Что значит, что доброе и дурное начала хранят человека в служении

В святом Зоаре (раздел Вайишлах, с комментарием «Сулам», пункт 1) сказано следующее: «Рабби Йегуда открыл [речь стихом]: „Ведь ангелам Своим Он повелит о тебе — хранить тебя на всех путях твоих“ (Теилим 91:11). Ведь когда человек приходит в этот мир, сразу же вместе с ним приходит дурное начало (йецер а-ра).

Как написано: „...и грех мой всегда предо мною“ (Теилим 51:5). И это потому, что каждый день оно склоняет человека к греху перед его Владыкой. А доброе начало приходит к человеку со дня, когда тот приходит очиститься. А когда человек приходит очиститься? В возрасте тринадцати лет. Тогда человек соединяется с ними обоими: один справа, а другой слева. Доброе начало — справа, а дурное начало — слева. И это действительно два назначенных ангела. Если человек приходит очиститься, дурное начало покоряется ему, правая сторона властвует над левой, и оба они — доброе начало и дурное начало — объединяются, чтобы хранить человека на всех его путях, которыми он идет», — до сих пор его слова.

И нужно понять: когда мы говорим применительно к служению, то понимаем, что доброе начало охраняет человека, когда тот идет путем Творца и хочет прийти к слиянию (двекут) с Ним, — тогда он получает защиту от доброго начала. Но какую защиту человек получает от дурного начала, благодаря которой он придет к слиянию с Творцом? Ведь из [сказанного] следует: если он не получит защиты от дурного начала, то не сможет прийти к слиянию с Творцом!

В Писании сказано (раздел Толдот): «И сказал ей Г-сподь: два народа в чреве твоем, и два племени из утробы твоей разойдутся; и племя сделается сильнее племени, и больший будет служить меньшему» (Берешит 25:23). И Раши поясняет слова «племя сделается сильнее племени»: они не сравняются в величии — когда один поднимается, другой падает; то есть они оба не будут находиться в величии одновременно.

Известно, что в порядке служения достичь того, чтобы все поступки были ради Небес, не в силах человека; эту силу человек должен получить свыше, как сказали мудрецы: «Тому, кто приходит очиститься, помогают». Однако чтобы человек пришел к ступени, когда он постоянно доставляет радость своему Создателю, это происходит с ним лишь после того, как он раскрыл всё зло, которое в нем есть. Тогда человек получает эту силу, называемую второй природой, — желание отдавать.

Иными словами, человек обязан сначала раскрыть всё зло в себе — это означает, что у него появилось цельное кли (сосуд), то есть совершенная нехватка. Тогда он получает совершенный свет, как сказали мудрецы: «Кроющийся в ней свет возвращает его к добру». Однако до тех пор, пока у него нет раскрытия этого кли, то есть нехватки помощи Творца... Ведь помощь [свыше] должна быть полной, как учили наши мудрецы: «С Небес половину не дают» (то есть с Небес не дают полдела, а только нечто цельное).

Поэтому и нехватка нижнего тоже должна быть цельной. Но невозможно раскрыть человеку сразу всё зло: ведь пока у него еще нет добра, у него не будет сил перевесить зло, так как зла окажется больше, чем добра. Поэтому, когда человек начинает заниматься Торой и заповедями, он каждый раз умножает добро, и в этой же мере ему раскрывают зло, и тогда работа человека уравновешена. Как известно из толкования мудрецов: «Человек всегда должен видеть себя наполовину виновным и наполовину оправданным» (Кидушин 40б).

Поэтому зло раскрывают ему постепенно, по частям. И это происходит по мере его стараний достичь добра через преодоление [себя] в Торе и заповедях.

