И познай ныне, и обрати к сердцу твоему

В Зоаре, в недельной главе Ваэра (лист 29, пункт 89, и в [комментарии] «Сулам»), написано: «Начал рабби Элазар и сказал: „И познай ныне, и обрати к сердцу твоему, что Г-сподь есть Б-г“ (Дварим 4:39). Он спрашивает: в этом стихе следовало бы сказать: „И познай ныне, что Г-сподь есть Б-г“, а под конец — „и обрати к сердцу твоему“, ведь знание о том, что Г-сподь — это Б-г, подготавливает человека к тому, чтобы обратить [это] к сердцу. И отвечает: но Моше сказал: „Если ты хочешь постичь это и узнать, что Г-сподь есть Б-г, тогда — обрати к сердцу твоему“. Выходит, узнать, что Г-сподь есть Б-г, невозможно иначе как через [действие] „обрати к сердцу твоему“. Поэтому Писание поставило впереди „обрати к сердцу твоему“, чтобы с его помощью узнать, что Г-сподь есть Б-г». До сих пор его слова.

И это можно истолковать применительно к [духовной] работе. Ведь порядок работы не таков, как обязывает человеческий разум согласно мнению народов мира: сначала «поймем» («услышим»), а затем «сделаем». Напротив, сначала идет «сделаем», а затем «поймем», как и сказали [сыны] Исраэля: «Сделаем и услышим» (Шмот 24:7). Ведь мудрецы (ХАЗАЛЬ) сказали (Шаббат 88а): «В тот час, когда Исраэль поставил „сделаем“ прежде „услышим“, раздался голос с небес (бат коль) и сказал им: „Кто открыл Моим сыновьям эту тайну, которой пользуются ангелы-служители?“». Отсюда следует, что, сказав «сделаем и услышим», они уподобились именно ангелам-служителям, а не [обычным] людям. И нужно понять, в чем причина этого.

Слово «ангел» означает «посланник». И здесь различаются два вида ангелов:

1. Первому не важно, что именно отправитель велит ему сделать, и само действие его не интересует. Подобно тому, как некто передает какую-то посылку человеку, чтобы тот вручил ее другому: [посланнику] не интересно, что лежит в посылке и какая связь между отправителем вещи и посланником. Если он согласен исполнить поручение отправителя, то делает это охотно. И, разумеется, посланник получает некую плату за выполненную работу. Это называется: он служит господину ради получения награды.

2. Но бывает и так: если отправитель — человек важный, то вся награда [посланника] состоит в самом том, что он удостоился служить господину. И ему не требуется никакого [иного] вознаграждения, именуемого наградой. Выходит, что у посланника нет никакого интереса и нужды знать, какая связь существует между отправителем, посылающим вещь, и получателем этой вещи. Точно так же ему незачем знать, что это за вещь, то есть что находится в посылке, которую он принимает от отправителя, чтобы доставить некоему адресату.

В этом и заключается смысл «сделаем». Мы подобны посланнику, и нас ничто не интересует, ведь мы хотим служить Мелеху, чтобы доставить Ему радость. А наше наслаждение состоит в том, что Он дает нам возможность служить Ему. Это и есть уровень ангела, то есть посланника.

Смысл же слова «услышим» (нишма) заключается в том, что человек уже слышит и понимает всё дело во всех подробностях. То есть тогда он зовется уже не ангелом-посланником, а сам становится получателем подарка от отправителя. И тогда эти отношения называются уже не «посланник и отправитель», но определяются как «получатель и дающий»: ведь он сам знает, что находится в этой посылке, поскольку Дающий желает, чтобы он принял посылку и увидел всю важность подарка, который Тот ему преподносит.

Исходя из сказанного, можно объяснить, что слова «обрати к сердцу твоему» соответствуют понятию «сделаем» — то есть свойству веры выше знания. А затем можно удостоиться ступени «АВАЯ — это ЭЛОКИМ», которая соответствует понятию «услышим».

Под действием же подразумевается действие через усилие [преодоления]: когда у человека нет никакого ответа телу на его вопросы. И он видит, что тело задает правильный [с точки зрения эгоизма] вопрос, на который нечего возразить. И тогда нет места спорам, раз вопросы тела обоснованны. В таком случае остается лишь один ответ, находящийся выше знания: хотя тело и противится любым действиям, которые человек хочет совершить ради Небес, он все же должен сказать себе: „Заповедь влечет за собой заповедь“ (Авот 4:2).

А поскольку есть у него одна заповедь, которую он исполняет всегда, — заповедь обрезания (мила), против которой тело противиться не может, — то если он сумеет порадоваться хотя бы одному этому факту: тому, что исполняет заповедь Творца, — и если подумает об исполнении этой заповеди, насчет которой у тела нет никакого суждения, то этой силой сможет вновь пробудить в себе способность действовать и трудиться с прежней энергией, какая была у него до падения (йерида).

