Праведник, которому хорошо; праведник, которому плохо

Святой Зоар объясняет выражение «праведник, которому хорошо; праведник, которому плохо» (недельная глава Ки Теце, лист 4, пункт 13 в комментарии «Сулам»), и вот его слова: «А тот, кто 'праведник, которому плохо' — то есть происходящий от Древа познания добра и зла, ведь зло находится с ним. Нет праведника, который не согрешил бы из-за этого зла, раз оно пребывает с ним. 'Грешник, которому хорошо' — это тот, у кого дурное побуждение одолело доброе побуждение, и об этом сказано 'и хорошо ему': ведь добро находится во власти грешника. И поскольку зло властвует над добром, он зовется грешником, ведь имя дается по тому, кто победил. Если добро одолевает зло, он называется 'праведник, которому плохо', так как зло находится под его властью. А если зло одолевает добро, он называется 'грешник, которому хорошо'», — конец цитаты.

Чтобы понять суть добра и зла в общем виде, нужно знать, что корень творений берет начало в сфире Малхут. А Малхут по своему корню определяется как «получающая ради получения». И это — корень всего зла, что есть в творениях, ведь именно это желание отделяет нас от Корня. Мы ведь учим, что замысел творения, состоящий в том, чтобы насладить Свои творения, создал из ничего свойство нехватки, называемое «желанием получать наслаждение и удовольствие».

А поскольку в духовном слияние (двекут) и разделение зависят от подобия формы, и поскольку Творец — отдающий, а творения — получающие, то между ними возникает различие формы. И это различие формы отделяет нас от Творца. Тем самым мы не способны принять то благо и наслаждение, которое Он пожелал нам дать и ради которого было создано творение. Поэтому, чтобы принять благо, нам недостает подготовки сосудов (келим) — чтобы они действовали ради отдачи, и тогда мы получим благо.

Отсюда следует: что же такое наше зло, из-за которого у нас нет блага и наслаждения? Это не что иное, как заложенная в нас любовь к себе, которая и мешает нам получить благо и наслаждение. Она же навлекает на нас состояние смерти, поскольку отделяет нас от Жизни жизней. Поэтому мы зовемся «мертвыми», как сказали мудрецы (ХАЗАЛЬ): «Грешники и при жизни называются мертвыми» (Брахот 18б).

И если мы вглядимся в то, как действует наше зло — как оно говорит с нами и хочет властвовать над нами, с какой силой оно подступает к нам, чтобы мы выслушали его доводы, — то здесь следует выделить четыре ступени различия:

1) можно уподобить и отнести [это состояние] к тшуве (раскаянию) из любви (хотя тшува из любви — это великая ступень, но здесь мы говорим лишь в смысле подобия);

2) уподобить примерно тшуве из страха;

3) [человек] не может преодолеть [доводы зла] и совершить тшуву, но по крайней мере остается сокрушенным и разбитым из-за того, что не в силах совершить тшуву;

4) он совершенно не переживает из-за того, что не может победить зло и совершить тшуву.

Разберем их по порядку. Известно: когда человек хочет идти по пути, где всё делается ради Небес — то есть в каждом своем поступке думает о том, какая польза будет от этого Творцу, а не о собственной выгоде, — тогда к нему подступает тело со своими претензиями и начинает злословить об этом пути, называемом «путем отдачи, а не ради собственной выгоды». И оно выдвигает «довод Фараона» и «довод грешника», которые соответствуют разуму и сердцу (моха и либа) — свойствам «Кто?» и «Что?».

И когда человек начинает слышать эти претензии, он приходит в изумление: ведь он никогда прежде не слышал от своего тела столь сильных доводов, как сейчас. Он-то полагал, что, начав духовную работу, должен с каждым разом всё больше продвигаться к цели, то есть всё отчетливее понимать, как стоит трудиться ради Небес.