Из сказанного следует: когда человек хочет идти путем достижения слияния с Творцом — то есть совершать все свои поступки ради Небес, доставляя радость Создателю, а не ради собственной пользы, — то, поскольку это противно природе человека, сотворенного с желанием получать ради себя, всё служение человека состоит в том, что ему говорят: он не сможет достичь этой силы собственными силами. Только Творец может дать ему эту силу, называемую желанием отдавать, а человек должен лишь подготовить кли, чтобы принять эту силу, именуемую второй природой. Выходит, что именно благодаря дурному началу, когда оно вырастает в нем во всей полноте — то есть когда человек видит свою подлинную нехватку, видит, что сам он не способен обрести желание отдавать, — это и приводит его к состоянию, когда Творец дает ему природу отдачи. Значит, как доброе, так и дурное начало ведут человека к цели — подобию формы, называемому слиянием с Творцом.

И этим можно объяснить заданный нами вопрос: что означает сказанное в святом Зоаре: „Ведь ангелам Своим Он повелит о тебе — хранить тебя на всех путях твоих“ (Теилим 91:11), где имеется в виду также и дурное начало, которое оберегает человека, чтобы тот пришел к слиянию с Творцом? Но если оно оберегает человека, чтобы он достиг слияния с Творцом, почему оно называется дурным началом? Ведь само название «дурное начало» означает, что оно приносит человеку мысли и желания, направленные против святости; то есть оно внушает человеку, что не стоит трудиться в Торе и заповедях. Как же в таком случае оно охраняет человека, помогая ему прийти к слиянию с Творцом, чтобы тот делал всё ради Небес, а не ради собственной пользы?

И ответ таков: если зло не раскрыто в человеке в его истинной мере, человек не способен получить помощь от Творца, поскольку у него еще нет подлинной нехватки, а значит, нет и подлинного кли. Поэтому дурное начало тем, что дает ему мысли и желания, направленные против святости (что и зовется дурным началом, и, как говорил мой господин, отец и учитель, дурное начало (йецер а-ра, יֵצֶר הָרַע) означает образ зла (циюр шель ра, צִיּוּר שֶׁל רַע), то есть дурное начало рисует человеку, будто если он будет совершать свои поступки ради Небес, а не ради собственной пользы, то ему будет плохо; такие образы дурное начало рисует человеку), побуждает человека отстраниться от служения отдачи Творцу.

Поэтому, когда человек начинает ощущать образы, [внушаемые] дурным началом, он хочет сбежать от этого служения, которое направлено исключительно на пользу Творца. И он видит тогда, что нет никакой возможности преодолеть эти образы, которые рисует ему дурное начало. И лишь тогда он способен укрепиться и взмолиться, чтобы Творец помог ему выйти из-под власти дурного начала. Ведь человек видит тогда, насколько это выше [человеческой] природы — чтобы человек был в силах сделать хоть что-то против той беспросветной картины, которую он видит в образе, нарисованном дурным началом.

И по этим образам человек видит, что такое зло, — то есть какая мера зла заключена в человеческом сердце, раз он не способен сделать ничего ради Творца, если не увидит, что в этом будет хоть что-то и для его собственной выгоды. Через эти образы человек каждый раз получает картину зла. Но человек не способен увидеть эти образы за один раз: ведь у него наверняка не хватило бы сил выдержать их.

Поэтому человеку показывают лишь немного, и этот образ тотчас уходит. Тогда человек как бы забывает эту картину — каково это, [действовать] ради Творца, а не ради собственной пользы. И потому у него вновь появляются силы начать работу отдачи. А когда он полагает, что уже находится на той ступени, где способен действовать только ради Творца, к нему тотчас приходит дурное начало и снова показывает ему образ служения ради Небес. И этот образ вновь отдаляет его от служения ради Небес.

Выходит, согласно этому, что именно благодаря дурному началу человек может прийти к истинному состоянию: он больше не может обманывать себя, заявляя, будто служит Творцу и будто все его поступки совершаются ради Небес. Ведь когда дурное начало рисует ему образы того, что значит действовать ради Небес, и он видит, насколько далек от такого служения, оказывается, что человек не может обманывать себя, будто идет путем истины. Ведь он видит, как тело противится этому — настолько, что ему приходится верить выше знания в то, что Творец действительно может помочь ему выйти из-под власти себялюбия.

