Что означает в служении, что масло называется добрыми делами

В святом Зоаре (Балак, с. 18, и в «Суламе», п. 43) написано следующее: «„У мудрого глаза его — в голове его“ (Коэлет 2:14). [Зоар] спрашивает: да где же еще быть глазам человека? Разве они на теле или на руке, раз [Шломо], мудрейший из людей, счел нужным сказать нам это? Но ведь мы учили: „Не должен человек проходить четырех локтей с непокрытой головой“. Какова причина? Потому что Шхина пребывает над его головой. И у всякого мудреца глаза и речи обращены к голове, то есть к Тому, Кто пребывает и стоит над его головой, — к Шхине. И когда его глаза там, в голове, то есть на Шхине, он знает, что свет, горящий над его головой, нуждается в масле. Ведь тело человека — это фитиль, а свет горит вверху, на фитиле. И царь Шломо взывал и говорил: „и масло на голове твоей да не оскудеет“ (Коэлет 9:8). Ведь свет на его голове нуждается в масле, а это — добрые дела. Об этом и сказано: „У мудрого глаза его — в голове его“, а не в каком-то другом месте». До сих пор его слова.

И нужно понять: если Творец желает дать человеку Свой свет, почему человеку необходимы добрые дела, подобные маслу? То есть сколько масла в фитиле, в такой мере и светит светильник. Мы видим в материальном, что фитиль не может светить иначе, как по количеству масла в нем. Но какое отношение это имеет к духовному? Почему при нехватке добрых дел Творец, благословен Он, не может дать человеку свет так, чтобы тот никогда не прекращался? Ведь Творец дает человеку свет по причине замысла творения, цель которого — насладить Свои творения. Зачем же тогда Творцу нужно, чтобы низший совершал для Него добрые дела?

И чтобы понять наш вопрос — если Его желание, благословен Он, состоит в том, чтобы дать творениям благо и наслаждение, зачем Ему нужно, чтобы творения давали Ему масло? — ответ, как известно, заключается в следующем: ради совершенства Его действий возникло сокрытие, чтобы Его управление, благословен Он, не проявлялось открыто. И лишь после того, как творения исправят свои келим (сосуды) от желания получать ради себя и придут к уподоблению формы, называемому «желанием отдавать», — исправится стыд, возникающий из-за противоположности формы Дающему.

Отсюда следует: хотя со стороны Дающего изобилие не прекращается — как сказано: «Я — Г-сподь, Я не изменился» (Малахи 3:6), — однако со стороны исправления, произведенного в первом получателе, называемом Малхут де-Эйн Соф, это исправление продолжается: пока низший не способен получать все ради отдачи, свет перестает светить низшему. Поэтому, чтобы свет озарял голову человека, нужно совершать добрые дела, то есть действия отдачи, которые приведут человека к тому, чтобы делать все ради отдачи, — и тогда появится место для постоянного пребывания света.

Исходя из сказанного, можно истолковать слова: «У мудрого глаза его — в голове его». О понятии «мудрец» мой отец и учитель, благословенна память праведника, говорил так: тот, кто хочет быть мудрецом, уже зовется мудрецом. В соответствии с этим смысл таков: желающий быть мудрым должен смотреть на свою голову, то есть верить, что Шхина пребывает над его головой. По этой причине мудрецы (ХАЗАЛЬ) сказали: «Запрещено проходить четыре локтя с непокрытой головой». И мы уже объясняли, что «голова человека» означает его разум, а разуму запрещено быть открытым. Это значит, что человеку необходимо покрывать разум и знание, будто у него вовсе нет знания, и идти выше знания. Ведь именно выше знания он способен получать все ради отдачи, и благодаря этому человек может удостоиться почувствовать, что Шхина находится над его головой, то есть выше знания, и так прийти к ощущению.

И об этом говорит мой отец и учитель, благословенна память праведника: когда человек приходит к ощущению, что находится сейчас в состоянии подъема, пусть не говорит: «Теперь мне не нужно верить, что Его управление, благословен Он, — добро и творящее добро, ведь сейчас я сам чувствую, что это так». Выходит, он снова входит внутрь знания и тотчас падает со своей ступени, поскольку повредил свойство веры выше знания, решив, что теперь ему больше не требуется идти выше знания.

Это и называется падением обратно в себялюбие, на которое произошло сокращение и сокрытие, и потому свет уходит от него, оставляя во тьме. И об этом сказано: «когда его глаза в голове», то есть он взирает на свойство Малхут Небес над своей головой, причем голова непременно должна быть не открытой, а покрытой, а сам он идет выше знания. Это и называется «добрыми делами». А в чем заключается доброе дело? В том, что он покрывает свою голову, идя выше знания.

