному Г-споду. Святой, благословен Он, дал эту силу творениям ради правила «из не во имя Него (ло лишма) приходят к служению во имя Него (лишма)». А к тому, чтобы остаться вовсе без внешней поддержки, человек может прийти, лишь если прежде прошел через ступень «не во имя Него», но ни в коем случае не остался на ней, упаси Б-г.

И об этом сказали наши мудрецы (Сукка 45б): «Всякий, кто примешивает к Имени Небес нечто иное, искореняется из мира, как сказано: «[кроме] одного лишь Г-спода» (Шмот 22:19)». Смысл слов «одного лишь Г-спода» в том, чтобы там не было совершенно никакой примеси себялюбия, но исключительно ради одного Г-спода, — таково значение слова бильти — «кроме» (בִּלְתִּי).

Тем не менее здесь нужно понять коренной вопрос. Следует различать: когда человек идет на самопожертвование ради достижения какой-то цели — пусть даже плоды предназначены обществу, что, безусловно, великое дело, ведь вознаграждение он получает не ради себялюбия, а из любви к ближним: он любит ближних и ради них отдает себя на смерть, чтобы принести благо всем.

Но, конечно, будь у него способ достичь той же цели без самопожертвования, он непременно выбрал бы этот второй путь. Ведь главное для него — принести пользу обществу, а сам труд не служит целью; силы трудиться ему дает радость, которую он может доставить родине. Поэтому он не смотрит на средства достижения блага для родины. И если он видит, что именно пожертвовав собой ради родины (он сможет доставить родине радость), он готов пойти и на это.

Иное дело — в любви к Творцу. Когда мы говорим, что человек должен служить «только одному Г-споду», то есть «без всякого вознаграждения», смысл в том, что он готов к самопожертвованию совершенно бескорыстно, без того, чтобы от этого возникло хоть какое-то вознаграждение. В этом сама суть, это его цель: он желает отменить свою сущность перед Творцом, то есть отменить ради Творца свое желание получать, составляющее всю действительность творения. Выходит, именно это — его цель. Иными словами, его цель — отдать душу Творцу.

Тогда как в материальном отношении, в любви к ближнему — пусть это и высокая ступень, и далеко не все способны трудиться ради блага общества, — все же самопожертвование остается лишь средством, а не целью. И человек был бы куда довольнее, если бы мог спасти общество без жертвы собственной жизнью.

И если спросить всех добровольцев, идущих на войну ради родины: если бы кто-то мог подсказать им способ спасти родину без их гибели, — они, несомненно, обрадовались бы. Но за неимением иного выхода они готовы идти ради общества, чтобы общество получило вознаграждение [за эту жертву]. Человек отдает все средства, и пусть это великая сила, но она не имеет никакого отношения к самопожертвованию ради Творца. Ведь там самопожертвование — сама цель, а то, что родится вслед за ним, не является его целью, не на это было направлено его намерение. Поэтому духовное самопожертвование несоизмеримо с материальным: у материального самопожертвование — лишь средство, а не цель, тогда как в духовном все наоборот — самопожертвование и есть цель.

И теперь мы можем понять, что значит «получать ради отдачи». Поскольку вся цель человека состоит лишь в том, чтобы отдавать Творцу, — ведь в этом суть подобия по форме: «Как Он милосерден, так и ты будь милосерден» (Шаббат 133б). И когда человек достигает ступени самопожертвования ради Творца, желая полностью отменить себя, чтобы доставить радость Творцу, он видит цель Творца, заложенную в замысле творения, — насладить Свои творения. И тогда он желает получить благо и наслаждение, которые были заложены в цели творения — насладить создания.

Это и называется «получать ради отдачи». Иначе могло бы быть так: он желает получить благо и наслаждение и потому отдает всё лишь для того, чтобы суметь получить, что подобно «отдаче ради получения» (ашпаа аль менат лекабель). Если же его цель — исключительно отдача и у него нет никакого желания получать что-либо ради собственной пользы, ведь служение его — «только одному Г-споду», тогда он способен прийти к состоянию получающего ради отдачи.

А по поводу самопожертвования я слышал от господина, отца и учителя моего, благословенна память праведника: человек должен мысленно представлять себе самопожертвование так, как мы находим у рабби Акивы (Брахот 61б). Он сказал своим ученикам: «Всю свою жизнь сокрушался я об этом стихе: «[люби Г-спода, Б-га твоего]… всей душою твоею» — даже если Он забирает твою душу (Дварим 6:5). Я говорил: когда же выпадет мне случай исполнить это? А теперь, когда выпал, неужели не исполню?!»

И конечно, обладая таким желанием отдавать, когда человек говорит, что хочет получить благо и наслаждение потому, что такова цель творения, — несомненно, его намерение направлено лишь на то, чтобы получать ради отдачи Творцу.

И теперь мы сможем понять четыре вопроса, приведенных выше:

Вопрос 1: из слов Зоара следует, будто лишь тот, кто терпит «множество бедствий», — праведник, а тот, кто не терпит бедствий, не может быть праведником. Разве такое возможно?

Смысл же в том, как сказано выше, что под бедствиями имеется в виду дурное начало. То есть именно тот, кто ощущает, что дурное начало причиняет ему множество бедствий тем, что не дает приблизиться к Творцу, и называется «праведником». Если же человек не чувствует, как оно отдаляет его от Творца, и не ощущает, что этим оно творит ему зло, он еще не считается праведником, поскольку еще не пришел к осознанию зла — чтобы это причиняло ему боль.

Вопрос 2: почему, если человек не желает быть заодно с дурным началом, он непременно должен терпеть «множество бедствий»? Ведь получается, будто нет иного выхода, кроме как страдать от бедствий.

