Что в служении означает запрет учить Тору акуму

В святом Зоаре (раздел Хукат, комментарий «Сулам», пункт 2) написано следующее: «Но [слово] "это" (זֹאת) без добавления буквы вав (ו) — это непременно установление Торы (хукат а-Тора), то есть Малхут, которая называется "установлением" (хука) и исходит от ЗА, называемого "Тора". Но это не сама Тора, то есть ЗА, а лишь суд Торы, веление Торы, то есть Малхут». Тогда как слова «И вот Тора» (וְזֹאת הַתּוֹרָה) призваны показать, что всё соединено в одном единении (ихуд), и включить Кнесет Исраэль (Общину Исраэля), то есть Малхут, в Святого, благословен Он, чтобы всё оказалось единым целым.

И нужно понять, почему святой Зоар называет Малхут «установлением» (хука). То есть почему Малхут непременно должна быть лишь установлением (хок), не постижимым разумом, как объяснил Раши (к Бемидбар 19:2): «"Вот установление Торы": поскольку сатан и народы мира попрекают Исраэль, говоря: "Что это за заповедь и какой в ней смысл?", — поэтому написано о ней: "Установление это, веление вынесено Мной, и нет у тебя права подвергать его сомнению"».

Отсюда следует: когда заповедь называется установлением? Лишь тогда, когда народы мира спрашивают: «Что это за заповедь?», и на это нужно дать ответ. А каков ответ? «Это установление, веление». То есть когда человек исполняет установление? Выходит, именно тогда, когда они спрашивают: «Почему?», — уместно сказать, что он исполняет заповедь как установление. Иначе ничто не указывает на то, что он исполняет заповедь именно как установление.

И это тоже нужно понять: разве не лучше было бы, если бы эта заповедь была облачена в разум — то есть чтобы ее было легче исполнять? Почему же Святой, благословен Он, желает, чтобы она была именно установлением, ведь так исполнять заповедь труднее? Существует же правило: «Святой, благословен Он, не придирается [несправедливо] к Своим творениям» (Авода Зара 3а).

Если так, нужно понять, почему Он хочет, чтобы заповедь исполнялась как установление. А если говорить о пути служения, то здесь следует различать две вещи: 1) часть действия; 2) часть намерения (кавана).

В материальном мире мы видим, что человек смотрит главным образом на вознаграждение. То есть если человек работает у хозяина, и наниматель говорит ему: «Я хочу, чтобы ты работал у меня, но в том, что ты делаешь, тебе незачем понимать, для чего мне нужна эта работа. Ты даже можешь думать, будто для меня было бы лучше, если бы я не поручал тебе делать то, что поручаю. И я не могу объяснить тебе, ради какой надобности мне нужны эти действия, которые ты будешь для меня выполнять. Зато скажи мне, сколько ты получаешь за работу у других людей, где ты понимаешь, ради чего трудишься. И поскольку я хочу именно эту работу, я заплачу тебе в десять раз больше того, что ты заработал бы у других». И, конечно, нашлось бы много желающих взяться за такую работу, поскольку все смотрят на оплату и вознаграждение, а он платит вдесятеро больше. Например, на рынке платят тысячу долларов в месяц, а он заплатит десять тысяч долларов. Разумеется, о такой работе никто не скажет, будто люди трудятся выше знания или что их труд называется установлением (хок), — ведь вполне понятно уму, что за такую работу стоит взяться: разум обязывает признать, что человек работает главным образом ради платы. Поэтому работать нужно там, где платят больше. И это называется «внутри знания».

Что же тогда у творений называется служением «выше знания»? Когда человеку приходится работать без вознаграждения и без какой-либо отдачи для себя — вот это называется «выше знания». И причина кроется в цели творения — насладить Свои творения, то есть чтобы творения получали благо и наслаждение, а это называется «желанием получать для себя». Иными словами, всё совершаемое человеком должно идти на пользу творению, ведь таково было Его желание, благословен Он. Поэтому когда человеку говорят, что он должен трудиться без всякой платы, это называется «выше знания», ведь это идет против разума, то есть против цели творения.

