Оплот, опора спасения моего

В ханукальной песне мы говорим: «Оплот, опора спасения моего, Тебя подобает восхвалять; да устроится дом молитвы моей, и там мы принесем благодарственную жертву». Песня начинается со слов восхваления, как сказано: «Тебя подобает восхвалять». Затем следуют слова молитвы, как сказано: «Да устроится дом молитвы моей». А после этого — вновь слова благодарности и хвалы, как сказано: «И там мы принесем благодарственную жертву».

Выходит, что здесь есть три части, подобные порядку молитвы:

1. Первые три [благословения] Амиды (молитвы «Восемнадцать благословений») — это хвала и благодарение,

2. три средних — это просьбы,

3. три последних — снова хвала и благодарение.

Мы начинаем с настоящего времени, как сказано: «Тебя подобает восхвалять». То есть мы благодарим и восхваляем Тебя за те блага, которые получили от Тебя. И это согласуется со словами мудрецов (ХАЗАЛЬ): «Всегда человеку следует сначала вознести хвалу Святому, благословен Он, а затем молиться» (Брахот 32).

Причина в том, что когда человек верит, что Святой, благословен Он, милосерден и милостив и желает творить добро творениям, тогда есть место для молитвы. Поэтому прежде необходимо вознести хвалу Святому, благословен Он. Это значит, что человек сам должен выстроить хвалу Творцу. Смысл не в том, чтобы Святой, благословен Он, увидел, что человек восхваляет Его, — ведь Святой, благословен Он, не нуждается в творениях. Дело в том, чтобы сам человек увидел величие Святого, благословен Он. И тогда он сможет просить Его помочь и ему тоже, так как в Его природе — нести благо Своим творениям.

Поэтому после слов «Тебя подобает восхвалять» следует молитва, когда произносят: «Да устроится дом молитвы моей». А что такое «дом молитвы моей»? Смысл этого раскрывается в стихе: «И приведу Я их на святую гору Мою, и обрадую их в доме молитвы Моей…» (Йешаяу 56:7). «Святая гора Моя»: слово «гора» (хар, הַר) происходит от слова «помышления» (хирхурим, הִרְהוּרִים). То есть Он пробудит в них мысли о святости, чтобы все их помышления были только от святости.

«И обрадую их в доме молитвы Моей» — это сердце человека, чтобы там было место для пребывания Шхины. Ведь Шхина называется «молитвой», как известно, что Малхут зовется «молитвой», как сказано: «А я — молитва» (Теилим 109:4). И после слов «да устроится дом молитвы моей» следует: «и там мы принесем благодарственную жертву». Выходит, что сначала идет хвала, затем молитва, а после этого вновь благодарение и хвала — по образцу порядка молитвы, которая завершается хвалой и благодарением.

Но что делать человеку, если он хочет начать с хвалы, а сердце его заперто, он ощущает множество нехваток и не способен открыть уста, чтобы произнести песнь и восхваление? Тогда совет — идти выше знания и сказать, что всё это — скрытые хасадим (хасадим мехусим). То есть сказать, что всё происходящее — милосердие, только скрытое от него, потому что он еще не способен увидеть то благо и наслаждение, которое Творец приготовил Своим творениям.

И после того как человек выстроил хвалу Творцу — то есть поверил выше знания, что всё есть добро и милосердие, — он должен молиться, чтобы Творец исправил его сердце, чтобы оно стало «домом молитвы Моей». Это значит, что там раскроется милость Творца, называемая раскрытыми хасадим (хасадим мегулим). И тогда осуществится: «и там мы принесем благодарственную жертву». То есть он воздаст благодарность за то, что удостоился принести в жертву сосуд получения (кли получения). В этом смысл слов «и там благодарность, принесем в жертву»: [он возблагодарит] за то, что удостоился принести в жертву свое желание получать, а на его место пришло желание отдавать, которое называется «местом Храма».

Но главное — человек прежде всего должен иметь желание принести в жертву желание получать. А поскольку желание получать составляет всю суть творения, творение любит его, и ему очень тяжело понять, что его необходимо отменить, ведь иначе невозможно удостоиться ничего духовного. И в материальном мы видим: у человека есть желание и потребность, касающиеся его самого, которые исходят изнутри его тела. А есть желание, которое человек приобретает под влиянием извне, [а не] от себя самого. То есть, если бы не посторонние люди, порождающие в нем эту потребность, человек никогда бы не почувствовал, что ему этого не хватает; только окружающие рождают в нем эту нехватку.

Например, сам по себе человек, даже когда вокруг нет других людей, испытывает естественную потребность в еде, питье, сне и тому подобном. Но если рядом есть люди, начинает действовать стыд, и другие обязывают его: он вынужден есть и пить то, к чему обязывают его окружающие. Особенно ярко это заметно в одежде: дома человек ходит в том, в чем ему удобно. Когда же он выходит к людям, то вынужден одеваться так, как принято у других. И у него нет выбора, поскольку стыд заставляет его сообразовываться с их вкусом.