Получается, что без этой защиты дурного начала человек никогда не смог бы увидеть истину. И так же, как всем понятно, что доброе начало оберегает человека на пути к совершенству — чтобы он пребывал в слиянии с Творцом, то есть целиком работал на отдачу, точно так же без дурного начала человек воображал бы, что делает всё ради Небес.

Тогда как если дурное начало приходит к нему с дурными образами и говорит, что не стоит трудиться ради пользы Творца, у человека возникает полная ясность: всё то, чем он занимался прежде в Торе и заповедях, было лишь ради собственной выгоды. Ведь теперь, когда дурное начало показывает ему состояние служения исключительно ради Творца, человек соглашается с дурным началом в его правоте — ведь человек действительно не видит, что он выиграет от того, что будет трудиться ради Творца.

И это повергает человека в состояние падения. Ведь до того, как дурное начало пришло к нему с этими образами, он был уверен, что всё совершаемое им совершается непременно ради Небес: он ведь исполняет то, что Творец заповедал человеку делать, — иначе ради чего еще он соблюдал бы Тору и заповеди? А о действиях не ради Небес всякий знает: служение того, кто трудится не ради Небес, ничего не стоит. Поэтому человек, занимаясь Торой и заповедями, был убежден, что трудится ради Небес.

Теперь же, когда дурное начало приходит к нему с мрачными картинами служения отдачи и он видит, насколько далек от работы ради Небес, а служить не ради Небес — несомненно занятие ничтожное, он хочет вовсе оставить соблюдение Торы и заповедей. Ведь по своей природе человек не способен делать бесполезную работу: работая, он обязательно должен видеть, что чего-то достигает. Поэтому, если он видит, что ради Небес трудиться не в силах — как дурное начало дало ему понять, что значит целиком ради Небес и ни капли ради собственной выгоды, — а [работа] не ради Небес заведомо ничего не стоит, он приходит к тому, что хочет вовсе бежать с поля боя.

И из сказанного нам становится понятно, как святой Зоар толкует стих: „Ведь ангелам Своим Он повелит о тебе — хранить тебя на всех путях твоих“ (Теилим 91:11). Ведь без дурного начала человек никогда не смог бы удостоиться служения отдачи: эту силу — способность делать всё ради отдачи — может дать только Творец. А без нехватки человек не способен получить ничего. И этой нехватки — чтобы Творец дал ему вторую природу, то есть желание отдавать, — у него нет по той причине, что он мнит, будто и так делает всё ради Небес. Ведь пока человек не стремится действовать исключительно ради Творца, тело не сопротивляется настолько сильно, чтобы ему потребовалась помощь Творца.

Когда же человек хочет работать ради отдачи, тогда и вступает в действие работа дурного начала: оно начинает внушать ему, что не стоит трудиться ради Творца. И тогда зло порождает в нем потребность в помощи Творца. Выходит, что именно благодаря злу человек сближается с Творцом: дурное начало оберегает его от самообмана, будто он уже служит ради Небес.

Получается, что в то время, когда человек молится Творцу о помощи, молитва непременно должна быть ясной — то есть он должен знать, чего именно ему недостает, чтобы нехватка была раскрыта в нем безо всяких сомнений. Ведь если нехватка не раскрыта в нем с полной определенностью, а то, что он чувствует, полно сомнений, это не называется молитвой. Поэтому, когда дурное начало приходит к нему с мрачными картинами, человек точно знает, чего ему не хватает. И это называется цельной нехваткой.

И это подобно тому, что написано о Яакове, сказавшем: «Спаси же меня от руки брата моего, от руки Эсава, ведь я боюсь его, чтобы он не пришел и не поразил меня [и] мать с детьми» (Берешит 32:12). В святом Зоаре (раздел Вайишлах, в комментарии «Сулам», пункт 70) сказано следующее: отсюда следует, что тот, кто возносит свою молитву, должен разъяснять свои слова подобающим образом. Ведь [Яаков] сказал: «Спаси же меня», — чего, казалось бы, было вполне достаточно, поскольку больше спасения ему ничего не нужно; и тем не менее он сказал Святому, благословен Он: «А если Ты скажешь, что уже спас меня от Лавана? Поэтому уточнил: „от руки брата моего“. А если скажешь, что и другие родственники вообще называются братьями — подобно тому, как Лаван сказал Яакову: „Разве потому, что ты брат мне, ты должен служить мне даром?“ (Берешит 29:15)? Поэтому уточнил: „от руки Эсава“». В чем же причина? В том, что необходимо разъяснять дело подобающим образом.

