Что значит в служении: «Ведь вы малочисленнее всех народов»

Написано: «Не оттого, что вы многочисленнее всех народов, возжелал вас Г-сподь [и избрал вас], ведь вы малочисленнее всех народов; но из любви Г-спода к вам и ради соблюдения клятвы, которой Он поклялся отцам вашим, вывел вас Г-сподь рукою крепкою и искупил тебя из дома рабства, из руки фараона, царя Египта» (Дварим 7:7–8). Сказали мудрецы (Хулин 89а): «„Не оттого, что вы многочисленнее...“ — сказал Святой, благословен Он, Исраэлю: „Желаю Я вас, ведь даже в то время, когда Я изливаю на вас величие, вы умаляете себя предо Мной“», — таковы их слова.

И нужно понять, чему призвано научить нас объяснение мудрецов о том, что Святой, благословен Он, сказал Исраэлю: «Желаю Я вас, ведь даже когда Я изливаю на вас величие, вы умаляете себя предо Мной». Если бы Святой, благословен Он, сказал: «Хотя Я и изливаю на вас величие, вы умаляете себя перед человеком из плоти и крови», — это было бы понятно. Однако мудрецы сказали: «вы умаляете себя предо Мной», то есть перед Святым, благословен Он. Что же это за особая ступень: неужели, если Святой, благословен Он, дает человеку величие, тот станет гордиться перед Святым, благословен Он, оттого что Творец дал ему величие?

Разве если царь возвышает человека и возвеличивает его перед сановниками, неужели этот человек станет гордиться и перед царем? Разве такое возможно? Если так, в чем же достоинство того, что они не гордятся перед Святым, благословен Он, но «умаляют себя предо Мной»? Иными словами, перед кем они умаляют себя? Ведь здравый смысл подсказывает: когда человек осознает величие царя, он, конечно же, еще сильнее принижает себя перед царем!

Чтобы понять это, нужно вспомнить порядок служения, относящийся к исправлению творения. А именно: чтобы достичь слияния (двекут), называемого «подобием формы», то есть удостоиться келим отдачи, было произведено исправление, называемое «сокращением и скрытием святости». Иначе говоря, скрылся вкус Торы и заповедей, в которые облачены добро и наслаждение, задуманные Им, благословен Он, для творений, — то, что называется «Его желанием насладить Свои творения». Ведь всё, что Он пожелал дать творениям, облачено в Тору и заповеди, называемые в святой Книге Зоар «613 заповедями» (тарьяг пкудин).

И об этом сказано в комментарии «Сулам»: «Смысл в том, что слово пкудин (פִּקּוּדִין) происходит от слова пикадон (פִּקָּדוֹן) — «залог». Ведь в каждой отдельной заповеди заключен особый свет, облаченный в эту заповедь. Однако чтобы достичь света, облаченного в них, из-за наложенных ради исправления творения сокращения и скрытия, — то есть чтобы человек получил облаченные в них добро и наслаждение, — человек должен сначала обрести келим, соответствующие свету. Ведь должно возникнуть подобие формы со светом: подобно тому как свет отдает, так и кли должно действовать ради отдачи».

Однако поскольку у человека от природы есть желание получать для себя, а не желание отдавать, то как он может изменить свою природу, сотворенную Святым, благословен Он? Об этом сказали мудрецы: «Сказал Святой, благословен Он: „Я создал дурное побуждение — Я создал Тору как приправу к нему“» (Кидушин 30б). То есть Тора дает человеку советы, как выйти из себялюбия и обрести желание отдавать. В этом состоянии 613 заповедей, как говорит святой Зоар, называются «613 советов» (тарьяг итин, תרי״ג עֵיטִין), то есть 613 советов о том, как достичь желания отдавать. Ведь только в желание отдавать может облачиться свет, называемый «добром и наслаждением».

И об этом сказали мудрецы: «Всегда пусть человек занимается Торой и заповедями, даже не ради них (ло лишма), ведь из [занятий] не ради них он придет к [занятиям] ради них (лишма), потому что кроющийся в ней свет возвращает его к добру, и благодаря этому он достигнет ступени лишма» (см. Псахим 50б).

И в том, что касается «не ради них» (ло лишма), есть много ступеней:

1) Учит, чтобы задевать [других и спорить]. Эта ступень — худшая из всех, и о ней сказали мудрецы (Брахот 17а): «Всякому, кто занимается Торой не ради нее, лучше было бы не появляться на свет».

2) Учит ради того, чтобы его называли «рабби».

