Что означает в [духовной] работе: «Вол знает владельца своего… [а] Исраэль не знает»

Сказано в Писании: «Вол знает владельца своего, и осел — ясли господина своего; [а] Исраэль не знает, народ Мой не понимает» (Йешаяу 1:3). И нужно понять, в чем смысл этого вопроса: ведь вол знает [своего хозяина] и осел знает ясли господина своего, тогда как Исраэль — нет. Казалось бы, у человека наверняка больше разума, чем у животного. Почему же тогда [пророк] спрашивает, отчего Исраэль не знает и «народ Мой не понимает», кто кормит творения и посылает им пропитание?

И можно спросить: разве можно сравнивать слова «вол знает владельца своего» с Исраэлем? Ведь вол и осел видят того, кто дает им корм, тогда как Исраэль — народ Исраэля — не видит своего Кормильца. Они должны лишь верить, что Творец дает им всё необходимое.

То есть народ Исраэля должен верить, что Творец питает и содержит весь мир. В чем же тогда вопрос: почему вол и осел знают того, кто их кормит, а Исраэль не знает? Ведь если бы сыны Исраэля видели Творца, дающего им пищу, точно так же, как вол и осел, они наверняка уподобились бы волу и ослу и обладали бы знанием, подобным знанию вола и осла. Мы же должны верить в сказанное: «Открываешь Ты руку Свою и насыщаешь всё живущее по желанию» (Теилим 145:16), поскольку это возможно только верой, а не знанием, как у вола.

Итак, нужно понять, в чем же смысл вопроса «почему Исраэль не знает?». Прежде всего нужно разобраться, почему человеку вообще было дано условие веры. Ведь всякий, у кого есть хоть немного разума, понимает: если Творец желает, чтобы соблюдали Тору и заповеди, то, несомненно, видь человек Его управление открыто, не нуждаясь в вере в то, что Творец руководит миром как Добрый и Творящий добро, а видя Его управление воочию, весь мир целиком состоял бы из служителей Творца, и все исполняли бы Тору и заповеди с любовью.

Суть же явного управления объясняется в «Предисловии к ТЭС» (пункт 43), где сказано буквально следующее: «Представим, например, что Творец, благословен Он, вел бы Себя со Своими творениями в явном управлении — так, что, к примеру, всякий съевший запретное тотчас задыхался бы на месте, а всякий исполняющий заповедь находил бы в ней чудесное наслаждение, подобное самым изысканным наслаждениям этого материального мира. Какой глупец тогда хотя бы помыслил отведать запретное, зная, что из-за этого тотчас лишится жизни? И какой глупец оставил бы хоть одну заповедь, не исполнив ее немедленно со всем усердием?»

Почему же тогда Творец на самом деле не сделал так, а устроил всё так, что приходится верить, а не опираться на знание? Отец и учитель мой, праведник благословенной памяти, говорил: мы должны верить, что Творец всемогущ. Почему же Он предпочел, чтобы мы шли именно путем веры, а не путем знания? Разумеется, Творец, благословен Он, понимал, что путь веры — лучший путь, позволяющий в итоге достичь цели творения. Поэтому нам и был дан путь веры.

У понятия веры существует множество объяснений. То есть каждый человек дает ему свое толкование. По правде говоря, любое понимание веры, которое человек выбирает для себя, считается определенным уровнем веры. Это согласуется со сказанным в «Предисловии к ТЭС» (пункт 14) о выражении «тот, для кого Тора — ремесло его»: это можно объяснить тем, что мера веры человека видна по его занятиям Торой. Ведь слово умануто — «ремесло его» (אוּמָנוּתוֹ) состоит из тех же букв, что и эмунато — «вера его» (אֱמוּנָתוֹ). Это подобно человеку, который доверяет своему товарищу и одалживает ему деньги. Бывает, что он верит ему на одну лиру, а если тот попросит две лиры — откажется одолжить. Бывает, верит на сумму до ста лир и не больше. А бывает и так, что доверяет ему всё свое имущество без малейшей тени страха. И эта последняя вера считается совершенной верой. В предыдущих же случаях она считается несовершенной, частичной верой. Точно так же один человек, исходя из меры своей веры в Творца, уделяет занятиям Торой и служением лишь один час из своего дня. А третий не упускает ни единого свободного мгновения, чтобы не посвятить его Торе и служению».