И вдруг он видит: вместо того чтобы испытывать большее стремление к служению Творцу, он сталкивается с сопротивлением тела. Оно говорит ему: «Почему ты не хочешь идти торной дорогой, как все люди? Ведь главное — скрупулезно исполнять действия во всех деталях и тонкостях, а что касается намерения (кавана), то достаточно сказать: 'Да будет воля Твоя, как будто я имел должное намерение'. Теперь же, — говорит тело, — я вижу, что ты обращаешь внимание именно на каванот (намерения) — чтобы направлять всё исключительно ради Небес, а не ради собственной выгоды. Разве мыслимо, чтобы ты выделялся среди всех? Ты не хочешь поступать как большинство, утверждающее, что это самый надежный путь. Доказательство тому — посмотри на большинство: как они себя ведут!»

И тогда начинается порядок работы по преодолению: человеку необходимо преодолеть их доводы и не поддаваться тому, чего они от него требуют. И, конечно, он должен дать ясные ответы на то, что они внушают ему, будто его желание направлять все свои действия только на отдачу, а не ради собственной выгоды, противоречит разуму. Ведь разум диктует: раз человек сотворен с желанием получать наслаждение и удовольствие, и сама природа требует наполнить его — иначе зачем вообще жизнь, если не для того, чтобы наслаждаться ею и удовлетворять запросы тела? И [тело] дает ему понять, что это на сто процентов разумно, и на такие доводы возразить нечего.

И четкий ответ должен быть таким: мы верим словам мудрецов, которые учили нас, что мы должны идти выше разума и знания. То есть истинная вера — именно выше знания, и далеко не всё, что понимает разум, верно. Ведь относительно Святого, благословен Он, мы учим, как написано: «Ибо Мои мысли — не ваши мысли, и не ваши пути — пути Мои» (Йешаяу 55:8).

И здесь начинаются градации в порядке работы:

Первая ступень состоит в том, что человек говорит своему телу: «Во всех доводах, которые вы мне приводите, с точки зрения разума правда на вашей стороне, и я тоже согласен с вашим мнением. Но знайте: истинный путь, как я принял из веры мудрецам, лежит выше знания. Однако [до сих пор] у меня не было возможности воочию раскрыть свой путь — доказать, что на самом деле так оно и есть, и я действительно иду выше знания.

Теперь же, когда ты подступаешь ко мне со своими претензиями о том, что надо идти внутри знания, и злословишь о пути отдачи и веры, я доволен тем, что ты явился ко мне со своим злословием. Ведь теперь я могу раскрыть свои помыслы: доказать, что вся основа, на которой я выстроил служение Творцу, стоит на пути истины. То есть теперь я могу заявить, что иду выше знания. Тогда как до твоего прихода у меня не было возможности раскрыть свой путь.

Поэтому я люблю твои претензии, ведь ты оказал мне великую услугу тем, что высказал мне злословие. Иными словами, услышанное от тебя злословие привело к тому, что сейчас я совершаю тшуву, ведь теперь я вынужден побеждать силой свойства 'выше знания'. Выходит: кто побуждает меня принять сейчас бремя власти Небес в свойстве отдачи и выше знания? Только твое злословие! И если бы ты не явился ко мне с претензиями, у меня не было бы необходимости принимать на себя заповедь веры. А теперь я обязан совершить тшуву». Выходит, что человек вовсе не сердится на услышанное злословие.

И это состояние по своей сути можно уподобить тшуве из любви (на самом деле и тшува из любви, и тшува из страха — две великие ступени), как сказали наши мудрецы: «При тшуве из любви преднамеренные грехи обращаются для него в заслуги» (Йома 86б). Точно так же можно истолковать и здесь: преднамеренные грехи стали для него заслугами. И нужно понять: каким образом преднамеренные грехи превращаются в заслуги? Ведь преднамеренный грех — это нечто такое, из-за чего человек огорчен и досадует, что это случилось с ним. Заслуги же — напротив, то, чему человек радуется, когда они выпадают на его долю. Как же можно сказать, что из преднамеренных грехов получаются заслуги? Ведь в чем здесь состоит грех? В том, что тело пришло со своими претензиями против веры выше знания, которую человек принял на себя. А разве может быть более тяжкий преднамеренный грех, чем хула на святую веру?

