Что в духовной работе означает: «Авраам был стар, вошел во дни»

Святой Зоар в недельной главе «Вайешев» (и в [комментарии] «Сулам», пункт 3) приводит следующие слова: «„Лучше бедный, но мудрый юноша, чем старый и глупый мелех“ (Коэлет 4:13). „Лучше юноша“ — это доброе побуждение (ецер тов), которое зовется юношей (дитятей), ведь оно с человеком не так давно: оно пребывает с человеком лишь с тринадцати лет и далее. „Чем старый мелех“ — это дурное побуждение (ецер а-ра), называемое мелехом и властелином в мире над людьми. „Старый и глупый“ — оно непременно старое, ведь со дня, когда человек родился и вышел на белый свет, оно пребывает с человеком, и потому зовется „старый и глупый мелех“. Но „лучше юноша“ — об этом и сказано: „Юношей я был и состарился...“ (Теилим 37:25). И этот отрок — бедный ребенок, у которого нет ничего своего. А почему он зовется отроком (наар)? Потому что ему присуще обновление луны, которая всегда обновляется, и он всегда ребенок». На этом цитата заканчивается.

Из слов святого Зоара следует, что «старый» указывает на дурное побуждение, тогда как доброе побуждение зовется «ребенком». Если так, что же означает: «Авраам был стар, вошел во дни» (Берешит 24:1)? Что открывает нам Писание, говоря: «Авраам был стар»? Какое достоинство заключено в том, что Авраам был стар и «вошел во дни», ведь Писание явно говорит к похвале Авраама?

Святой Зоар в Предисловии к Книге Зоар (лист 140, и в [комментарии] «Сулам», пункт 140) приводит толкование на стих: «День дню передает речь, и ночь ночи открывает знание» (Теилим 19:3). Он пишет следующее: «До Окончательного исправления, то есть до тех пор, пока мы не подготовили свои сосуды получения (келим), чтобы принимать только ради отдачи, доставляя радость нашему Создателю, а не ради собственной пользы, Малхут зовется Древом добра и зла. Ведь Малхут — это управление миром в согласии с делами людей.

Поэтому мы неизбежно получаем от Малхут управление добром и злом, и это управление подготавливает нас к тому, чтобы в итоге исправить свои келим получения. А управление добром и злом многократно вызывает у нас подъемы и падения, так что каждый подъем считается отдельным днем. Ведь из-за глубокого падения, случившегося между ними, когда человек „сожалеет о прежнем [служении]“, в пору подъема он оказывается словно новорожденный младенец. Выходит, при каждом подъеме он словно заново начинает служить Г-споду. Поэтому каждый подъем считается особым днем, и точно так же каждое падение считается особой ночью».

Исходя из сказанного, можно ответить на наш вопрос: в чем же похвала Аврааму за то, что написано: «Авраам был стар, вошел во дни» (Берешит 24:1)? Ответ заключается в словах: «вошел во дни». Дело в том, что бывает состояние «старости», когда нечто остается неизменным долгое время, и именно длительность времени делает это состояние старым. Так и сказано в святом Зоаре: «Почему дурное побуждение называется старым?» И отвечает: по причине длительности времени, «ведь со дня, когда человек родился и вышел на белый свет, оно пребывает с человеком». То есть в его состоянии нет никаких перемен: со дня рождения человека оно остается в одном и том же состоянии, которое зовется «старый и глупый мелех».

И здесь возникает вопрос: но ведь оно — ангел, как написано: «Ибо ангелам Своим заповедает о тебе — охранять тебя на всех путях твоих» (Теилим 91:11), и святой Зоар поясняет, что здесь имеются в виду доброе и дурное побуждения. Как же можно сказать о нем, что оно глупо?

Ответ таков: каждый ангел зовется по своей задаче. Поскольку дурное побуждение вселяет в человека дух глупости, как сказали наши мудрецы (Сота 3а): «Человек совершает грех лишь тогда, когда в него входит дух глупости», то по этой причине дурное побуждение и зовется «глупым». При этом оно постоянно занято одним и тем же служением — вселяет дух глупости в людей. И потому оно зовется «старый и глупый мелех».

