Что означает в духовной работе: «Человек, у которого есть изъян, пусть не приближается»

В святом Зоаре (Эмор, лист 14, и в [комментарии] «Сулам», пункт 41) сказано следующее: «Человек из потомства твоего в поколениях их, у которого будет изъян...» (Ваикра 21:17). Рабби Ицхак сказал, что причина этого в том, что он ущербен. А тот, кто ущербен, недостоин служить в святости. Ведь мы уже установили, что в человеке, у которого обнаруживается изъян, нет веры, и этот изъян свидетельствует о нем. Тем более коэн, который должен быть совершенным и обладать верой больше всех». До сих пор его слова.

И нужно понять: согласно этому, есть ли у человека, рожденного с каким-либо изъяном, выбор прийти к вере в Творца — или же, упаси Б-г, у него вообще нет выбора и он неизбежно должен оставаться без веры? Что же в таком случае должен делать этот человек? Разве скажут ему: «Прежде всего постарайся пойти к врачам, быть может, они сумеют излечить тебя от твоего изъяна, а уже потом приходи изучать вопросы веры»? Разве такое возможно?

Однако дело в том, что все мы изучаем по принципу ветви и корня. Такова открытая часть Торы: все практические действия заповедей даны нам по принципу ветви и корня. Когда же говорят о скрытой части Торы, то есть со стороны намерения (кавана), а не со стороны действия, тогда все объясняют в аспекте духовной работы. Иначе говоря, то, что называется «изъянами и дефектами», относится не к действию, а к намерению.

И следует знать, откуда берут начало дефекты и изъяны в духовном. Они происходят из-за случившегося разбиения [келим], когда искры святости пали внутрь клипот. Благодаря этим искрам клипот получили силу отдалять человека от служения Творцу: они дают человеку наслаждение, когда он действует ради получения удовольствия. Человек же не в силах отказаться от наслаждения, получаемого в келим собственной выгоды, и трудиться ради Небес.

Когда же человек занимается делами отдачи, он чувствует во всех этих действиях, что в них нет ни вкуса, ни запаха. И даже когда он преодолевает себя и все-таки совершает действия отдачи, это служение происходит не всеми органами, то есть не все органы согласны с такой работой. Получается, что он — человек с изъяном. Иными словами, когда он действует с намерением отдавать, желая делать [все] только ради Небес, а не ради собственной пользы, то даже после всех усилий остаются некоторые органы, несогласные с этой работой. Выходит, что у него недостает органов, а это и называется в святом служении «человеком с изъяном».

И все это — то есть несогласие органов с этой работой — происходит оттого, что они ощущают привкус изъяна в работе отдачи. Получается, они сами — те, кто непосредственно выполняет работу, — говорят, что в ней нет совершенства, а сплошные изъяны. Как же можно утверждать, что в работе есть совершенство, если они сами говорят, что в ней есть изъян? И как можно подносить Творцу служение с изъянами?

Это подобно тому, как в материальном мире человек преподносит подарок мелеху, желая показать, что он — верный слуга. Но при этом «сердце его не с ним»: у него есть органы, которые спрашивают его: «Что тебе будет от того, что ты работаешь для мелеха? Неужели ты думаешь, что мелех заплатит тебе за то, что ты самоотверженно трудишься ради него?» Получается, что человек сам говорит, будто эта работа ущербна. И это подобно сказанному мудрецами: «Горе тому тесту, о котором сам пекарь свидетельствует, что оно дурное» (Бемидбар Рабба, Насо 13).

Но следует спросить: почему же человек сам говорит, что он ущербен? Ответ таков: потому что ему недостает веры. Ведь если бы у человека действительно была вера в Творца — в то, что Он управляет миром как Добрый и Творящий добро, — и если бы он верил в величие Творца и Его значимость, то со стороны человека не могло бы возникнуть никакого сопротивления. Мы видим по нашей природе: меньший отменяется перед большим, как свеча перед факелом, и у него нет никакого выбора. Лишь до тех пор, пока в его сердце не закрепилось, что Творец велик, есть место выбору — выбрать и сказать, что Он велик: либо самостоятельно, постигая Его величие, либо через других, когда те говорят, что Он велик, и человек следует их мнению. После же этого у него уже нет выбора, чтобы не отмениться, но он влечется [к Нему], как свеча перед факелом. И великой радостью будет считаться для него возможность служить великому, и нет для него большего наслаждения, чем это.