Но если он совершает тшуву из любви — то есть совершает ее сейчас и с ясным сознанием принимает на себя веру выше знания, — он делает осознанный выбор идти именно путем веры. Ведь теперь перед ним лежат два пути, и он делает выбор: значит, у него есть пространство для свободы выбора. Тогда как до того, как тело явилось со злословием, хотя человек и принимал свойство веры выше знания, еще не было столь очевидно, что перед ним два пути. Теперь же он совершает подлинный выбор, решая, что идти следует именно верой выше знания.

Выходит, человек доволен услышанным злословием и любит их злые речи против веры, хотя это и есть преднамеренные грехи. И поскольку они создали для него место для выбора — раскрыли перед ним, что он действительно хочет идти путем веры выше знания, — оказывается, что эти преднамеренные грехи ценны для него как заслуги, ведь без них у него не было бы возможности выбора. Значит, если совершенная им тшува такова, что он доволен выпавшей ему сейчас работой, это уподобляется тшуве из любви: он любит само действие тшувы, совершенное им сейчас. И тогда сами причины этого — преднамеренные грехи — вменяются ему в заслуги, то есть он любит их точно так же, как заслуги. Ведь одно без другого невозможно, и соотношение здесь подобно свету и кли: нехватка, вызванная грехами, называется «кли», а тшува, благодаря которой он совершил выбор, подобна свету. И это — первая ступень в порядке духовной работы.

Вторая ступень: хотя человек и преодолевает злословие, которое тело возводит на путь истины — то есть на свойство отдачи и веры, — и совершает тшуву, то есть отвечает телу: «Всё, что я слышу от тебя, — это лишь то, чего требует разум. Я же иду согласно тому, что слышал: основа служения Творцу — вера выше знания; я следую не велению разума, а тому, что выше разума». Стало быть, это истинная тшува.

Однако он говорит, что был бы куда более доволен, если бы вовсе не слышал их злословия, ведь он подвергался опасности: а вдруг он не смог бы сделать верный выбор? Выходит, эта тшува относится к свойству страха. То есть он страшится работы по преодолению, ведь это тяжелый труд: когда человек стоит перед испытанием, очень нелегко выбрать добро.

Выходит, эта тшува подобна тшуве из страха, при которой преднамеренные грехи становятся для него как ошибки по оплошности. Поскольку он совершил тшуву за преднамеренные грехи, они становятся как непреднамеренные проступки, но не как заслуги. Ведь «заслуги» означают, что они действительно подобны заслугам: как человек стремится к заслугам, так же он радуется своему труду за предоставленную возможность сделать выбор. Когда же он страшится злословия, то сам говорит, что это вовсе не заслуги, а скорее похоже на непреднамеренные грехи.

Получается: хотя он и поднял зло к святости, то есть исправил зло тем, что совершил тшуву, эта ступень ниже тшувы из любви, ведь он сам не делает их заслугами. Поэтому она считается второй ступенью в духовной работе.

Третья ступень, которую следует выделить в порядке духовной работы, заключается в следующем: когда к человеку приходит тело с известными претензиями, злословя о разуме и сердце, он склоняется перед ними и не может их преодолеть. И затем он вынужден спуститься со своей ступени. То есть прежде он мнил себя одним из служащих Творцу, а теперь видит, как далек от этого. Ведь до того, как тело подступило со своими известными претензиями, он думал о себе, что с ним всё в порядке — у него нет никаких стремлений к любви к себе, и всё, что он делает, несомненно направлено ради отдачи.

Теперь же он видит, что не способен преодолеть его претензии, хотя сейчас он и не стоит перед практическим испытанием на деле — ведь пока все споры ведутся лишь в потенциале. И тем не менее он видит, что сдается перед его доводами и не может сейчас принять на себя веру выше знания и сказать: «Я хочу идти только путем отдачи».

