Когда человеку следует использовать гордость в служении

Писание говорит: «И возвысилось сердце его на путях Г-сподних» (Диврей а-ямим II 17:6). А в Мишне (Авот 4:4) сказано: «Очень, очень будь смирен духом». Выходит, это противоречит сказанному: «И возвысилось сердце его».

В святой Книге Зоар (Ваера 6, и в комментарии «Сулам», пункт 17) задается вопрос о стихе: «И открылся ему Г-сподь в дубраве Мамрэ» (Берешит 18:1) — почему именно в дубраве Мамрэ, а не в другом месте? Да потому, что Мамрэ дал ему совет об обрезании. Ведь когда Творец повелел Аврааму совершить обрезание, Авраам пошел посоветоваться со своими товарищами. Сказал ему Анер: «Тебе уже больше девяноста лет, неужели ты станешь причинять себе такие страдания?»

Сказал ему Мамрэ: «Вспомни тот день, когда халдеи бросили тебя в огненную печь, и тот голод, который постиг мир, и тех царей, за которыми гнались твои люди, и ты разбил их, и Творец спас тебя от всех них. Встань и исполни заповедь твоего Владыки!» Сказал ему Творец: «Мамрэ, ты дал ему совет об обрезании; клянусь жизнью твоей, Я откроюсь ему только в твоем чертоге!»

И это трудно понять. Если Творец повелел ему совершить обрезание, разве пойдет он спрашивать товарищей, стоит ли слушаться голоса Творца? Неужели, упаси Б-г, если бы Мамрэ сказал нечто иное, Авраам послушался бы Мамрэ, а не Творца? Разве можно такое предположить? И кроме того, трудно понять сказанное Мамрэ: дескать, стоит послушаться голоса Творца, потому что Он наверняка спасет тебя, как спас из огненной печи. Выходит, основанием совета Мамрэ послушаться голоса Творца было то, что Он спасет тебя, как спас тогда из огненной печи, а иначе слушаться не нужно?

Но ведь то же самое мы видим в словах мудрецов (Раши приводит мидраш мудрецов, глава Ноах, седьмой отрывок): «Пред лицом Тераха, отца своего» (Берешит 11:28) — то есть при жизни своего отца. Некоторые говорят, что по его вине умер отец: Терах пожаловался Нимроду на своего сына Аврама за то, что тот разбил его идолов, и Нимрод бросил Аврама в огненную печь. А Аран сидел и говорил в сердце своем: «Если победит Аврам, я буду на его стороне, а если победит Нимрод, я буду на его стороне». Когда же Аврам спасся, спросили Арана: «Ты на чьей стороне?» Ответил им Аран: «Я на стороне Аврама!» Бросили его в огненную печь, и он сгорел.

Мы видим на примере Арана: раз он сказал, что готов пойти на самопожертвование при условии, что Творец спасет его, он сгорел. Если так, почему же у Аврама, если Мамрэ сказал ему: «Ты должен послушаться голоса Творца» на том основании, что Творец спас Аврама из огненной печи — то есть спас вчерашнего Аврама, образно говоря, и точно так же спасет сегодняшнего Аврама, когда тот сделает себе обрезание, — разве это не то же самое, что произошло с Араном и Аврамом у огненной печи? Разница здесь лишь в том, что все происходит в одном теле: это Аврам в двух разных состояниях.

На первый взгляд мы видим, что там, в случае Арана и Аврама у огненной печи, дело касалось народов мира: чужаки хотели, чтобы и Аврам, и Аран не слушались голоса Творца. При обрезании же повелел Сам Творец. То есть существует разница между тем, когда чужаки требуют не слушаться голоса Творца, и тем, когда Сам Творец велит слушаться Его голоса.

Поэтому можно сказать: когда чужаки требуют, чтобы человек служил идолам и оторвал себя от веры в Творца, человек, несомненно, должен проявить самопожертвование безо всяких условий. Поэтому Аран, заявивший, что готов пойти на самопожертвование при условии, что останется в живых, как Авраам, конечно же, не совершил подлинного самопожертвования. Потому он и сгорел в огненной печи.