Из сказанного следует: у всякого, у кого есть изъян в служении, работа оказывается ущербной. А почему она ущербна? Потому что у него нет веры в Творца — в то, что Он мелех мира и управляет миром как Добрый и Творящий добро. Иначе у него не было бы никакого изъяна, как сказано выше, ведь тогда все органы согласились бы служить великому мелеху. Поскольку же у него нет веры в величие мелеха, получается, что его работа для мелеха ущербна. Иными словами, так как его работа лишена вкуса, человек не способен совершать ее всеми органами. Выходит, в его служении есть различные изъяны: либо недостает какого-то органа, либо орган функционирует не так, как он обычно действует, когда в деле ощущается вкус.

Что же остается делать человеку, когда он видит, что у него есть изъян? Нет у него иной работы, кроме как просить Творца, чтобы Он дал ему силу веры, чтобы у него были силы верить в величие Творца. То есть во всем, что человек делает, будь то в Торе или в заповедях, ему нужно направлять намерение на то, чтобы благодаря этим действиям, совершаемым им как «пробуждение снизу» (итарута де-летата), Творец дал ему свыше силу верить всем сердцем в Его величие, благословен Он. Тогда в совершаемых им действиях появится совершенство.

Иными словами, в совершаемом им действии должны соединяться мысль, речь и действие. Ведь во всяком совершенном деле есть три составляющие:

1. Действие.

2. Мысль: чтобы благодаря действию Творец дал ему силу веры в величие Творца.

3. Речь, то есть молитва. Ведь мысль побуждает человека молиться Творцу, что и называется речью и молитвой. И в той мере, в какой ощущается нехватка веры, измеряется и сила молитвы. Ведь нехватка, которую человек ощущает и желает, чтобы Творец восполнил ее, — это и называется «молитвой». Однако когда человек видит согласно своему разуму, что он уже молился Творцу, а Творец ему все еще не помог, у него пропадает сила молиться.

Но и в этом — то есть чтобы у него была способность молиться — человек также должен опираться на веру в мудрецов и сказать: «То, что я вижу и к чему меня обязывает рассудок, называется состоянием «внутри разума». Но я должен верить выше разума тому, что сказали наши мудрецы (Брахот 32б): сказал рабби Хама бар Ханина: «Если человек видит, что он молился и не получил ответа, пусть вернется и помолится [снова], как сказано: «Надейся на Г-спода, крепись, и да укрепит Он сердце твое, и надейся на Г-спода» (Теилим 27:14)». Получается, что без веры в мудрецов человек не способен сделать ничего, что лежало бы на пути исправления. Ведь известно: «Взгляд обывателей противоположен взгляду Торы». И потому человек не может прокладывать собственные пути в служении Творцу, а должен следовать лишь тому, что принято среди служащих Творцу.

Главный же недостаток состоит в том, что когда человек занимается Торой и заповедями и тело не противится ему, то есть не наводит на него посторонних мыслей, в таком состоянии человек вовсе не задумывается о вере — о том, что именно ее ему и недостает. То есть [не думает о том], чтобы испытывать от совершаемых им действий такое наслаждение, будто в материальном мире он обрел несметные богатства: ведь тогда у него наверняка возникли бы восторг и душевный подъем от обретения столь важного достояния, которое ценит весь мир, и какое огромное наслаждение он бы тогда испытал!

Ведь если бы человек верил, что служит великому мелеху, почему же сейчас он не преисполнен радости и душевного подъема от того святого дела, которым сейчас занят? Причина лишь в том, что ему наверняка недостает веры. Поэтому человеку не следует довольствоваться малым, ведь ему недостает самого главного, а не какого-то дополнения. И если человек не обратит на это внимания, он непременно останется в состоянии «большинства», которые служат лишь на уровне действия. Но нельзя забывать: «Действие без намерения — как тело без души». А значит, человеку нужно преодолеть себя и выйти из массы таких работников, чтобы войти в число истинно служащих Творцу — на уровне намерения ради Небес.

И хотя мы учим, что человек должен идти правой линией и говорить, что у него нет никакого недостатка, но радоваться тому, что имеет, — все же и в правой линии человек должен пребывать в великом воодушевлении и душевном подъеме оттого, что он трудится и служит великому мелеху. И пусть у него нет сил оценить меру важности величия Творца, тем не менее и над этим он должен работать: даже довольствуясь малым, он должен привлекать радость и жизненную силу, будто это нечто великое. А то, что он не ощущает всей огромной важности [этого служения], — даже за это он благодарит Творца: за то, что видит, как у него есть хоть какая-то малая зацепка в духовном. За это он возносит Творцу великую хвалу.

