Что такое большой или малый грех в [духовной] работе

Прежде всего нам нужно понять, что называется «работой» (служением). То есть каков смысл слова «работа», которое мы используем. Следует знать, что нам дано исполнять 613 заповедей Торы и семь заповедей мудрецов. Кроме того, мы должны соблюдать обычаи Исраэля, которые ввели великие люди Исраэля, — в каждом месте по его обычаю. И именно они определили для нас, какая заповедь велика и какое прегрешение велико.

К примеру, мудрецы (ХАЗАЛЬ) сказали: «Велико почитание отца и матери, ведь Святой, благословен Он, отнесся к нему строже, чем к Своей чести» (Иерусалимский Талмуд, Пеа 1:1). Или: «Благодеяние выше благотворительности» (Сукка 49б). И много подобного есть у мудрецов. И точно так же мы видим в отношении прегрешений, о которых мудрецы сказали: «Наказание за злоязычие тяжелее наказания за идолопоклонство» (Мидраш Гадоль у-Гдола, гл. 18).

Получается, что они определили, какая заповедь велика, а какая мала в сравнении друг с другом. И так же в отношении прегрешений они установили, какое прегрешение велико, а какое, напротив, мало. И в то, что они установили, мы должны верить: это и есть принцип веры в мудрецов — нам нужно верить тому, что они сказали, и запрещено сомневаться в их словах. И всё это относится к уровню Торы, то есть человек своей рукой не может ничего здесь менять.

«Работа» же названа по имени человека — по тому, что делает он сам. Ведь работающий человек сам устанавливает меру того, как их исполнять. Это не значит, конечно, будто само действие отдано на усмотрение человека и он может вносить туда какие-то изменения, упаси Б-г. Смысл здесь в причине: ради чего он исполняет Тору и заповеди. В этом и проявляются различия в мере со стороны человека.

Об этом говорит Рамбам, благословенной памяти (в «Законах раскаяния», гл. 11), вот его слова: «Поэтому, обучая детей, женщин и весь простой народ, их учат служить лишь из страха и ради получения награды. А когда у них прибавится разумения и они наберутся глубокой мудрости, им открывают эту тайну мало-помалу».

Мы видим, что Рамбам говорит о различиях в мере причины: для женщин, детей и простого народа причиной служит служение «ло лишма» (не ради Творца).

А тем, чей разум уже умножился и кто обрел глубокую мудрость, дают другую причину — служение «лишма» (ради Творца), когда нужно работать ради того, чтобы доставить радость своему Создателю, а не ради собственной пользы.

Отсюда следует, что со стороны самого действия нет различия между малым и великим. Тогда как со стороны намерения (кавана) — то есть со стороны причины, ради которой исполняют Тору и заповеди, — между людьми есть различие. А именно: есть люди, которые относятся к большинству, то есть, как говорит Рамбам, к «простому народу» (амей а-арец). Ведь существует различие между большинством и отдельными людьми: есть отдельные люди, которые не хотят идти общей колеей — работать ради собственной пользы, — но в их сердце пробуждается стремление работать ради отдачи.

И нужно знать, что служение ради отдачи означает, что человек является дающим. Тогда как в служении ради получения награды дающим является Творец. И в этом заключается очень большое различие. Ведь когда причиной служения служит то, что человек получает взамен, он оценивает величие заповедей по величине этой награды. То есть если за работу полагается большое и важное вознаграждение, это называется у человека «великой заповедью», поскольку он смотрит на награду.

Тогда как в служении ради отдачи, где человек является дающим, смотрят на величие принимающего — то есть на то, кому человек дает. И чем важнее принимающий, тем более великим и важным становится само даяние, как сказали мудрецы: «В случае с важным человеком: если она дала [ему деньги], а он сказал: "Вот, ты посвящаешься мне", — это подобно тому, как если бы дал он, по причине того наслаждения, которое он принимает от нее».

Мы видим, что величие даяния зависит от того, кому дают. По этому и измеряют величину действия: если дают великому человеку, это называется «великим даянием», а если дают малому человеку — это «малое даяние».

И по этому мы можем измерить величину работы отдачи. А именно: если человек отдает малому мелеху, то это малая работа, поскольку дающий не испытывает особого воодушевления, когда дает малому мелеху. Если же человек отдает великому мелеху, то само действие даяния становится великим действием, ведь от того наслаждения, что [мелех] принимает от него, рождается огромное наслаждение, поскольку он отдает великому мелеху.

Итак, мы видим, что величие или малость даяния зависят от самого работающего. То есть именно тот, кто трудится в Торе и заповедях, определяет, к какому типу он относится, как сказано выше. Ведь если человек все еще находится на стадии воспитания, называемой «заученной заповедью людей» (мицват анашим мелумада), то есть все еще занимается Торой и заповедями ради собственного получения, — это подобно сказанному выше у Рамбама: «когда учат женщин, детей и весь простой народ, их учат [служить] ради получения награды», что называется «ло лишма».