Однако в святости, когда человек начинает трудиться на пути к слиянию (двекут) с Г-сподом — чтобы все его дела были во имя Небес, — он должен прежде всего прийти к осознанию зла: узнать истинную меру зла в себе. Как сказали мудрецы (Сукка 52а): «Грешникам дурное побуждение кажется тонким, как волосок, праведникам же кажется высокой горой». Причина в том, что человеку не раскрывают зла в нем больше, чем у него есть добра: добро и зло должны быть уравновешены, ведь только тогда существует свобода выбора. Как сказали мудрецы (Кидушин 40б): «Человек всегда должен смотреть на себя так, будто он наполовину виновен, а наполовину оправдан». Поэтому у людей, стремящихся достичь работы ради отдачи, и чередуются подъемы и падения, как сказано выше из слов святого Зоара, поясняющего стих: «День дню передает речь, и ночь ночи открывает знание» (Теилим 19:3).

Получается, что свойство «старости» у человека, работающего ради отдачи, — это старость не от долгой протяженности одного и того же состояния, но старость оттого, что у него было множество дней и множество ночей. Поэтому и сказано: «Авраам был стар, вошел во дни» (Берешит 24:1). И смысл выражения «вошел во дни» связан со словами: «И Г-сподь благословил Авраама всем». Что значит «всем»? Поскольку у него было множество дней, то между ними непременно было и множество ночей: ведь если нет ночей между ними, не может быть и множества дней. И Г-сподь благословил Авраама «всем» — то есть даже ночи благословились у него. Это и называется: «И Г-сподь благословил Авраама всем».

Исходя из сказанного, можно объяснить написанное: «Но лучше юноша», как сказано: «Юношей я был и состарился...» (Теилим 37:25). То есть, хотя «я» и состарился, «я» остаюсь юношей. Причина здесь в упомянутом выше: порядок духовной работы таков, что человек обязан принимать на себя веру выше знания. А поскольку тело противится этому, такая работа должна совершаться изо дня в день. Человек должен каждый день принимать на себя веру заново, и недостаточно того, что он принял на себя вчера, как сказано (недельная глава «Ки Таво», третье чтение): «В этот день Г-сподь, Б-г твой, повелевает тебе исполнять [эти законы и уставы]» (Дварим 26:16). И Раши поясняет: «Каждый день пусть они будут в твоих глазах новыми, словно ты получил повеление о них именно в этот день».

Выходит, что каждый день — это особая ступень, как говорилось выше: каждый день человек словно юноша, и ему нужно заново начинать принятие власти Небес. Об этом говорит и святой АРИ («Шаар а-Каванот», лист 61): «В каждой молитве входят мохин (свет разума), а после молитвы снова уходят. И тебе следует знать, что это не нужно понимать буквально — будто те самые мохин, что приходят, затем уходят и вновь возвращаются в каждой молитве. Дело в том, что в каждой молитве приходят новые мохин».

Это значит, что хотя человек каждый день и начинает заново, это не означает, что он начинает с того же самого места, откуда начинал прежде. Напротив, он «вошел во дни» — у него есть множество новых дней. И в этом смысл слов: «Юношей я был и состарился...» (Теилим 37:25). Старость возникает не от одного застывшего состояния, тянувшегося долгое время. «Старым» в святости называют того, у кого за долгое время было множество обновлений: то, что я «состарился», сложилось из множества дней на ступени юноши, то есть ребенка. Значит, слова «юношей я был и состарился» означают именно множество периодов «юноши», и из этого складывается «старец».

И об этом сказано: «И этот отрок — бедный ребенок, у которого нет ничего своего». Поскольку всякая работа, совершаемая исключительно ради отдачи Творцу, а не для собственной пользы, идет наперекор телу, желающему работать именно ради собственной выгоды, а не ради Творца, человек видит: вслед за каждым подъемом у него тотчас наступает падение. И отсюда, как говорилось выше, у него и возникает чередование «дней» и «ночей».

