Кто свидетельствует о человеке

В Зоаре, в недельной главе Шофтим (и в комментарии «Сулам», лист 8, пункт 11), сказано следующее: «Эта заповедь предписывает свидетельствовать в суде, чтобы ближний не понес денежного убытка из-за того, что человек уклоняется от свидетельства. И потому мудрецы Мишны установили: кто свидетельствует о человеке? Стены его дома. Что такое «стены его дома»? Это стены его сердца, как написано: «И повернул Хизкияу лицо свое к стене…» (Йешаяу 38:2). И мудрецы Мишны установили: это учит тому, что Хизкияу молился из [самых] стен своего сердца. И более того: домочадцы свидетельствуют о нем. Домочадцы — это 248 его органов, ведь тело называется домом. Ведь так установили мудрецы Мишны: у грешника прегрешения высечены на его костях (ацамот), а у праведника — его заслуги высечены на его костях. И потому сказал Давид: «Все кости мои скажут…» (Теилим 35:10). И почему прегрешения высечены на костях больше, чем на плоти (басар), жилах и коже? Потому что кости белые, а черные письмена заметны лишь на белом. Подобно Торе, которая белая изнутри — то есть пергамент, и черная снаружи — то есть чернила. Черное и белое — это тьма и свет. И более того: тело в будущем воскреснет на своих костях, и потому заслуги и провинности высечены на его костях. Если удостоится — воскреснет тело на своих костях, а если не удостоится — не воскреснет, и не будет у него воскрешения из мертвых», — до сих пор его слова.

И нужно понять то, как Святой Зоар истолковывает закон о том, что человек должен свидетельствовать перед судом, чтобы ближний не понес денежного убытка, применительно к порядку духовной работы. Если так, нужно понять: в чем состоит требование, которое он предъявляет, от кого он требует и почему для того, чтобы человеку поверили, он должен свидетельствовать?

В служении Творцу человек требует от Творца, чтобы Тот дал ему просимое. Если так, [зачем свидетельствовать], чтобы показать, будто его довод истинен? Разве Святой, благословен Он, не знает, говорит ли человек правду или ложь? Но [выходит так, что] только если человек свидетельствует, Творец знает, что высказанное им утверждение — правда? Кроме того, как человек может свидетельствовать о самом себе? И еще нужно понять: почему здесь свидетельство должно исходить из стен его сердца? Ведь доказательство к толкованию «стен его дома» приводится из [истории с] Хизкияу, о котором сказано: «И повернул Хизкияу лицо свое к стене…» (Йешаяу 38:2), и мы объяснили, что имелось в виду: «из стен его сердца».

Следовательно, и здесь свидетельство человека тоже должно исходить из стен его сердца. Но ведь известно, что свидетельство должно исходить из уст, как сказали мудрецы (ХАЗАЛЬ): «Из их уст, а не из их записей» (Гитин 71а). А здесь сказано, что оно должно исходить из стен его сердца, а не из уст.

И также нужно понять сказанное: «Ведь так установили мудрецы Мишны: у грешника прегрешения высечены на его костях, а у праведника — заслуги высечены на его костях». Неужели на материальных костях высечены прегрешения и заслуги? Как духовные вещи — проступки и заповеди — запечатлеваются на костях? И еще труднее то, как он объясняет это: «Поскольку кости белые, а черные письмена заметны лишь на белом». И еще нужно понять то, что он говорит, а именно: «И более того: тело в будущем воскреснет из мертвых на своих костях». Почему именно «на своих костях», то есть почему от его костей зависит, воскреснет ли он или нет?

Чтобы понять сказанное выше в русле духовной работы, нужно помнить известное правило: «Нет света без кли». То есть невозможно получить какое-либо наполнение, если нет потребности (хисарона) и пустоты, куда могло бы войти наполнение. Подобно тому как человек не может есть за трапезой, если он не голоден. И более того: мера наслаждения, которое человек способен получить от трапезы, измеряется величиной его потребности в этой трапезе.

Получается, что там, где человек не чувствует никакой потребности, ему не на что надеяться получить хоть какое-то наслаждение в мире, поскольку нет места, чтобы принять наполнение.