Получается, что тело человека — это фитиль, нуждающийся в свете над своей головой. И свет светит до тех пор, пока есть масло, а как только масла нет, свет уходит от фитиля. Как сказано выше, «масло» — это добрые дела. Иными словами, «пока он подливает масло, светильник горит»: пока человек «покрывает свою голову», то есть свое ощущение, и не принимает этот подъем и полученное им сейчас ощущение света внутри знания в качестве опоры.

То есть [он полагает], будто теперь ему уже есть на чем основать свою Малхут Небес. Но тем самым у него больше нет «масла» — добрых дел, называемых действием «выше знания», — и фитиль неизбежно гаснет от нехватки масла. В этом и заключается ответ на наш вопрос: почему масло называется добрыми делами?

Ответ, как было сказано, таков: добрые дела подобны маслу в фитиле. Когда иссякает масло, свет прекращается; так же и тогда, когда прекращаются упомянутые добрые дела, свет уходит, и человек снова опускается в состояние низости.

И мой отец и учитель, благословенна память праведника, говорил: когда человек приходит к состоянию подъема, то есть чувствует, что стоит трудиться во всем лишь ради того, чтобы доставить радость своему Создателю, пусть не говорит: «Теперь у меня уже есть основа, на которой я выстрою Малхут Небес, ведь теперь мне больше не нужно идти выше знания». Напротив, пусть скажет: «Теперь я вижу, что должен идти именно выше знания. И доказательство тому — то, что именно благодаря тому, что я иду выше знания, Творец приближает меня и любит меня». А откуда я знаю, что Творец меня любит?

На это мой отец и учитель, благословенна память праведника, привел правило: если человек чувствует любовь к Творцу, он должен знать, что это оттого, что Творец любит его, как написано: «Г-сподь — тень твоя» (Теилим 121:5). «Поэтому отныне и впредь я принимаю на себя идти только выше знания, ведь именно при таком пути я вижу, что Творец приближает меня». Получается, что он не делает состояние подъема основанием — мол, раз теперь у него есть ощущение, то ради этого он хочет служить Творцу. Напротив, он принимает этот подъем как доказательство того, что путь Творца лежит именно выше знания, и отныне будет стараться идти исключительно выше знания.

Исходя из сказанного, мы поймем написанное в святом Зоаре (Балак, с. 28, и в «Суламе», п. 71): «„И будет: когда станете есть хлеб этой земли, вознесите возношение Г-споду“ (Бемидбар 15:19) — сказано об омере возношения (омер а-тнуфа). Что такое возношение (тнуфа)? Разве оттого, что коэн взмахнул им ввысь, это называется возношением? Какое нам дело до того, взмахнул он им вверх или опустил? Но возношение (тнуфа, תְּנוּפָה), о котором мы сказали, означает тену-пэ (תְּנוּ-פֶה) — „дайте уста“, ведь таковы буквы слова тнуфа. И тайна его такова: „Воздайте славу Г-споду, Б-гу вашему“ (Ирмеяу 13:16). Ведь уста (пэ, פֶּה) — это слава, то есть Малхут, которая называется славой и которую нужно отдать Творцу, благословен Он. И потому мы должны возносить ее ввысь, ведь Высшему Мелеху — ЗА — нет большего прославления, чем когда Исраэль исправляют эту славу, то есть Малхут, и отдают ее Мелеху славы. И это — тену-пэ (תְּנוּ-פֶה), „воздайте славу“. И это, безусловно, возношение, то есть поднятие Малхут к ЗА».

Иными словами, понятие возношения указывает нам на служение. То есть хотя простой смысл стиха говорит о том, что нужно вознести омер — как написано: «омер возношения», — однако святой Зоар спрашивает: чему это учит нас в служении? И поясняет: мы должны вознести Малхут к Творцу. Ведь «уста» (пэ) означают Малхут, и «уста» означают славу, как написано: «Воздайте славу Г-споду, Б-гу вашему» (Ирмеяу 13:16), — то есть мы должны отдать уста, то есть Малхут, Творцу.

И следует понять: что значит — нужно отдать Малхут Творцу? И что значит — отдать уста, то есть славу, Творцу? Дело в том, что когда мы говорим о соблюдении Торы и заповедей в частном порядке — ради того, чтобы достичь благодаря этому слияния (двекут) с Творцом, то есть уподобления формы, отказавшись от собственной выгоды и совершая лишь то, что служит на пользу Творцу, — такое служение называется «Шхина во прахе» или «Шхина в изгнании».