Здесь же, когда Творец повелел ему совершить обрезание, и Авраам пошел посоветоваться со своими товарищами, все следует понимать иначе. А именно: он полагал, что повеление Творца об обрезании означает огромную ступень, которой он еще не достоин. Ведь он думал: если Творец велит ему совершить обрезание, а он еще не дорос до этого, он наверняка может упасть даже с того уровня, на котором находится сейчас. Ведь он знает, что пребывает в состоянии смирения и ничтожности, как сказано: «А я — прах и пепел» (Берешит 18:27). Потому он и пошел посоветоваться: позволительно ли ему сейчас взойти на эту великую ступень и совершить обрезание, или же ему следует подождать, пока он станет ее достоин.

Поэтому Анер и сказал ему: тебе уже больше девяноста лет, неужели ты будешь мучить себя, чтобы начать сейчас подъем по высшим ступеням и приступить к большему служению, чтобы подготовить себя и стать достойным заповеди обрезания? Ты уже слишком стар, чтобы прикладывать сейчас огромные усилия ради обретения более высоких ступеней. Это подходит юноше, у которого впереди большое будущее, но не тебе, когда тебе уже за девяносто. Так что это не для тебя.

Однако когда Авраам пришел спросить Мамрэ, тот ответил ему: разве ты не видишь, что Творец не смотрит на твою ничтожность? Разве Он говорит, что сможет помочь тебе лишь тогда, когда ты будешь достоин — как сказали мудрецы: «Пришедшему очиститься помогают»? Но раз ты чувствуешь себя прахом и пеплом, неужели Творец не может помочь тебе? Ты же видишь: когда тебя бросили в огненную печь, Творец все равно помог тебе, потому что Он милосерден и милостив.

И это подобно тому, как сказали мудрецы о стихе: «И помилую, кого помилую» (Шмот 33:19) — «даже если он недостоин и не заслужил этого». Поэтому и здесь, в заповеди обрезания: Творец желает, чтобы ты вошел на более высокую ступень, пусть даже ты недостоин и не заслужил этого. Поэтому иди и исполни заповедь твоего Владыки и не смотри на свою ничтожность!

И это подобно тому, что говорил мой господин, отец и учитель, праведник, благословенна память о нем, по поводу слов Творца: «Ибо теперь Я знаю, что ты боишься Б-га» (Берешит 22:12). Общеизвестен вопрос: разве Творец не знает будущего, раз говорит: «Ибо теперь Я знаю»? И он объяснял: слова «Ибо теперь Я знаю» означают, что теперь уже известно, что «ты боишься Б-га», — то есть теперь сам Авраам знает, что он богобоязнен.

И возникает вопрос: зачем Авраму нужно было знать это? Следует сказать: теперь, когда он знает, что богобоязнен, Авраам уже может перейти к более высокой ступени и не бояться, что она окажется для него слишком высокой; он уже может подниматься все выше и выше.

И подобным образом можно истолковать слова Равы (Брахот 61б): «Пусть человек знает в душе своей, совершенный ли он праведник или нет». И там тоже следует понять: зачем человеку нужно знать это? Как сказано выше: благодаря этому он будет стараться идти к более высоким ступеням и не станет думать, будто они слишком высоки для него.

Поэтому Мамрэ и посоветовал ему не обращать внимания на то, что он ощущает собственную ничтожность, будучи прахом и пеплом. Напротив, Творец желает, чтобы ты поднялся на новую высоту благодаря заповеди обрезания: иди же, исполни ее и ни на что не оглядывайся! И об этом написано: «Высок Г-сподь, и смиренного видит» (Теилим 138:6). И подобно этому сказано, что «Г-сподь возвышает смиренных».