И тогда, когда человеку говорят, что он должен работать ради отдачи, тотчас возникает вопрос злодея, вопрошающего: «Что это за служение у вас?» (Шмот 12:26) — почему вы заботитесь не о собственной пользе, а ради Творца? И, конечно, на это нужно дать разумный ответ. Ведь он возражает прямо по существу, заявляя: «Вы хотите идти против природы!» И что же сказали мудрецы (ХАЗАЛЬ) о том, как отвечать? «Притупи его зубы» (Пасхальная Агада), что означает: на это нет никакого [рационального] ответа, кроме того, что это установление.

Когда же пытаются превозмочь его и говорят, что стоит трудиться ради величия Царя, он становится еще умнее и начинает задавать вопрос нечестивого фараона, сказавшего: «Кто такой Г-сподь, чтобы я слушался Его голоса?» (Шмот 5:2). Выходит, что здесь есть два справедливых довода. Но, по словам моего отца и учителя, праведника благословенной памяти, на самом деле это лишь одна претензия. Просто оттого, что [эгоизм] хочет оставаться в самолюбии, он спорит как мудрец. То есть [он утверждает]: «По правде говоря, я сильный человек, а не какой-нибудь простолюдин из толпы, неспособный совладать с собой. Я просто не знаю Г-спода! Ведь если бы Г-сподь раскрылся мне, и мне не нужно было бы верить в Него, я бы тотчас стал работать ради пользы Творца».

Выходит, что он пребывает в гордыне. То есть из-за того, что он хочет оставаться в самолюбии, он выдвигает довод мудреца — будто он не такой, как остальные люди, у которых нет сил превозмочь себя, которые подобны малым детям: чего ни увидят, того и хотят, и не могут сдержаться и рассудить, хорошо это для них или нет.

«Я же, напротив, настоящий муж, способный властвовать над собой. Однако если Творец хочет, чтобы я трудился ради Него, пусть не скрывает Себя так, чтобы мы не могли постичь Его и были вынуждены лишь верить в Его управление! Это неразумно». Получается, что он облачает самолюбие в одеяние гордыни. То есть желание получать для себя приводит к тому, что человек становится еще и гордецом: все речи человека о том, что он не желает верить, вызваны главным образом нежеланием упразднить свое желание получать для себя.

И об этом говорил мой отец и учитель, праведник благословенной памяти: мы должны верить, что путь веры выше знания и необходимость трудиться ради Творца, а не ради собственной выгоды, установлены вовсе не потому, что Творец желает всего этого ради Себя, — напротив, всё это ради пользы человека. Ведь Творец желает дать творениям благо и наслаждение так, чтобы это наслаждение было совершенным, то есть чтобы при получении наслаждения они не испытывали чувства стыда. Поэтому Он дал нам совет: трудиться ради Него. И благодаря этому мы сможем получать благо и наслаждение, не испытывая никакой неловкости при получении удовольствия, как сказано выше.

И по этой же причине — чтобы у нас не возникало стыда — нам было дано еще одно средство, называемое свойством «веры выше знания». Ведь если бы управление было явным (как сказано в «Предисловии [к ТЭС]»), то не было бы никакой возможности сделать хоть что-то ради Творца, но всё неизбежно делалось бы ради собственной выгоды, если бы вкус наслаждения в заповедях раскрывался сильнее материальных удовольствий. Мы видим на примере материальных удовольствий, как трудно человеку отказаться от земного наслаждения и сказать: «Я приму это наслаждение только тогда, когда смогу направить намерение ради Небес, а иначе не стану его принимать». До чего же это трудно!