Из сказанного мы видим, что у каждого еврея есть определенная мера веры. Но почему Творец избрал именно путь веры? Как уже говорилось, путь веры — это наиболее верный путь к тому, чтобы человек достиг цели творения. А именно — получил то благо и наслаждение, которые были заложены в замысле творения, представляющем собой «Его желание насладить Свои творения».

Однако нужно понять, какими путями человек должен идти, чтобы достичь совершенства цели. Ответ таков: человек должен осуществить исправление творения. То есть сосуд получения (кли), созданный Творцом в творениях, по своей форме противоположен Творцу, чье желание — отдавать. Поэтому человеку необходимо исправить себя обретением желания отдавать. Это и называется «исправлением творения». В этом и состоит вся работа человека: достичь слияния (двекут) с Творцом, что означает подобие формы.

Поэтому, если бы управление, которым Творец руководит миром как Добрый и Творящий добро, было открытым, у человека не оставалось бы никакой возможности сделать выбор — то есть исполнять Тору и заповеди ради отдачи. Его вынуждала бы исполнять Тору и заповеди иная причина, а именно страх наказания. То есть он делал бы это ради собственной выгоды, а не ради заповеди Творца, как сказано выше из «Предисловия к ТЭС».

Поэтому управление Творца скрыто, и человек должен верить. Тогда появляется место для выбора — то есть можно сказать, что он действует ради отдачи. Это значит, что человек занимается Торой и заповедями, хотя пока еще не чувствует в них никакого вкуса. Иными словами, нельзя сказать, будто вкус Торы и вкус заповедей служат причиной, обязывающей его их исполнять, поскольку он пока не ощущает в них никакого вкуса.

В материальных же наслаждениях всё иначе: там наслаждение постигается знанием, а не верой. Поэтому наслаждение, которое человек видит в той или иной вещи, само становится причиной, заставляющей его получать это наслаждение. И потому, как сказано выше, если бы открылось наслаждение, заключенное в Торе и заповедях, где наслаждение истинно — ведь, как говорил святой АРИ, в материальных наслаждениях есть лишь то немногое, что упало со святыми искрами внутрь клипот, то есть лишь «нехиру дакик» (тонкое свечение), — то творения неизбежно были бы вынуждены исполнять Тору и заповеди ради собственной выгоды.

Иное дело, когда человек исполняет Тору и заповеди не потому, что ощущает в этом вкус, а порой совершает предписания Торы и заповедей через принуждение, несмотря на сопротивление тела. Но можно спросить: зачем человеку принуждать себя и преодолевать желание получать, стремящееся к покою? Человек отвечает на это так: в этом и состоит всё различие между человеком и животным. Ведь у животного нет разума, и потому лишь наслаждение определяет для него, что делать, а чего не делать.

Человек же, созданный разумным, больше не ориентируется на наслаждение как на основу, то есть как на своего путеводителя — в том смысле, что где больше наслаждения, тем путем он и должен идти. Напротив, человек всегда размышляет о том, что должен идти путем истины. То есть мерилом его работы служит то, что истинно. Этим путем он и идет, не полагаясь на ощущение наслаждения как на путеводителя. Человек всегда думает об истине: принесет ли то, что он сейчас собирается сделать, подлинное благо.