И это продолжается до тех пор, пока человек не приходит к убеждению, что сам он ничего не в силах сделать. Ведь он видит, что на всякую его попытку продвинуться вперед открывается обратное: каждый раз в нем обнаруживается еще больше зла. Тогда он приходит к состоянию, когда говорит: «Если Г-сподь не созиждет дом, напрасно трудятся строящие его» (Теилим 127:1). Поэтому, когда человек удостаивается того, что Творец дает ему желание отдавать — то есть уже удостоился совершать все свои поступки во имя Небес, — он видит, что он «ребенок». То есть у него не больше сил, чем у ребенка, и от себя самого у него нет ничего: собственными силами он ничего не достиг, но всё дал ему Творец.

И тогда он видит, что и падения тоже давал ему Творец, а от себя у него нет ничего. И об этом сказано: «А почему он зовется отроком? Потому что ему присуще обновление луны». Подобно тому как у луны нет собственного света, кроме получаемого от солнца, так и человек, когда удостаивается слияния с Г-сподом, видит, что своими силами у него нет ничего, но всё дал ему Творец, и он всегда остается «ребенком». То есть, в какое бы состояние он ни пришел, он пребывает на уровне «ребенка»: он ничего не делает сам, и у него есть лишь то, что дают ребенку, а сам по себе он ни на что не способен. Поэтому человек должен непрестанно просить, чтобы Творец дал ему силы преодолевать препятствия в работе, ведь сам по себе человек ни на что не способен.

Исходя из сказанного, можно объяснить написанное (недельная глава «Лех Леха», пятое чтение): «И поверил он Г-споду, и Он вменил ему это в праведность» (Берешит 15:6). Казалось бы, это трудно понять: в чем похвала Аврааму за то, что он поверил в Г-спода? Разве любой человек, если бы ему открылось Б-жественное и Г-сподь говорил с ним, не поверил бы в Г-спода? Но объяснить это можно упомянутым выше: после того как Авраам увидел, что у него нет никаких собственных сил удостоиться чего-либо в святости, поскольку властвует желание получать, называемое «старый и глупый мелех», а выйти из-под его власти и удостоиться слияния с Г-сподом он сам не в силах, — об этом во всеобщем смысле и сказано: «И поверил он Г-споду, и вменил это Ему в благодеяние».

То есть возможность для Авраама удостоиться веры была лишь милостью от Г-спода: Творец оказал ему милость и вывел его из-под власти старого и глупого мелеха, который противится вере выше знания. Ав-рам же хотел идти именно выше знания, как говорилось ранее, ведь это свойство «пастухов скота Авраама» (как написано в статье 5 за 5751 год).

А всё тело противится этому. Поэтому, когда Г-сподь наделил его силой веры выше знания, Авраам отнес это обретение веры — то, что он смог поверить в Г-спода, как сказано: «И поверил он Г-споду», — к Нему, Святому, благословен Он, как милость: ведь Святой, благословен Он, оказал ему милость тем, что дал Аврааму силу веры.

Однако в порядке духовной работы мы видим, что происходят подъемы и падения. Во время подъема, когда человек ощущает значимость своего состояния — чувствует, что приближен к Творцу, ощущает частицу важности и величия Г-спода и хочет аннулироваться перед Ним, поскольку чувствует каплю любви к Творцу и желает отмениться перед Ним, как свеча перед факелом, — в этом состоянии он совершенно не помнит, что когда-то переживал падение. Более того, он даже не хочет помнить о том, что существует такое явление, как падение, и всем сердцем стремится к тому, чтобы состояние подъема осталось у него навсегда.