И в связи с этим возникает вопрос: это понятно, когда обращаются к земному царю из плоти и крови — тогда просящему о помощи необходимо, чтобы просьба была ясной, чтобы царь понял, о чем тот просит. Однако тому, кто обращается с просьбой к Творцу, почему его просьба должна быть столь отчетливой? Разве Святой, благословен Он, не знает, что в сердце человека? Ведь Ему наверняка ведомы помышления людей, поскольку Творец именуется «Знающим помышления», как мы говорим: «Знающий помышления, спаси же!» Зачем же тогда нужно прояснять молитву и просьбу, с которой мы обращаемся, требуя столь подробного «разъяснения подобающим образом»?

И ответ таков, как сказано выше: человеку нужно разъяснить молитву так, чтобы она стала понятной и ясной для самого человека. То есть человек должен знать, чего именно ему недостает. Ведь порой человек полагает, будто ему не хватает предметов роскоши, и об этом он молит изо всех сил. А тем, что касается самой его жизни — то есть без чего он не способен обрести жизнь святости, — он пренебрегает: он думает, что ему недостает лишь того, благодаря чему он станет возвышенным и совершенным человеком, и об этом просит. На самом же деле ему недостает того, от чего зависит его жизнь: без этого — если он этого не достигнет — он останется подобен мертвецу, по словам мудрецов: «Грешники и при жизни называются мертвыми» (Брахот 18б).

Поэтому, когда дурное начало рисует ему мрачные картины служения ради доставления радости своему Создателю, то из-за этого зла он порой доходит до того, что «сожалеет о прежнем [добре]» — подобно разведчикам, распускавшим хулу на Землю Исраэля, как поясняет святой Зоар. И тогда он видит, что он сущий грешник и нет у него веры в Творца.

И это подобно тому, как говорил мой господин, отец и учитель, благословенна память праведника: человек должен следить за тем, чтобы на пути, которым он идет, совершать все действия, какие только в его силах сделать со стороны пробуждения снизу (итарута де-летата), чтобы обрести свойство веры в Творца. И это называется: «Я Г-сподь, Б-г твой... [и] да не будет у тебя других богов...» (Шмот 20:2–3). Они уподоблены дыхательному горлу и пищеводу — двум жизненно важным органам, от которых зависит жизнь живого существа. То есть как в материальном: если эти органы рассекаются, жизнь оставляет живое существо, — так же и в служении: если у человека прерывается свойство «Я... [и] да не будет у тебя», как сказано выше, от него уходит духовная жизнь.

Поэтому случается, что человек плачет и молится Творцу, чтобы Тот помог ему в том, о чем думает сам человек, и хотя он плачет в три ручья, ему тем не менее не помогают в его просьбе. Причина в том, что он находится в смертельной опасности, а просит о каких-то пустяках. То есть человек думает, что с ним всё в порядке и ему, по его мнению, недостает лишь некоего завершения. Но на самом деле человек лишен жизни! Поэтому и приходит ангел, называемый дурным началом, и своими образами — показывая, что не стоит отменять себя перед Творцом, поскольку желание получать ради собственной пользы ничего от этого не выиграет, — дает человеку увидеть правду: что на самом деле он закоренелый грешник.

Получается, что именно через это раскрытие зла зло оберегает его, чтобы он просил у Творца даровать ему жизнь — то есть веру в Творца, — чтобы он мог слиться с Ним, как написано: «А вы, прилепившиеся к Г-споду, Б-гу вашему, живы все вы сегодня» (Дварим 4:4). И об этом говорит святой Зоар: „Ведь ангелам Своим Он повелит о тебе — хранить тебя на всех путях твоих“ (Теилим 91:11). То есть оба они — доброе начало и дурное начало — охраняют человека, помогая ему прийти к слиянию с Творцом. И без дурного начала он не знал бы правды — о чем именно просить Творца, чтобы Тот помог ему.