И теперь человек сидит в изумлении от самого себя: как переменилось его состояние! Ему кажется, будто это колесо судьбы, вращающееся в мире: в то самое ничтожество, на которое он всегда смотрел свысока, он пал сам и не может выбраться оттуда. Хотя он помнит, с каким презрением относился к этому и как смотрел на таких людей как на ничтожных, творящих ребячество, и всегда сторонился их, — теперь он сам находится там и не способен выбраться оттуда собственными силами.

И теперь он видит нечто подобное известной истории о рабби Йонатане, благословенна его память: у него вышел спор с одним священником. Священник утверждал, что можно изменить природу, а рабби Йонатан говорил, что природу, созданную Творцом, изменить невозможно — только Сам Творец может изменить ее, человеку же своими силами это не под силу.

Что же сделал священник? Взял нескольких кошек, выдрессировал их прислуживать за столом, одел в одежду официантов, пошел к королю и рассказал обо всем споре, который произошел у него с рабби Йонатаном. Священник устроил пир и пригласил короля и вельмож. Перед трапезой священник вновь завел речь о «второй природе» — о том, можно ли ее изменить. А рабби Йонатан повторил, что изменить ее способен только Творец, но не человек.

Затем священник отдал распоряжение и сказал: «Сначала пообедаем, а потом завершим наш спор». И тотчас вошли официанты — те самые кошки, одетые в точности как настоящие официанты. Они накрыли стол и разнесли все блюда каждому гостю. Священник, король и вельможи смотрели и дивились чудесной выучке официантов. Теперь всем стало ясно, что после трапезы спорить больше не о чем. Все удивлялись спокойствию рабби Йонатана: как он сидит столь невозмутимо и ничуть не смущен очевидным доказательством того, что человеку под силу изменить природу.

И рассказывают, что сделал тогда рабби Йонатан. Когда трапеза закончилась и официанты стояли в ожидании, чтобы продолжить прислуживать собранию, рабби Йонатан достал табакерку. Все подумали, что он хочет понюхать табаку. Но когда он открыл табакерку, оттуда выскочили несколько мышей. Увидев, как мыши выскакивают из коробочки и разбегаются, официанты тут же бросили гостей и бросились в погоню за мышами, повинуясь своей природе. И тогда все увидели, что правота на стороне рабби Йонатана.

Точно так же и у нас: в тот миг, когда подступает тело со своим злословием и начинает осязаемо демонстрировать вкус любви к себе, человек тут же оставляет Тору, духовную работу и Владыку мира и бежит за любовью к себе — за тем наслаждением, которое расписывает ему тело. И тогда он видит, что у него нет никаких сил выйти из любви к себе.

Выходит, в этом состоянии, когда человек видит, насколько он погружен в любовь к себе в силу нашей природы, считается, что он достиг определенной ступени в работе. Иными словами, он достиг ступени истины, называемой «осознанием зла», и знает теперь, что ему необходимо начать свою работу заново. Ведь до сих пор он шел путем самообмана, мня себя возвышающимся над народом, а теперь видит свое подлинное состояние.

Поэтому у него появляется место для нехватки — чтобы молиться Творцу из самой глубины сердца. Ведь теперь он воочию видит, как далек от работы отдачи и что человеку не под силу выбраться самому — лишь Святой, благословен Он, может помочь в этом. И это третья ступень, которая ниже двух предыдущих.

Четвертая ступень — самая низкая из всех: бывает так, что тело подступает к человеку со всеми своими претензиями, а он слушает и ничего не отвечает ему, принимая его доводы всерьез. К тому же он видит, что это совершенно естественно — ведь совершать действия отдачи человеку не под силу. И он остается внутри любви к себе как ни в чем не бывало, без всяких душевных волнений, принимая всё это с полным хладнокровием. Он забывает о том, где и в каком состоянии находился всего мгновение назад — до того, как тело подступило со своими вопросами, когда он еще считал себя непохожим на остальных людей, чья работа целиком построена на любви к себе. Теперь же он чувствует, что таков и есть путь работы, как трудятся все остальные.