В свете сказанного выше ответ очень прост: под бедствиями имеется в виду дурное начало. И если человек не чувствует, что дурное начало причиняет ему множество бедствий, оно вовсе не считается у него дурным началом, чтобы он избегал быть с ним заодно. Напротив, оно кажется ему добрым началом, приносящим лишь благо, — так почему бы не быть с ним заодно? Но когда он видит зло, причиняемое дурным началом, тогда он уже не связывается с ним.

Вопрос 3: о том, кто терпит «множество бедствий», Зоар говорит, что Святой, благословен Он, благоволит к этому человеку. Выходит, к тому, кто не терпит бедствий, Святой, благословен Он, не благоволит? Возможно ли это?

Ответ заключается в сказанном выше: если человек чувствует, что дурное начало причиняет ему множество бедствий, и взывает к Творцу о помощи, то к такому человеку Святой, благословен Он, благоволит. Если же он не чувствует, что дурное начало причиняет ему зло, Святой, благословен Он, не благоволит к нему, поскольку у человека нет никакого сосуда (кли) — то есть желания, чтобы Творец спас его.

Вопрос 4: если Творец избавляет его от бедствий, то он снова соединится с дурным началом?

Ответ: спасение, исходящее от Творца, устроено иначе, нежели спасение в материальном мире. Ведь зло действует во время «обратной стороны» (ахораим) — во время скрытия лика (астарат паним), когда человек видит, что пребывает в сокрытии. Известно, что меньший отменяет себя перед большим. И конечно, здесь, в служении Творцу, человек должен отменить себя перед Творцом, «как свеча перед факелом». Но он видит, что тело его не отменяет себя. Ему трудно покорить его и принять на себя веру выше знания. Тогда он видит, что тело причиняет ему зло тем, что не желает принять бремя власти Небес, из-за чего человек отдаляется от всего духовного.

Получается: вместо того чтобы верить, что Творец сотворил мир в свойстве «Добрый и Творящий добро», человек сталкивается с тем, что зло в его теле удаляет его от всякого блага. То есть, приступая к изучению Торы, он не находит в ней никакого вкуса. Точно так же, когда он берется исполнить какую-то заповедь, он не ощущает в этом никакого вкуса, поскольку дурное начало в его теле своей силой не дает верить в Творца верой выше знания и тем самым лишает его всякого вкуса: к чему бы духовному он ни прикасался, он чувствует, что все сухо, без единой капли жизни. А ведь человек начинал свое служение потому, что ему сказали — и он поверил, — что Тора есть Тора жизни, как написано: «Ведь они — жизнь ваша и долгота дней ваших» (Дварим 32:47), и как написано: «Они желаннее золота и множества чистейшего золота, слаще меда и капель сотов» (Теилим 19:11).

И когда человек вдумывается в это и видит, что во всем повинно дурное начало, и отчетливо ощущает зло, которое оно ему причиняет, тогда он чувствует на себе сказанное: «Много бедствий у праведника» (Теилим 34:20), словно этот стих сказан именно о нем. Тогда он смотрит на то, что стих говорит дальше: «но от всех них избавит его Г-сподь». Он начинает взывать к Творцу о помощи, ведь всё, что только мог придумать, он уже сделал, но ничто не помогает, и он понимает, что к нему относятся слова: «Всё, что в силах рука твоя делать, делай» (Коэлет 9:10). И тогда наступает время спасения — когда Творец спасает его от дурного начала настолько, что отныне и впредь дурное начало покоряется ему и уже не может склонить его ни к какому греху.

Посмотри в «Предисловии к ТЭС» (пункт 54), где сказано дословно: «Однако после того как Всевышний видит, что человек исчерпал меру своих усилий и завершил всё, что надлежало ему сделать силой собственного выбора и укрепления в вере во Всевышнего, тогда Всевышний помогает ему, и он удостаивается постижения явного управления, то есть раскрытия лика (гилуй паним). И тогда он удостаивается совершенного раскаяния (тшува шлима), смысл которого в том, что он возвращается и сливается со Всевышним всем сердцем, всей душой и всеми силами, что происходит само собой благодаря постижению явного управления».

И посмотри там же (в пункте 56), где сказано: «Каково раскаяние? — Пока Знающий тайны не засвидетельствует о нем, что он больше не вернется к своей глупости». И в этом смысл слов: «Каково раскаяние?» — то есть когда человек может быть уверен, что удостоился совершенного раскаяния? Поэтому ему дан ясный знак: «Пока Знающий тайны не засвидетельствует о нем, что он больше не вернется к своей глупости». То есть человек удостоился раскрытия лика, и тогда само спасение от Благословенного свидетельствует о нем, что он больше не вернется к своей глупости.

И этим разрешается четвертый вопрос: если Святой, благословен Он, спасает его от дурного начала, чтобы оно не причиняло ему бедствий, а святой Зоар говорит, что бедствия, которые терпит праведник, нужны для того, чтобы он не был заодно с ним, — то получается, что если Творец избавляет его и дурное начало больше не творит зла, то человек снова соединится с дурным началом! Ведь вся причина, по которой дурное начало причиняло ему бедствия, заключалась в том, чтобы он не был с ним заодно; а раз причина исчезла, он возвращается к прежнему состоянию.

Однако согласно нашему объяснению, спасение от Творца — это раскрытие лика, когда Творец свидетельствует, что человек больше не согрешит. А бедствия, которые терпит праведник, нужны лишь для того, чтобы у него появилось место для молитвы к Творцу, как сказано выше: «Если нет обратной стороны, нет и раскрытия лика». Выходит, когда наступает раскрытие лика Творца, всё встает на свои места.