На этих двух ступенях человек хочет награды от людей и не стремится к тому, чтобы Творец вознаградил его за труд.

3) Учит для того, чтобы Творец дал ему награду в этом мире: чтобы были у него жизнь, достаток, здоровье и тому подобное.

4) Учит для того, чтобы Творец дал ему награду в грядущем мире.

5) Занимается Торой и заповедями потому, что чувствует, будто служит великому Царю, и оттого испытывает наслаждение от занятий Торой и заповедями. То есть ради этого удовольствия от ощущения, что он служит Царю, ему стоит трудиться. Выходит, что даже о том, кто работает ради того, чтобы служить великому Царю, еще нельзя сказать, что это чистое лишма. Хотя он и трудится во имя Небес, то есть не желает никакой платы за свой труд, тем не менее он стремится ощущать вкус в этом служении оттого, что чувствует великого Царя.

И тогда нужно знать, что и это еще не называется чистым лишма, поскольку в конечном счете человек стремится к наслаждению, которое испытывает во время работы. Ведь удовольствие, ощущаемое во время служения, — вот причина, по которой он хочет служить Творцу. Выходит, лишь то, что желание получать ощущает наслаждение во время работы, и побуждает его заниматься Торой и заповедями. Поэтому такое состояние тоже называется «ло лишма». Однако это «ло лишма» приводит его к лишма, поскольку кроющийся в Торе свет возвращает его к добру.

И это подобно тому, что написано в «Предисловии к Книге Зоар» (пункт 30), и таковы его слова: «Второй период — с тринадцати лет и далее, когда дается сила точке в сердце человека, представляющей собой тайну ахораим святой нефеш, облаченной в его желание получать. И тогда он начинает входить под власть системы миров святости — в той мере, в какой занимается Торой и заповедями. И главная задача — обрести и взрастить духовное желание получать. И при всем том, что эта ступень куда важнее первой, именно она приводит человека к лишма, как сказали мудрецы: „Всегда пусть человек занимается Торой и заповедями не ради них, ведь из [занятий] не ради них приходят к [занятиям] ради них“».

И это тайна святой служанки, прислуживающей своей госпоже, которая есть тайна святой Шхины. Ведь служанка приводит человека к лишма, и он удостаивается присутствия Шхины. Однако он должен использовать все подходящие средства, чтобы прийти к лишма. И завершающая ступень этого периода состоит в том, чтобы человек всем сердцем полюбил Святого, благословен Он, со страстным влечением — подобно сластолюбцу, охваченному земной страстью, когда эта страсть не сходит с его глаз весь день и всю ночь, как сказал поэт: «Когда я вспоминаю о Нем, Он не дает мне уснуть».

А после всего этого начинается порядок лишма, называемый «желанием отдавать». И здесь, чтобы всё было направлено исключительно на отдачу, человек не в силах прийти к этому сам. То есть к тому, чтобы всё его желание состояло лишь в отдаче Творцу, «потому что Он велик и властен» (бегин де-иху рав ве-шалит), у человека нет никакого представления, как к этому подступиться. И это называется тем, что желание отдавать пребывает в египетском изгнании. Это желание человек способен постичь только выше знания, потому что внутри знания нет никакой зацепки, чтобы понять такое.

Иными словами, человеку не под силу понять, как можно совершить хоть какой-то поступок, от которого он сам не получит наслаждения. Получается: даже если человек не требует никакой платы за свой труд, что же побуждает его работать? То, что Творец получит наслаждение! И в этом — его собственное удовольствие: здесь уже есть наслаждение. То есть наслаждение тем, что он служит Царю, и есть его собственное удовольствие. А как же иначе: разве возможно работать вовсе без наслаждения?

Поэтому когда говорят, что человек должен трудиться ради отдачи, это называется «выше знания». А во всем, что выше знания, нет места желанию получать для себя. То есть когда человеку говорят, что он должен работать лишь ради того, чтобы Творец получил наслаждение от этого труда, тогда говорят, что человек должен пребывать в радости оттого, что служит великому Царю.

Однако если бы великий Царь раскрыл Свою важность и Свое величие, тогда наслаждение находилось бы внутри знания: ведь разум понимает, что стоит служить великому Царю. Но когда человек должен верить в величие и важность Царя, выходит, что по своим ощущениям он служит малому [незначительному] царю. Поэтому когда он утверждает выше знания, что Творец — великий Царь, у желания получать уже нет повода согласиться на такую работу, поскольку всё наслаждение построено на том, что выше знания.