Смысл слова «заученная» в том, что человек продолжает работать по привычке, как и прежде, когда был период «ло лишма»: такой человек измеряет малость и величие размером награды. Тогда как те, кто работает ради отдачи, меряют по величине Того, Кто принимает служение работающего, как сказано выше.

Исходя из сказанного, мы поймем, что может быть два человека, исполняющих одну и ту же заповедь. И для одного это считается великой заповедью, поскольку он отдает свой труд великому мелеху. Он чувствует, что служит великому мелеху, и потому он ликует и радуется, испытывая душевный подъем от выпавшей ему великой чести: ему позволено войти и прислуживать великому мелеху. И радости его нет предела.

Тогда как второй не думает, будто всем, что он делает, он служит великому мелеху, — он считает, что служит малому мелеху. То есть он видит, что никто не считает нужным соблюдать Его заповеди, но он сам пожалел этого мелеха и соблюдает Его заповеди. Тогда человек полагает, что мелех должен с ним считаться, ведь он сжалился над мелехом в то время, когда никто даже смотреть на мелеха не желает. И такой человек оценивает лишь то, что мелех платит ему за его работу.

И если награда, которую дает мелех, не озаряет его своим светом, то, хотя он и выполняет всё, что повелел ему мелех, он делает это с неохотой, без всякого воодушевления, поскольку награда, которую мелех даст ему за работу, не озаряет его своим светом.

И отсюда выходит, что оба этих человека делают одно и то же, но для одного считается, что он совершает великую заповедь, так как получает много жизненных сил и душевного подъема оттого, что служит великому мелеху. А у второго нет возвышенного состояния, и он делает это вынужденно, потому что награда, которую он надеется получить потом, не озаряет его своим светом.

Поэтому различие между ними огромно. Ведь один считает заповедь, которую он исполняет, малой заповедью, то есть малой по важности. А для второго это считается великой заповедью: он говорит, что не в силах даже оценить важность и величие той заповеди, вкус которой он сейчас ощущает, ведь ему не нужно никакой награды, которую дали бы ему потом.

Он уже сейчас чувствует награду в том великом наслаждении, которое испытывает оттого, что удостоился служить великому мелеху. Получается, он радуется, потому что уже получил награду. Ему не нужно верить в то, что он получит награду, и у него нет никаких сомнений относительно награды — таких, из-за которых можно было бы сказать, будто он не радуется, сомневаясь в вознаграждении и наказании. Ведь он уже получил награду тотчас, на месте, и не ждет никакой иной платы.

Само то, что он верит, будто служит великому мелеху, доставляет ему наслаждение. И ради этого стоило родиться на свет — чтобы удостоиться чести служить великому мелеху. Выходит, человек сам определяет, что называется «великой заповедью», а что — «малой заповедью».

Однако порой бывает и наоборот. А именно: для человека, идущего по одной линии, все действия направлены лишь на то, чтобы само действие было в порядке, во всех его деталях и тонкостях, а причиной занятия Торой и заповедями служит получение награды в этом мире или в грядущем мире. И он верит в вознаграждение и наказание, когда исполняет заповедь, и старается тщательно исполнять самые важные заповеди — из тех, о которых мудрецы сказали, какая заповедь велика, а какая менее важна.

И когда он исполняет выбранную им заповедь, считая ее великой, он радуется и чувствует себя человеком куда более важным, чем остальные, ведь награда у него будет больше, чем у других, и само собой, он исполняет эту заповедь с огромным воодушевлением.

Тогда как его товарищ исполняет ту же самую великую заповедь, что и он, но не желает работать ради получения награды, а хочет работать ради отдачи. А чтобы работать ради отдачи, человеку необходимо верить, что он служит великому и важному мелеху, которому стоит служить безо всякой платы. И если вера, с которой он верит в Творца, не дает ему ощутить, что он служит великому мелеху, у него нет сил работать в радости.

И тогда он работает через силу, преодолевая сопротивление тела, которое внушает ему, что не стоит трудиться ради отдачи малому мелеху. И тело говорит ему: ладно еще твой товарищ, который работает ради получения награды, — какая ему разница, велик этот мелех или мал? Ведь главное, на что смотрят, — это награда.

И в чем же разница, великий это мелех или малый? Ведь именно величина награды делает его великим мелехом! А если он дает малую награду, это и называется «малым мелехом». Выходит, здесь совершенно иной порядок, чем при желании доставить радость своему Создателю, когда это — единственная причина, обязывающая человека заниматься Торой и заповедями, в отличие от того, когда причиной, обязывающей его заниматься Торой и заповедями, служит получение награды.