Однако следует знать: каждый подъем — это нечто совершенно новое. То есть, поднимаясь, человек не возвращается в прежнее состояние: это всегда новая ступень. Как известно, АРИ, благословенной памяти, говорит: «Ни один день не похож на другой, ни одно мгновение не подобно другому, и ни один человек не в силах исправить то, что должен исправить другой».

И в этом свете можно объяснить сказанное мудрецами (ХАЗАЛЬ) (Менахот 43б): «Когда Давид вошел в баню и увидел себя стоящим нагим, он воскликнул: „Горе мне, что я стою нагим, без заповедей!“ Но как только вспомнил о заповеди обрезания на своей плоти, он успокоился. А когда вышел, воспел о ней песнь, как сказано: „Руководителю [хора]: на восьмиструнном [инструменте] (аль а-шминит, עַל הַשְּׁמִינִית). Псалом Давида“ (Теилим 12:1) — об обрезании, данном на восьмой [день] (ба-шмини, בַּשְּׁמִינִי)».

Слово «баня» можно истолковать так: когда человек приходит очистить себя, само состояние очищения называется «баней». И тогда, глядя на себя — на то, сколько у него Торы и заповедей, о которых он мог бы сказать, что исполнил их ради Небес, — он видит себя нагим. Это в отношении прошлого. Затем он смотрит на настоящее и видит, что и сейчас вовсе не хочет делать ничего ради отдачи. Об этом и сказано: «Горе мне, что я стою нагим, без заповедей!».

«Но как только вспомнил о заповеди обрезания на своей плоти, он успокоился». Дело в том, что при исполнении заповеди обрезания у него не было никаких посторонних мыслей, ведь разум младенца не принимал участия в момент обрезания. И на этой основе обрезания человек начинает теперь выстраивать весь порядок своей работы — то есть чтобы она тоже была выше знания.

«А когда вышел, воспел о ней песнь». То есть после того, как он вышел из [прежнего] состояния — во время подъема, что называется «вышел из бани», когда уже очистился, — он воспел о ней песнь. Ведь на этой основе, находящейся выше знания, он построил все дальнейшее здание, поскольку самая первая заповедь, которая у него была, превосходила его разум.

Поэтому слова «увидел себя стоящим нагим» следует толковать так: у человека нет никакого желания исполнять заповеди. Выходит, сейчас у него нет никакой связи со святостью, так как тело противится всему святому. Но как только он вспомнил о заповеди обрезания на своей плоти — против этого тело возразить уже не может. И даже те, кто совершил обрезание себе сам: хотя в момент обрезания у них и был выбор, однако тогда они находились в состоянии подъема — иначе они не стали бы делать себе обрезание, — а затем, во время падения, в отношении обрезания у них выбора уже нет.

Но за счет чего могут найти силу [для преодоления] женщины, к чьему телу заповедь обрезания не относится? Возможно, в силу взаимного поручительства: «Все в Исраэле поручители друг за друга» (Шавуот 39а). И эта заповедь запечатлена буквально на его плоти, то есть в самом его теле, а не в практическом действии, внешнем по отношению к его телу. «Он успокоился» — это значит, что даже в состоянии такого падения человек остается связан с заповедями Святого, благословен Он.

И это дает человеку возможность выстроить свое здание святости и сказать своему телу: «Ты не сможешь довести меня до отчаяния! [Ты ведь внушаешь мне:] „Разве ты не видишь, что оторван от всего, что связано с Торой и заповедями, и нет у тебя к ним никакого желания? О чем же ты еще мечтаешь — будто возможно, чтобы Творец приблизил тебя больше других? Разве ты не видишь, что ты хуже остальных? Откуда в тебе такая дерзость — [надеяться], что Он приблизит тебя идти путем истины, то есть отдавать и ничего не получать [для себя], тогда как ты видишь, что твое тело не согласно заниматься Торой и заповедями даже не ради них самих (ло лишма)?“»

И на это приходит ответ: Творец, благословен Он, изначально намеренно оставил в твоем теле заповедь, чтобы ты мог показать: все еще существует нечто, связывающее тебя с Творцом, — а именно заповедь обрезания, которую ты не можешь отменить. И об этом сказано: „...чтобы не остался отвергнутым у Него отверженный“ (Шмуэль II 14:14), но чтобы все приблизились к Творцу. Поэтому от этого Давид и успокоился: ведь он начал строить всё свое разумение на обрезании в своей плоти. И это — обрезание, данное на восьмой [день], потому что Бина называется «восьмой», и она представляет собой свойство скрытого милосердия (хасадим мехусим), то есть [находится] выше знания.