Выходит, что все эти подступившие к нему вопросы несомненно были зовом Свыше, чтобы дать ему возможность подняться по ступеням: либо как на первой ступени, подобной тшуве из любви; либо как на второй, подобной тшуве из страха; либо как на третьей, дающей место нехватке — то есть повод молиться Творцу, видя, что у человека нет никакой возможности помочь себе собственными силами.

И теперь он приходит к состоянию, когда верит и воочию видит сказанное нашими мудрецами (Сукка 52б): «Сказал рабби Шимон бен Лакиш: Дурное побуждение человека одолевает его каждый день и стремится умертвить его, как сказано: «Подстерегает нечестивый праведника и ищет умертвить его» (Теилим 37:32). И если бы Святой, благословен Он, не помогал ему, тот не устоял бы против него, как сказано: «Г-сподь не оставит его в руке его и не осудит его при тяжбе его» (Теилим 37:33)».

И он видит, что тело действительно стремится умертвить его — то есть своими доводами хочет оторвать его от Жизни жизней. Он видит теперь, что не в его силах победить самому, и уповает на то, что Творец поможет ему. Выходит, подступившие к нему вопросы возникли не напрасно: они дали ему повод для молитвы из глубины сердца. Тогда как на четвертой ступени, где человек встречает всё с полным хладнокровием, эти вопросы оказываются словно бы напрасными, не принесшими никакой пользы.

Но надо знать: у человека, начавшего идти путем отдачи и веры, ничто не проходит бесследно. Спустя дни или часы он приходит в себя от состояния, в котором оказался, наслушавшись злословия. И тогда он видит нечто новое: как человек способен пасть с высокой ступени на ступень крайнего падения по сравнению с тем состоянием, в котором пребывал. И при этом он ничего не ощущал, чувствуя себя так, словно ничего не произошло: принимал всё тихо и мирно, был согласен оставаться в нынешнем положении, был совершенно спокоен и в сносном расположении духа. Тогда как прежде он думал, что если у него нет духовного продвижения, то смерть для него лучше жизни, и непрестанно трепетал и волновался о том, как продвинуться. И он всегда смотрел на людей, которые пребывают в безмятежности, занимаясь Торой и заповедями механически и безжизненно, то есть без всякой мысли разума, лишь как «заученная заповедь людей» (Йешаяу 29:13).

А теперь он даже не чувствует, что ему нужна какая-то поддержка со стороны, чтобы не ощущать себя ущербным. Напротив, кажется совершенно естественным, что человек хочет жить спокойно, не выискивать у себя изъянов и судить себя благосклонно. То есть на всё, что могло бы показаться недостатком, у него тут же находится множество оправданий. Главное же — он хочет жить без всяких страданий, помня: когда он думал о духовном, он был полон страданий и тревог, а теперь, слава Б-гу, у него нет забот о духовном, и он живет как все обычные люди.

Но когда затем к нему приходит пробуждение Свыше, он снова начинает беспокоиться о духовном. И тогда он видит нечто новое: человек сам себе не хозяин. Он словно зажат в праще, откуда Свыше его бросают куда заблагорассудится, и он полностью в руках Высших. То есть то ему внушают мысли отбросить все материальные дела, относящиеся к собственной выгоде, то швыряют вниз, в материальный мир, и он напрочь забывает обо всем духовном.

Получается: даже четвертая ступень — это тоже ступень, где человеку дается возможность научиться видеть истину, благодаря чему он сможет прийти к слиянию с Творцом. Видя, что всё зависит от руки Творца, он пробудится просить Его помочь ему выйти из любви к себе и прийти к любви к Творцу.

