Что такое «судьи и исполнители» в служении

Написано: «Судей и исполнителей поставь себе во всех вратах твоих…» (Дварим 16:18). И нужно понять, что означает в служении «судьи» и что такое «исполнители». И так же нужно понять, что означает «во всех вратах твоих» в служении. А еще нужно понять написанное: «Не сажай себе ашеры, никакого дерева подле жертвенника…» (Дварим 16:21). И истолковали мудрецы: «Всякий, кто назначает недостойного судью, словно сажает ашеру в Исраэле». Это тоже нужно понять: что означает в служении «недостойный судья» и почему этот запрет настолько суров, что приравнивается к посадке ашеры.

В материальном мире мы видим, как устроен суд: каждый утверждает, что правота на его стороне. Судьи выносят решение и объявляют, кто прав. Однако даже когда судьи уже сказали, на чьей стороне правда, это существует лишь в потенциале. Правда нам известна, но тот, кто признан виновным, не желает подчиняться справедливому решению судей. Тогда заведен такой порядок: судебное решение передают в полицию, и исполнители претворяют это решение из потенциала в действие. То есть исполнители преодолевают сопротивление тяжущегося и приводят решение в исполнение против его воли. Но пока нет судебного постановления о принудительном исполнении, человек говорит, что судьи правы, однако сам он не способен исполнить приговор, хотя и не спорит с ним.

И заведено так: когда исполнители приходят приводить решение в исполнение, спорить с ними нет смысла, ведь исполнители — всего лишь посланцы суда. Поэтому с исполнителями не спорят: спорить и высказывать всё, что на душе у человека, можно было только в суде. А над тем, кто всё-таки пытается спорить, исполнители смеются и говорят: «Жаль твоих слов, мы обязаны исполнить то, что постановили судьи».

Точно так же дело обстоит и в служении. Когда человек хочет идти путем истины, начинается война между добрым началом (йецер тов) и дурным началом (йецер а-ра). И каждое утверждает: «Оно целиком мое!» То есть дурное начало заявляет, что все тело принадлежит ему — иными словами, тело должно трудиться только ради собственной выгоды. А доброе начало утверждает, что все тело должно трудиться только ради Творца. И что делают, когда двое тяжущихся спорят друг с другом? Идут к судье, чтобы тот вынес решение и сказал, кому принадлежит тело — то есть ради кого тело должно трудиться.

И этот судья в сердце человека, которого человек хочет слушать и который должен сказать, кому принадлежит тело, — этот судья обязан быть достойным. Но откуда мы знаем, достоин ли этот судья? Это зависит только от величия судьи. То есть нам нужно увидеть, насколько судья понимает величие и важность служения — иными словами, служат ли великому мелеху или малому мелеху.

То есть «достойным судьей» называется тот, кто понимает и сам оценивает, что мелех, ради которого мы должны трудиться, — это мелех великий и важный, ради которого стоит отказаться от всех наслаждений, какие человек только может извлечь из животных страстей. И он понимает, что наслаждение от служения мелеху неизмеримо важнее всех удовольствий этого мира. А такое понимание — что ради этого стоит отказаться [от наслаждений] — возможно лишь тогда, когда судья знает и постиг величие Творца.

Либо это может быть иначе — если он верит верой мудрецов, сказавших нам, что нужно верить в величие Творца выше знания (ле-эла ме-а-даат). То есть, хотя в пределах знания человек еще не удостоился увидеть величие Творца, а совсем наоборот: всякий раз, когда он хочет принять на себя бремя власти Небес выше знания, тело сопротивляется. И что человек может сделать тогда, если тело — то есть судья в сердце человека — нисколько не впечатляется тем, что человек ему говорит? И хотя оно слышит и не заявляет человеку, будто тот говорит не по делу, но уподобляется сказанному: «…как глухой аспид, который не слышит голоса заклинателей…» (Теилим 58:5–6).

Прежде всего человеку следует сказать себе: то, что тело пришло к решению не слушать судью, [утверждающего,] что стоит трудиться ради Творца, — совершенно естественно. Ведь по природе своей человек рожден с желанием получать для себя. Поэтому, хотя судья и сказал, что стоит трудиться ради Творца, тело попросту этого не понимает: как можно делать что-то, от чего человек не получит наслаждения? А судья говорит ему, что человек должен достичь ступени, когда все его заботы будут лишь о том, чтобы доставить наслаждение Создателю. И хотя судья приводит ему доказательства из Торы, где написано и сказано: «Благословен наш Б-г, сотворивший нас во славу Свою» и «Всё сделал Г-сподь для Своей цели…» (Мишлей 16:4), но тело стоит на своем и говорит: «Я вижу, что от меня требуют делать нечто прямо противоположное разуму и рассудку». Поэтому в такой ситуации возможны два пути:

1) «Я не желаю слушать твоих слов, даже если правда на твоей стороне». Поэтому тело заявляет: «Я не стану исполнять твоего приказа».