Однако на самом деле порядок таков: человек должен переходить от правой линии, олицетворяющей совершенство и довольство малым, к левой линии. То есть произвести расчет души: почему у него есть лишь малая зацепка и отчего Творец не желает дать ему большую связь с духовным? Наверняка здесь чего-то недостает, и это нужно исправить добрыми делами, а не оставаться «бедным разумом», но прилагать всевозможные усилия, чтобы Творец помог ему так же, как помогает другим, желающим считаться служителями Творца.

Человек лишь должен остерегаться смешивать эти линии между собой, иначе он не сможет увидеть истинную природу каждой из них. Когда же человек видит разделяющее их расстояние, тогда у него появляется возможность продвигаться вперед, поскольку теперь он может идти двумя ногами. Ведь известно, что человек не может идти на одной ноге: «одна нога» означает, что он возносит хвалу и благодарение Творцу, и это первое дело — хвалить за то, что он может хоть в какой-то мере верить, что обращается к Творцу.

Получается, в той мере, в какой у него есть хоть немного веры, он благодарит Творца. За каждое свое действие человек возносит благодарность Творцу — за то, что Творец удостоил его и дал ему мысль и желание исполнять Его заповеди. И за это человеку дано благословлять Творца и горячо благодарить Его. Так же мы должны произносить благословение перед каждой заповедью, и точно так же — благословение на Тору. И следует знать, что смысл благословения в том, что мы благословляем Его за это благо. А тот, кто не благословляет Его за это, поступает так потому, что не ощущает заповеди столь важными, чтобы стоило благословлять за них Творца. Ведь наша благодарность подобна обычаю, принятому в мире по отношению к подарку: насколько велик подарок, настолько велика и выражаемая за него благодарность.

Отсюда следует: прежде чем человек идет исполнять заповедь и благословлять на нее, он должен сначала принять на себя веру выше разума. То есть, хотя он все еще не ощущает величия и важности Торы и заповедей, он должен верить выше своего разума, что это необычайно важные вещи. Ведь человек пока еще недостоин ощущать величие Торы и заповедей по причине существующего исправления, призванного избавить от «хлеба стыда» (нахама де-хисуфа), из-за чего на Тору и заповеди опускается скрытие. Поэтому необходимо начинать со служения выше разума и не считаться с нашими ощущениями, но сказать: «Глаза у них, но не увидят» (Теилим 115:5). И в той мере, в какой человек укрепляется в вере в важность Торы и заповедей, в той же мере он может вознести великую благодарность. Иными словами, благословение, которое человек возносит Творцу, зависит от меры важности Торы и заповедей в его глазах.

И в свете сказанного можно объяснить слова наших мудрецов (Недарим 81а): «По какой причине нечасто бывает, чтобы у мудрецов Торы сыновья выходили мудрецами Торы? Равина сказал: потому что они не произносят благословения на Тору вначале».

И нужно понять: как вообще можно сказать такое о мудрецах Торы — будто они не благословляли на Тору вначале? Ведь мы видим, что даже простой невежда, поднимаясь к свитку Торы, прежде чем чтец начнет читать, сначала произносит благословение. А о мудрецах Торы наши мудрецы сказали, что есть среди них такие, кто не благословлял на Тору вначале, и потому их сыновья не становятся мудрецами Торы!

Конечно, на уровне простого смысла есть множество ответов. А на пути служения, где все рассматривается внутри одного человека, что означают «мудрецы Торы» и «сыновья мудрецов Торы» в одном теле? Это можно объяснить так, как сказано выше: благословение, которое необходимо произнести вначале, относится к намерению. То есть они не обращают внимания на оценку важности Торы, чтобы благословить Творца за столь великий дар, данный нам. И потому благословение, которое они произносят, то есть выражение благодарности Творцу за этот подарок, оказывается не таким, каким ему подобает быть. Выходит, что им недостает ощущения величия Дарующего Тору.

В этом и заключается смысл сказанного: «не благословляли на Тору вначале». Исходное намерение перед произнесением благословения было лишено мысли о ценности и величии [Торы]. И как следствие, их «сыновья» — то есть их понимание — не становятся «мудрецами Торы». Это означает: люди учат Тору и видят, что еще не достигли взгляда Торы, то есть не понимают, что взгляд Торы — это полная отмена собственной воли; что работу ради собственной выгоды необходимо отменить. И они видят: хотя они и учат Тору, но все еще не осознают, что тело должно отменить все свое естество и трудиться исключительно на благо Творца.

И это согласуется с тем, как истолковали наши мудрецы стих: «Если человек умрет в шатре...» (Бемидбар 19:14), сказав: «Тора сохраняется только в том, кто умерщвляет себя ради нее». Человек же спрашивает: «Что я должен исправить, чтобы прийти к такому пониманию?» Мудрецы ответили, что причина в том, «что не благословляли на Тору вначале». То есть благословение, которое они возносили Творцу за Тору, не шло от всего сердца: они не оценили величие Торы так, чтобы понять ее истинную значимость — то есть что Тора должна дать нам и ради какой цели человеку даны Тора и заповеди.

