«Эти свечи святы»

Отец и учитель, благословенна память праведника, говорил о сказанном: „Эти свечи святы, и у нас нет права пользоваться ими, а [положено] только смотреть на них“, — что нужно знать различие между чудом Хануки и чудом Пурима. Ведь в Хануку указ был направлен только против духовного: народу Исраэля запрещали исполнять заповеди. И чудо состояло в том, что когда Хашмонаи победили, они снова смогли исполнять заповеди. А поскольку у духовного нет келим (сосудов) — ведь [истинными] келим называются именно сосуды получения, сотворенные как „сущее из ничего“ (еш ми-аин), то есть желание получать, — в [словах] „Эти свечи святы, и у нас нет права пользоваться ими“ и содержится намек.

Иное дело — чудо Пурима. [Там] указ был направлен и против тел, как сказано: «…истребить, убить и погубить…» (Эстер 3:13). Выходит, что чудо [спасения] относилось к телам. А „тела“ называются келим получения. Поэтому о Пуриме написано: «…радость, и пир, и праздничный день…» (Эстер 8:17), ведь пир относится уже к телу. В Хануку же чудо было явлено нам так: „только смотреть на них, и у нас нет права пользоваться ими“.

И об этом мудрецы (ХАЗАЛЬ) сказали: слово Ханука (חֲנוּכָּה) [можно прочесть как] хану כ״ה (חָנוּ כ״ה* — «остановились двадцать пятого [числа]»). И [отец] спросил: на что намекает слово хану (חָנוּ)? И ответил, что смысл слова хану — это остановка, привал (ханая, חֲנָיָה*). И привел к этому притчу: часто во время войны роте солдат дают отпуск, и они отправляются домой, чтобы набраться сил и стать храбрыми воинами. А затем, после этой передышки, они возвращаются на поле боя. Но есть глупцы, которые думают: раз им дали отпуск домой, война наверняка закончилась, и в них больше не нуждаются.

Умные же среди них понимают: отпуск дан им для отдыха, чтобы они восстановили силы и смогли воевать с врагом. Поэтому они понимают, что отдых нужен для того, чтобы обрести силы для битвы.

Точно так же и здесь: в Хануку избавление коснулось только духовного, ведь и указ был направлен лишь против духовного, как сказано [в молитве „Аль а-нисим“]: „Когда злодейское царство Греции восстало на народ Твой, Исраэль, чтобы заставить их забыть Тору Твою и отвратить от законов воли Твоей, Ты по великому милосердию Своему вступился за них в час их беды…“.

Выходит, избавление коснулось лишь духовного. А „духовным“ в служении называются келим отдачи, именуемые светом милосердия (ор де-хасадим), который облачается в келим отдачи. Однако обретение одних лишь келим отдачи — это только половина работы, то есть половина войны. Иными словами, человек должен удостоиться того, чтобы и келим получения вошли в святость — то есть чтобы он пользовался ими с намерением (кавана) отдавать.

А после того как и келим получения вошли в святость, считается, что у него уже есть сосуды, чтобы получать. И тогда эта ступень называется смягчением гвурот. То есть до того, как он достиг того, чтобы келим получения были ради отдачи, он не мог использовать свет, раскрывавшийся на келим отдачи. Ведь келим отдачи означают, что человек отдает что-то и взамен этой отдачи ничего не хочет, поскольку верит, что служит великому мелеху. Поэтому он счастлив тем, что удостоился служить великому мелеху.

Иное дело, когда он пользуется келим получения — то есть принимает наслаждения от Творца. Поскольку из-за получения он отделяется от Творца по причине различия формы, эти келим получения называются „горькими гвурот“, ведь ему горько от отдаления от Творца. Смысл гвурот в том, что в человеке есть два вида келим: одно называется Хесед — когда он отдает, а другое называется Гвура — когда он получает. И это называется Гвура, потому что здесь требуется преодоление, чтобы не получать [ради себя]. Если же он примет [ради себя], то окажется далек от Творца, и это состояние для него горько. Поэтому, когда он может присоединить к желанию получать намерение ради отдачи, прежние гвурот — от использования которых в келим получения ему было бы горько из-за различия формы, —

теперь смягчаются. То есть теперь, пользуясь келим получения, он чувствует сладость, поскольку его намерение — ради отдачи. А это уже свойство подобия формы. Поэтому теперь он может наслаждаться ими: ведь при таком получении, ради отдачи, нет ничего горького, но всё — благо.

Мы говорим в гимне „Маоз цур йешуати“: „Греки собрались против меня тогда, во дни Хашмонаев, и проломили стену башни моей“. „Греками“ здесь называются те, кто идет внутри знания, то есть не способен сделать ничего вопреки знанию. И тогда господствовали греки — то есть эта власть господствовала над народом Исраэля.