А что касается вкуса Торы и заповедей, мы должны верить тому, что говорит святой АРИ: из-за разбиения святые искры упали внутрь клипот, и в словах святого Зоара это называется «тонким свечением» (нехиру дакик), то есть крошечной подсветкой от святости. Именно отсюда берут начало все наслаждения, существующие в материальном мире. И отсюда человек может рассудить: если уж перед лицом ничтожных наслаждений так трудно сделать выбор и остерегаться принимать материальные удовольствия иначе как ради Небес — то есть быть готовым отказаться от каждого получаемого удовольствия, если не можешь направить намерение ради Небес (до чего же это тяжело!), — то тем более если бы раскрылись благо и наслаждение, облаченные в Тору и заповеди, творения были бы совершенно не в силах сделать выбор и совершать всё ради Небес, но принимали бы благо и наслаждение исключительно ради собственной выгоды.

Поэтому ради того, чтобы творения могли исправить себя и прийти к слиянию (двекут) и подобию формы при получении блага и наслаждения, возникли сокращение и скрытие. И тогда, раз благо в Торе и заповедях не раскрыто, а человек исполняет Тору и заповеди в силу веры — то есть выбирает Тору и заповеди не потому, что испытывает от них наслаждение (ведь благо и наслаждение еще не открыты, как сказано выше, поскольку, пока человек не исправит свои сосуды получения так, чтобы всё совершаемое им было ради Небес, а не ради собственной пользы, над ним всё еще тяготеет сокрытие и скрытие), — появляется место для выбора: выбрать и проверить, ради собственной выгоды он трудится или ради Творца.

Если же благо и наслаждение были бы раскрыты, творения неизбежно остались бы в эгоистической выгоде, поскольку из-за явного управления не могли бы оторваться от Торы и заповедей, как сказано выше. Как сказано в «Предисловии к ТЭС» (пункт 43): *«И предположим, к примеру, что Святой, благословен Он, вел бы Свои творения явным управлением, так что, например, всякий, кто съел запретное, тотчас задохнулся бы на месте, а всякий, кто исполняет заповедь, ощущал бы в ней чудесное наслаждение, подобное самым изысканным наслаждениям этого мира. Какой глупец тогда хотя бы подумал вкусить запретное, зная, что из-за этого тотчас лишится жизни, — подобно тому как никто не думает броситься в огонь? И какой глупец оставил бы хоть какую-то заповедь, не исполнив ее немедленно со всем усердием?»* Выходит, что вера и служение ради отдачи, а не ради собственной пользы — всё это к благу человека.

Из сказанного мы поймем вопрос, который задали ранее: ради чего нам был дан порядок служения путем веры выше знания? Ведь разум подсказывает: если бы Святой, благословен Он, дал нам служение в Торе и заповедях внутри знания и разума, совершать этот святой труд было бы легче. А ведь Святой, благословен Он, не придирается к Своим творениям, как сказано выше. Почему же тогда Он поступил именно так?

Ответ заключается в том, что лишь путем сокрытия и скрытия творения могут прийти к совершенству — то есть получить благо и наслаждение в совершенном виде, не испытывая неловкости при получении наслаждений. И получается: именно тогда, когда мы способны идти умом и сердцем (моха ве-либа) ради Творца, именно этот путь оказывается самым успешным. И это вовсе не так, как думает каждый: будто если бы Святой, благословен Он, дал нам путь служения в разуме — то есть при явном управлении, — творения благодаря этому пришли бы к совершенству. Об этом можно сказать словами стиха: «Ибо Мои мысли — не ваши мысли» (Йешаяу 55:8).

Исходя из сказанного, мы можем ответить на вопрос: почему Малхут называется «установлением» (хука), когда именуется «установлением Торы»? Святой Зоар говорит там, что Малхут называется «установлением Торы», а не самой Торой, — велением Торы, то есть Малхут; однако необходимо включить Малхут в Тору в едином единении.

И мы спросили: почему Малхут называется установлением? Ответ таков: Малхут называется «Царством Небес» (Малхут Шамаим), представляющим собой свойство веры — веру в Творца, в то, что Он управляет миром как Добрый и Творящий добро.

И хотя, когда человек начинает оценивать себя, он видит, что полон изъянов, — как же тело может понять, что всё это к добру? И хотя нам дано молиться об избавлении от дурных состояний, которые мы ощущаем как в материальном, так и в духовном, но потом — то есть после молитвы, когда человек молился, но не получил ответа на молитву, если он видит, что находится на самом дне падения и в материальном, и в духовном, — именно тогда он должен превозмочь себя и утверждать, что имя Святого, благословен Он, — Добрый и Творящий добро.