Но в конце концов человек испытывает падение. Порой он падает в настолько низкое состояние, что говорит: просто невозможно, чтобы человек был способен сделать хоть что-то ради пользы Творца. И когда ему приходит мысль: «Но ведь нужно трудиться и соблюдать Тору и заповеди ради Небес, почему же я не хочу этого делать?» — человек дает себе искренний ответ, и, на человеческий взгляд, возразить на этот ответ нечего. Ведь человек — то есть властвующее в пору падения желание получать — говорит, что оно тоже готово делать всё ради Небес, но только при одном условии: если я буду знать, какую выгоду извлечет из этого мое желание получать.

То есть оно готово работать ради пользы Творца лишь при условии, что собственная выгода получит от этого прибыль. Получается, что во время подъема, когда человек оглядывается на переживаемые им каждый раз падения, он сам поражается: как такое возможно? Как может расстояние между подъемами и падениями быть настолько огромным — словно от неба до земли! Во время подъема ему кажется, будто он уже на небесах, будто к материальному он больше не имеет никакого отношения и отныне всё его занятие в этом мире сведется лишь к духовному. А по поводу материального он даже сердится на Творца: зачем Творец вообще дал нам материальность и необходимость заниматься земными делами, тратить на это силы и время, чтобы добывать материальное?

И человек тогда не понимает, для какой надобности Творец это создал: весь материальный мир кажется ему совершенно лишним. И посреди всех этих возвышенных расчетов он внезапно испытывает падение и рушится на землю. Порой во время падения он оказывается вовсе без сознания — так, что начисто забывает обо всем духовном. А порой, даже когда помнит, что духовное существует, видит, что это не для него.

Однако нужно понять: почему Творец посылает нам эти падения? Иными словами, сначала человек должен верить, что эти падения дает нам именно Творец. А затем человек спрашивает: для чего Творец послал мне эти падения? Ведь если человек верит, что это посылает Творец, то падения наверняка приходят к нему после того, как он пережил состояние подъема и просил Творца приблизить его, веря при этом, что Г-сподь слышит молитву.

И что же получил человек в ответ на свою молитву? Человек полагает, что после молитвы он непременно получит подъем на более высокую ступень по сравнению с тем состоянием, в котором пребывал во время молитвы. А в итоге Творец послал ему состояние еще худшее, чем было до молитвы к Нему! Ответ же заключается в том, о чем говорил мой господин, отец и учитель, благословенна память праведника: есть понятие «преимущества света из тьмы» (Коэлет 2:13). И он говорил, что человек не способен оценить важность света и понять, как беречь его, иначе как из тьмы: лишь тогда человек может различить расстояние между светом и тьмой.

Его слова можно пояснить притчей. Когда человек дарит товарищу подарок, который в глазах получателя стоит сто шекелей, получатель радуется тому, что товарищ ценит его и прислал подарок, и принимает его с великой радостью. Однако если позже получателю подарка станет известно, что тот стоит десять тысяч шекелей, — можно понять, какую радость испытывает получатель теперь, как глубоко укореняется в его сердце любовь к дарителю и как бережно он начинает охранять подарок, чтобы его не украли!

Смысл же притчи таков: когда человек получает пробуждение свыше и Творец приближает его к Себе, человек чувствует некоторую важность оттого, что говорит сейчас с Творцом. Однако человек не способен испытать подлинную радость от этого приближения, поскольку еще не умеет оценить величие и значимость Творца так, чтобы ощутить радость и наслаждение оттого, что Творец говорит с ним.

И причина тому — упомянутое выше: «преимущество света из тьмы» (Коэлет 2:13). Если человек не испытывает страданий от своей удаленности от Г-спода, он попросту не может оценить всю величину и важность состояния, когда приближен к Нему. Равно как не может человек оценить и страдания от отдаления от Г-спода, если никогда не чувствовал, что такое близость к Нему. Поэтому порядок духовной работы опирается на две ноги — правую и левую, как сказали наши мудрецы (Сота 47а): «Всегда пусть левая отталкивает, а правая приближает».