Выходит, когда мы говорим о порядке работы, в которой человек начинает входить во внутреннюю работу, — то есть хочет совершать святое служение с намерением (кавана) доставлять радость своему Создателю, — то, разумеется, по приведенному правилу у него обязательно должна быть потребность в этом. То есть он должен чувствовать, что ему необходимо отдавать Творцу. И в той мере, в какой он ощущает необходимость отдавать Творцу, в этой мере можно сказать, что у него есть кли. Наполнение же для этого кли приходит тогда, когда он отдает Творцу — то есть хочет доставлять радость, а это значит, что тело уже согласно отдавать Создателю.

Поскольку человек создан с природой получать, а не отдавать, то когда он хочет заниматься отдачей, тело, конечно же, противится этому. И если человек хочет заниматься отдачей — то есть у него есть желание обрести такое кли (ведь кли называется желанием и потребностью), — тело тут же приходит и спрашивает: «Зачем тебе менять природу, с которой ты был сотворен? И в чем нехватка, которую ты ощущаешь, отчего тебе недостает именно этого? Разве ты на все сто процентов уверен, что обязан работать ради отдачи? Посмотри, как большинство совершает святое служение, не вдаваясь в такие тонкости своих действий! То есть и когда они занимаются Торой, и когда исполняют заповеди, они следят главным образом за тем, чтобы само действие выполнялось исправно, со всеми подробностями и деталями, а не за намерением. Они говорят: конечно, мы делаем то, что в наших силах. А на намерение не обращают внимания, потому что говорят, будто служение лишма (ради Творца) относится лишь к немногим избранным, а не ко всему большинству».

Получается, что тело, приходя со своими вопросами, по-видимому, спрашивает по делу. А так как ему не дают убедительного ответа, оно не позволяет человеку даже думать о желании отдавать, ведь правота на его стороне: «Нет света без кли». Если ты не чувствуешь потребности в том, чтобы заниматься отдачей, зачем ты сотрясаешь миры? Поэтому сначала тело говорит ему: «Объясни мне необходимость в этом — то есть в желании отдавать, — а потом поговорим дальше». И согласно сказанному выше, эта потребность в таком желании должна выражаться в том, чтобы человек испытывал страдания оттого, что не может отдавать. Если же у него нет кли, он, конечно, не может удостоиться света — то есть наполнения.

Поэтому человек должен стараться, чтобы у него возникла большая потребность оттого, что он не может отдавать Творцу. А потребность определяется, как известно, ощущением страданий от этой нехватки. Иначе, пусть даже у него и нет того, о чем он просит, это всё же еще не называется потребностью: подлинная потребность измеряется болью от отсутствия желаемого, а иначе это называется «лишь на словах».

И благодаря этому мы поймем сказанное нашими мудрецами (Таанит 2а): «Любить Г-спода, Б-га вашего, и служить Ему всем сердцем вашим» (Дварим 11:13). Какое служение совершается в сердце? Скажи: это молитва. Но нужно понять: почему молитву вывели из ее простого смысла? Ведь так заведено в мире: когда человек хочет, чтобы другой дал ему что-то, он просит его устами, как написано: «Ведь Ты слышишь молитву всяких уст». Почему же сказали, что молитва называется «служением в сердце»?

Дело в том, как сказано выше, что «молитва» означает потребность, когда человек хочет, чтобы ему восполнили его нехватку. Но никакая потребность не видна в устах человека — чувства человека проявляются в сердце. Поэтому, если человек не чувствует потребности в сердце, то, что сходит с его уст, не идет в расчет, чтобы можно было сказать, будто ему действительно не хватает того, о чем он просит устами. Ведь наполнение, которого он просит, должно войти в место нехватки — то есть в сердце. Поэтому мудрецы сказали, что «молитва должна быть из глубины сердца (ми-умка де-либа, מֵעוּמְקָא דְּלִיבָּא), что означает: из глубины сердца», то есть чтобы всё сердце чувствовало нехватку того, о чем он просит.

И, как известно, «свет и кли» называются наполнением и потребностью. Свет, который есть наполнение, мы относим к Творцу, а кли, которое есть потребность, — к творениям. Стало быть, человек должен приготовить кли, чтобы Творец излил туда изобилие (шефа), иначе для изобилия не будет места. Поэтому, когда человек просит Творца помочь ему направить свои действия ради отдачи, приходит тело и спрашивает его: «Зачем ты молишься такой молитвой? Чего тебе не хватает без этого?»