Это великая работа, ведь на все вопросы, задаваемые телом, у него нет ответа в рамках разума. Человек должен сказать: «Я принимаю на себя бремя Царства Небес выше знания». И говорит, что таково веление Святого, благословен Он. Об этом и сказали мудрецы: «Поскольку народы мира попрекают Исраэль, говоря: "Что это за заповедь и какой в ней смысл?" И что следует отвечать? "Установление установил Я, веление вынес Я, и запрещено сомневаться в нем"» (Йома 67б).

Поэтому Царство Небес и называется «установлением». Но это установление Торы, а не сама Тора. То есть для того, чтобы удостоиться Торы, человек должен принять на себя законы-установления, которые дала нам Тора. Иначе получить Тору невозможно. А когда человек принимает на себя Царство Небес, он удостаивается ступени «Исраэль», ведь благодаря Царству Небес, которое человек принимает на себя выше знания, он выходит из самолюбия и тогда становится способен принять саму Тору.

Иначе — если человек еще не удостоился свойства сосудов отдачи — вся Тора, которую он постигнет, уйдет в ситра ахра, а не в святость. То есть свет Торы, представляющий собой благо и наслаждение, которые надлежит получить творениям, уйдет к клипот. Ведь именно ради этого и произошли сокращение и скрытие — чтобы всё вошло в святость. Поэтому лишь тогда, когда человек удостаивается ступени «Исраэль» — то есть уже удостоился Царства Небес, и всё, что он делает, совершается без всякой иной мысли, кроме как доставить радость своему Создателю, — только тогда ему могут дать ступень Торы.

Из сказанного следует, что запрет учить Тору акуму в духовном служении означает: невозможно изучать Тору до тех пор, пока человек всё еще находится в свойстве акума — то есть пока он погружен в самолюбие. Ведь, как сказано выше, вера выше знания, называемая «Царством Небес» и являющаяся установлением, — это совет, как выйти из самолюбия и удостоиться благодаря этому — согласно данному порядку служения, когда человек желает принять на себя Царство Небес умом и сердцем, — ступени «Исраэль» — то есть все его поступки совершаются только ради Небес. И тогда наступает время, когда он может принять Тору, и клипот не смогут питаться от святости.

И этим можно объяснить сказанное мудрецами (Хулин 89а): «Мир держится лишь благодаря тому, кто сдерживает себя во время ссоры». И нужно понять: неужели если человек не сдерживает себя, а отвечает другому во время ссоры, мир из-за этого не сможет устоять? В свете сказанного смысл в том, что на пути служения «мир» — это сам человек, как написано в святом Зоаре: «Каждый человек — это малый мир сам по себе». Если так, объяснение состоит в следующем: когда человек начинает спорить с телом и желает исполнить сказанное мудрецами (Брахот 5а): «Всегда пусть человек побуждает доброе начало против дурного начала», — что Раши толкует как «пусть ведет с ним войну», и это называется войной с дурным началом, — то есть когда человек требует от тела делать всё ради Небес, а это крайне злит дурное начало, ведь человек хочет полностью упразднить его власть, чтобы всё совершаемое им было исключительно ради Небес, тогда тело приходит к нему со справедливыми претензиями, выдвигая разумные доводы.

И если человек хочет устоять — то есть прийти к конечной цели совершенства и исполнить волю Творца, ведь Его воля, благословен Он, состоит в том, чтобы насладить Свои творения, то есть чтобы человек удостоился света Торы, представляющего собой благо и наслаждение в замысле творения, — тогда запрещено отвечать телу доводами разума. Ведь если человек скажет, что идет внутри знания, то внутри знания он неизбежно окажется ради получения, как сказано выше. Напротив, он сдерживает себя во время ссоры и говорит телу: «Правда на твоей стороне с точки зрения разума, но я иду выше знания».