Правая сторона зовется совершенством: это время подъема, когда человек чувствует, что он сейчас приближен к Г-споду. Тогда у него есть жизненная сила и радость, и он живет словно в мире, который весь — сплошное благо. Но затем свыше хотят, чтобы он ощутил истинную важность того, что Г-сподь приблизил его к Себе, — чтобы он мог радоваться и наслаждаться не в меру тех «ста шекелей» из упомянутой притчи. Поэтому человек получает падение и испытывает страдания оттого, что оказался внизу, хотя в сам момент падения он не всегда сразу понимает, что находится в падении.

То есть если человек опустился со своей ступени, но не испытывает страданий от своего падения, это еще не называется «падением». Ведь кто знает, что он упал, если сам человек этого не чувствует? Это подобно человеку, пострадавшему в дорожной аварии: он не чувствует, что попал под колеса машины, потому что находится без сознания. Кто знает, что он попал под грузовик? Только люди со стороны. Но что чувствует сам пострадавший от того, что посторонние видят его лежащим без сознания?

Точно так же и в духовном: человек испытывает падение, и свыше об этом знают. Сам же человек лишь после того, как очнется, приходит к осознанию, что находится в состоянии падения. И тогда начинается новый порядок: свыше ему вновь дают подъем, а затем — снова падение. Благодаря этому человек обретает различение между светом и тьмой, получает буквы (отиет) [для постижения того], как высоко ценить приближение к Г-споду, и узнает, как уберечься, чтобы ничто не упало в клипот — то есть в его сосуды получения (келим). Ведь теперь он знает, что теряет, по правилу: «преимущество света из тьмы» (Коэлет 2:13). В этом и заключается суть подъемов и падений — состояний, через которые человеку необходимо пройти.

Тот же, кто мудр и хочет выиграть время, не ждет, пока ему пошлют падение свыше. Напротив, находясь на подъеме и желая проникнуться важностью состояния близости к Г-споду, он начинает мысленно представлять себе, что такое состояние падения: как он страдал от своей удаленности от Г-спода и как чувствует себя теперь, когда приближен к Нему. Выходит, что даже во время подъема он изучает эти различия так, словно сейчас находится в падении, и может сделать расчет, разграничив подъем и падение.

И тогда у него сложится ясная картина преимущества света перед тьмой. Ведь он способен мысленно представить себе, как находился когда-то в состоянии падения и думал, будто вся работа ради отдачи вообще к нему не относится; как он страдал от этих состояний, желая сбежать с поля битвы, и лишь в одном находил облегчение — в единственной надежде: «Когда же я наконец смогу лечь спать?», чтобы хоть так убежать от мучительной тягости, когда чувствовал, что весь мир померк для него.

Теперь же, во время подъема, он видит всё иначе. Он хочет трудиться только ради пользы Творца и ничуть не заботится сейчас о собственной выгоде. Благодаря всем этим расчетам, сделанным во время подъема, он обретает основу для различения между светом и тьмой, и ему больше не нужно ждать, пока свыше ему пошлют состояние падения.

Исходя из сказанного, можно истолковать слова мудрецов (Шаббат 152а): «Прежде чем потерял, я ищу». Раши поясняет: «Я ищу то, чего не терял: от глубокой старости я хожу согбенным, покачиваюсь и выгляжу так, будто ищу потерянную вещь». И нужно понять это в духовной работе: чему это призвано научить нас? Смысл в том, как сказано выше: «старым» зовется тот, кто пребывает в свойстве мудреца — то есть стремится быть учеником мудреца.

Как говорил мой господин, отец и учитель, благословенна память праведника: Святой, благословен Он, зовется Мудрецом, и путь Его — отдавать. Когда же человек хочет учиться Его путям — то есть тоже стать отдающим, — такой человек зовется «учеником Мудреца». И этот человек не ждет, пока получит падение и пойдет просить, чтобы его подняли обратно, — то есть когда состояние подъема будет им потеряно, и он станет молить вернуть его наверх. Напротив: прежде чем потерять состояние подъема, он уже ищет так, словно оно им уже потеряно! И тем самым он выигрывает время. Получается, что благодаря свойству падений у человека появляется основа для того, чтобы подняться и обрести возможность различить преимущество света перед тьмой.