Поэтому нужно учиться и углубляться в книги, говорящие о необходимости работы ради отдачи, пока человек не поймет и не почувствует, что без этого кли он не способен удостоиться войти в святость.

И не нужно смотреть на большинство, которое говорит, будто главное — это действие, и только сюда нужно вкладывать все силы, а практического исполнения заповедей и постоянных уроков Торы, которыми мы занимаемся, для нас уже вполне достаточно.

Напротив, все действия Торы и заповедей нужно совершать ради того, чтобы они привели человека к намерению ради отдачи. А затем, когда у него уже есть полное понимание того, насколько ему необходимо действовать ради отдачи, и он испытывает боль и страдания от отсутствия этой силы, — тогда считается, что у него уже есть о чем возносить молитву как служение в сердце, ведь сердце ощущает то, чего ему недостает.

Тогда на эту молитву приходит ответ: ему свыше дают эту силу, так что он уже может направлять [намерение] ради отдачи, ведь тогда у него уже есть свет и кли. Но что делать человеку, если после всех усилий и трудов он всё же не почувствовал нехватки от невозможности отдавать до степени боли и страданий? Тогда совет в том, чтобы просить Творца дать ему кли, называемое «потребностью оттого, что не чувствует» — когда он словно лишен чувств и не испытывает никакой боли оттого, что не способен отдавать.

Получается: если он может сокрушаться и чувствовать страдание от нехватки — оттого, что у него нет потребности, то есть он не чувствует, насколько далек от святости и предельно материален, и не понимает, что жизнь, которой он живет, стремясь наполнить материальные потребности, ничем не важнее жизни остальных животных, на которых он смотрит; а если бы он обратил внимание, то увидел бы, как похож на них всеми своими устремлениями, и нет никакой разницы, кроме людского коварства, позволяющего наживаться за счет ближнего, тогда как животные не столь сообразительны, чтобы использовать друг друга.

И бывает порою, что хотя человек и видит, что учит Тору и исполняет заповеди, но не может вспомнить во время исполнения заповедей или во время изучения Торы, что должен обрести связь с Творцом через свои занятия Торой и заповедями. И они представляются ему чем-то раздельным: Тора и заповеди — это одно, а Творец — совсем другое.

И если он сокрушается о том, что у него нет никакого ощущения потребности, оттого что он подобен животным, — это тоже называется «служением в сердце». И это называется «молитвой». То есть для этой потребности у него уже есть место, чтобы получить наполнение от Творца — чтобы Тот дал ему ощущение нехватки, которое и служит кли, чтобы Творец мог наполнить его кли наполнением. И благодаря этому мы поймем наш вопрос: почему молитва совершается в сердце, а не в устах? Потому что молитва называется «потребностью», а о потребности неприменимо сказать, будто она находится в устах: потребность — это чувство сердца.

Теперь нам нужно разъяснить ответ на наш вопрос о сказанном: «Заслуги и прегрешения высечены на костях, и на костях он может ожить при воскрешении, или же, упаси Б-г, нет». Святой Зоар уподобляет кости, которые белы, Торе, написанной черным по белому, где черное — это свойство тьмы, а белое — свойство света.

И следует объяснить, в чем смысл того, что кости белые, и потому на них начертаны заслуги и прегрешения. В духовной работе нужно объяснить так: то, что человек занимается Торой и заповедями, называется сутью (эцем, עֶצֶם). Главное же в Торе и заповедях относится к свойству белого, ведь то, в чем нет изъяна, называется «белым». А поскольку к действиям, совершаемым человеком, нечего добавить — ведь об этом сказано: «Не прибавляй к этому и не убавляй от него» (Дварим 13:1), — постольку мы и называем его занятия Торой и заповедями «костями» (ацамот, עֲצָמוֹת). И они белые, и на них высечены заслуги и провинности человека.