Поэтому, когда человек принимает на себя власть Небес (малхут шамаим), называемую «верой», стремясь трудиться в Торе и заповедях ради Небес и доставить радость своему Создателю, он смотрит не на само совершаемое им действие, а на истину. А именно: поскольку Творец дал нам Тору и заповеди, мы хотим исполнять Его волю, чтобы доставить Ему радость тем, что мы исполняем Его заповеди.

Поэтому, например, когда человек надевает цицит, он не думает о том, какое наслаждение получит тело от надевания цицит. В особенности когда он тщательно заботится о том, чтобы цицит была самого лучшего качества, как сказали мудрецы (Шаббат 133б): «Это Б-г мой, и прославлю Его» (ве-анвеху, וְאַנְוֵהוּ) (Шмот 15:2) — «Украшайся (итнаэ, הִתְנָאֵה) перед Ним в заповедях: сделай пред Ним красивую суку, красивый лулав, красивый шофар, красивую цицит, красивый свиток Торы».

Напротив, человек всегда смотрит на то, чем он может доставить радость Творцу. То есть человек постигает своим разумом: то, что Творец дал нам заповедь любви к Нему, вовсе не означает, упаси Б-г, будто Творец нуждается в нашей любви. Всё, что Творец повелел нам делать и исполнять во всех Своих заповедях, предназначено исключительно на пользу человеку. А именно: благодаря этому человек придет к достижению цели творения — насладить Свои творения.

Однако человек знает, что в нем заложена природа, называемая «желанием получать ради собственной пользы, а не ради пользы ближнего». Из-за этого человеку трудно, несмотря на понимание того, что он не подобен животному: казалось бы, только там, где человек чувствует, что получит наслаждение, он способен отдавать силы ради его достижения. Правда, если человеку говорят, что он должен любить Творца, он может понять это лишь тогда, когда видит величие и важность Творца — только тогда уместно говорить о любви.

Когда же человек не видит важности Творца, а должен верить, здесь и начинается человеческая работа — то есть работа, относящаяся к уровню человека, а не к уровню животного. Ведь вера относится к работе человека, а не животного. Однако мера веры должна быть подобна знанию, присущему животному. Иначе это еще не называется «верой», если у него есть различие между верой и знанием.

То есть, как сказано выше, человек должен уподобиться животному: подобно тому как животное руководствуется лишь знанием того, что видит, точно так же человек должен идти в свойстве веры так, как животное идет в свойстве знания. Иначе в чем же различие между человеком и животным, как говорилось выше? А именно: вера должна быть подобна знанию.

И на основе сказанного можно объяснить заданный нами вопрос о стихе: «Вол знает владельца своего, и осел — ясли господина своего; [а] Исраэль не знает, народ Мой не понимает» (Йешаяу 1:3). Как пророк сравнивает Исраэль с волом и ослом? Ведь вол и осел видят того, кто дает им корм, тогда как сыны Исраэля не видят, а должны верить. В чем же тогда подобие одного другому?

И ответ таков, как сказано выше: главное различие между человеком и животным состоит в том, что у животного нет разума. Поэтому у животных лишь ощущение наслаждения определяет, совершать действие или нет. Человек же, обладающий разумом и знанием, должен смотреть не на наслаждение в этом деле, а на истину в нем.

Поэтому, когда нам было дано свойство веры, как написано: «И поверили в Г-спода и в Моше, раба Его» (Шмот 14:31), — когда нам была дана эта работа, Исраэль должен пребывать в свойстве знания: вера, которую Исраэль должен принять на себя, должна быть подобна знанию у животных.

И об этом задан вопрос: почему знание, присущее животным и являющееся их основой, точно так же должно определять веру у Исраэля? И почему об Исраэле сказано: «не знает» — то есть почему их вера не уподобилась знанию?