Исходя из сказанного, мы поймем заданный нами вопрос: почему Авраам пошел спрашивать товарищей, слушаться ли голоса Творца? Смысл в том, что он сомневался: нужно ли ему подождать и подготовить себя, чтобы войти на ту великую ступень, которой он удостоится после исполнения заповеди обрезания, или же исполнить ее немедленно и не смотреть на собственную ничтожность, на то, что он чувствует себя прахом и пеплом. Именно об этом он и пошел спросить совета у своих товарищей, а вовсе не о том, упаси Б-г, исполнять ли заповедь Творца.

И благодаря этому мы также поймем, почему в то время, когда его бросали в огненную печь, он не пошел спрашивать совета у товарищей, но согласился, чтобы его бросили в огненную печь ради освящения Имени Небес. Дело в том, что это относится к свойству веры, ради которого необходимо пойти на самопожертвование безо всяких условий. Здесь нельзя говорить: «Я так ничтожен, поэтому не хочу идти на самопожертвование».

Ведь в отношении идолопоклонства закон гласит: «Умри, но не преступи». И потому Аран, желавший освятить Имя Творца самопожертвованием лишь при условии, что останется в живых, как Аврам, само собой, не выполнил условия «умри, но не преступи». Ведь его намерение заключалось в том, что он согласен быть брошенным в огненную печь при условии, что не погибнет. Выходит, он вовсе не исполнил закон об идолопоклонстве — «умри, но не преступи». Поэтому Аран и сгорел в огненной печи. Аврам же был готов именно умереть, но не преступить, и потому в заслугу совершенного исполнения заповеди спасся из огненной печи. И в том случае к нему обращались народы мира — они требовали от него служить идолам.

Иное дело — заповедь обрезания, когда Творец обратился к нему с повелением совершить обрезание: Творец, конечно же, требовал от Аврама подняться на новую ступень. Ведь чего желал Творец от Авраама после того, как тот освятил Имя Творца перед Нимродом? Разумеется, подъема на более высокую ступень. И по этому поводу Авраам подумал: быть может, он еще не достоин подняться на столь высокую ступень? Поэтому он и пошел спросить у своих товарищей, как поступить: ведь он чувствует, что еще не достоин того величия, которого удостоится благодаря исполнению заповеди обрезания, как сказано выше. Поэтому здесь совершенно иная ситуация.

Из сказанного мы видим, что в служении есть два состояния:

1) свойство веры;

2) свойство Торы.

В свойстве веры неуместно говорить, будто человек ничтожен и потому не способен исполнить заповедь освящения Имени Творца. Ведь эта заповедь распространяется на весь народ Исраэля, даже на самых простых людей, о которых мы знаем, что они отдавали свои жизни ради освящения Имени.

Поэтому, когда человек начинает входить в служение Творцу на пути истины, он должен принять на себя бремя веры выше знания. Даже если все народы мира внутри его тела насмехаются над ним, его долг — освятить Имя Творца перед этими иноплеменниками в собственном теле и заявить, что он верит в Творца и желает служить Ему всем сердцем и всей душой. И пусть даже они не согласны с ним, он все равно может сказать, что принимает на себя обязательство любить Творца. И хотя у него нет никакого чувства в тех словах, что он произносит устами, человек не должен смущаться тем, что органы тела не согласны с его мнением; то, что в его силах делать, он делает. А именно: в речи и в действии он способен совершать это путем принуждения. И пусть даже он ничего от этого не чувствует, все же в качестве пробуждения снизу (итъарута де-летата) он совершает действие.

И об этом сказано: «И благословлю тебя во всем, что ты будешь делать» (Дварим 15:18). То есть Творец пошлет ему затем благословение на то действие, которое он совершает. И хотя после преодоления человек видит, что не получил никакого благословения — то есть не чувствует большего сближения с Творцом, чем было до преодоления, — тело спрашивает человека: «Ты же говорил мне, что если преодолеешь свой разум и знание, Творец дарует тебе благословение, то есть благодаря этому ты ощутишь важность духовного. А теперь ты видишь, что находишься в том же самом состоянии, в каком был до действия, когда старался совершать поступки по принуждению!»