Но если затем человек подвергает проверке свои поступки — на какой причине он строит свое основание, то есть какова причина, обязывающая его заниматься Торой и заповедями, каково намерение, которое он направляет при совершении действий; старается ли он увидеть, действительно ли совершает свои дела ради Небес, то есть чтобы доставить радость своему Создателю, — тогда он может увидеть правду: он пребывает в природе, с которой родился, называемой «получающий ради получения», и не хочет заниматься Торой и заповедями без всякого вознаграждения.

И подлинная причина того, что человек не может выйти из своей природы, состоит в том, что он не видит необходимости менять заложенную в нем природу, называемую «самолюбием», и принимать на себя любовь к ближнему, чтобы прийти к любви к Творцу. Ведь человек чувствует, что ему недостает любви окружающих, среди которых он находится, — то есть чтобы его любила семья, жители его города и тому подобное. А что он выиграет оттого, что полюбит Творца? И что он выиграет, если полюбит своих товарищей? Он ведь всегда смотрит на выгоду в том, что касается самолюбия. Как же он может выйти из этой любви?

И если он спросит себя, почему же он исполняет Тору и заповеди в действии, да еще и соблюдает их со всеми деталями и строгостями, то ответит себе, что получил веру путем воспитания. Ведь при воспитании человека начинают приучать заниматься Торой и заповедями ло лишма (не ради Него), как говорит Рамбам (в конце «Законов о покаянии»). Выходит, он принял на себя веру в Творца ради того, чтобы совершать святое служение, а взамен получать награду в этом мире и в мире грядущем.

И поэтому человеку говорят, что истинное служение состоит в том, чтобы верить в Творца, давшего нам исполнять Тору и заповеди, чтобы благодаря этому мы удостоились достичь подобия формы, называемого «слиянием (двекут) с Творцом». То есть человек должен выйти из самолюбия и принять на себя любовь к ближнему. И в той мере, в какой он выходит из самолюбия, в этой мере он может удостоиться цельной веры. Иначе он пребывает в разделении, как сказано в «Суламе» («Предисловие к Книге Зоар», лист 138, со слов «Ибо это закон»): «Ведь это закон: творение не может получить явное зло от Него, благословен Он, поскольку для Его славы, благословен Он, было бы изъяном, если бы творение воспринимало Его как творящего зло, — ведь это не подобает Совершенному Деятелю. И потому, когда человек чувствует зло, в той же мере на него нисходит неверие в Его провидение, упаси Б-г, и от него скрывается Творец, благословен Он, а это — самое большое наказание в мире».

И если человек производит душевный расчет и признает истину о том, что Тора и заповеди должны быть ради Небес, и чувствует, насколько далек от истины, то через это размышление он приходит к боли и страданиям оттого, что всё время идет неверным путем и не может называться «служащим Творцу», а всё его служение было ради собственной выгоды — что называется «служащим себе»; и он понимает, что это удел животных, совершенно не подобающий ступени человека (говорящего).

Выходит, благодаря этим страданиям он обретает кли — то есть потребность, как сказано выше. И поскольку он видит, что не способен выйти из самолюбия своими силами, так как у него нет сил идти против природы, совет заключается в том, чтобы просить Творца о помощи, как сказали наши мудрецы: «Пришедшему очиститься помогают» (Шаббат 104а). Получается, тогда у него есть место для наполнения потребности, ведь «нет света без кли», как сказано выше.

И здесь возникает вопрос, который мы задавали выше: что делать человеку, если он всё понимает — что стоит работать ради отдачи, — но тем не менее не испытывает боли и страданий оттого, что не способен направлять [намерение] ради отдачи? В таком случае ему нужно знать: это не значит, будто у него есть цельная вера в Творца, но он лишь не может направлять [намерение] ради отдачи. Нет, ему нужно знать, что ему недостает именно цельной веры. Ведь когда у человека есть цельная вера в Творца, вступает в действие закон природы: «Меньший аннулируется перед большим». Поэтому, если бы у него действительно была цельная вера в величие Творца, он сам собой отменился бы перед Творцом и захотел бы служить Ему без всякого вознаграждения.