И это то, о чем написано: «народ Мой не понимает». Ведь слово ами — «народ Мой» (עַמִּי) указывает на простой народ (амха, עַמְּךָ). Исраэль же — ступень гораздо более высокая, ведь, как известно, в имени Исраэль (יִשְׂרָאֵל) заключены буквы ли-рош — «мне голова» (לִי-רֹאשׁ). Поэтому сказано: «Исраэль не знает». Почему? По той причине, что «народ Мой не понял». Находясь на ступени «народ Мой», они не задумались о том, какой меры веры должны достичь, а посчитали, что и частичной веры, о которой говорилось выше, уже вполне достаточно. Поэтому они удовлетворились малым и считают себя находящимися на ступени «Исраэль», хотя еще не удостоились совершенной веры, которая была бы подобна свойству знания у животных.

Из сказанного следует, что порядок работы таков: человек должен прийти к вере, подобной знанию. То есть человек начинает понимать, что нужно делать всё ради отдачи, чтобы доставить радость своему Создателю. Поэтому, когда человек идет этим путем и видит, что тело не получает наслаждения от того действия, которое он хочет совершить, он должен сказать своему телу: «Я собираюсь делать это вовсе не для того, чтобы ты получило наслаждение, а ради того, чтобы это доставило радость Творцу. Чего же ты требуешь от меня, чтобы я откладывал действие до тех пор, пока ты не согласишься? Ведь с тобой вообще не считаются, когда речь идет о действии, совершаемом на благо Творца».

Но тело спрашивает: «Что тебе будет от того, что ты действуешь ради Творца? То есть какое наслаждение ты от этого получишь? Поскольку человек ничего не делает без вознаграждения, какую же награду ты надеешься за это получить?»

Ответ должен быть таким: «Нам дана заповедь веры, как написано: «И поверили в Г-спода и в Моше, раба Его» (Шмот 14:31). И я верю, что прислуживаю великому Царю, хотя у меня еще нет ощущения величия Творца. Но я верю в Его величие, и потому испытываю радость оттого, что прислуживаю великому Царю, — и в этом состоит мое наслаждение. Поэтому все твои вопросы могут касаться только веры — почему я верю. Но в то время, когда я верю совершенной верой, моя вера подобна знанию».

И мы видим: когда о ком-то доподлинно известно, что он возвышен над народом — царь, великий вельможа или прославленный великий человек, — то по самой своей природе человек склоняется перед великим. И это не связано с законами Торы, а заложено в самой природе: считается великой честью, когда меньший прислуживает большему. Лишь в духовной работе, где величие и малость не явлены открыто, а требуют веры, возникает работа — по той причине, что по природе человек не способен делать ничего, кроме того, что видит и постигает разумом.

Поэтому, когда человек принимает на себя веру наподобие знания, ему уже незачем спорить с телом. Ведь человек говорит телу: «Я вижу, что ты не говоришь мне ничего нового, кроме одного: ты не можешь смириться с верой, которую я на себя принял. Но по поводу довода о вере мне не о чем с тобой спорить. Поэтому я говорю тебе: то, что я сейчас делаю вопреки твоему согласию, я делаю не дожидаясь твоего одобрения, ведь для меня вера подобна знанию».

Из сказанного следует, что вся работа человека состоит в том, как обрести силу веры. Ведь человек не может победить заложенное в нем зло с помощью споров: во внешнем разуме тело всегда право. И лишь если человек отвечает телу свойством веры выше знания, он способен победить тело.

Поэтому человеку необходимо делать приготовление перед совершением любого святого действия: намереваться, чтобы благодаря святому действию, которое он сейчас собирается совершить, он получил взамен свойство веры. И человек должен верить, что ему не недостает ничего, кроме веры в Творца.

Веру же человек может удостоиться получить от Творца благодаря тому, что совершает действия выше знания, то есть через принуждение. Иными словами, человеку часто приходится идти через принуждение, направляя свое намерение на то, чтобы благодаря этому принуждению удостоиться веры в величие и важность Творца.