И эта власть называется „злодейским царством Греции“, чья цель — „заставить их забыть Тору Твою и отвратить от законов воли Твоей“. То есть власть [требования] идти непременно внутри знания приводит к тому, что проламывается стена, охраняющая башню. Смысл „башни“ состоит в том, что в человеке есть определенная мера величия Творца. А эта „стена“ называется верой выше знания: ведь именно благодаря вере выше знания человек может прийти к ощущению величия Творца и мысленно представить себе величие Творца.

И когда человек ощущает величие Творца, он подобен „свече перед факелом“, которая отменяется перед ним. Греки же — то есть власть знания, не позволявшая идти выше знания, — это и значит, что они „проломили стену башни моей“. Имеется в виду свойство веры выше знания, служащее стеной, внутри которой можно строить башни — то есть постигать величие Творца, называемое „башней“. Иными словами, лишь благодаря вере выше знания удостаиваются знания святости.

Выходит, величие человека, удостаивающегося ощущения величия Творца, приходит именно благодаря тому, что человек принижает себя, то есть принижает собственный разум. И тогда он может удостоиться величия Творца, именуемого „знанием святости“.

И этим можно объяснить сказанное [в молитве „Ве-йитен леха“ на исходе субботы]: „Сказал рабби Йоханан: везде, где ты находишь величие Святого, благословен Он, там ты находишь Его скромность…“ (Мегила 31а). Конечно, у этого есть и более простой смысл. Однако если говорить с точки зрения духовного служения, нужно понять сказанное: будто мы находим скромность Святого, благословен Он, что Он скромен. И надо понять, какое отношение к Творцу имеет свойство скромности. Ведь [в человеке] оно означает приниженность, так как же можно приписать это свойство Творцу? В Писании вообще сказано: «Г-сподь воцарился, величием облекся…» (Теилим 93:1).

И можно истолковать, что здесь имеется в виду человек. То есть везде, где человек удостаивается [ощущения] Его величия, постигая хоть немного от величия Творца, — „там ты находишь скромность“ самого человека. Ведь в какой мере человек удостаивается величия Творца, в такой же мере он видит собственную ничтожность.

То есть именно тогда, когда человек идет выше знания, к нему приходит знание и хочет ему помешать, начиная спорить с ним. И тогда человек видит, что ему нечего ответить. Тогда человек видит заключенное в себе зло — видит, что ему требуется особое укрепление, чтобы суметь спастись от знания дурного побуждения, называемого свойством „греков“. И видит тогда по раскрывающемуся в нем злу, что нет другого столь же низкого человека, как он сам, — ведь зло открыто в нем больше, чем в остальных людях. Как сказано выше, [это происходит] в соответствии с добром, которое человек совершает, если идет путем истины и желает делать всё ради отдачи.

Выходит, когда человек удостаивается величия Творца хотя бы в малейшей степени, он не понимает, почему Творец помог ему больше, чем остальным людям. Ведь он чувствует, что хуже всех людей на свете. И говорит себе: „Конечно, если бы другие знали путь истины так, как понимаю его я, они наверняка были бы людьми высоких достоинств, а не такими, как я“. Получается, когда человек ощущает хоть немного величия Творца, он приходит к самоуничижению оттого, что Творец помог такому ничтожному человеку, как он. И об этом сказано: „Везде, где ты находишь величие Святого, благословен Он, там ты находишь Его скромность“.

Поэтому, когда человек говорит Творцу: „Ты протягиваешь руку преступникам, и десница Твоя распростерта, чтобы принять возвращающихся“ (молитва Неила), что означает: когда человек просит Творца приблизить его, это называется „протягивает руку для примирения, и десница Твоя распростерта, чтобы принять возвращающихся“. То есть человек говорит Творцу: „Я чувствую свое состояние — то, как я нахожусь в положении грешника и преступника больше, чем весь мир“. И это приходит к нему потому, что свыше ему открыли зло, как сказано выше: человеку не открывают зла больше, чем в нем есть добра.

Так мы объясняли слова мудрецов (ХАЗАЛЬ): „Грешникам дурное побуждение представляется тонким, как волосок, а праведникам — высокой горой“ (Сукка 52а). Казалось бы, всё должно быть наоборот: грешники, которые не могут одолеть дурное побуждение, должны были бы говорить, что оно подобно высокой горе, тогда как праведники, обладавшие силой преодоления, должны были бы видеть его тонким, как волосок.

И ответ здесь в том, о чем говорилось выше: человеку показывают заключенное в нем зло лишь в меру добра, которое в нем есть, — ради того, чтобы добро и зло оставались в равновесии. Поэтому у праведников, проходящих через множество подъемов и падений, все падения происходят со стороны дурного побуждения. И от множества падений образуется „высокая гора“. А слово „гора“ (хар, הַר) можно истолковать как помыслы (хирхурим, הִרְהוּרִים). Иными словами, каждое сомнение, в котором человек сомневается в свойствах Святого, благословен Он, и не верит в Его провидение — в то, что Он благ и творит добро, — называется „дурным помыслом“.