Выходит, согласно этому, что изъян здесь не в том, что у него нет сил преодолеть природу, а в отсутствии цельной веры. Хотя вера у него есть — и доказательство тому то, что он соблюдает Тору и заповеди. Но это не цельная вера, какой она должна быть. Ведь всё совершенство веры заключается в том, чтобы верить в Его величие. И если человек хочет узнать, есть ли у него цельная вера, он может посмотреть, насколько он готов работать ради отдачи, насколько тело аннулируется перед Творцом. То есть неспособность человека работать ради отдачи — это лишь следствие нехватки; здесь кроется куда больший изъян, составляющий суть дела: ему недостает цельной веры.

Но что делать человеку, если, хотя он и видит, что ему недостает цельной веры, эта нехватка всё же не рождает в нем боли и страданий от ее отсутствия? Истинная причина в том, что он смотрит на большинство и видит: это уважаемые люди, люди с положением и авторитетом, и не заметно, чтобы им недоставало цельной веры. Ведь когда говоришь с ними, они утверждают, что это удел лишь немногих избранных, как всем известно их мнение. И это — огромная преграда, становящаяся для человека препятствием, не дающим продвигаться верным путем.

И потому нам необходимо общество — то есть группа людей, разделяющих одно мнение: что необходимо достичь цельной веры. И только это может спасти человека от мнений, царящих среди большинства. Ведь тогда каждый укрепляет другого в стремлении достичь свойства цельной веры, обрести способность доставлять радость Творцу и сделать это всем своим устремлением.

Но этим еще не исчерпывается совет, как прийти к потребности в цельной вере. Человек должен умножать дела сверх того, к чему привык, как в количестве, так и в качестве. Тело, разумеется, противится этому и спрашивает: «Чем сегодняшний день отличается от вчерашнего?» А он отвечает ему: «Я представляю себе, как служил бы Творцу, будь у меня цельная вера. Поэтому я хочу работать в том же темпе, как если бы уже удостоился цельной веры». Тогда сама собой у него фиксируется нехватка и боль от отсутствия цельной веры, ведь сопротивление тела порождает у него потребность в вере. Но, конечно, это относится именно к тому случаю, когда он идет против тела путем принуждения, заставляя тело работать против его воли.

Получается, согласно этому, что эти два действия — то, что он трудится усерднее обычного, и сопротивление тела, — вызывают у него потребность в цельной вере. И благодаря этому у него формируется кли, в которое затем сможет облачиться свет. Ведь теперь у него есть место для молитвы в сердце, как сказано выше, — то есть место потребности. И тогда Творец, слышащий молитву, дает ему свет веры, благодаря которому он может служить Царю «не ради получения награды».

И благодаря этому мы поймем то, о чем спрашивали: как понимать, что на материальных костях высечены заслуги и прегрешения? Ведь под «костями» имеется в виду суть (эцем) вещи — то есть совершаемые человеком Тора и заповеди. Это называется тем, что дано нам для исполнения в действии. И к этому нечего добавить, как написано: «Не прибавляй к этому и не убавляй от него» (Дварим 13:1).

И на этих действиях высечены прегрешения и заслуги. Ведь если человек хочет идти путем истины и подвергает проверке свои поступки — совершены ли они с намерением ради отдачи или нет, — будучи тем, кто любит истину и не смотрит на то, что делают другие, но хочет знать, занимается ли он Торой и заповедями лишма или же всё ради собственной выгоды, — тогда он видит, что погружен в самолюбие и не способен выйти оттуда своими силами.

Получается, что он взывает к Творцу о помощи, чтобы выйти из самолюбия и удостоиться любви к ближнему и любви к Творцу. А «близок Г-сподь ко всем взывающим к Нему, ко всем, кто взывает к Нему в истине» (Теилим 145:18). Поэтому он удостаивается слияния с Творцом. И тогда оказывается, что заслуги высечены на его костях: ведь исполненные им Тора и заповеди называются «свойством белого», поскольку на уровне действия всё бело — то есть совершенно, и к ним нечего добавить. И лишь подвергнув себя проверке, он увидел, что с намерением не всё в порядке, и увидел, что над ними пребывает тьма из-за его разобщения [с Творцом]. Ведь у него нет слияния, называемого «подобием формы», при котором он делал бы всё с намерением отдачи, но он находится под властью самолюбия.