И в свете сказанного можно объяснить слова мудрецов о том, что «дурное начало праведникам кажется высокой горой» (Сукка 52а). Можно объяснить это так: когда человек видит, что дурное начало столь велико, словно высокая гора, это признак того, что он праведник — то есть идет путем истины, благодаря которому станет праведником. Иначе дурное начало не представлялось бы ему высокой горой. И это потому, что зло в человеке раскрывают лишь в соответствии с мерой добра, которым он обладает, как сказано выше, ведь добро и зло всегда должны быть уравновешены. Лишь тогда имеет смысл говорить, что человек должен сделать выбор и склонить чашу к добру.

И этим можно объяснить написанное в Писании (раздел Ваеце, первый отрывок): «...и вот ангелы Б-жьи восходят и сходят по ней» (Берешит 28:12). И известен вопрос: почему ангелы Б-жьи сначала восходят? Ведь следовало написать: сначала сходят, а потом восходят! В русле служения можно пояснить: «ангелами Б-жьими» называются те люди, которые хотят быть посланцами Святого, благословен Он, исполняя святую работу, как сказали мудрецы: «Мы — посланцы заповеди» (Сукка 10б).

Поэтому те люди, которые хотят быть в свойстве ангелов — то есть делать всё ради Творца, — называются «посланцами Святого, благословен Он». Сначала они должны подняться по ступеням, совершая добрые дела, что и называется подъемом по ступени. А затем, во время подъема, когда человек уже находится в состоянии, когда идет путем совершенства, он может подумать, что достиг предела совершенства. Но поскольку у него есть желание достичь слияния с Творцом, ему свыше открывают истину: насколько он еще далек от того, чтобы делать всё ради Небес. И благодаря раскрытию зла человек падает со своей ступени и начинает видеть правду — видеть, чего ему недостает.

Таков порядок служения: сначала человек получает подъем свыше, а затем — падение свыше. И всё это по упомянутой причине: благодаря подъемам и падениям человек обретает цельную нехватку. И эта нехватка настолько велика, что никто в мире не способен наполнить ее, кроме Самого Святого, благословен Он. Это и называется цельным кли, способным принять Его помощь.

И это подобно тому, как говорил мой господин, отец и учитель, благословенна память праведника, о словах мудрецов: «Не на тебе лежит обязанность завершить эту работу, но ты не свободен и уклониться от нее» (Авот 2:21). И он объяснял: смысл слов «не на тебе лежит обязанность завершить эту работу» в том, что труд достижения состояния, когда все поступки совершаются ради Небес, не в силах человека довести до конца. Но если так, зачем человеку вообще браться за эту работу, которую он всё равно не сможет завершить? Ведь по обычаю мира человек не начинает никакой работы, если заранее знает, что не в силах ее закончить! Почему же тогда сказано: «но ты не свободен и уклониться от нее» — то есть человеку все-таки необходимо начать эту работу? Спрашивается: ради какой цели он должен начинать?

И ответ таков: во всем должно быть желание и стремление достичь искомого, иначе, если получают что-то без предшествующей нехватки к этому предмету, невозможно насладиться. Как известно, нет света без кли. Поэтому человек обязан начать работу отдачи. И тогда, вложив множество сил, чтобы обрести эту способность, он видит, что сам достичь ее не может; поэтому потом, когда Творец дает ему эту силу отдачи, он способен насладиться ею.

И об этом он, благословенна память праведника, говорил, что таков смысл сказанного народом Исраэля: «Сделаем и услышим» (Шмот 24:7) в то время, когда народы мира не захотели принять ее, поскольку увидели, что идти против природы невозможно. Но народ Исраэля сказал: «Сделаем» — через принуждение [себя], даже если наше сердце того не желает, и благодаря этому удостоимся «услышим». То есть Творец даст нам услышать, чтобы это служение легло на сердце, как сказано: «...и положи на сердце твое» (Дварим 4:39).