И когда человек задумывается, в чем польза и к какой ступени Тора и заповеди должны его привести, то в зависимости от важности этого дела он и благословляет Творца. Если же человек не произвел истинного расчета, то хотя он и возносит благословение Творцу, но «сердце его не с ним», поскольку он не умеет оценить величие Торы.

Поэтому, когда у человека нет подготовки — то есть нет предваряющего намерения осмыслить, для чего ему нужны Тора и заповеди, — он тем самым не способен прийти к пониманию «мудреца Торы» (талмид хахам). Смысл этого разъяснял господин мой, отец и учитель, праведник, благословенна память о нем, когда спрашивал: почему сказано «ученик Мудреца» (талмид хахам), а не просто «мудрец»? Потому что Мудрецом называют Самого Святого, благословен Он, а тот, кто учится у Него Его свойству, зовется «учеником Мудреца».

И об этом сказали наши мудрецы: «Прилепись к Его свойствам: как Он милосерден, так и ты будь милосерден». Выходит, что вопрос «почему нечасто бывает, чтобы у мудрецов Торы сыновья выходили мудрецами Торы?» означает: почему они не понимают, что главное — принять на себя работу ради отдачи, а не ради собственной выгоды, ведь это и называется «учеником Мудреца»? Поэтому мудрецы сказали, что совет человеку, желающему вырастить «сыновей мудрецов Торы» — то есть осознать необходимость трудиться ради Творца, — состоит в том, что перед благословением он должен сосредоточить намерение на том, за что именно произносит благословение и ради чего благодарит Творца. И это называется тем, что «не благословляли на Тору вначале»: перед тем как произнести благословение, они не обратили внимания на то, к чему должны привести их Тора и заповеди.

Когда же человек направляет намерение на то, что «Тора и заповеди даны лишь для того, чтобы очистить ими творения», как учил рабби Хананья бен Акашья, то оказывается, что весь выигрыш от Торы и заповедей — это очищение. А что наступает после очищения, то есть что они выигрывают от того, что прошли это очищение? Ответ таков: мы должны верить в цель творения, состоящую в том, чтобы насладить Свои творения по мере Его всемогущества, благословен Он; и тогда они удостоятся блага и наслаждения, оценить которое человек пока не способен, как сказали наши мудрецы: это уровень, о котором сказано: «Глаз не видел Б-га, кроме Тебя, Который сделал бы [это] для надеющегося на Него» (Йешаяу 64:4).

И теперь мы поймем то, о чем спрашивали: как истолковать слова святого Зоара о причине того, почему человеку с изъяном запрещено приносить жертву? Причина в том, что он ущербен. А человек, в котором обнаруживается изъян, лишен веры, и этот изъян свидетельствует о нем. И так обстоит дело с каждым человеком, а тем более — с коэном. И мы спросили об этом: что же делать человеку, если он видит в себе изъян? Неужели он уже не способен обрести веру, упаси Б-г? Разве можно сказать, что в мире есть человек, лишенный свободы выбора, хотя он не совершил никакого греха? И в чем же он виновен, если у него есть изъян?

Ответ заключается в том, что когда речь идет о святом служении — то есть чтобы работа человека протекала в святости, по слову Писания: «Святы будьте, ибо свят Я» (Ваикра 19:2), — то все совершаемое должно быть ради Небес, то есть ради отдачи. А это служение начинается с состояния не ради Небес (ло лишма), как сказали наши мудрецы: «Из [служения] не ради Небес приходят к [служению] ради Небес (лишма)».

Причина же, по которой необходимо начинать не ради Небес, объяснена в книге «При Хахам»: поскольку человек сотворен с сосудом, именуемым «желанием получать ради собственной выгоды», он не способен сразу начать действовать ради отдачи. Поэтому начинают с состояния «не ради Небес», и тогда «кроющийся в ней свет возвращает его к добру». А для того чтобы человек знал, что ему нельзя оставаться в состоянии «не ради Небес», в его служении и возникают «изъяны»: когда он хочет действовать ради Небес, далеко не все его органы соглашаются с этой работой. Поэтому нам дана возможность идти двумя линиями, называемыми «двумя ногами». До этого же в нем есть «увечья и изъяны», и все это — лишь по причине нехватки веры. Поэтому человеку необходимо просить Творца, чтобы Он даровал ему силу веры.