Выходит, у него есть свойство тьмы, покоящейся на белом — на белых костях, как сказано выше в словах Святого Зоара. То есть поверх совершенных им Торы и заповедей он видит пребывающее свойство тьмы, которое есть отделение от света. Ведь свет — это отдача, а он делает всё ради получения, будучи не в силах совершить хоть что-то, кроме того, что относится к самолюбию.

Получается, что его кости — то есть Тора и заповеди в практическом действии — белые, а это значит, что в самом действии нет никакого изъяна, к которому можно было бы что-то добавить. Но благодаря проверке, которую он совершает над этой белизной, он видит, что там пребывает тьма. И если он обращает на это сердце, чтобы исправить, потому что чувствует боль и страдания от пребывания во тьме, и молится Творцу о помощи, чтобы Тот вывел его из самолюбия, — благодаря этому он удостаивается затем слияния с Творцом.

И это называется: «у праведника заслуги высечены на его костях», ведь проверка, которую он провел над своими белыми костями, привела к тому, что он удостоился ожить при воскрешении из мертвых. Ведь «грешники и при жизни называются мертвыми», потому что отделены от Жизни жизней. Поэтому, когда они удостаиваются слияния с Творцом, это называется тем, что они удостоились свойства воскрешения из мертвых.

Иное дело, когда «у грешника прегрешения высечены на его костях». Ведь «грешником» называется тот, кто всё еще погружен в самолюбие. «Праведник» же называется «добрым», а «добро» означает «отдачу», как написано: «Вскипело в сердце моем слово доброе, говорю я: дело мое — для Царя» (Теилим 45:2). Что значит «доброе слово»? То, что человек может сказать: «Дело мое — для Царя», то есть все его поступки посвящены Святому, благословен Он, а не собственной пользе.

И потому сказано: «Тот, у кого добрый глаз, будет благословен…» (Мишлей 22:9). Поэтому те люди, у которых есть Тора и заповеди на уровне действия, составляющие суть (эцем), — ведь Тора и заповеди были даны из уст Творца для исполнения, — называются «белыми», поскольку в этих действиях нет никакого изъяна, как написано: «Не прибавляй к этому и не убавляй от него» (Дварим 13:1). Поэтому его кости белые, как сказано выше.

И его прегрешения высечены на его костях, которые белы, поскольку он не подверг проверке свои поступки — совершены ли они ради отдачи или нет, — а положился на большинство и на то, как те исполняют Тору и заповеди. А большинство говорит: делать ради Небес — это служение, относящееся к немногим избранным, и вовсе не каждый человек обязан идти этим путем и заботиться о том, чтобы совершать свою работу с намерением ради отдачи.

И это называется «взглядом обывателей» (даат баалей батим). Тогда как «взгляд Торы» (даат Тора) иной, как известно: «Взгляд обывателей противоположен взгляду Торы». Ведь взгляд обывателей состоит в том, что от занятий Торой и заповедями достояние человека возрастает и ширится — то есть он становится еще более крупным хозяином, а значит, всё, что он делает, поступает в его самолюбие.

Тогда как взгляд Торы выражен в словах наших мудрецов о стихе «Вот учение: если человек умрет в шатре…» (Бемидбар 19:14). Они сказали: «Тора сохраняется лишь в том, кто умерщвляет себя ради нее» (Брахот 63б), что означает: он умерщвляет собственное «я» — то есть умерщвляет самолюбие. И тогда у него нет никакого достояния, ведь нет хозяина, которому мы могли бы приписать достояние, поскольку вся его цель — только отдавать, а не получать. Выходит, он аннулирует собственное «я».

Выходит, что «у грешника прегрешения высечены на его костях». То есть оттого, что он не пошел путем Торы. Ведь Тора называется «черным по белому», по выражению Святого Зоара, где сказано, что потому заслуги высечены на его костях, что кости белые, а черные письмена заметны лишь на белом. Подобно Торе: если есть белое — то есть человек исполняет Тору и заповеди, — тогда применимо сказать: либо он подобен Торе, неся черное по белому, и тогда старается достичь слияния; либо он остается с белыми костями и ничего на них не пишет, и потому называется «грешником, чьи прегрешения высечены на его костях». Те же, у кого нет белого, то есть нет Торы и заповедей на уровне действия, вообще не относятся к категории грешников, но относятся к категории животных, будучи просто скотом.