Однако человеку следует знать: когда он работает ради отдачи, у него бывают подъемы и падения. И это потому, что благодаря падениям и подъемам человек обретает способность и возможность отличать добро от зла. Ведь известно, что человек не может постичь ни одну вещь в должной мере, если у него нет против нее противоположности.

И это подобно написанному: «как преимущество света перед тьмой» (Коэлет 2:13). То есть важность света можно познать лишь из тьмы: когда человек страдал и испытывал мучения от тьмы, тогда, с приходом света, он умеет его оценить. Точно так же человек не способен оценить важность состояния подъема, если против него у него нет падений. Ведь лишь тогда он может оценить важность света, то есть состояния подъема.

Иначе это подобно тому, как ребенку дают драгоценные камни и жемчуг, а ребенок не умеет оценить их важность. Тогда приходят люди и забирают у него эти ценности, поскольку ребенок не знает, зачем ему хранить драгоценные камни. И всякий желающий беспрепятственно отбирает у детей ценные вещи.

Точно так же и человек, который не знает цены святости: если ему дают немного святости, чтобы он продвинулся в работе, приходит ситра ахра и отбирает ее из его рук. Ведь человек еще не способен понять, что ту малость святости, которую он приобрел, нужно беречь, чтобы ситра ахра не вырвала ее у него из рук.

Поэтому, когда у него наступают падения, у него остаются решимот (памятные записи) от того, чем он обладал. И благодаря этому он уже умеет беречь себя, чтобы силы ситра ахра не отняли у него [святость]. И потому человек, верящий, что всё делает Творец и что Творец наверняка делает всё во благо человека, говорит о получаемых им падениях: Творец послал ему эти состояния, несомненно, ради его же блага.

Это дает человеку силы не сбегать с поля боя, хотя он и не видит, что Творец присматривает за ним, — то есть не ощущает, что Творец помогает ему, и мало того, что не продвинулся в работе, но еще и откатился назад. Но если он верит, что Творец помогает ему тем, что посылает эти падения, то человек уже не сбегает с поля боя.

Ведь он говорит себе, что Творец действительно помогает ему — однако не так, как представляет себе человек, то есть не через подъемы, а посылая помощь путем падений. Поэтому такая вера укрепляет его, чтобы он не сбежал с поля боя, а ждал помощи Творца и молился, чтобы у него были силы продолжать работу, пока Творец не откроет ему глаза и он не удостоится слияния с Творцом.

И на основе сказанного можно объяснить слова мудрецов (Брахот 54а): «Обязан человек благословлять за дурное так же, как благословляет за доброе». То есть если человек верит, что Творец управляет миром как Добрый и Творящий добро, то почему же человек чувствует, что ему плохо? И это ощущается так, словно Творец посылает ему зло. Поэтому мудрецы сказали, что человек должен верить: это зло наверняка к добру.

В [духовной] же работе это объясняется так: мы видим, что когда человек начинает работать ради того, чтобы «все дела его были во имя Небес», — то есть всё, что он делает, он делает из желания отдавать Творцу, а не ради собственной выгоды, — тогда он и приходит к состояниям подъемов и падений.

Ведь когда ему светит вера в Творца, он находится в состоянии подъема. То есть он понимает, что стоит трудиться только ради Творца. А затем к нему приходит падение: появляются мысли о том, что он получит от того, что будет работать ради Небес, а не ради собственной выгоды. И порой он испытывает настолько глубокое падение, что хочет сбежать с поля боя.

Тогда возникает вопрос: почему до того, как он вступил в работу отдачи, он всегда пребывал в приподнятом настроении, а теперь часто чувствует, что вообще далек от работы и делает всё через силу? Ведь существует правило: «заповедь влечет за собой заповедь». Почему же тогда он переживает падение?

И ответ таков: то, что человек чувствует, как находится в состоянии падения, называемом «состоянием зла», — это тоже ради его блага, поскольку именно через оба [этих состояния] он может удостоиться помощи от Творца. И об этом сказано: «Обязан человек благословлять за дурное».