Поэтому у праведников дурное побуждение становится высокой горой. У грешников же нет подъемов и падений, ведь невозможно пережить падение прежде, чем поднимешься, как мы объясняли по поводу сна Яакова, где сказано: «…и вот, ангелы Б-жьи восходят и сходят по ней…» (Берешит 28:12), хотя, [казалось бы,] сначала следовало сказать „сходят“, а потом „восходят“.

Дело в том, что в духовной работе все люди пришли в этот мир, чтобы исполнить поручение Творца, а „ангелом называется посланник“. Поэтому сначала нужно подняться на ступень служения, где ощущают некоторое приближение к Творцу, а затем уже могут быть падения. Поэтому у грешников, у которых нет подъемов, соответственно нет и падений. И почему же они на самом деле не поднимаются? Потому что дурное побуждение мешает им подняться. И потому они остаются с дурным побуждением величиной всего лишь с волосок.

Праведники же видят подлинный образ зла, и потому, когда Творец помогает им, они чувствуют собственное ничтожество оттого, что Творец приблизил их. И об этом сказано: «…из сора поднимает нищего…» (Теилим 113:7). То есть человек говорит: „Когда я находился в соре и наслаждался тем, откуда все животные добывают себе пропитание — то есть сором…“. И об этом написано: „В месте величия Святого, благословен Он, ты находишь Его скромность“.

Однако это следует истолковать, как сказано выше: человек не должен говорить: „Раз я уже удостоился свойства величия Творца, мне больше не нужна вера выше знания, ведь мне уже есть на чем строить свое служение — на основе обретенного величия Творца“.

Но, как говорил отец и учитель, благословенна память праведника, человек должен быть осторожен, когда удостаивается какого-то приближения со стороны Творца. Пусть он не говорит, что теперь-то он знает: стоит совершать святое служение, потому что он чувствует теперь вкус в служении. Напротив, человек должен сказать: „Теперь я вижу, что стоит работать выше знания, ведь именно благодаря тому, что я желаю идти выше знания, Творец дает мне немного приблизиться к Нему“.

Поэтому он принимает это приближение как знак того, что идет путем истины. И потому он решает отныне и впредь не соглашаться ни на какое служение внутри знания, но делать всё исключительно выше знания. Получается, что он не делает приближение Творца опорой, о которой говорят: „Стоит служить Творцу, раз у меня уже есть основа“, — но наоборот: отныне и впредь он будет работать только выше знания.

И об этом сказано: „В месте величия Святого, благословен Он, ты находишь Его скромность“. То есть в месте Его величия — там, где человек постигает немного величия Творца, — там нужно найти скромность. Иными словами, там, где человек находит величие Святого, благословен Он, человеку нужно найти скромность самого человека, которая представляет собой свойство веры выше знания, называемое „ничтожностью“ и „скромностью“.

Поскольку свойство веры считается чем-то незначительным, вера называется свойством „низа“. Иными словами, когда человек находит величие Творца, он должен искать и находить место для служения в свойстве веры, а не основываться на том, что нашел место для величия Творца.

Ведь человек должен сказать: то, что он удостоился немного найти место величию Творца, произошло потому, что прежде он шел в свойстве веры, которая зовется „низом“ и „приниженностью“. Поэтому он продолжает идти этим путем — путем веры выше знания, потому что видит, что этот путь — путь истины, и доказательство тому — то, что именно благодаря такой подготовке Творец приближает его к Себе.

И об этом сказано: „Греки собрались против меня… и проломили стену башни моей“. Смысл в том, что человек должен беречь эту стену, называемую „верой в Творца выше знания“. То есть человеку не следует ждать, пока он поймет, что стоит учиться, стоит молиться и тому подобное. Пусть он не смотрит на то, что советует ему знание, но поступает так, как обязывает человека Тора: именно так человек должен вести себя. И только на этом пути, который зовется „безоговорочным подчинением“, человек может удостоиться знания святости.

И главное — это молитва. То есть человек должен молиться Творцу, чтобы Тот помог ему идти выше знания. А именно: служение должно проходить в радости, будто он уже удостоился знания святости. И точно в такой же радости, в какой происходила бы тогда его работа, он должен просить Творца дать ему силы, чтобы суметь идти выше разума тела.

То есть хотя тело и не согласно на работу ради отдачи, человек лишь просит Творца, чтобы суметь служить в радости — как подобает тому, кто служит великому мелеху. И он не просит Творца показать [ему] Свое величие, чтобы тогда служить в радости. Он желает, чтобы Творец даровал ему радость в служении выше знания — чтобы [эта работа] была важна для человека так, будто у него уже есть знание.