На это приходит ответ: если бы я сразу почувствовал благословение, получилось бы, что я совершил это действие ради получения награды. А это подобно свойству Арана, который говорил: «Если увижу, что Авраам спасся из огненной печи, я буду на его стороне». Так же и здесь: человек заявляет, что готов принуждать себя и совершать добрые дела вопреки желанию тела, но только при условии, что потом получит доброе ощущение — поймет, как выгодно служить Творцу ради награды, то есть ради приятного ощущения.

Поэтому если человек хочет тотчас после вынужденного служения получить награду, это выглядит так, будто само принуждение с самого начала затевалось ради того, чтобы потом ему больше не пришлось трудиться по принуждению. Получается, что при принятии веры он ставит условия. Однако свойство веры при принятии Царства Небес должно быть безоговорочной покорностью, без всяких условий.

Поэтому по отношению к вере неуместно говорить, будто человек чувствует себя слишком ничтожным, чтобы на него возлагалась обязанность принять бремя Царства Небес. И человеку не следует говорить: «Сейчас у меня нет для этого настроения, подожду, пока появится хорошее настроение, и тогда постараюсь принять на себя бремя Царства Небес». Нет, каждый человек обязан принимать на себя бремя Царства Небес везде и во всякое время.

Иное дело, когда речь заходит о Торе: вот тогда человеку как раз следует ощущать свою ничтожность. Ведь мудрецы сказали: «Запрещено обучать Торе идолопоклонника, [ее изучают] только в свойстве Исраэль». Поэтому сначала человек должен посмотреть, действительно ли он находится в свойстве Исраэль. То есть ему необходимо проверить, достоин ли он изучать Тору. И если он видит, что еще недостоин, ему следует приложить усилия, чтобы стать достойным, — и тогда он сможет изучать Тору.

В чем же совет, как человеку подготовить себя, чтобы стать достойным? Совет заключается в словах мудрецов: «Сказал Творец: "Я создал дурное побуждение — и создал Тору как приправу к нему"». То есть сначала человеку нужно изучать Тору ради того, чтобы Тора привела его к свойству Исраэль. А когда он окажется в свойстве Исраэль, тогда он поднимется на ступень изучения Торы, которая именуется тогда «Торой Творца» в качестве Священных Имен Творца. До тех же пор, пока он не удостоился стать свойством Исраэль, ему нужно стараться заниматься Торой и заповедями, чтобы это привело его к свойству Исраэль. И тогда наступает время прийти к свойству совершенства, именуемому целью творения — «насладить Свои творения».

Однако во время занятий Торой и заповедями человеку необходимо идти двумя линиями — правой и левой, то есть иметь время совершенства и время недостатка. Ведь, с одной стороны, мы должны благодарить Творца, а тот, кто чувствует, что получил от Творца много блага, конечно, способен воздать куда большую благодарность. Поэтому время занятий Торой и заповедями — это время пребывания в совершенстве: словно Творец приблизил его и сделал одним из слуг Царя.

Но человеку не следует обманывать себя и заявлять, будто он чувствует, что служит Царю, если такого ощущения у него нет. Как же в таком случае он может возносить великую благодарность за то, что Творец приблизил его, если он этого не ощущает?

Человек должен тогда сказать: хотя он и находится на самом дне ничтожности — то есть все еще погружен в себялюбие и пока не способен сделать что-либо выше знания, — все же Творец дал ему мысль и желание заниматься Торой и заповедями. И Творец также дал ему немного сил преодолеть свойство «разведчиков», которые нашептывают ему и долбят голову своими доводами, — и все же у него есть некоторая опора в духовном.

Тогда человеку следует обратить на это внимание и поверить, что Творец заботится о нем и направляет его по пути, ведущему в чертог Царя. Выходит, ему нужно радоваться тому, что Творец присматривает за ним и посылает ему также падения. То есть человеку нужно верить: подобно тому как он понимает, что Творец дает ему подъемы (ведь человек наверняка не скажет, будто сам по себе достигает подъемов, но знает, что Творец желает приблизить его и потому дает ему подъемы)...