2) Либо иногда говорит: «Да, я хочу послушаться тебя, но не могу, потому что всякий раз, когда я делаю что-то вопреки природе, я страдаю, а выносить столь великие страдания не в моих силах. Ведь трудиться ради Творца — это буквально смерть, так как же я могу сам себя умертвить?»

Поэтому человеку необходимо совершать действия путем принуждения. То есть человеку нужно верить сказанному мудрецами: «Тому, кто приходит очиститься, помогают». Человек должен сказать своему телу: «Ты право в том, что не можешь совершать действия, идущие против природы. Однако нужно знать, что главное в действиях — это намерение (кавана): действие, которое совершает человек, должно быть ради Творца».

И хотя тело не способно этого понять, как сказано выше, поскольку это идет против природы — то есть против разума и знания, — человек делает это лишь в силу веры, а не по доводам рассудка, почему это и называется «действием». И когда человек хочет исполнять Тору и заповеди на уровне действия, а не на уровне знания, и если он хочет прийти к истине, он должен сказать себе это в то время, когда хочет привести в исполнение решение судей о том, что нужно трудиться ради Творца, — а это называется ступенью «исполнителей». А насчет исполнителей мы видим, что спорить с ними не о чем и никаких споров с ними быть не может: исполнители не слушают того, что им говорят.

Так же и в духовном. Человеку не следует спорить с телом, когда он идет выше знания. Человек должен сказать телу: «Нам не важно, право ты или нет». Ведь тело может быть право на все сто процентов, однако исполнители действуют строго по приказу судьи. Человеку нужно лишь молиться Творцу, чтобы Тот дал силу исполнителям одолеть обвиняемого. А в духовном это означает, что человек должен молиться Творцу, чтобы Он наделил силой и стойкостью его способность к преодолению — и тогда он сможет одолеть тело и будет в силах привести в исполнение то, что постановили судьи.

Из этого мы поймем наш вопрос: что такое «судьи и исполнители» в служении? Как сказано выше, необходимо назначить судей, которые определят, кому принадлежит тело. То есть когда это тело трудится, кто получит пользу от его работы — пойдет ли эта польза ради самого себя или ради Творца. А затем человеку нужна сила преодоления, которая приведет в исполнение решение судей. И эта сила преодоления называется «исполнителями». И это должно быть «во всех вратах твоих».

И мы спросили: что означает «во всех вратах твоих»? В прямом смысле это значит, что у каждых ворот нужно поставить судей и исполнителей. Но можно истолковать «врата твои» (шеареха, שְׁעָרֶיךָ) подобно тому, как святой Зоар объясняет стих «Известен во вратах муж ее…» (Мишлей 31:23): «во вратах» (ба-шеарим, בַּשְּׁעָרִים) означает «каждый по тому, сколько он оценивает в сердце своем» (де-мешаэр, דִּמְשַׁעֵר). То есть на каждой ступени меры, в какой человек оценивает в сердце своем величие и возвышенность Творца, он должен поставить «судей и исполнителей», чтобы суметь перевести всё из потенциала в действие.

Исходя из сказанного мы поймем наш вопрос: что означает «Не сажай себе ашеры, никакого дерева подле жертвенника…» (Дварим 16:21), о чем истолковали мудрецы: «Всякий, кто назначает недостойного судью, словно сажает ашеру в Исраэле»? И мы спросили: почему этот запрет настолько суров, что приравнивается к насаждению чуждого служения (идолопоклонства) в Исраэле? В свете сказанного выше, поскольку в служении каждый человек — это малый мир, то во время спора между дурным началом и добрым началом каждое утверждает: «Оно целиком мое!» То есть заявляет, что тело принадлежит ему. Дурное начало утверждает, что тело должно трудиться не ради Творца, а ради собственной выгоды, ведь трудиться ради Творца — это служение, совершенно чуждое нам. А поскольку мы должны слушаться доброго начала, говорящего, что тело должно трудиться ради Создателя, то когда человек ставит недостойного судью — то есть не умеющего сказать, что нужно трудиться ради Творца, а говорящего, что нужно трудиться ради выгоды тела, — оказывается, что он насаждает чуждое служение в Исраэле: ведь судья не понимает, что нужно трудиться ради Создателя, а считает, что нужно трудиться ради выгоды тела, что и является служением, чуждым нам.

Поэтому запрет ставить «недостойного судью» столь суров: ведь этот судья велит человеку совершать чуждое служение, называемое «ашера». И потому, если человек хочет знать, как поступить, и желает опереться на судью внутри себя, он прежде всего должен посмотреть, способен ли этот судья вынести подлинно истинное решение — то есть говорит ли он ему идти путем истины, а именно трудиться ради Творца.