И отсюда само собой понятно, почему тело не хочет работать, когда не видит важности Царя. Но [когда] человеку говорят: хотя разум и обязывает [служить], если нет раскрытия величия Царя, для желания получать для себя уже нет места. Как же тогда у человека может появиться способность трудиться «потому что Он велик и властен»? Это было бы легко, если бы величие было раскрыто; но ведь именно на это свойство величия Творца распространяется власть фараона, царя Египта, сказавшего: «Кто такой Г-сподь, чтоб я послушался Его голоса?» (Шмот 5:2).

Поэтому главная работа происходит именно здесь: тут и начинается суть лишма. Человек хочет трудиться ради того, чтобы Творец получил наслаждение от его работы, а для самого себя ему не важно, какой вкус он ощущает. То есть он совершает свое служение так, будто чувствует, как велик Царь, хотя на самом деле его ощущение находится в состоянии «Шхина во прахе» (Шхинта бе-афра): он не чувствует никакой важности, а ощущает лишь вкус праха. И тем не менее он преодолевает себя и говорит: «Для меня это столь же важно, как если бы я чувствовал, что стою и служу великому Царю», — ведь тогда, конечно, и желание получать наслаждалось бы, поскольку ему не нужно было бы верить в величие и важность Царя.

Однако как человек может получить силу преодолеть тело, когда ощущает состояние «Шхина во прахе»? Какую радость он может извлечь из такой работы? И что еще труднее: как вообще возможно, чтобы у человека возникли потребность и стремление выполнять работу, в которой он не чувствует никакого вкуса? Одно дело, когда у него нет выбора: понятно, что человек может работать по принуждению. Но страстно желать такой работы, в которой нет никакого вкуса, — как такое возможно? И раз у него нет сил преодолеть себя и испытывать радость от подобного труда, как же можно служить Царю в столь униженном состоянии, когда, прислуживая Царю, ощущаешь вкус праха?

Поэтому об этом он и молит Творца: не о том, чтобы Тот раскрыл Свое величие и чтобы человек ощутил в этом вкус, — но молит Творца дать ему силу преодолеть тело и служить в радости оттого, что теперь он может работать исключительно ради одного лишь Творца. Ведь желание получать не извлекает наслаждения из работы, имеющей вкус праха, — ради чего же тогда он трудится? Разумеется, только во имя Небес! А для такой работы нет никакого места внутри знания. И в этом служении человек видит, что у него нет никакой природной возможности захотеть работать подобным образом.

И в таком служении, в подобном состоянии человек видит, что он не в силах работать с желанием отдавать, а не ради собственной пользы. И такое возможно лишь чудом с Небес. Поистине, это и называется «исходом из Египта» — выходом за рамки рассудка, присущего человеку по природе, согласно которому невозможно сделать ни одного движения без того, чтобы извлечь наслаждение. Здесь же человек молит Творца дать ему силу работать там, где у него нет никакого вкуса и чувства, но лишь верить, что Творец получает наслаждение от этой работы, поскольку [это служение] целиком ради отдачи.

И потому эта молитва — истинная молитва, ведь человек видит, что нечего надеяться, будто он когда-нибудь сам сможет сделать хоть что-то ради отдачи. Выходит, человек чувствует, что он совершенно беспомощен. И тогда у него возникает тесная связь с Творцом. Человек должен высоко ценить это состояние, когда он просит Творца о помощи, понимая, что никто в мире не способен спасти его.

Однако здесь возникает труднейший вопрос: кто сказал человеку, что эта работа, в которой нет никакого вкуса, кроме вкуса праха, доставляет радость Творцу и что ради такой работы человек должен молить Творца, желая делать всё лишь ради того, чтобы порадовать Создателя?

На это есть ответ: вера в мудрецов (эмунат хахамим), чьим словам мы должны верить. Получается, что молитва человека о том, чтобы Творец помог ему трудиться в состоянии низости, когда ощущается лишь вкус праха, может возникнуть только на основе веры в мудрецов — веры в то, что лишь так можно прийти к состоянию лишма, а не к собственной выгоде. Иными словами, только мудрецы знают, что такое лишма и как к нему прийти.

Исходя из сказанного, мы можем теперь истолковать наш исходный вопрос к толкованию мудрецов на стих «Не оттого, что вы многочисленнее...»: «Сказал Святой, благословен Он, Исраэлю: „Желаю Я вас, ведь даже когда Я изливаю на вас величие, вы умаляете себя предо Мной“». Мы спросили: разве бывает так в этом мире, чтобы тот, кого царь возвеличил, гордился перед самим царем? Что же тогда сообщают нам слова о том, что Исраэль умаляет себя перед Святым, благословен Он?