Однако это долгий путь. Правильный же порядок таков, как говорил мой господин, отец и учитель, благословенна память праведника: человек должен повторять: «Если не я за себя, то кто за меня?» (Пиркей Авот 1:14). Человек должен понимать, что всё зависит от него самого: ведь весь выбор дан в руки человека — действовать, а не ждать, пока придет пробуждение Свыше.

А уже после действия он должен верить, что всё вершится личным присмотром, и человек не может ничего прибавить к своему труду: он вынужден делать именно то, чего желают Свыше, и никакого выбора у него нет. Это самый короткий и успешный путь, поскольку он экономит время и избавляет от страданий, возникающих из-за затягивания пути.

Итак, в порядке духовной работы ради отдачи и веры, когда человек начинает идти по нему, мы находим четыре ступени:

1) Когда к нему подступает тело со своими претензиями и злословием, он принимает их с любовью и говорит: «Теперь у меня есть возможность исполнить заповедь веры выше знания, ведь иначе я трудился бы лишь внутри знания». Это соответствует тшуве из любви, то есть он любит саму эту тшуву.

2) Когда к нему подступает тело с доводами своего злословия, он хоть и преодолевает их, но не любит эту работу: ведь это тяжелый труд — преодолевать, слыша злословие. Это подобно тшуве из страха, при которой преднамеренные грехи становятся как непреднамеренные проступки, как сказано выше, по той причине, что он был бы рад, если бы они вовсе к нему не приходили.

3) Когда к нему подступает тело со своими претензиями и злословием, он сдается перед ними, и у него нет сил победить. Тогда он чувствует себя скверно, поскольку раньше считал себя одним из служащих Творцу, а теперь видит, что у него ничего нет. Он сокрушается об этом, но сам себе помочь не в силах. Выходит, ему плохо от того состояния, в котором он находится.

4) Когда к нему подступает тело с доводами своего злословия, он опускается под своей ношей и исполняет всё, что говорит ему тело, принимая всё с полным хладнокровием. Он тут же забывает, что когда-то служил Творцу, и чувствует себя прекрасно, будто ничего не произошло. Он даже наслаждается своим состоянием, ведь у него теперь нет никаких страданий от мыслей о служении Творцу, и он хочет провести всю жизнь в этом же состоянии. А порой он не думает даже об этом — то есть вовсе не размышляет о цели жизни, ему просто хорошо так.

И эти четыре состояния можно сопоставить с четырьмя ступенями, о которых говорили наши мудрецы:

1) Праведник, которому хорошо;

2) Праведник, которому плохо;

3) Грешник, которому плохо;

4) Грешник, которому хорошо.

И хотя мудрецы говорят об очень высоких ступенях, тем не менее в плане соотношения можно провести сравнение.

Первое состояние, подобное тшуве из любви, мы назовем «праведник, которому хорошо». Это означает, что у него вовсе нет зла, так как преднамеренные грехи обратились для него в заслуги.

Второе состояние, подобное тшуве из страха, мы назовем «праведник, которому плохо», как объясняет Зоар выше (на листе 1): «Праведник, которому плохо — ведь зло находится под его властью», то есть он властвует над ним, совершив тшуву за злословие, услышанное от своего тела. И поскольку преднамеренные грехи не обратились в заслуги, выходит, что преднамеренные грехи у него есть, но они приравнены к ошибкам по оплошности, так как зло находится под властью добра. Значит, зло у него все еще есть, но добро властвует над ним.

Третье состояние: когда человек слышит от тела злословие, он покоряется злу, не имеет сил совершить тшуву за это злословие и принимает его. Но он сокрушается о том, что не может победить его. И это можно назвать «грешник, которому плохо»: хотя он и грешник — то есть не совершает тшуву, — но испытывает глубокую горечь от этого положения; это и называется «плохо ему» — оттого, что у него не нашлось сил для преодоления.

Четвертое состояние: когда человек встречает злословие с полным хладнокровием и даже не замечает, что только что выслушал злословие. Это можно назвать «грешник, которому хорошо»: хотя он и грешник, но ему хорошо в таком состоянии, и он не ощущает в себе никакого изъяна.