И в свете сказанного можно объяснить слова мудрецов (Танхума, Шофтим 8): «Всякий, кто судит судом абсолютной истины, удостаивается жизни в будущем мире». Из этого как будто следует, что для желающего удостоиться жизни в будущем мире существует легчайший путь и вовсе не нужно прикладывать столько усилий в Торе и служении: достаточно стараться судить судом абсолютной истины — и благодаря этому он удостоится будущего мира. Однако, согласно сказанному, в порядке служения «судьей» называется тот, кто выносит решение, кому принадлежит тело: должно ли тело трудиться ради Творца или ради собственной выгоды.

Выходит, если этот судья, которого человек ставит в своем сердце вынести решение, кому принадлежит тело — то есть ради чьего блага оно должно трудиться, ради Творца или же ради собственной выгоды, а не ради Творца, — оказывается недостойным судьей, то есть не умеет ценить величие Творца и всё еще подкуплен желанием получать для себя; и если человек говорит: «Я послушаю, что решит и скажет судья, ради кого мне нужно трудиться», — то оказывается, что такой судья словно сажает ашеру, то есть насаждает чуждое служение.

Иными словами, этот судья, голос которого человек хочет слушать, говорит ему, что не стоит трудиться ради Творца. Получается, что если человек слушается такого судью, он неизбежно совершает чуждое служение вместо того, чтобы трудиться во имя Творца.

И об этом сказали мудрецы: «Назначающий недостойного судью словно сажает ашеру». И мы спросили: в чем суровость этого поступка, почему, если судья недостоин, это приравнивается к чуждому служению? Смысл здесь в том, что в плане служения это буквально чуждое служение, ведь судья говорит человеку, что не нужно трудиться ради Творца. И потому сказано «словно сажает ашеру в Исраэле»: ведь каждый человек должен быть ступенью «Исраэль», что, как известно, означает «прямо к Творцу» (яшар-Эль, יָשָׁר-אֵל) — то есть «все дела твои да будут во имя Небес» (Авот 2:12). А недостойный судья утверждает, что выгоднее трудиться ради самого себя, — и это называется «чуждым служением».

И благодаря этому мы поймем заданный нами вопрос к словам мудрецов: «Всякий, кто судит судом абсолютной истины, удостаивается жизни в будущем мире». Зачем же тогда нам столько трудиться и прилагать столько усилий, чтобы удостоиться жизни в будущем мире? Ведь есть совет куда проще: пусть человек старается судить судом абсолютной истины — и благодаря этому удостоится жизни в будущем мире!

А в плане служения смысл заключается в сказанном выше: есть понятие «истина», а есть «абсолютная истина» (истина истины).

«Истиной» называется состояние, когда судья в сердце говорит человеку, что нужно соблюдать Тору и заповеди, однако — ради получения награды. То есть чтобы исполнение Торы и заповедей, совершаемое им, основывалось на вознаграждении и наказании ради собственной выгоды. Выходит, с одной стороны, это называется «истиной», как пишет Рамбам, и вот его слова: «И потому, когда учат малых, женщин и всех простых людей, их учат служить только из страха и ради получения награды, пока они не наберутся мудрости; тогда им открывают эту тайну постепенно» (Рамбам, «Законы раскаяния», глава 10).

И это называется «судья выносит решение истины».

А «абсолютная истина» означает, что судья говорит человеку: нужно трудиться ради Творца, а не ради собственной выгоды. Это называется «абсолютной истиной»: здесь и действие истинно, и намерение истинно. Это и называется «абсолютной истиной».

Но можно истолковать и глубже: на что намекает выражение «истина истины»? Из него следует, что истина такова, что все признают ее истинность, а не просто кто-то один заявляет, будто это правда. Это можно понять в свете написанного в «Талмуде Десяти Сфирот» (часть 13, с. 1419), где объясняется седьмое исправление из тринадцати свойств [милосердия], а именно:

1) ЭЛЬ, 2) Милосердный, 3) Милостивый, 4) Долгий [в гневе], 5) Терпеливый, 6) и Многомилостивый, 7) и Истинный.

И там объясняется, что означает «и Истинный» (ве-Эмет, וֶאֱמֶת). И вот его слова: «И потому это исправление называется у него именем «ве-Эмет» («и Истинный»), ведь при раскрытии двух святых яблок внизу тогда и раскрывается истинность Его управления, благословен Он, нижним. Поэтому раскрытие Его управления зовется «ве-Эмет», ведь это и есть подлинная суть Его желания, благословен Он. А все виды скрытия, существующие в мирах, приходят лишь для того, чтобы раскрыть эту истинность Его управления, заключающуюся в том, чтобы творить добро Своим созданиям, как известно. И потому это исправление в ЗА называется «ве-Эмет»».

И в свете сказанного мы поймем, что означает речение: «Всякий, кто судит судом абсолютной истины, удостаивается жизни в будущем мире» — то есть тогда все народы мира внутри его тела видят истину: удостаиваются того блага и наслаждения, которые заключены в желании Творца — Его желании творить добро Своим созданиям. И это называется «абсолютной истиной».