И согласно тому, что мы объяснили выше, в служении есть две ступени:

1) Когда Творец светит человеку во время занятий Торой и заповедями, и тот чувствует вкус в работе, ощущает величие Творца — то, как он служит великому Царю, — и уже достиг ступени «когда я вспоминаю о Нем, Он не дает мне уснуть».

2) Ступень работы лишма — то есть ради отдачи и без получения награды. Тогда человек сталкивается с сопротивлением тела, поскольку не чувствует никакого вкуса в служении. Однако он не хочет никакого ощущения величия Творца, ведь такое ощущение дает ему причину, по которой он занимается Торой и заповедями: оно побуждает его трудиться. И тогда служение совершается уже не только во имя Небес, но к нему примешивается и собственное наслаждение.

А поскольку эта работа целиком выше знания — ведь никакой земной разум не в силах постичь подобное, и это состояние называется «Шхина во прахе», — и человек должен верить, что именно такое служение доставляет радость Творцу, то именно это и называется служением в свойстве «вы умаляете себя предо Мной».

Иными словами, когда Творец дает им ощутить Свое величие, они не говорят: «Теперь нам уже не нужно работать выше знания». Ведь и тело, когда ощущает величие Творца, аннулируется, «как свеча перед факелом». Напротив, они говорят: «Мы хотим служить в свойстве „вы малочисленнее всех народов“». То есть когда все народы внутри человека утверждали бы, что это служение презренно, будучи состоянием умаления и низости, то есть состоянием «Шхина во прахе».

И как сказали мудрецы (Хулин 89а) о стихе «Не оттого, что вы многочисленнее...»: «Сказал Святой, благословен Он, Исраэлю: „Желаю Я вас, ведь даже когда Я изливаю на вас величие, вы умаляете себя предо Мной. Я дал величие Аврааму...“». И конечно, тогда Авраам должен был бы радоваться, ведь он уже ощущал величие Творца и у него уже не было сопротивления со стороны тела. Но он умалял себя и сказал: «Я же — прах и пепел» (Берешит 18:27).

Смысл в том, что он сказал Творцу: «Я стремлюсь к тому состоянию служения, когда принятие слов „Я Г-сподь, Б-г твой“ (Анохи, אָנֹכִי) было в свойстве праха и пепла». То есть к тому времени, когда его служение пребывало в свойстве «Шхина во прахе»: ведь тогда он был уверен, что его труд целиком направлен на отдачу и желание получать не имеет в этом никакой доли. Выходит, смысл не в том, что он умаляет себя перед Творцом — то есть не гордится перед Творцом. Смысл в том, что он умаляет себя, желая служить на уровне низости, хотя Творец и дает ему величие.

Точно так же Моше и Аарону Творец дал величие, а они сказали: «А мы — что?» (Шмот 16:7). То есть они стремились к служению в то время, когда оно было у них в состоянии «Шхина во прахе». Ведь тогда, когда человек не чувствует вкуса в работе, приходит грешник и заявляет: «Что?» (ма, מָה), а именно: «Что это за служение у вас?» (Шмот 12:26) — почему вы хотите выполнять именно такую презренную работу? И [они жаждали служения, в котором] грешник спрашивает: «Что это за служение у вас?», именно потому, что тогда они были уверены: их труд целиком направлен на отдачу и у желания получать нет в нем никакой доли.

И точно так же Давид. Когда Творец дал ему величие, он сказал: «А я...» (анохи, אָנֹכִי), — то есть принятие повеления «Я Г-сподь, Б-г твой», когда он хотел принять на себя ярмо власти Небес, называемое «Я Г-сподь, Б-г твой», ощущалось его телом как: «А я — червь, а не человек» (Теилим 22:7).

И Ибн Эзра задает вопрос к словам «А я — червь, а не человек» и говорит: «Невероятно, чтобы разумный человек сказал о себе, что он не человек. Но говорит он это в отношении врагов, презирающих его, в чьих глазах он не считается ничем».

И здесь объяснение будет таким же: когда Творец дал ему величие, он не сказал: «Теперь мне уже не нужно воевать с телом, ведь тело аннулируется перед Творцом, „как свеча перед факелом“». Напротив, он говорил: «Я стремлюсь к состоянию низости, когда мои враги — то есть народы мира в моем теле — презирали мое служение». Ведь они утверждали, что трудиться исключительно ради отдачи, не имея никакого чувства в работе, — это признак того, что он вообще не человек; и они презирали весь порядок его служения. И это называется тем, что Исраэль «умаляет себя предо Мной».