Мы видим, что невозможно определить истину по чувствам человека. Ведь то, что человек видит, как он работает в радости и с великим воодушевлением, еще вовсе не означает, что он идет верным путем, как сказано выше. Поэтому мудрецы сказали: «Сделай себе рава» (Авот 1:16), ведь только рав может наставить его и определить, каким путем он идет.

Сам же работающий человек, хотя он и чувствует, что такое добро и что такое зло, всё же сам по себе не может знать истины. Причина в том, что человеку пока доступно только одно выяснение — выяснение «горького и сладкого». Ведь когда он испытывает радость и работает с воодушевлением, он ощущает «сладкий» вкус, и потому человек говорит, что идет верным путем. А когда человеку приходится работать через принуждение, он чувствует, что ему «горько». Человек понимает это так, будто он находится в состоянии падения, и принимает это различие за истинное выяснение.

Однако это выяснение «горького и сладкого» существовало до греха Древа познания. После же греха Древа познания нам дано другое выяснение, называемое выяснением «истины и лжи». То есть может случиться так, что человек ощущает состояние как «сладкое», но по сути это ложь. И может быть состояние, когда человек чувствует, что ему «горько», но это истина.

И об этом написано в «Предисловии к Паним Меирот» (пункт 16), вот его слова: «И нужно хорошо знать два вида выяснений, действующих у нас:

Первое выяснение называется выяснением добра и зла.

Второе выяснение называется выяснением истины и лжи.

И вот первое выяснение — это телесная действующая сила, способ действия которой — через ощущение горького и сладкого: она с отвращением отвергает образ горького, потому что ей от этого плохо, и любит и приближает образ сладкого, потому что ей хорошо, и т. д.

А вдобавок к ним есть человеческий род, в который Творец, благословен Он, вложил разумную действующую силу, чей способ действия — через второе выяснение: она с отвращением, до тошноты, отвергает дела лжи и пустоты и с великой любовью приближает дела истины и всякую пользу. И это выяснение называется «выяснением истины и лжи» и действует оно только в человеческом роде, в каждом человеке по его мере».

«И знай, что эта вторая действующая сила была создана и пришла к человеку из-за козней змея. Ведь изначально, при сотворении, у него не было ничего, кроме первой действующей силы — из выяснений добра и зла, которой было вполне достаточно для его пользы в то время».

И из сказанного мы видим, что когда человек хочет идти по признаку «горького и сладкого», после греха Древа познания такое выяснение уже не истинно. Ведь может быть так, что человек чувствует сладкий вкус в работе, но при этом пребывает во лжи, как сказано выше. И так же наоборот. И поэтому мудрецы сказали: «Сделай себе рава и избавься от сомнений» (Авот 1:16).

Однако сам человек, хотя он и судит по тому, что чувствует, всё же, как сказано выше, может ощущать сладость, но это путь не истинный, не способный привести к слиянию (двекут) с Творцом. Ведь вполне может быть, что он идет по пути, противоположному той колее, которая ведет к слиянию с Творцом. Тогда как все его усилия должны быть направлены на то, чтобы прийти к подобию формы, — а это действует на всех ступенях и составляет суть экрана (масаха), пребывающего над толщей (авиют), ведь именно благодаря созданию масаха раскрываются благо и наслаждение.

И в этом заключается смысл сказанного мудрецами (Авот 2:1): «И будь осторожен с легкой заповедью так же, как и со строгой, ведь ты не знаешь награды за заповеди». На первый же взгляд здесь есть противоречие словам мудрецов, сказавших: «Велико почитание отца и матери, ведь Святой, благословен Он, отнесся к нему строже, чем к Своей чести», или: «Благодеяние выше благотворительности», и многим подобным высказываниям. Если они сказали: «Будь осторожен с легкой заповедью так же, как и со строгой», — то каков же смысл слова «велика»? В чем выражается то, что одна заповедь больше другой?

Но из сказанного [следует], что во время исполнения заповедей неизвестно, чьи заповеди человек исполняет. Ведь тот, кто исполняет заповеди великого мелеха, которые Тот повелел нам исполнять, конечно же, неизмеримо важнее того, кто исполняет Тору и заповеди малого мелеха. Выходит, что даже легкая заповедь, если повелел ее исполнить великий мелех, наверняка важнее строгой заповеди малого мелеха.

А поскольку человек постоянно пребывает в подъемах и падениях — то есть временами он верит, что служит великому мелеху, а временами наоборот, — мудрецы указали нам: величие и малость зависят не от самой заповеди, а от величия Того, Кто заповедал эти заповеди. И именно на это человек должен обращать внимание — чтобы каждый раз верить, что есть великий мелех. То есть человек должен стараться постичь величие Творца, и это главное, а не что-либо иное.