Точно так же обстоит дело и в духовном. У человека есть внутреннее желание к духовному от самого себя. То есть даже оставаясь один, когда рядом нет никаких посторонних людей, под чьим влиянием он мог бы перенять какое-то желание, он сам по себе получает пробуждение и стремится быть служителем Творца. Однако желание, имеющееся у него от себя самого, конечно же, не столь велико, чтобы не требовалось увеличивать его ради достижения духовной цели. Поэтому есть совет, подобный тому, что существует в материальном: увеличить это желание с помощью окружающих людей, которые обязывают его следовать их вкусу и духу.

И достигается это тем, что человек соединяется с людьми, у которых, как он видит, тоже есть потребность в духовном. Желание этих окружающих людей рождает такое же стремление и в нем, благодаря чему он обретает огромное желание к духовному. То есть помимо того желания, которое исходит из его собственной глубины, он получает стремление к духовному, порожденное в нем товарищами. И тогда он обретает силу желания, достаточную для того, чтобы прийти к цели.

В этом и заключается суть любви к товарищам (ахават хаверим): каждый в группе, помимо собственного желания, перенимает желание у товарищей. И это великое достояние, которое невозможно обрести иначе как через любовь к товарищам. Но нужно очень остерегаться входить в круг тех товарищей, у которых нет желания проверять себя и основу своей работы — строится ли она на отдаче или на получении. А также [нужно] смотреть, совершают ли они действия ради того, чтобы прийти к пути истины, который заключается исключительно в отдаче.

Ведь только в такой группе способны привить товарищам желание отдавать. То есть каждый перенимает от товарищей ощущение нехватки — осознание того, что ему недостает силы отдачи. И куда бы он ни пошел, он пристально ищет: может быть, где-то найдется тот, кто способен дать ему силу отдачи. Поэтому, приходя в группу, где все жаждут силы отдачи, каждый получает эту силу от остальных. Это и называется получением силы извне в дополнение к той малой силе, что исходит из глубины его собственного существа.

Но наряду с этим есть внешняя сила, от которой запрещено принимать какую-либо поддержку, хотя эта сила, полученная извне, и способна дать ему горючее для работы. Относительно этой силы нужно быть чрезвычайно осторожным, чтобы не принять ее. Здесь требуется особая бдительность, так как тело как раз склонно черпать силу для работы от посторонних людей. Это приходит к человеку, когда он слышит, как о нем говорят, например, что он человек высокой нравственности (бааль мидот), или знаток Торы (талмид хахам), или человек, боящийся Небес, или говорят о нем, что он ищет истину. И когда человек слышит подобные слова, возвышающие его труд, это дает ему силы работать, поскольку он получает почет за свою работу.

И тогда ему не нужны ни вера выше знания, ни сила отдачи от Творца в качестве горючего. Напротив, он получает горючее от «внешних». То есть именно внешние заставляют его заниматься Торой и заповедями. В этом и заключается смысл скромности в служении, одна из причин которой — не дать подпитки «внешним». Поэтому человеку следует вести себя скрытно, как сказано: «…и скромно ходить пред Г-сподом, Б-гом твоим» (Миха 6:8).

Ведь под «внешними» здесь понимаются посторонние люди, находящиеся вне его. Они питаются от его труда тем, что впоследствии — услышав, как его уважают, — он уже учится ради этих посторонних, а не ради Творца. Ему уже не нужно, чтобы Творец приближал его к Своему служению. Ведь теперь он усердно трудится потому, что люди со стороны дают ему горючее, побуждая учиться и работать ради них — то есть потому, что они обязывают его к этой работе. И не Творец обязывает его трудиться ради Него, но другие заставляют его работать ради них, чтобы они оказывали ему почет и тому подобное.

И получается, что это подобно служению чужому богу (эль зар). То есть они повелевают ему трудиться в обмен на почет и тому подобное, чем они вознаградят его за изучение Торы и исполнение заповедей. Иными словами, если случится так, что они не будут знать о его работе, и он не увидит никого, кто наблюдал бы за его занятиями Торой, то не останется никого, кто побуждал бы его к труду. Это и называется «властью внешних» (ахизат а-хицоним). Поэтому человек должен трудиться скромно и скрытно.

Однако того, что человек трудится скрытно, все еще недостаточно. Хотя верно, что теперь только Творец обязывает его совершать святую работу, требуется еще кое-что: человек должен работать не ради получения награды (ше-ло аль менат лекабель прас). А это совершенно иная задача, поскольку это идет против нашей природы. Ведь человек сотворен с природой, называемой желанием получать. А теперь он должен трудиться исключительно ради отдачи и ничего не брать себе.

И для этого необходимо искать группу, где каждый придерживается мнения, что нужно работать ради отдачи. Сама по себе эта сила у человека мала, поэтому ему нужно искать людей, которые тоже ищут подобные силы. И благодаря их объединению каждый сможет получить от другого ту силу, которой ему как раз недостает. И Творец ниспошлет помощь свыше, чтобы мы смогли идти путем отдачи.