То есть когда человек трудится ради собственной пользы — чтобы получить награду за свою работу, — у него есть горючее для труда, поскольку он смотрит на вознаграждение. Но когда человек хочет служить не ради получения награды, тело спрашивает: «Что это за служение у вас?» (Шмот 12:26). Поэтому такое служение для него — со вкусом праха. И хотя он превозмогает себя и исполняет Тору и заповеди, но трудится с великим усилием, поскольку тело не получает от этого никакого наслаждения.

И напротив: если человек говорит телу, когда оно спрашивает его, зачем он исполняет Тору и заповеди, — человек должен сказать: «Поскольку до сих пор я работал на тебя, а теперь пришел к осознанию, что нужно трудиться ради пользы Творца; и так как я не могу воевать сам, ведь ты сильнее меня, как написано: „и избавил его от руки того, кто сильнее его“ (Ирмеяу 31:10), — я хочу исполнять Тору и заповеди и верю словам мудрецов, сказавших: „Кроющийся в ней свет возвращает к добру“. Благодаря исполнению Торы и заповедей я смогу одолеть тебя. Поэтому я прошу тебя: не мешай мне, иначе я не смогу тебя аннулировать».

И что же отвечает на это тело? Известно ведь правило: «Пришедшего убить тебя — опереди и убей». Само собой разумеется, тело делает все, что в его силах: оно наводит на человека множество дурных мыслей, до такой степени, что тот не в силах совладать с ним. Тогда человек видит, что сам по себе победить не может. Что же возложено на человека в таком случае? У него нет иного выхода, кроме как поверить мудрецам, сказавшим: «Пришедшему очиститься — помогают». Это значит, что он должен молиться Творцу, чтобы Тот дал ему помощь свыше и чтобы у него появились силы одолеть свое тело.

И о чем же человек должен тогда просить помощи у Творца? Он не может победить заключенное в нем зло, называемое «желанием получать ради собственной выгоды», по той причине, что Шхина находится во прахе. Ведь в природе действует правило: малое отменяется перед великим, как свеча перед факелом. Поэтому неспособность человека трудиться ради блага Творца вызвана тем, что Мелех не имеет важности в его глазах, — а это и называется состоянием «Шхина во прахе».

Выходит, он просит Творца поднять Шхину из праха. Ведь Шхина называется Малхут Небес, не имеющей в глазах человека никакой ценности и значения, подобно праху. И об этом мы говорим в благословении после трапезы: «Милосердный, Он восстановит нам падший шатер Давида». «Шатер Давида» означает Малхут Небес, поверженную во прах. И мы просим Творца поднять Малхут — то есть дать нам увидеть ее величие, а не то, как она видится нашим глазам, когда лежит во прахе, из-за чего мы и не можем аннулировать зло внутри нас.

Если бы величие Небес было раскрыто, тело аннулировалось бы, как свеча перед факелом. И об этом мы говорим в молитве Мусаф: «И из-за грехов наших мы были изгнаны из страны нашей и удалены от земли нашей». Это значит, что из-за грехов, называемых получающими келим (келим де-кабала), мы «удалились от земли нашей». Слово адама — «земля» (אֲדָמָה) происходит от выражения эддамэ ла-Эльон — «уподоблюсь Высшему» (אֶדַּמֶּה לְעֶלְיוֹן, Йешаяу 14:14), то есть подобен Высшему: когда и низший желает пребывать в свойстве желания отдавать, подобно Высшему. Но человек удалился от этого, поскольку желает лишь получать для себя. И потому мы взываем к Творцу и говорим: «Отец наш, Мелех наш, яви нам вскоре славу Своей Малхут!». Это значит, что благодаря тому, что Творец, благословен Он, раскроет нам Свое величие — то есть поднимет Шхину из праха и возвеличит Малхут, — у нас появится возможность аннулировать свое желание получать в силу правила «малое отменяется перед великим».

Однако здесь возникает вопрос: зачем нам нужно просить Творца, чтобы Он поднял Малхут из праха? Почему Он Сам не показывает величие Малхут, а устроил так, что в наших глазах она кажется лежащей во прахе?