...точно так же человек должен верить, что и падения дает ему Творец именно потому, что желает приблизить его. Поэтому любое действие, какое он только способен совершить, он должен выполнять так, будто находится в состоянии подъема. И то малейшее преодоление, которое он совершает во время падения, называется пробуждением снизу. А от каждого действия, которое он совершает с верой, что такова воля Творца, он удостоится еще большего сближения: человек сам начинает чувствовать, что Творец приблизил его.

Как говорит мой господин, отец и учитель, праведник, благословенна память о нем: когда человек пребывает в радости — то есть ощущает, чего он удостоился благодаря тому, что у него есть хоть какая-то опора в духовном, — такой человек называется «благословенным». А «благословенный соединяется с Благословенным». То есть человек начинает чувствовать, что Творец благословляет его прямо сейчас, и не ощущает никакого недостатка. Однако это происходит именно во время занятий Торой и заповедями.

Однако человеку необходимо выделить немного времени для работы в левой линии: это дает ему повод для молитвы, чтобы помолиться о недостатках, которые в нем есть. И это нужно для того, чтобы во время совершенства, когда человек занят благодарностью Творцу за то, что Творец хоть немного приблизил его, как раз и получить наполнение своих недостатков — тех, которые он ощущал во время работы в свойстве левой линии.

Выходит, что ответ на молитву приходит не тогда, когда человек молится, ведь в этот момент он находится в состоянии «лишённого благословения», то есть обладателя недостатка. А Совершенный не соединяется с обладателем недостатка.

Но когда человек ощущает себя совершенным — не потому, что считает себя совершенным, а потому, что ощущает себя ничтожным, и малейшая связь с духовным представляется ему огромным богатством, отчего он и обретает полноту (говоря себе, что недостоин и этого), — вот тогда и наступает время, когда он может получить наполнение того недостатка, который ощущал во время работы в свойстве левой линии.

Исходя из сказанного, мы поймем то, о чем спрашивали вначале. С одной стороны, сказали мудрецы: «Очень, очень будь смирен духом» (Авот 4:4), а с другой стороны, написано: «И возвысилось сердце его на путях Г-сподних» (Диврей а-ямим II 17:6), что выглядит двумя противоположностями в одном предмете. Ответ же таков: это действительно две противоположности в одном предмете, но только в два разных времени.

А именно: когда человек занят принятием Царства Небес, стремясь принять на себя веру выше знания — то есть когда тело не согласно с этим, находит множество отговорок, будто сейчас не время для этого, и приводит доказательства от остальных людей, не обращающих внимания на такое служение веры в Творца выше знания, — на это он должен сказать: «И возвысилось сердце его на путях Г-сподних» (Диврей а-ямим II 17:6). И пусть он ни на кого не оглядывается, но твердо стоит на том, что именно таков путь истины. Ему не следует смотреть ни на кого другого и не нужно слушать то, что внушает ему тело: мол, пойди и посмотри на именитых людей, ведь они-то понимают, что такое служение Творцу! По этому поводу и сказано: «И возвысилось сердце его» — то есть нужно возгордиться тем, что он понимает больше всех остальных.

Когда же он занимается Торой и заповедями и видит, что не имеет ни малейшего понятия о том, что изучает или о чем молится, ему запрещено пребывать в гордости и говорить: «Если я ничего не понимаю, зачем мне попусту смотреть в книги?» Если он не понимает сущности Торы и заповедей, ему нужно пребывать в смирении, как сказали мудрецы: «Очень, очень будь смирен духом» (Авот 4:4). То есть человеку следует быть в смирении и говорить: какой бы малой ни была его опора в духовном, он радуется ей, видя, что есть множество людей, у которых вовсе нет никакой связи с духовным. Поэтому здесь он должен чувствовать, что ему ничего не причитается, и пребывать в радости.