И ответ, как сказано выше, в том, что если бы величие Малхут было раскрыто, у нас не осталось бы места для свободы выбора: всё входило бы в келим получения, и не было бы никакой возможности выйти из-под власти желания получать ради себя. Когда же существует сокрытие Малхут Небес и необходимо принимать на себя бремя Малхут Небес выше знания, в человеке укореняется понимание того, что на получение изобилия в келим получения наложен запрет. Поэтому человек начинает трудиться не ради вознаграждения, а ради величия Мелеха. И потому он молит Творца не скрывать Себя от низших, а «явить славу Своей Малхут над нами», чтобы у нас были силы аннулировать себя и служить лишь ради величия Мелеха.

Исходя из сказанного, мы поймем суть возношения (тнуфа), о котором сказано, что оно означает тену-пэ (תְּנוּ-פֶה). Следует объяснить: что значит — творения должны отдать уста (пэ) Творцу, то есть Малхут? Смысл в том, что низшие должны принять на себя бремя Малхут Небес. Это и значит, что нужно поднять Малхут, лежащую во прахе, и признать, что она вовсе не находится в низости и унижении, а место ее — на Небесах. Потому она и зовется «Малхут Небес»: ее поднимают из праха и возвращают на ее истинное, высокое место — на Небеса, и тогда Малхут называется «устами» (пэ).

Об этом и сказано: «Воздайте славу Г-споду, Б-гу вашему» (Ирмеяу 13:16), ведь уста (пэ) — это слава; и нет Высшему Мелеху большего восхваления, чем когда Исраэль исправляют эту славу, то есть Малхут, и отдают ее Мелеху славы.

Смысл, как сказано выше, заключается в том, что все наше служение состоит в направлении намерения во всех наших делах на то, чтобы «поднять Шхину из праха» (ле-акма шхинта ме-афра), то есть вознести Малхут. Иными словами, когда мы принимаем на себя Малхут Небес, мы стремимся возвеличить ее, осознать ее высокое достоинство и понять, что стоит трудиться ради блага Творца, а не ради собственной выгоды.

Однако эта работа тяжела, поскольку идет наперекор природе. Поэтому она вызывает множество подъемов и падений, вплоть до того, что временами человек впадает в отчаяние и говорит, будто это служение не для него. Он хочет бежать с поля боя, видя, что нет никакого продвижения в работе. Более того, он видит, что попятился назад, а не продвинулся вперед: теперь он видит себя еще глубже погрязшим в себялюбии, тогда как до начала работы ради отдачи он не был настолько грубым.

Получается, теперь он видит в себе еще больше зла. И тогда действительно встает вопрос: в чем же истина? Неужели все усилия, вложенные им в работу ради обретения любви к Творцу, были напрасными и бесполезными? Ведь согласно правилу мудрецов: «Человек всегда должен видеть себя наполовину виновным и наполовину правым; совершил одну заповедь — счастлив он, так как перевесил себя на чашу заслуг» (Кидушин 40б). Но если так, возникает вопрос: после того как он склонил себя на чашу заслуг, как он может по-прежнему видеть себя наполовину виновным и наполовину правым? Ведь теперь он большей частью оправдан!

Однако ответ кроется в словах мудрецов (Сукка 52б): «Каждый, кто больше своего товарища, — и дурное побуждение его больше, чем у того». Но почему человеку дают большее дурное побуждение? Ответ таков: каждый раз, когда человек одолевает какое-то зло и это зло входит в святость, ему дают новую, еще большую меру зла, чтобы он исправил и ее. Выходит, теперь, когда он перевесил прежнее зло, ему дают новое зло в еще большем объеме: в какой мере прибавилось добро, в такой же мере ему дается зло. Поэтому, согласно правилу «каждый, кто больше своего товарища, — и дурное побуждение его больше», добро и зло всегда находятся в точном равновесии. Отсюда следует, что осознание зла проявляется лишь в той мере, в какой человек постиг добро: именно в этой мере раскрывается перед ним зло.

Значит, у того, у кого есть лишь немного добра, соответственно есть лишь немного зла, иначе не было бы равновесия и человек не мог бы сделать выбор, ведь зло перевесило бы добро. Поэтому человеку раскрывают зло внутри него лишь соразмерно тому добру, которым он обладает, так что человек всегда пребывает в состоянии «наполовину добр и наполовину зол».

Получается, что через падения и подъемы зло постепенно исправляется. Человек же должен всегда помнить и верить словам мудрецов: «Пришедшему очиститься — помогают». Однако от человека требуется пробуждение снизу (итарута де-летата), и тогда он удостаивается «уст святости», как сказано выше: «дайте уста — воздайте славу Г-споду, Б-гу вашему».